Экзамен по марксизму

Мне кажется, что многие эти истории скорее говорят об интеллектуальной лени их персонажей, не способных или не желавших сделать над собой минимальное умственное усилие для того, чтобы решить эту заведомо разрешимую проблему.

Мне повезло, мое отношение к общественным наукам сформировалось под влиянием замечательного человека, преподававшего тогда курс философии на мехмате, Евгения Александровича Беляева. Я посещал на старших курсах его кружок по философии искусства, на котором впервые познакомился с работами Выготского и Потебни, прочитал с огромным интересом знаменитую книгу Бахтина «Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса».

Евгений Александрович внушил нам простую мысль: все курсы общественных дисциплин опираются на ограниченный объем фактического материала, вполне доступный для памяти студента МГУ, и основаны на очень простых правилах игры (так же как и политическая жизнь, и поведенческие стереотипы общества). Для интеллекта мехматянина не должно составлять никакого труда понять эти правила и в нужные моменты действовать в соответствии с ними, поэтому любая оценка на экзамене по общественной дисциплине, кроме отличной, безусловно, является позором или признаком интеллектуальной лени для математика.

Он еще дал понять, каким серьезным испытанием являлись для преподавателей истории партии и философии практические занятия по своим предметам на мехмате. Многие из них испытывали большой дискомфорт от одной мысли о встрече с мехматской аудиторией.

Действительно, было бы большим заблуждением думать, что можно поставить непонравившемуся студенту плохую оценку по политэкономии просто так. Нет, экзаменатор должен поймать студента на незнании или на неправильной интерпретации какого-либо общественного события, т. е. соблюсти некие правила. Ну, а если студент знает эти правила и заведомо не глупее вас — как быть в этом случае?

Главным условием успешного обучения по общественным наукам была активность на семинарских занятиях: надо было выступать, отвечать на вопросы, причем совершенно неважно, насколько разумными или идеологически правильными были эти выступления. Разумеется, нельзя было нарушать существующие правила: нести антисоветчину или подвергать ревизии линию партии, а в остальном вы были свободны, ибо ценилась именно активность как таковая.

Вспоминаю в связи с этим нашу преподавательницу политэкономии Н. В. Баутину, интеллектуалку и вообще очень интересную женщину, питавшую некоторую слабость к умеренному интеллектуальному хамству собеседника. Уж не помню, как я почувствовал в ней эту слабость, но, как-то выступая на семинаре и рассказывая о периоде рабфаков в те годы, я сказал нечто вроде следующего: «Вот так и было принято решение о повышении культурного и научного уровня… преподавателей политэкономии». Нинель Владимировна при этом даже зажмурилась от удовольствия. Надо ли говорить, что я без проблем сдал ей впоследствии экзамен.

Активность на семинарах позволяла подчас получить экзамен автоматом, что освобождало от рутинной зубрежки материала, и я должен с удовольствием отметить, что за время обучения в МГУ не законспектировал ни одной работы классиков марксизма-ленинизма, что сэкономило мне массу сил и времени для других, более разумных дел.

Тем не менее возникали ситуации, когда дело шло всерьез, и оценка по истории партии становилась пропуском в аспирантуру. Здесь-то и приходилось применять те навыки и понимание правил игры, о которых я рассказал выше.

До сих пор вспоминаю свой экзамен в аспирантуру по истории партии. Я сдавал его вместе со своим другом Колей Осмоловским, замечательным математиком и абсолютно лояльным гражданином: не нужно было даже заглядывать в его анкету, чтобы с уверенностью сказать, что уж это-то полностью наш человек, у которого нет
и не может быть никаких политических и прочих недостатков.

Тем не менее преподаватель, принимавший экзамен, решил на всякий случай попридержать Колю. Мне кажется, дело было в том, что в то время на радио «Голос Америки» был диктор с аналогичной фамилией, и в больном мозгу экзаменатора возникло некое сомнение по поводу Николая, а может быть, ему просто было скучно, и он решил
немного порезвиться.

«Есть ли в СССР национальный вопрос?» — спросил преподаватель. Я замер и немного похолодел, понимая, в какую непростую ситуацию угодил мой друг. Скажешь, что есть, тебе ответят: «Ну как же, при развитом социализме…», скажешь, что нет, приведут примеры. Однако экзаменатор не на того напал. «Есть, но решен»,— последовал стремительный Колин ответ. Преподаватель только развел руками, поняв, что этот студент ему просто не по зубам, и экзамен для Коли благополучно закончился.

