Аверинцев плач ярославны егэ

Проверенное сочинение ЕГЭ по тексту С. Аверинцева воин и женщина – тема общечеловеческая, у истоков европейской гуманистической традиции, 5 готовых примеров сочинений проблема текста с аргументами из литературы с реального ЕГЭ прошлых лет по русскому языку для 11 класса.

Проблема текста:

• На чём основана настоящая супружеская любовь?
• Проблема любви в русской литературе
• Проблема изображения подлинной супружеской любви в русской литературе
• Что такое супружеская любовь?
• В чем заключается любовь русских женщин к своим мужьям?

Пример сочинения ЕГЭ по тексту Аверинцева

В своей статье русский филолог, переводчик и поэт Сергей Сергеевич Аверинцев задается вопросом: на чём основана настоящая супружеская любовь?

Отвечая на данный вопрос, автор приводит в пример плач Ярославны в «Слове о полку Игореве», являющийся важным аргументом в композиции данного произведения. Анализируя чувства, которые испытывает Ярославна к князю Игорю, Аверинцев говорит, что любовь Ярославны к Игорю предстает в этом произведении не как влюбленность или страсть, а как жалость жены к мужу, во всем подобная жалости матери к сыну. В этом она непохожа на троянскую героиню Андромаху в VI песне «Илиады», которая, отговаривая мужа от участия в бою, жалеет не его, а себя с сыном. Автор ставит акцент на том, что Ярославна готова «обтереть кровавыя его раны на жестоцемъ его теле», т.е. любовь Ярославны – это наглядный пример деятельной любви. В этом главное отличие Ярославны от героини из «Песни о Роланде», в любви которой хоть и присутствует немало благородства, прямоты и гордости, но нет настоящих живых чувств, готовности разделить судьбу с любимым человеком, желания помочь ему в любых трудностях. Аверинцев подчеркивает, что плач Ярославны близок самым разным эпохам русской жизни, т.к. в разные времена русские женщины провожали мужа в солдатчину, причитая при этом теми же словами.

Авторская позиция выражена явно. С.С. Аверинцев согласен с людьми, которые проводят параллель между понятием «супружеская любовь» и словом «жалеть». Автор уверен, что представление о любви жены как о силе жалости, удерживающей воина на краю жизни, есть для нашей нравственной традиции необходимость.

Я полностью согласна с мнением автора и считаю, что отличительная черта настоящей супружеской любви – это готовность к самопожертвованию ради ближнего. В семейных отношениях люди, любящие друг друга по-настоящему, ставят интересы ближнего впереди своих собственных, а отсюда возникает и жалость по отношению к родному человеку и стремление помочь человеку в трудную минуту.

Наглядным примером истинной, настоящей любви я считаю отношения Родиона Раскольникова и Сони Мармеладовой в романе Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание». Соня испытывает и жалость, и, что самое важное, готовность пожертвовать собой ради него. Именно поэтому она следует за ним, когда Раскольникова отправляют в ссылку. Следовательно, Соня подобно Ярославне готова к деятельной любви.

Ярким примером того, когда отношения супругов нельзя назвать проявлением настоящей любви является супружеская пара Берга и Веры в романе Л.Н. Толстого «Война и мир». Между ними нет ни взаимной привязанности, ни жалости друг к другу.

Таким образом, настоящая супружеская любовь основана на жалости к ближнему и на полной отдаче в отношениях друг с другом.

Проблема любви в русской литературе

О любви можно размышлять бесконечно. В этом необыкновенном чувстве находили источник вдохновения многие наши писатели и поэты. Текст С. Аверинцева поднимает именно проблему любви в русской литературе.

Автор привлекает читателей к данной проблеме, приводя в пример «Слово о полку Игореве». С. Аверинцев видит один из истоков любовной тематики нашей литературы в плаче Ярославны по своему мужу.

«Переложениями его, отзвуками, отголосками полны и поэзия двух последних веков, » — так автор обращает внимание на то, что и в следующих столетиях тема любви не теряет популярность. Это и понятно, ведь без неё «Россия не была бы Россией».

