Из иностранцев, находящихся на службе царя как во флоте, так и в армии, весьма немногим удалось извлечь для себя какие-нибудь особые выгоды, и из этих немногих редко кому разрешается покинуть страну, причём, помимо долгого ожидания и значительных издержек, сопряжённых с получением отставки, пускаются в ход разные хитрости, чтобы выманить у них часть заработанного ими состояния.
Ни одно правило поведения не распространено более широко, чем это, и теперь, если только меня не ввели в заблуждение, оно господствует в ещё большей степени, чем прежде, на всех уровнях от самого высшего до низшего.
Царю в российском флоте очень трудно иметь хороших унтер- офицеров, или, как их зовут в Англии, мичманов, ввиду весьма дурного обращения с ними поручиков, в большинстве случаев россиян. Унтер-офицеры являются людьми невысоко ценящимися; также они не защищены от варварского обращения по Воинскому уставу или отдельным инструкциям, даваемым офицерам для выполнения какого-либо поручения.
Царь также не имеет сколько-нибудь значительных возможностей готовить матросов.
Хотя расположение, показанное царю разрешением порядочному числу его молодых аристократов, дворян и простолюдинов служить в британском и голландском флотах в качестве волонтёров в период последней войны с Францией, в некоторой степени содействовало обеспечению его опытными моряками его собственной армии, но в мере, не отвечавшей его ожиданиям.
Россияне вообще питают отвращение к морю, и, кроме того, нет обыкновения при назначении молодых людей справляться об их способностях и наклонностях; многие же из них сыновья лиц, подозреваемых в несочувствии к стремлениям царя изменить их обычаи и преобразовать страну.
Последние, сохраняя и за границей известную долю питаемого их родителями неудовольствия, были менее настойчивы в обучении.
Остальная часть великосветских отпрысков, пользуясь широким кредитом, пустилась во всевозможное мотовство и жила расточительно, постоянно посещая театры, игорные дома, столы и проч., подражая преобладающим привычкам той нации, где они находились, и, избегая по возможности морских плаваний.
По отозвании последних им был произведён строгий экзамен, причём оказалось, что, вместо основных познаний в морском деле, они постигли лишь неглубокую премудрость корчить из себя утончённых кавалеров.
Тогда царь, придя в ярость, распорядился разжаловать их в простые матросы и наряжать постоянно на самые грубые работы; одним словом, произведённые с этой целью большие расходы оказались весьма малодейственными, так как из множества отправленных за границу отличившихся было очень немного; только тс, кто более стеснён в средствах, были вынуждены проводить больше времени на море и показали вследствие этого лучшие успехи.
Так как прошло около двадцати лет с тех пор, как царь начал строить и вооружать свои корабли, он теперь имеет достаточное количество людей довольно опытных в деле оснащения кораблей и в исполнении вообще всех обязанностей моряка на суше и во время стоянки в гавани, но они всё-таки не слишком хороши в открытом море, и огромная нужда в опытных матросах перевешивает все другие трудности, с которыми царю приходится бороться, причём долгие зимы служат существенною помехою в усовершенствовании его подданных в этом искусстве, так как в течение столь продолжительного времени они легко забывают то, с чем недостаточно успели освоиться в предшествующее лето.
Даже тогда, когда к ним поступает на службу моряк с известною опытностью и остаётся на службе в их флоте, ему приходится прилагать усилия, чтобы удержать прежние познания, а так как в Балтийском море нет ни прилива, ни отлива, то некоторые существенные обязанности моряка не могут быть изучены несведущими в этом людьми и даже уже приобретшие определенные навыки мореплавания люди с трудом сохраняют прежде полученный опыт.
Эти и другие причины будут принуждать царя постоянно нести расходы на ежегодную отправку в плавание целой эскадры военных кораблей хотя бы только для того, чтобы приучить людей к дисциплине.
31 января 1714 года Петр I издает указ, согласно которому дворянские дети за счет государства отправлялись за границу для обучения различным специальностям.
Учеба вместо брака
Шел четырнадцатый год Северной войны. Позади были блистательные победы при Лесной и под Полтавой, взяты крепости Нарва и Ниеншанц, а в России все еще ужасно не хватало образованных офицеров. Касалось это, впрочем, и гражданских чинов – будущая империя нуждалась в лучших управленцах и государственных деятелях из дворянской среды.
К большой досаде Петра Первого, дети дворян особого желания учиться не изъявляли. Тогда мудрый царь решил официально запретить недорослям жениться до тех пор, пока они не усвоят необходимые для службы знания. Так звучал указ: «Послать во все губернии по нескольку человек из школ математических, чтоб учить дворянских детей цифири, геометрии и положить штраф такой, что невольно будет жениться, пока сего выучится». Начиная с 1714 года священники не имели права обвенчать молодую пару без письменного свидетельства об окончании юношей школы.