Мне же достался вопрос о речи Брежнева перед Всесоюзным совещанием студентов. Разумеется, речи этой я не читал и читать не собирался, но отвечать-то надо было. Вдохновленный Колиным ответом, я сказал себе: «Неужели я глупее Леонида Ильича и не смогу воспроизвести его выступление?»

Через 15 минут я набросал тезисы выступления из 12 пунктов и протянул их экзаменатору. «Очень хорошо,— сказал он.— Но у вас имеется два пункта, о которых Брежнев ничего не говорил». «Я знаю,— ответил я,— но они естественным образом вытекают из его обращения применительно к нашему университету. Поэтому я счел возможным добавить их при ответе». Экзаменатор был очень доволен моим объяснением и, отметив мой творческий подход к изучению истории партии, поставил итоговую пятерку.

Я, как правило, не посещал лекций по общественным наукам, лишь семинары, но однажды случайно забрел на лекцию по диалектическому материализму и получил громадное удовольствие: лектор еще на предыдущей лекции оказался втянутым в непростой вопрос о том, почему наш пространственный мир трехмерен, и как раз
в этот день решил поделиться с аудиторией своим доказательством необходимости трехмерия, найденным накануне.

«Возьмите точку и подвигайте ее,— сказал он,— получите прямую. Подвигайте прямую — получите плоскость, подвигайте плоскость — получите трехмерное пространство. А теперь попробуйте подвигать трехмерное пространство — и снова получите то же трехмерное пространство. Вот поэтому окружающий нас мир трехмерен!» Все попытки студентов объяснить лектору ущербность такой аргументации ни к чему не привели. По-моему, впоследствии он даже где-то опубликовал это свое доказательство.

Лекции по историческому материализму нам читал знаменитый Спиркин, прославившийся научным обоснованием уфологии, науки о летающих тарелочках. Говорят, его лекции были исключительно интересны и даже забавны: на них обсуждалось все, даже сексуальные проблемы (и их место в социальной структуре общества),
однако я на них не ходил. Но мне посчастливилось наблюдать, как Спиркин принимал досрочный экзамен по своему предмету у одного моего приятеля. Делалось это на бегу, возле столовой зоны «Б».

Спиркин задал моему приятелю всего один вопрос: «Скажите, то, чем вы занимаетесь со своей девушкой наедине во время свидания, это общественное явление или личное?» — и удалился в столовую. Через 30 минут мучительно размышлявший студент ответил вышедшему преподавателю: «Общественное».— «Нет, личное»,—
сказал на это Спиркин, поставил в зачетку четверку и удалился.

В качестве преподавателя по научному коммунизму нам достался замечательно миниатюрный, как бы высохший от времени А. И. Сухно, отсидевший в сталинские времена по нелепому обвинению, о котором он нам как-то рассказал следующую историю. В тридцатые годы он работал пропагандистом-агитатором и часто, выступая перед рабочими заводов и фабрик, разъяснял им линию партии. И вот с некоего момента он стал замечать, что ходит за ним какой-то человек и все записывает. Когда впоследствии уже в камере НКВД ему дали прочитать эти записи, он пришел в ужас.

Так, скажем, выступая перед аудиторией, Сухно говорил: «В своей речи товарищ Молотов не успел подробно осветить следующий вопрос», а осведомитель записывал: «А. И. Сухно заявил с трибуны, что Молотов дурак и ревизионист» и т. д.

Разумеется, Сухно бурно протестовал против такой интерпретации своих слов, следователю надоело с ним возиться, и он добавил в конце обвинительного заключения: «А кроме того, Андрей Иванович Сухно — бывший адъютант Махно», что уж ни в какие ворота не лезло, но что говорило о наличии у следователя элементарного, хотя и своеобразного чувства рифмы. В общем, А. И. Сухно получил свои 15 лет и был реабилитирован только в конце 50-х годов.

Гражданская оборона Сколько анекдотов, смешных историй и небылиц было связано у младшекурсников в мои студенческие годы с гражданской обороной! Тогда она была введена в сетку расписания в качестве обязательного предмета и давала студенческому остроумию богатую пищу для всевозможных шуток и каламбуров. Давно стали классическими и прочно вошли в студенческий фольклор такие высказывания некоторых преподавателей, как: «От меня до следующего столба шагом марш!» или: «Девушки биофака должны выйти из стен университета не только женщинами, но и офицерами запаса».