Позиция автора выражена довольно четко. С. Аверинцев считает, что тема любви в русской литературе раскрывается по-особенному и занимает важное место в искусстве.

Я согласна с мнением литературоведа. Любовь русского человека – это верная, жертвенная любовь. Наша литература очень образно передает эту невероятную способность души.

Чтобы подтвердить всё вышесказанное, воспользуюсь ещё двумя примерами. В поэме «Русские женщины» Н.А. Некрасов описывает любовь княгини Трубецкой к своему мужу, декабристу, сосланному на каторгу в Сибирь. Несмотря ни на что, Трубецкая едет за любимым. Она принимает тяжелое решение оставить дом, родителей, ребенка, все привилегии знатной дамы, роскошь светской жизни. Можно с уверенностью сказать, что поэма Н.Некрасова, основанная на реальных событиях, является тем самым «фактом русской жизни», о котором упоминал С. Аверинцев.

Теперь рассмотрим стихотворение Э. Асадова «Я могу тебя очень ждать». «Я могу за тобой идти По чащобам и перелазам, По пескам, без дорог почти, По горам, по любому пути, Где и чёрт не бывал ни разу!»

В этих строках передана огромная самоотверженность ради любимогг человека, решимость перенести любые невзгоды. Стихи Э. Асадова о любви стали частью всей литературы нашей страны.

Неотделимым элементом русской уникальной культуры является, конечно же, литература. В ней открывается вся душевность наших людей, в том числе и их чистая любовь, сила которой не имеет границ.

Проблема изображения подлинной супружеской любви в русской литературе

В предложенном для размышления тексте С. Аверинцев рассуждает над проблемой изображения подлинной супружеской любви в русской литературе.

Автор вспоминает выдающиеся памятники искусства слова. Но особое внимание он уделяет образу Ярославны. Аверинцев считает ее эталоном истинно любящей жены. «Любовь в плаче Ярославны предстаёт не как влюблённость или страсть, не как куртуазное преклонение, а как жалость жены к мужу, во всём подобная жалости матери к сыну», — пишет автор, чтобы подчеркнуть, что настоящая супружеская любовь основана не на каких-то внешних проявлениях, а на глубоком духовном родстве и способности к состраданию.

Для С. Аверинцева важнее не страсть, а «тихое, повседневное, домашнее тепло», что и становится для него свидетельством настоящей, искренней любви жены к мужу.

Два приведенных мной примера дополняют друг друга. Они показывают, как важна для русских писателей и поэтов духовная составляющая супружеской любви.

Позиция автора ясна и понятна.

С. Аверинцев убежден, что подлинная любовь -это не столько страсть, сколько сострадание, родство душ, жалость, и примеры ее он находит в русской литературе.

Невозможно не согласиться с позицией автора. Любой школьник знаком с образами Маши Мироновой, Наташи Ростовой, Сони Мармеладовой. Все они являются образцами настоящей супружеской любви. Светлое чувство в них проявляется иначе, чем в остальных: не столько требует и берет, сколько жертвует и отдает. Они не выставляют свои чувства на обозрение всем. Их любовь идет прямиком из души. Только такое чувство можно считать истинной.

Да, действительно, подлинная супружеская любовь – чувство высокое и светлое.

Что такое супружеская любовь?

Что такое супружеская любовь? Для искренне любящего человека это опора и поддержка во всех жизненных ситуациях, какие бы трудные они ни были. На чем же основана эта любовь? Именно над этой проблемой рассуждает в тексте А. Аверинцев.

Рассматривает он ее, анализируя литературное произведение «Слово о полку Игореве». Автор рассуждает о плаче Ярославны. Он подчеркивает, что любовь «предстает не как влюбленность или страсть, не как куртуазное преклонение, а как жалость жены к мужу, во всем подобная жалости матери к сыну».

Позиция автора однозначна. Он считает, что представление о любви жены как о силе жалости необходима. Аверинцев считает, что понятие «супружеская любовь» напрямую связана со словом «жалость».

Я полностью согласна с автором и тоже считаю, что супружеская любовь невозможна без самопожертвования, полной отдачи себя. По-настоящему любящий человек ставит интересы любимого выше своих собственных, готов всегда ему помочь.