Вступить в брак отныне разрешалось лишь после знакомства с математикой. Юным дворянам цифирные школы виделись настоящим местом ссылки, где помимо прочего следовало соблюдать строгую дисциплину и сдавать экзамены. Пугало изнеженных отроков и то, что во время занятий в классе за ними наблюдали отставные солдаты с хлыстами в руках – отвлечься от урока было просто-напросто опасно. Не пожалел деятельный государь и тех, кто считался (или прикидывался) слабоумным: им жениться тоже не разрешалось. Правда, для них существовал испытательный срок на службе, успешно выдержав который, можно было создавать семью.
Для исполнения петровского указа в 1716 году было открыто двенадцать школ, а спустя пять лет их количество выросло почти в четыре раза. А вот с учениками возникли сложности: дворяне буквально прятали своих детей из страха надолго расстаться с ними. Посадские люди, получившие возможность дать образование своим отпрыскам, тоже не спешили приводить их в цифирные школы. Как правило, к традиционным занятиям родителей (ремеслу и торговле) «ученые» дети уже не возвращались, и семейное дело переставало процветать.
По следам «Великого посольства»
Тем временем Петр Великий подготовил для дворянских детей новое «испытание»: их следовало отправлять на учебу за границу, причем вопреки сопротивлению родителей. В Амстердаме, Лондоне, Тулоне и других европейских городах будущие офицеры и государственные деятели обучались морскому делу, астрономии, фортификации, а также художествам и этикету. Царский указ многие восприняли как наказание и несчастье: все зарубежное казалось подданным чужим и непонятным. К тому же для успешной учебы в Европе нужно было приложить немало усилий, а дети дворян к усердному труду не привыкли.
К неудовольствию Петра I обучение за казенный счет пошло на пользу далеко не всем, на родине нерадивых школяров сурово наказывали и с позором отправляли домой. Совершенно не стесненные в средствах дворянские дети посещали игорные дома и театры, пренебрегали занятиями и при любой возможности отказывались от морских плаваний. От подобных новостей Петр Алексеевич приходил в ярость, приказывал немедленно разжаловать прогульщиков в матросы и отправлять на самые тяжелые работы. Об успешной карьере им приходилось забыть, зато талантливые и прилежные по возвращении получали высокие должности и царскую похвалу.
Царь-экзаменатор и нерадивые студенты
Известно, что Петр I любил присутствовать на экзаменах, которые держали вернувшиеся в Россию молодые люди, и даже лично проверять их знания. Вопросы царь задавал каверзные и оценивал экзаменуемых строго. Выдержать подобную проверку могли даже не все прилежные ученики, а ленивые и бесталанные – и подавно.
В числе первых дворянских детей, отправленных постигать морские науки (еще до 1714 года), был некто Максим Спафариев. Сначала царь рекомендовал ему обучение в российский Навигацкой школе, но сердобольные родители оградили ребенка от таких «страданий» и отдали в Славяно-греко-латинскую академию. Увы, Максима это не спасло: разгневанный Петр I в назидание приказал юноше учиться за рубежом, подальше от излишне заботливой семьи. В Европе Максим Спафариев от праздного образа жизни не отказался, и вместо себя на занятия отправлял своего ровесника слугу-калмыка. И тут случилось нечто невообразимое: слуга настолько влился в образовательный процесс, что не просто ходил на занятия, а стал усердно штудировать учебники Спафариева, а затем даже выходил вместо своего барина в море!
По возвращении в Петербург Максим Спафариев должен был вместе с остальными дворянскими отпрысками пройти экзамен в Навигацкой школе. Разумеется, с собой юноша вновь взял слугу, который подсказывал ему правильные ответы. Но и на этот раз Максиму Спафариеву не удалось провести царя: Петр Алексеевич заметил калмыка, приказал ему подойти ближе и начал экзаменовать уже обоих молодых людей. Быстро выяснив, в чем дело, государь предложил калмыку ответить на самые сложные вопросы. Когда слуга блестяще выдержал экзамен, царь произвел его в мичманы, а вот провалившегося Максима Спафариева отправил на корабль простым матросом. «Спасли» его, как водится, родители спустя несколько месяцев тяжелого труда. Любопытно, что один из потомков Спафариева все же отметится в области морского дела и станет строителем маяков. Что касается слуги, то по распоряжению Петра Великого он получил фамилию Калмыков и дворянский титул, а после смерти государя смог дослужиться до контр-адмирала и создал «Генеральные сигналы» для кораблей – руководство по обмену условными знаками при помощи флажков и вымпелов.
Обложка: Экзамен Петра Великого. Художник Ю. Кушевский. Источник: wikimedia.org
Смотрите также:
Призреть и обучить: как Петр Великий беспризорников спасал
«Великое посольство» Петра Первого: от турок к шведам
Кошки, водка, башмаки: топ-5 необычных указов русских государей
«Оценили по достоинству»: самые необычные награды в истории России
Путешествие престола из Петербурга в Москву: маленький каприз самодержавного отрока
В марте 1710 года в Московской типографии по повелению Петра I напечатали книгу «География или краткое земного круга описание». Из неё можно было почерпнуть сведения о том, что «первозданный человек Адам» был сотворён в Азии, что французы «учтивы, но лукавы» и в войне «жарки, но вскоре отступают» и множество других интересных фактов. Вот несколько любопытных деталей о первом русском учебнике по географии.