Трудно, практически невозможно в подобных случаях добраться до авторов этих «крылатых» фраз, и порой возникает вопрос: «Да полноте, существовали ли они на самом деле?» Да, существовали. У одного из таких преподавателей ГО я учился.

Это полковник К. Преподавал он на мехмате и химфаке в 1967—68 годах, был требователен и суров со студентами, внешне выглядел вполне интеллигентно и подтянуто с аккуратной бородкой клинышком и в очках, чем-то напоминавших пенсне профессора Преображенского из «Собачьего сердца» Булгакова. Но это первое впечатление немедленно исчезало, как только полковник начинал говорить. Не то чтобы он говорил уж совсем неграмотно или косноязычно, но по контрасту с его внешностью разговорная речь К. смотрелась какой-то неестественно упрощенной. Потом, когда мы узнали, что он имел официально лишь четыре класса начального школьного образования, все встало на свои места. Но я помню, что поначалу никак не мог приноровиться к его манере.

В отличие от меня один из моих сокурсников, пришедших на факультет после службы в армии, быстро его раскусил и сразу нашел правильный тон. Полковник спросил его, как он поступит, будучи директором завода, в случае объявления ядерной тревоги. При этом преподаватель вручил моему приятелю план завода с производственными помещениями и бомбоубежищами.

«Поскольку у меня бомбоубежища недостаточно вместительные, я отведу своих людей в убежища соседнего завода»,— последовал ответ. «Вы правильно ответили, но по-хамски»,— сказал на это полковник и поставил студенту весомую пятерку.

Уже начиная со второго занятия мы с приятелем стали записывать в тетрадь наиболее понравившиеся нам выражения и фразы полковника. Мы записывали за ним почти слово в слово, и перед тем, как привести здесь некоторые из этих фраз, я хочу еще раз отметить, что среди них нет ни одной придуманной нами и что полковник К.
должен считаться их единственным и полноправным автором.

Хочется еще отметить, что свое дело полковник знал отлично, и того заряда бодрости и веселья, который давали нам занятия по ГО, хватало на всю неделю.
Вот некоторые высказывания полковника К. с моими краткими комментариями:
«От смешного до великого — один шаг».
«Мы вам преподносим самые высшие знания, которые существуют».
«Семью семь — сорок семь (7×7=47)» (к большой и тихой нашей радости).
«CuO2 — двуокись кремния (купрум о два — двуокись кремния)» (а это уже к радости ребят из группы химфака).

Полковник К. с большим уважением относился к своей науке, что нашло отражение следующем его высказывании. «Гражданская оборона вынуждена обобщать данные всех наук». Тут же он добавил, что пишет учебник по гражданской обороне, и так охарактеризовал его: «Ну что вам сказать о моей будущей книге, в ней просто удачно скомпоновано все известное человечеству»

Вот еще некоторые из его знаменитых фраз. «Председатель совета министров области». «100 человек людей». «20 лет спустя сегодня». «Цель занятия была — расширить ваше творчество». «Я ношу большой портфель и в нем имею на любой случай ответ». «Он — плагиат». «Преступления нас окружают везде и кругом». «Те силы, которые стремятся к войне, видимо, еще существуют».

«Садиться за прочтение литературы поздно». (Последнее было сказано в связи с необходимостью самообразования, которую остро ощущал К.)
«Расчет не от умного мышления, а от учета реальных действий». «Нельзя сказать, что дилетанты, конечно, кое-что знают в своем деле».
«Мы хорошо понимаем одну вещь, но никак не хотим ее понять, вот в чем дело». По поводу одной задачи, о которой мы спросили полковника, он ответил, что для ее решения «Тут надо иметь или соломоновую голову, или высокий диалект». (Трудно не согласиться с такой точной и лаконичной оценкой!)

А вот серия высказываний о жизни и об умении правильно себя вести в ней. «Всегда не улыбайтеся!» «Молчаливый человек, иногда и дурак, выдает себя за умного». «Моя дочь очень неумная, но она берет физически». «Трудом можно взять многое».

Была в полковнике какая-то поэтическая жилка, что отразилось в следующих его фразах.«После применения химического оружия нельзя прикасаться
к веткам листьев». «Уже через 2 часа кислорода в воздухе не окажется, у людей начнутся обмороки». «Он падает в глубокое, а в конце концов и пожизненное забытье».
«На некоторых участках люди будут сидеть как неподвижные, как зачарованные, в погребах, в подвалах…»
«Танк и самолет не первой свежести».