Доказательство моих слов можно найти в художественной литературе. Например, готовность главной героини произведения А.И. Куприна «Куст сирени» отдать все ради мужа показывает безграничную любовь супруги. Сдав свои драгоценности, Верочка выручает сумму, которой хватает, чтобы купить кусты сирени и посадить их в нужном месте. Все это она делает для того, чтобы Алмазов сдал свой последний экзамен.

Примером же ненастоящей супружеской любви является брак Пьера и Элен в произведении Л.Н. Толстого «Война и мир», который был заключен по расчету, и между супругами не было взаимопонимания, нежности и жалости.

Текст А. Аверинцева заставил меня задуматься над тем, что настоящая супружеская любовь должна быть основана на жалости к ближнему и на полной отдаче в отношениях.

В чем заключается любовь русских женщин к своим мужьям?

В чем заключается любовь русских женщин к своим мужьям? Этот вопрос поднимает С. С. Аверинцев в предложенном для анализа тексте.

Чтобы привлечь внимание читателей к проблеме, автор вспоминает произведения литературы, такие как «Илиада», «Песнь о Роланде», «Слово о полку Игореве». В них описывается любовь жен к своим мужьям. Женщины «отговаривают их от участия в бою», «падают мертвыми», узнав о смерти любимого.

С. С Аверинцев замечает, что любовь предстаёт перед читателем «не как влюблённость или страсть… а как жалость жены к мужу, подобная жалость матери к сыну».

Продолжая свои рассуждения, автор обращается к литературе двадцатого века. Стихотворение К. Симонова «Жди меня», по мнению С. С. Аверинцева, характеризует любовь жены, как «жалость, удерживающая воина на краю смерти».

Сравнивая произведения литературы разных веков, автор убеждает нас, что настоящая супружеская любовь не меняет свои настоящие ценности даже спустя тысячелетия.

Позиция С. С. Аверинцева ясна. Любовь русских жен к мужьям-это, в первую очередь, чувствительный роман, наполненный состраданием, жалостью и повседневным домашним теплом.

Я согласна с мнением автора и убеждена, что супружеская любовь-сильное чувство, помогающее людям найти спокойствие в трудные моменты. Так, Л. Н. Толстой в романе-эпопее «Война и мир» показывает противоположный пример настоящей супружеской любви. Брак Элен и Пьера Безухова был заключён по расчету и вскоре распался, ведь между супругами не было взаимопонимания и сожаления.

Таким образом, С. С Аверинцев даёт нам понять, что супружеская любовь- сильное чувство, требующее жалости к своему партнеру и полной отдачи ему.

Текст Аверинцева ЕГЭ воин и женщина

(1)Воин и женщина – тема общечеловеческая, у истоков европейской гуманистической традиции – несравненный разговор Гектора и Андромахи в VI песне «Илиады». (2)Однако троянская героиня, отговаривая мужа от участия в бою (как и позднее, под конец поэмы, оплакивая его бездыханное тело), собственно, жалеет не его, а себя самоё и сына, перечисляя, какие беды ждут вдову и сироту без заступника. (3)В «Песне о Роланде» есть лаконичная и строгая, но тем более выразительная сцена, когда невеста героя, узнав о его гибели, наотрез отказывается от брака с наследником престола и тут же падает мёртвой; самая мысль о жизни без Роланда для неё несносна. (4)В этом много и благородства, и прямоты, и гордости.

(5)Но где в мировой поэзии найдём мы такую жену героя, как Ярославна, которая рвётся обтереть кровавые раны на теле мужа, мгновенно и точно схватывая своим воображением, что тело это страждет в жару? (6)Когда мы говорим о теме любви в русской литературе, невозможно не вспомнить плач Ярославны. (7)Переложениями его, отзвуками, отголосками полна русская поэзия двух последних веко. (8)Но его единственная в своём роде популярность имеет, как всякая популярность, теневую сторону. (9)Сколько раз эпическое причитание дочери Ярослава Осмомысла превращали в чувствительный романс! (10)Конечно, мы вправе посетовать на бесцеремонность подражателей, насильственно приближавших плач Ярославны к совсем иному вкусу, когда-то салонному и сентиментальному, ныне угловатому и резкому. (11)Однако кривое зеркало по-своему тоже отражает реальность.