«Государство Цесарское, еже и Немецкое, или Германиею нарицается, имя своё производит от Гомера, сына Иафетова. Иные же глаголют, яко от германов».
Из книги «География или краткое земного круга описание»
1. Книга была напечатана гражданским шрифтом, который ввёл в употребление Пётр I.
Император хорошо понимал, каким удобным инструментом может быть печатная литература. Первые книги на русском языке для него печатали в Голландии, с 1702 года царские заказы на светскую литературу начала выполнять Московская типография. Чаще всего в ней издавались учебники. Но старославянская кириллица, которую поначалу использовали в печати, ассоциировалась в первую очередь с религией. И в 1708 году появился новый шрифт. Словолитец Михаил Ефремов отлил его по образцам, которые прислал ему сам государь. «География или краткое земного круга описание» оказалась одной из первых книг, на которой был опробован новый шрифт.
«Этот учебник – яркая иллюстрация того, какую роль сыграл Пётр I в развитии географии. Он был не только государственным деятелем, но ещё и географом, причём практикующим: он открывал новые порты, налаживал связи с Европой, строил города. Поскольку его начинания соотносились с пространственным развитием России, он понимал важность географии и образования в этой сфере. Первые учебники не просто давали новую информацию, они сильно влияли на картину мира».
Советник Департамента экспертно-аналитической и проектной работы РГО Александр Иванович Глухов
2. Первый учебник по географии возник в тот же период, когда в России стали появляться специализированные школы.
В допетровское время образование можно было получить только в церковно-приходских школах. Но они не могли подготовить специалистов, которые требовались царю-реформатору. В результате по указу Петра I в 1701 году в Москве появилась Школа математических и навигацких наук – первое русское артиллерийское, морское и инженерное училище. Во главе её стоял естествоиспытатель и астроном Яков Брюс, который открыл при школе первую в России обсерваторию. Позже открылись медицинская школа, инженерная, артиллерийская; в Санкт-Петербурге начала работать Морская академия. Для обучения во всех этих учреждениях, специализировавшихся на точных и естественных науках, требовались учебники. Одним из них и стала «География или краткое земного круга описание».
3. Автор учебника доподлинно неизвестен.
Историк Пётр Пекарский предполагал, что книгу перевели с голландского языка, «потому что говоря о расстояниях и положении местности, приводится несколько раз в пример Амстердам». Но в учебнике с большим пиететом говорится о московских царях и о православной вере, вряд ли так мог написать иноземный автор. Исследователи Татьяна Быкова и Мирон Гуревич обратили внимание, что на последней странице текста одной из сохранившихся книг напечатано имя Алексея Морозова. Позже это же имя они обнаружили и в других изданиях учебника. Похоже, книгу «собрали» из нескольких переводных изданий, добавив кое-что от себя. А занимался этим, вероятно, составитель и переводчик Морозов.
«По всей видимости, первый учебник был переводным с голландского, столь любимого Петром. Причём информация в нём вполне могла быть морально устаревшей. В то время книги зачастую публиковались у нас с большим опозданием, и к моменту выхода из типографии теряли актуальность. Например, самый известный из старинных учебников географии – «Всеобщая география», написанная Бернхардом Вареном в 1650 г., – в России появился только в 1718 г., почти через 70 лет после смерти автора. Правда, и ритм жизни тогда был другим – новые знания появлялись не в таком стремительном темпе, как сейчас».
Советник Департамента экспертно-аналитической и проектной работы РГО Александр Иванович Глухов
4. В учебнике ничего не рассказывалось о физической географии.
Основное внимание в нём уделяется описанию разных государств: особенностям правления, источникам доходов, характерным национальным чертам и военным силам. Иногда есть информация об основных городах страны, иногда – рассуждения о происхождении её названия. Кстати, описания России в книге нет. Зато в таблицу долготы и широты знаменитых городов, позаимствованную из книги «Lexicon geograhicum» профессора математики и космографии в Милане Филиппа Феррария, добавлены координаты 31 русского города.
«Государство Аглинское делится в три королевства, два на едином острову, аглинское, и шкотское, а третие ирлянское на острову особливом. Сие государство пределы свои имеет со всех стран море окиан, и ни с которым государством рубежеи не имеет, и есть государство богатое, изобилно зело скотом, паче же овцами, от которых волны, делают они сукна и иные товары, и розвозят во все страны. Пшеницы зело тамо много родится, из руд у них премного исходит олова и свинцу, а паче богатеют народы сих государств от купечества, и множество к тому у них зело караблеи, на них же обходят во все страны вселенныя, и сила их воинская состоится на мори, понеже могут кораблеи 100 воинских собрати, и на суше бывает у них на своих денгах 40 000 человек, и вящше».
Из книги «География или краткое земного круга описание»
5. Учебник выдержал три переиздания, «исправленных и дополненных».
Вторая версия книги вышла в 1715 году в Санкт-Петербурге, третья и четвёртая были опубликованы на следующий год – одна в Московской типографии, другая – в Санкт-Петербургской. В новые издания действительно вносились исправления и уточнения. Например, во втором была дополнена таблица Феррария, а в третьем – уточнены данные про Австралию.
Ольга Ладыгина