А вот замечательная фраза, решающая проблему секса и порнографии в социалистическом обществе. «Куда идет советский человек, если ему хочется посмотреть на
голых женщин? — В Третьяковскую галерею».

И наконец, заключительные фразы К. о науке и о себе. «Исследования Эйнштейна являются капитальным вложением в математику». «Ядро еще намного не разрешено». «Некоторые меня признают за сумасшедшего». «Это правда, а не утверждение». «Между мечом и атомной бомбой никакой разницы нет. Только мечом можно размозжить одну голову, а атомной бомбой — численно больше». «На драме я растрачиваю нервную энергию, но не отдыхаю».

Полковник К. был необыкновенно артистичен. Помню, мы както спросили его, как распространяется взрывная волна. Дело было в аудитории, в которой имеются расположенные друг напротив друга два больших окна. Не говоря ни слова, полковник подошел к одному из них и, плавно изгибая вытянутые руки и торс, на
полусогнутых ногах дошел до противоположного окна. Мне никогда не приходилось видеть такой наглядной демонстрации колебательного движения!

Как-то у нас на занятии зашел разговор о прикладах и скрипках, выяснилось, что дерево для них заготавливают на одних и тех же комбинатах. Но «наши скрипки, как правило, не играют»,— заявил полковник, объяснив это тем обстоятельством, что хорошую сушеную древесину пускают прежде всего на приклады, а на скрипки
уже ничего не остается.

«Но вот однажды,— стал рассказывать нам, сидя за своим столом, полковник,— один из директоров решил изменить этот порядок и попробовал пустить хорошую древесину на скрипки. И тут он почувствовал, что кресло из-под него уходит, уходит…» — произнося эти слова, К. приподнялся и стал медленно вытаскивать из-под себя стул. Мы, затаив дыхание, следили за манипуляциями полковника, но, к счастью, все обошлось без травм и, дорассказав историю, он не
забыл вернуть стул в исходное положение. Что же касается несчастного директора фабрики, он-таки потерял свое кресло. Приклады —это вам не шутка!

К сожалению, карьера преподавателя для полковника К. внезапно оборвалась в 1968 году, когда, не разобравшись, что к чему, какая-то студенческая группа с того же химфака написала на него коллективную жалобу (может быть, как раз по поводу «купрум о два», не знаю), и полковник ушел из университета. А жаль!

Государственный экзамен по марксизму-ленинизму должен определить степень усвоения студентами основных положений марксистско-ленинской теории как целостного учения з органическом единстве его составных частей, трудов К. Маркса, Ф. Энгельса, В.И. Ленина, документов КПСС, умение самостоятельно, с марксистско-ленинских позиций анализировать явления общественно-политического развития, активно использовать полученные знания в своей профессиональной и общественной деятельности.

Организация и проведение государственного экзамена. К государственному экзамену по марксизму-ленинизму допускаются студенты, завершившие изучение всех теоретических дисциплин, сдавшие все зачеты и экзамены в соответствии с учебным планом данной специальности.

Государственный экзамен по марксизму-ленинизму проводится в форме ответа на вопросы билета. В процессе подготовки к ответу экзаменуемым разрешается пользоваться программой государственного экзамена по марксизму-ленинизму, программами курсов истории КПСС, философии, политической экономии и научного коммунизма для высших учебных заведений.

Государственный экзамен проводится на открытом заседании комиссии при наличии не менее четырех ее членов; на заседании комиссии могут присутствовать
представители ректората, партийной, комсомольской и других общественных организаций вуза. Продолжительность экзамена по марксизму-ленинизму одного студента —
не более 45 минут.

Продолжительность, заседания Государственной экзаменационной комиссии не должна превышать шести часов в день. Решение об оценке знаний студента принимается Государственной экзаменационной комиссией ка закрытом заседании открытым голосованием простым большинством голосов членов комиссии, участвовавших в заседании. При равном числе голосов решающим является голос председателя.

Результаты государственного экзамена по марксизму-ленинизму определяются оценками «отлично», «хорошо», «удовлетворительно», «неудовлетворительно» в соответствии с требованиями инструктивного письма Минвуза СССР от 28 октября 1981 г. 14№ 31 «О контроле учебной работы и оценке знаний студентов на экзаменах». При
определении оценки знаний принимается во внимание уровень идейно-теоретической, научной и практической подготовки студентов, учитывается их общественно-политическая характеристика.