(12)Самое главное, что любовь в плаче Ярославны предстаёт не как влюблённость или страсть, не как куртуазное преклонение, а как жалость жены к мужу, во всём подобная жалости матери к сыну.

(13)Поэтому плач матери по князю Ростиславу звучит внутри произведения «Слово о полку Игореве» как эхо голоса Ярославны. (14)А когда нужно перечислить высшие радости жизни, помянуты «свычай и обычай» прекрасной Глебовны – жены Яр-Тур Всеволода. (15) «Свычай и обычай» – тихое, повседневное, домашнее тепло.

(16)Когда на нашей памяти Константин Симонов написал своё «Жди меня», его стихи стали не фактом русской поэзии, а фактом русской жизни. (17)Ещё не так давно простые люди у нас говорили о супружеской любви: «Жалеть». (18)Представление о любви жены как о силе жалости, удерживающей воина на краю смерти, есть для нашей нравственной традиции необходимость.

(19) «…Кровавыя его раны на жестоцемъ его теле»…(20)Эти слова можно повторять снова и снова. (21)Без них и без всего, что им сродни, Россия не была бы Россией.

(По С. Аверинцеву*)

Аверинцев Сергей Сергеевич (1937 – 2004) – выдающийся русский филолог, историк культуры, библеист, критик, переводчик, доктор филологических наук.

Смотрите также на нашем сайте:

Сочинение ЕГЭ по русскому языку 11 класс примеры с проблемами

ПОДЕЛИТЬСЯ МАТЕРИАЛОМ

Воин  и женщина – тема общечеловеческая у истоков европейской гуманистической традиции- несравненный разговор Гектора и Андромахи в VI  песне «Илиады». Однако троянская героиня, отговаривая мужа от участия в бою (как позднее под конец поэмы, оплакивая его бездыханное тело), собственно, жалеет не его, а себя самое и сына, перечисляя, какие беды ждут вдову и сироту без заступника. В «Песне о Роланде» есть лаконичная и строгая, но тем более выразительная сцена, когда невеста героя, узнав о его гибели, наотрез отказывается от брака с наследником престола и тут же падает мертвой: самая мысль жизни без Роланда для нее несчастна. В этом много благородства и прямоты и немало гордости.

        Но где в мировой поэзии найдем мы такую жену героя, как Ярославна, которая рвется обтереть кровавые раны на теле мужа, мгновенно и точно схватывая своим воображением, что тело это стоаждет в жару? Когда мы говорим о теме любви в русской литературе, невозможно не вспомнить плач Ярославны. Переложениями его, отзвуками, отголосками полна русская поэзия двух последних веков. Но его единственная в своем роде популярность имеет, как и всякая популярность, теневую сторону. Сколько раз эпическое причитание дочери Ярослава Осмосмысла превращали в чувственный романс! Конечно, мы вправе посетовать на бесцеремонность подражателей, насильственно приближавших плач Ярославны к совсем иному вкусу, когда-то салонному и сентиментальному, ныне угловатому и резкому. Однако кривое зеркало по-своему тоже отражает реальность.

Самое главное, что любовь в плаче Ярославны предстает не как влюбленность или страсть, не как куртуазное преклонение, а как жалость жены к мужу, во всем подобная жалости матери к сыну.

Поэтому плач матери по князю Ростиславу звучит внутри произведения «Слово о полку Игореве» как эхо голоса Ярославны. А когда нужно перечислить высшие радости жизни, помянуты «свычай  и обычай» прекрасной Глебовны – жены Яр-Тура Всеволода. «Свычай и обычай» — тихое, повседневное, домашнее тепло.

Когда на нашей памяти Константин Симонов  написал свое «Жди меня», его стихи стали не фактом русской поэзии, а фактом русской жизни. Еще не так давно простые люди у нас говорили о супружеской любви: «Жалеть». Представление о любви жены как о силе жалости, удерживающей воина на краю смерти, есть для нашей нравственной традиции необходимость.

«…Кровавыя его раны на жестоцемь его теле»… Эти слова можно повторять снова и снова. Без них  и без всего, что им сродни, Россия не была бы Россией.

                                                                                                                               ( С. С. Аверинцев)

В своей статье русский филолог, переводчик и поэт Сергей Сергеевич Аверинцев задается вопросом: на чём основана настоящая супружеская любовь?

Отвечая на данный вопрос, автор приводит в пример плач Ярославны в «Слове о полку Игореве», являющийся важным аргументом в композиции данного произведения. Анализируя чувства, которые испытывает Ярославна к князю Игорю, Аверинцев говорит, что любовь Ярославны к Игорю предстает в этом произведении не как влюбленность или страсть, а как жалость жены к мужу, во всем подобная жалости матери к сыну. В этом она непохожа на троянскую героиню Андромаху в VI песне «Илиады», которая, отговаривая мужа от участия в бою, жалеет не его, а себя с сыном. Автор ставит акцент на том, что Ярославна готова «обтереть кровавыя его раны на жестоцемъ его теле», т.е. любовь Ярославны – это наглядный пример деятельной любви. В этом главное отличие Ярославны от героини из «Песни о Роланде», в любви которой хоть и присутствует немало благородства, прямоты и гордости, но нет настоящих живых чувств, готовности разделить судьбу с любимым человеком, желания помочь ему в любых трудностях. Аверинцев подчеркивает, что плач Ярославны близок самым разным эпохам русской жизни, т.к. в разные времена русские женщины провожали мужа в солдатчину, причитая при этом теми же словами.

Авторская позиция выражена явно. С.С. Аверинцев согласен с людьми, которые проводят параллель между понятием «супружеская любовь» и словом «жалеть». Автор уверен, что представление о любви жены как о силе жалости, удерживающей воина на краю жизни, есть для нашей нравственной традиции необходимость.

Я полностью согласна с мнением автора и считаю, что отличительная черта настоящей супружеской любви – это готовность к самопожертвованию ради ближнего. В семейных отношениях люди, любящие друг друга по-настоящему, ставят интересы ближнего впереди своих собственных, а отсюда возникает и жалость по отношению к родному человеку и стремление помочь человеку в трудную минуту.

Наглядным примером истинной, настоящей любви я считаю отношения Родиона Раскольникова и Сони Мармеладовой в романе Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание». Соня испытывает и жалость, и, что самое важное, готовность пожертвовать собой ради него. Именно поэтому она следует за ним, когда Раскольникова отправляют в ссылку. Следовательно, Соня подобно Ярославне готова к деятельной любви.

Ярким примером того, когда отношения супругов нельзя назвать проявлением настоящей любви является супружеская пара Берга и Веры в романе Л.Н. Толстого «Война и мир». Между ними нет ни взаимной привязанности, ни жалости друг к другу.

Таким образом, настоящая супружеская любовь основана на жалости к ближнему и на полной отдаче в  отношениях друг с другом.

                                         (Экзаменационная работа Черняк Юлии, 2014)  