Получение неудовлетворительной оценки по марксизму-ленинизму не лишает студента права сдавать государственные экзамены по остальным дисциплинам и защищать дипломный проект (работу). Лица, получившие на государственном экзамене по марксизму-ленинизму неудовлетворительную оценку, отчисляются из высшего учебного заведения и направляются на работу в порядке, установленном для молодых специалистов. К повторной сдаче государственного экзамена они могут быть допущены в течение трех лет после окончания вуза при представлении положительной характеристики с места работы.

На тех специальностях, где государственный экзамен по марксизму-ленинизму является единственным и сдается задолго до зашиты дипломного проекта (работы),
ректорам — вузов разрешается допускать студентов к повторной сдаче государственного экзамена по марксизму-ленинизму в период подготовки и зашиты дипломного
проекта (работы).

Студентам, не сдавшим государственный экзамен по марксизму-ленинизму по уважительной причине (документально подтвержденной), ректором вуза может быть
разрешена сдача экзамена в период подготовки к другим государственным экзаменам, а также защиты дипломного проекта (работы).

Протоколы заседания Государственной экзаменационной комиссии по марксизму-ленинизму, оформленные в соответствии с приказом Минвуза СССР от 14 марта
1974 г. № 245, и зачетные книжки с проставленными в них оценками подписываются председателем и членами комиссии по марксизму-ленинизму.

IV. Подведение итогов государственного экзамена. Результаты государственного экзамена по марксизму-ленинизму объявляются выпускникам в день его проведения после оформления протоколов Государственной экзаменационной комиссии. При этом дается общая оценка ответов студентов, отмечаются наиболее яркие из них, характеризуется уровень марксистско-ленинской подготовки студентов.

По окончании работы Государственной экзаменационной комиссии по марксизму-ленинизму ее председатель составляет согласно установленному порядку отчет,
который приобщается к отчету председателя ГЭК по специальности. Итоги государственного экзамена по марксизму-ленинизму обсуждаются на совете вуза (факультета),
Совете кафедр общественных наук и заседании обществоведческих кафедр. Ректорат, Совет кафедр общественных наук по итогам государственного экзамена разрабатывают и осуществляют соответствующие мероприятия, направленные на дальнейшее совершенствование преподавания общественных наук, повышение качества марксистско-ленинской теоретической подготовки специалистов.

Положение утверждено приказом Министерства высшего и среднего специального образования СССР от 18 декабря 1987 г. №860
****
4. Материальное единство мира. Категория материи. Ленинское определение материи. Данные современной науки о материальном единстве мира и его многообразии. Ленинский анализ кризиса в физике в работе «Материализм и эмпириокритицизм». Его значение для философского осмысления современной науки.

6. Диалектика как учение о всеобщей связи и развитии. Материалистическая диалектика как наиболее глубокое и всестороннее учение
о связи и развитии, как всеобщий метод познания и преобразования действительности. Данные современной науки о всеобщей связи и развитии в природе и обществе. В.И. Ленин о двух концепциях развития. Развитие марксистско-ленинской диалектики в материалах XXVII съезда КПСС.

8. Познание как отражение действительности. Диалектик о-материалистический принцип познаваемости мира в свете современной науки. Познание как отражение действительности. Понятие истины. Диалектический характер процесса познания. Практика как основа познания и критерий истины. К. Маркс ‘Тезисы о Фейербахе». XXVII съезд КПСС о единстве теории и практики.

16. Характер и противоречия труда в социалистическом обществе. Всеобщность и обязательность труда. Формирование отношения к труду как к первой жизненной потребности. Работа В.И. Ленина «Великий почин». Дисциплина труда и необходимость ее укрепления

19. Планомерное развитие социалистической экономики. Общественная собственность на средства производства — экономическая основа планомерного развития. Содержание закона планомерного развития народного хозяйства. Планомерность и пропорциональность. Планомерность и планирование. Ведущая роль социалистического государства в плановом развитии экономики. Единство централизованного управления экономикой и хозяйственной самостоятельности предприятий (объединений). XXVII съезд КПСС об ускорении темпов экономического роста, структурной перестройке народного хозяйства, обеспечении сбалансированности развития экономики.

IV. НАУЧНЫЙ КОММУНИЗМ. 1. Научный коммунизм в системе марксизма-ленинизма. Предмет и метод, законы и категории научного коммунизма, его интернациональная сущность и творческий характер. Место и роль научного коммунизма в марксизме-ленинизме, его взаимосвязь с другими составными частями этого учения. Творческий вклад XXVII съезда партии и последующих. Пленумов ЦК КПСС в развитие научного коммунизма.

2. Современный антикоммунизм — идейно-политическое оружие империализма. Классовая сущность и формы проявления современного антикоммунизма. Связь
антикоммунизма с реформизмом и ревизионизмом. Работа В.И. Ленина «Марксизм и ревизионизм». XXVII съезд КПСС о необходимости усиления борьбы против буржуазной идеологии.

3. Сущность коммунистической формации, этапы ее становления и развития. Человек как главная «цель развития коммунистической формации, ее главное
богатство и высшая ценность. Социализм и коммунизм — две фазы единой коммунистической формации. Работы «Критика Готской программы» К. Маркса и «Государство и революция» В.И. Ленина, Программа КПСС об их основных чертах.

7 Социалистическое общество. Учение о социализме и его творческое развитие в Программе КПСС. Общие закономерности социалистического общества. Этапы развития. Противоречия в социалистическом обществе и пути их разрешения. Особенности их разрешения в условиях перестройки.

12. Социально-классовая структура социалистического общества и пути достижения социальной однородности. Классы и социальные слои при социализме. Становление бесклассовой структуры общества. Пути преодоления существенных различий между городом и деревней, умственным и физическим трудом и достижения социального равенства.

13. Развитие национальных отношений и укрепление интернационального единства наций в социалистическом обществе. Разрешение национального вопроса — выдающееся завоевание социализма. Советский народ — качественно новая историческая общность людей. Диалектика развития национальных процессов при социализме. XXVII съезд КПСС о новых задачах по совершенствованию национальных отношений в СССР на современном этапе, необходимости формирования у граждан высокой культуры межнационального общения

17. Социализм и личность. Социалистический тип личности. Пути всестороннего гармоничного развития советского человека. Единство прав, свобод и ответственности личности. Возрастание роли человеческого фактора в условиях перестройки и ускорения социально-экономического развития страны. Критика буржуазного индивидуализма, антимарксистских фальсификаций положения личности при социализме.

21. Социалистический образ жизни. Сущность, характерные черты, основные направления совершенствования социалистического образа жизни. Пути преодоления его антиподов: пьянства, алкоголизма, наркомании, токсикомании, курения и других вредных привычек. Необходимость преодоления религиозных предрассудков.

21. Полная и окончательная победа социализма в СССР. Третья Программа партии. Внутреннее и международное положение СССР в конце 5Ох годов. Вывод партии
о полной и окончательной победе социализма в СССР. Принятие XXII съездом КПСС третьей Программы партии. Третья Программа партии об основных задачах коммунистического строительства, повышении руководящей роли партии — партии всего советского народа. Оценка Программы партии, принятой XXII съездом, в документах XXVII съезда КПСС

25. XXVTI съезд партии, новая редакция Программы КПСС о партии как руководящей силе советского общества. Программа КПСС (новая редакция), XXVII съезд о закономерном возрастании руководящей роли КПСС в новых исторических условиях. КПСС — ведущая сила и главный гарант перестройки. Необходимость совершенствования стиля и методов работы партии, повышения уровня политической, идеологической и организаторской роли КПСС, коренного улучшения деятельности партийных организаций, партийных органов и кадров. Укрепление связи партии с массами в ходе перестройки.

27. Борьба партии за претворение в жизнь решений XXVII съезда КПСС. Завершение партией в основном первого, начального этапа перестройки — этапа
выработки нового курса партии, создания его идейно-теоретической и организационной платформы. Положительные сдвиги в социально-экономическом развитии страны.
Трудности перестройки. 70-летие Великой Октябрьской социалистической революции. Октябрь и перестройка. Практическая реализация выработанной программы — главная задача партии и народа.

1. Человек, общество и история в философии марксизма.

По
словам видного современного французского
философа и социолога Р.Арона, философия
Маркса неоднозначна и неисчерпаема.
Она допускает множество
интерпретаций:
существует «кантианский марксизм»,
«гегельянский марксизм», «сциентистский
марксизм», часто марксизм сближают
с экзистенциализмом и современными
версиями психоанализа. Трудность
изучения философии марксизма состоит
также в том, что аура господствующей
идеологии, долгое время окутывавшая
Маркса в нашей стране, закрывала к ним
доступ.