ИСХОДНЫЙ ТЕКСТ
 «А нежность… где ее нет!» — сказала Обломову Ольга.
Что это за фраза? Как ее следует понимать? Почему такое уничижение нежности? И где она так часто встречается?
       Я думаю, что здесь неточность, что по нежность осуждается пламенной Ольгой, а модная в то время сентиментальность, фальшивое, поверхностное и манерное занятие. Именно занятие, а не чувство.
      Но как можно осудить нежность?
      Нежность — самый кроткий, робкий, божественный лик любви? Сестра нежности — жалость и они всегда вместе.
      Увидите вы их не часто, но иногда встретите там, где никак не ожидали и в сочетании самом удивительном.
      Любовь-страсть всегда с оглядкой на себя. Она хочет покорить, обольстить, она хочет нравиться, она охорашивается, подбоченивается, мерит, все время боится упустить потерянное.
      Любовь-нежность (жалость) — все отдает, и нет ей предела. И никогда она на себя не оглянется, потому что «не ищет своего». Только она одна и не ищет.
       Но не надо думать, что чувство нежности принижает человека. Наоборот. Нежность идет сверху, она заботится о любимом, охраняет, опекает его. А ведь заботиться и охранять можно только существо беззащитное, нуждающееся в опеке. Поэтому слова нежности — слова уменьшительные, идущие от сильного к слабому.
— Деточка! Крошечка!
       Пусть деточке пятьдесят лет, а крошечке семьдесят, нежность идет сверху и видит их маленькими, беззащитными, и мучается над ними, боится за них.
         Не может Валькирия, несмотря на всю свою любовь к Зигфриду, назвать его «заинькой». Она покорена силой Зигфрида, в ее любви — уважение к мускулам и к силе духа. Она любит героя. Нежности в такой любви быть не может.
          Если маленькая, хрупкая, по природе нежная женщина полюбит держиморду, она будет искать момента, принижающего это могучее существо, чтобы открыть путь для своей нежности.
 — Он, конечно, человек очень сильный, волевой, даже грубый, но, знаете, иногда, когда он спит, у него лицо делается вдруг таким детским, беспомощным.
        Это нежность слепо, ощупью ищет своего пути.
         Одна молодая датчанка, первый раз попавшая во Францию, рассказывала с большим удивлением, что француженки называют своих детей кроликами и цыплятами. И даже — что совсем уже необъяснимо — одна дама называла своего больного мужа капустой (mon chou) и кокошкой (ma cocotte).
— И, знаете, — прибавляла она, — я заметила, что и на детей, и на больных это очень хорошо действует.
— А разве у вас в Дании нет никаких ласкательных слов?
— Нет, ровно никаких.
— Ну, а как же вы выражаете свою нежность?
— Если мы любим кого-нибудь, то мы стараемся сделать для него все, что только в наших силах, но называть почтенного человека курицей никому в голову не придет. Но странное дело, — прибавила она задумчиво, — я заметила, что такое обращение очень нравится и даже очень хорошо действует на детей и больных.
       Нежность встречается редко и все реже.
        Современная жизнь трудна и сложна. Современный человек и в любви стремится прежде всего утвердить свою личность. Любовь — единоборство.
— Ага! Любить? Ну ладно же.
       Засучили рукава, расправили плечи — ну-ка, кто кого?
      До нежности ли тут? И кого беречь, кого жалеть — все молодцы и герои.
      Кто познал нежность — тот отмечен. Копье архангела пронзило его душу, и уж не будет душе этой ни покоя, ни меры никогда.
      В нашем представлении рисуется нежность непременно в виде кроткой женщины, склонившейся к изголовью.
      Ах, что мы знаем об этих «кротких женщинах»! Ничего мы о них не знаем.
       Нет, не там нужно искать нежность. Я видела ее иначе. В обликах совсем не поэтических, в простых, даже забавных.
       В первый раз посетила она мою душу — давно. Душе моей было не более семи лет. Огромные семь лет. Самые полные, насыщенные и значительные эти первые семь лет человеческой жизни.
       Был вечер, была елка. Были и восторг, и зависть, и смех, и ревность, и обида, — весь аккорд душевных переживании.
       И были подарены нам с младшей сестрой картонные слоники, серые с наклеенной на спине красной бархатной попонкой с золотым галуном. Попонка сбоку поднималась и внутри в животе у слоников бренчали конфетки.
         Были подарки и поинтереснее. Слоники ведь просто картонажи с елки.
         Я высыпала из своего картонажа конфетки, живо их сгрызла, а самого слоника сунула под елку — пусть там спит, а за ночь придумаю, кому его подарить.
          Вечером, разбирая игрушки и укладывая спать кукол, заметила, что сестра Лена как-то особенно тихо копошится в своем углу и со страхом на меня посматривает.
— Что бы это такое могло быть?
      Я подошла к ней, и она тотчас же схватила куклино одеяло и что-то от меня прикрыла, спрятала.
— Что у тебя там?
        Она засопела и, придерживая одеяло обеими руками, грозно сказала:
— Пожалуйста, не смей!
         Тут для меня осталось два выхода — или сказать «хочу» и «буду» — и лезть напролом, или сделать вид, что мне вовсе не интересно. Я выбрала последнее.
— Очень мне нужно!
        Повернулась и пошла в свой угол. Но любопытство мучило, и я искоса следила за Леной. Она что-то все поглаживала, шептала. Изредка косила на меня испуганный круглый свой глазок. Я продолжала делать вид, что мне все это ничуть не интересно, и даже стала напевать себе под нос.
          И мне удалось обмануть ее. Она встала, нерешительно шагнула раз, два, и видя, что я сижу спокойно, вышла из комнаты.
         В два прыжка я была уже в ее углу, содрала одеяльце и увидела нечто ужасно смешное. Положив голову на подушечку, лежал спеленутый слоник, безобразный, жалкий, носатый. Вылезающий из сложенной чепчиком тряпки хобот и часть отвислого уха — все было так беззащитно, покорно и кротко и вместе с тем так невыносимо смешно, что семилетняя душа моя растерялась. И еще увидела я под хоботом у слоника огрызок пряника и два ореха. И от всего этого стало мне так больно, так невыносимо, что, чтобы как-нибудь вырваться из этой странной муки, я стала смеяться и кричать:
— Лена! Глупая Лена! Она слона спеленала! Смотрите! Смотрите!
         И Лена бежит, красная, испуганная, с таким отчаянием в глазах, толкает меня, прячет своего слоника. А я все кричу:
— Смотрите, смотрите! Она слона спеленала!
      И Лена бьет меня крошечным толстым своим кулаком, мягким, как резинка, и прерывающимся шепотом говорит:
— Не смей над ним смеяться! Ведь я тебя у-у-убить могу!
         И плачет, очевидно от ужаса, что способна на такое преступление.
          Мне не больно от ее кулака. Он маленький и похож на резинку, но то, что она защищает своего уродца от меня, большой и сильной, умеющей — она это знает — драться ногами, и сам этот уродец, носатый, невинный, в тряпочном чепчике, — все это такой болью, такой невыносимой, беспредельной, безысходной жалостью сжимает мою маленькую, еще слепую душу, что я хватаю Лену за плечи и начинаю плакать и кричать, кричать, кричать… Картонного слоника с красной попонкой — уродца в тряпочном чепчике — забуду ли я когда-нибудь?
(Н.Теффи)    