Философские
идеи Карла Маркса (1818-1883) складывались
в русле немецкой классической философии.
От увлечения идеями Гегеля и младогегельянцев
Маркс перешел к увлечению антропологией
Л.Фейербаха, затем выдвинул ряд
самостоятельных идей, прежде всего в
области социальной философии и философии
истории. Идеи общефилософского плана
содержатся в ряде экономических
исследований Маркса, прежде всего в
«Капитале». Некоторые работы
философско-полемического характера
написаны К. Марксом совместно с Ф.
Энгельсом (1820-1895): «Святое семейство»,
«Немецкая идеология». Большой
интерес представляет незаконченная
работа Маркса, опубликованная только
в 1932 году, — «Экономическо-философские
рукописи 1844 года». Философия марксизма
— это подлинный конец немецкой классической
философии, философии активности,
деятельности. Философия
стремится слиться с жизнью,
стать самой жизнью, изменять, а не
объяснять жизнь. Философия не хочет
оставаться совой, вылетающей в полночь
и толкующей уже прошедшее. Философия
хочет возвещать новую эру, хочет
непосредственно вмешиваться в жизнь,
создавать планы социального переустройства.

Философия
человека, философская антропология
марксизма и оказывается центром,
стягивающим воедино нити размышлений
Маркса. Взгляды Маркса на человека стали
предметом многочисленных, часто
противоположных интерпретаций. Так,
русский философ С. Булгаков считает
марксизм «похоронной
песнью» личности
и личному творчеству. Маркс, считает
он, зашнуровал жизнь и историю в ломающий
ребра «социалистический корсет»,
он до конца растворил ядро личности в
социологии.

Существуют
и противоположные оценки Марксова
наследия. Французский философ-экзистенциалист
Ж.П. Сартр полагает, что Маркс «ставит
в
центр своих исследований конкретного
человека —
того человека, который определяется
одновременно своими потребностями,
материальными условиями своего
существования и родом своего труда…
«.

По
мнению Н. Бердяева, марксизм двойствен
(Н. Бердяев «Истоки и смысл русского
коммунизма»). В марксизме, считает
он, следует различать рационалистическую
социологию
и учение
о мессианском назначении пролетариата.
В этом втором своем аспекте марксизм
выходит за рамки классического
рационализма, в нем появляются
«запредельность» и «потусторонность»,
он вступает на путь мифотворчества. О
двух интерпретациях Маркса говорит
также и Р.Арон (Р.Арон. «Мнимый
марксизм»). Он выделяет структуралистскую
социологически-экономическую интерпретацию
наследия Маркса и возможность истолкования
его идей в русле историзма и гуманизма.

По
мнению Маркса, человек «сам по себе»,
взятый изолированно от коллективных
форм своей жизнедеятельности, своей
истории, — ничто.
Его сущность невозможно раскрыть через
простое перечисление присущих ему
«неотчуждаемых» свойств — стремление
к счастью, к самосохранению и т.д. Природа
дала человеку очень мало и очень много:
его телесные качества проигрывают по
сравнению с животным. Однако человек
научился трудиться и жить сообща, и
теперь вся природа стала его «неорганическим»
телом. Как социальное существо человек
не просто приспосабливается к природе,
но даже стремится стать ее хозяином. В
человеке все социально: даже «образование
пяти внешних чувств — это работа всей
предшествующей всемирной истории».
Следовательно, «сущность» человека
— это не его личная собственность, не
его неотчуждаемые свойства. Сущность
человека — это его социальные «родовые»
характеристики, понятые предельно
широко. «Родовой»
человек
— это человек, способный «быть всем»,
способный творить по мерке любого вида,
универсально: весь мир, лежащий перед
ним, есть потенциально предмет его
преобразующей деятельности. Общество
определяет родовую сущность человека
как ничем не ограниченную совокупность
возможностей, целей, потребностей
проектов, как «универсальность».
Но общество же в его исторической
конкретности, ограниченности определяет
в каждую историческую эпоху и меру »
присвоения» индивидом его «родовой
сущности». «Сущность человека, —
писал К.Маркс, — не есть абстракт, присущий
отдельному индивиду. В своей действительности
она есть совокупность всех общественных
отношений».