                Что такое нежность? Над этим интересным вопросом размышляет русская писательница Н. Теффи.
   Автор начинает свой текст со слов Ольги, героини романа И. Гончарова «Обломов»: «А нежность…где её нет!» Теффи предполагает, что Ольга допустила неточность, имела в виду фальшивую сентиментальность, а не нежность, ведь это чувство невозможно унизить и осудить, нежность – это «божественный лик любви». Писательница обращает наше внимание на то, что любовь-нежность идет от сильного к слабому. В самоотдаче любящего Теффи видит связь между нежностью и жалостью. Обращаясь к

опере

о Зигфриде и Валькирии, писательница замечает, что нежность всегда ищет своего выхода наружу. Приводя в пример опыт датчанки, Теффи подчеркивает, что нежность благоприятно воздействует на детей и больных. Однако автор с сожалением напоминает о том, что для её современников нежность не только потеряла значимость, но и приобрела чересчур однобокое понимание. Теффи опровергает стереотип о поэтичности нежности и рассказывает историю из своего детства: в Новый год она узнала секрет своей сестрёнки, которая втайне ухаживала за жалким слоником-уродцем. Будущая писательница сначала посмеялась над малышкой, но потом и сама ощутила невыносимую боль и жалость.  
 Таким образом, автор считает, что нежность — это «самый кроткий, робкий, божественный лик любви», неразрывно связанный с жалостью.
  С мнением Н. Теффи трудно не согласиться. Действительно,

дарить нежность – значит дарить ласку, заботу любимому существу.

  Быть безгранично нежным можно и на расстоянии, как, например, Желтков, герой повести И. А. Куприна «Гранатовый браслет». «Маленький чиновник» контрольной палаты в течение семи лет преследовал замужнюю княгиню Веру Николаевну, писал ей любовные записки, что она, конечно, просила прекратить. Два письма Желткова, представленные в произведении в их полном виде: одно с гранатовым браслетом, подарком на именины княгини, другое – предсмертное, — полны «благоговения, вечного преклонения и рабской преданности». «Вы были моей единственной радостью жизни», — писал он Вере. Герой понимал, что только смерть освободит его от уз любви, и решился на самоубийство.
 Вспомним также рассказ самой Н. Теффи «Неживой зверь». Девочка Катя ухаживала за шерстяным бараном, подаренным на Новый год, как за живым: давала ему молоко и сухари, одевала, усаживала за общий стол и укладывала спать в свою постель. Когда няньки сказали малютке, что её баран не живуч, та мучилась и плакала от жалости к другу. Данное произведение – пример того, как можно быть нежным, заботливым и любящим по отношению к неодушевленному предмету, детской игрушке.
 В завершение хочется сказать, что нежность – признак наличия у человека доброго и живого сердца. Она повсюду. Нежность – это не только знак любви между мужчиной и женщиной. Это и улыбка школьного учителя, и слезы ребенка, и забота родителей, и ласка щенка.  
 

(1)Воин и женщина – тема общечеловеческая, у истоков европейской гуманистической традиции – несравненный разговор Гектора и Андромахи в VI песне «Илиады». (2)Однако троянская героиня, отговаривая мужа от участия в бою (как и позднее, под конец поэмы, оплакивая его бездыханное тело), собственно, жалеет не его, а себя самоё и сына, перечисляя, какие беды ждут вдову и сироту без заступника. (3)В «Песне о Роланде» есть лаконичная и строгая, но тем более выразительная сцена, когда невеста героя, узнав о его гибели, наотрез отказывается от брака с наследником престола и тут же падает мёртвой; самая мысль о жизни без Роланда для неё несносна. (4)В этом много и благородства, и прямоты, и гордости.

(5)Но где в мировой поэзии найдём мы такую жену героя, как Ярославна, которая рвётся обтереть кровавые раны на теле мужа, мгновенно и точно схватывая своим воображением, что тело это страждет в жару? (6)Когда мы говорим о теме любви в русской литературе, невозможно не вспомнить плач Ярославны. (7)Переложениями его, отзвуками, отголосками полна русская поэзия двух последних веко. (8)Но его единственная в своём роде популярность имеет, как всякая популярность, теневую сторону. (9)Сколько раз эпическое причитание дочери Ярослава Осмомысла превращали в чувствительный романс! (10)Конечно, мы вправе посетовать на бесцеремонность подражателей, насильственно приближавших плач Ярославны к совсем иному вкусу, когда-то салонному и сентиментальному, ныне угловатому и резкому. (11)Однако кривое зеркало по-своему тоже отражает реальность.

(12)Самое главное, что любовь в плаче Ярославны предстаёт не как влюблённость или страсть, не как куртуазное преклонение, а как жалость жены к мужу, во всём подобная жалости матери к сыну.

(13)Поэтому плач матери по князю Ростиславу звучит внутри произведения «Слово о полку Игореве» как эхо голоса Ярославны. (14)А когда нужно перечислить высшие радости жизни, помянуты «свычай и обычай» прекрасной Глебовны – жены Яр-Тур Всеволода. (15) «Свычай и обычай» –           тихое, повседневное, домашнее тепло.

(16)Когда на нашей памяти Константин Симонов написал своё «Жди меня», его стихи стали не фактом русской поэзии, а фактом русской жизни. (17)Ещё не так давно простые люди у нас говорили о супружеской любви: «Жалеть». (18)Представление о любви жены как о силе жалости, удерживающей воина на краю смерти, есть для нашей нравственной традиции необходимость.

 (19) «…Кровавыя его раны на жестоцемъ его теле»…(20)Эти слова можно повторять снова и снова. (21)Без них и без всего, что им сродни, Россия не была бы Россией.

                                               (По С.Аверинцеву*)

*Аверинцев Сергей Сергеевич (1937 – 2004) – выдающийся русский филолог, историк культуры, библеист, критик, переводчик, доктор филологических наук.