Разрыв
между эмпирическим существованием
человека и его «родовой» сущностью
Маркс называет отчуждением.
В своей трудовой и социально-преобразующей
деятельности человек создает «вторую
природу»
— искусственный материальный мир, мир
культурных ценностей, политических
организаций; создает язык, искусство,
религию, науку, философию, нравственность,
традиции. Однако традиции мертвых
начинают довлеть, как кошмар, над умами
живых, окаменевшие продукты нашей
собственной деятельности становятся
над чужими, начинают ограничивать нашу
активность; продукты нашего труда нам
не принадлежат, созданный человеком
мир начинает казаться ему чужим и
враждебным, сам человек оказывается
нищим, лишенным своих «родовых»
качеств. Такой экономико-правовой
механизм как частная
собственность закрепляет отчуждение
родовой сущности человека от его
эмпирического существования. Преодоление
этого отчуждения, превращение человека
в универсальное существо возможно в
результате коренного изменения общества,
«созревания» социальности, выявления
«человеческого» содержания всех
объективированных форм человеческой
деятельности. Все отношения между людьми
становятся «прозрачно разумными»,
сущность человека совпадает с его
существованием, человек превращается
в гармоническое универсальное существо,
почти Бога; наступает подлинное «царство
свободы«,
человеческая история из «предыстории»
превращается в подлинную историю.

Однако
достижение такого состояния — дело
неопределенного будущего. Наличное
бытие — иное. Как же осуществляется
переход из царства необходимости в
царство свободы? Человек отделился от
природы «вынужденно», под угрозой
гибели. Так же вынужденно может стать
глашатаем свободы человек, который
полностью ее лишен и находится на краю
гибели, — это рабочий
класс,
униженный и обездоленный, это пролетариат.
Его бытие — это отчужденное бытие, его
активность — это активность отчаяния.
Пролетариат как бы ничем не наполнен,
капитализм превратил его в «чистую
форму», лишенную привычных человеческих
характеристик, он не знает «человеческого,
слишком человеческого», он не стремится
к чему-то конкретному, осязаемому,
земному, он универсален в своей лишенности
родовой сущности, он — ничто,
«призрак». Но именно в силу своей
неукорененности в бытии пролетариат
способен стать освободителем
человечества.
Через пролетариат говорит не сиюминутная
разумность, но сверхразумность истории,
именно пролетариат оказывается той
клавишей, нажав на которую можно услышать
голос истории. Только тот, кто был ничем,
может захотеть стать всем, а не чем-то
вполне определенным. С помощью героической,
«абсурдной» активности пролетариата
история наконец поворачивается к нам
своим «человеческим» лицом. «Манифест
коммунистической партии», написанный
в конце 1847 года Марксом и Энгельсом,
выражает идею о всемирно-исторической,
спасительной роли пролетариата. Известный
философ и историк М. Элиаде считает, что
Маркс заимствует и развивает один из
самых великих мифов азиатско-средиземноморского
региона — миф об искупительной жертве
Иисуса Христа. Христос
— «избранник», «помазанник»,
«невинный», «посланец» — в наши
дни воплощен
в пролетариате,
призванном изменить онтологический
статус мира. Бесклассовое общество
Маркса и постепенное исчезновение
исторических антагонизмов повторяют
миф о Золотом веке, который, согласно
многочисленным традиционным верованиям,
знаменует начало и конец истории. «Маркс
обогатил этот древний миф всей мессианской
идеологией иудео-христианства: с одной
стороны, это роль проповедника,
приписываемая пролетариату, и его
избавительная миссия, с другой стороны
— последняя борьба Добра и Зла, в которой
без труда узнается апокалиптический
конфликт Христа с Антихристом, и
окончательная победа Добра».

Маркс
— материалист, и примат общественного
бытия в его социально-философской
концепции не вызывает сомнений. Тем не
менее, Марксово понимание механизма
общественного развития можно
интерпретировать по-разному. Вполне
законна будет интерпретация
философии истории Маркса в
гегелевском духе:
люди — марионетки истории, ее материал,
с помощью действий которых история
решает свои цели. Понять их можно, но
изменить — нельзя.

Возможна
и другая интерпретация: история
поливариантна,
и люди могут «извлечь» из нее
необходимый им смысл своими героическими
действиями, обосновывая их с помощью
образов мифа.

Наконец,
следует обратить внимание на сравнительно
незначительный удельный вес утопических
идей в наследии Маркса. Крайне скупо он
говорит о появлении гармоничной личности
с конкретными характеристиками, о
возникновении единой науки, о радикальном
изменении государства, семьи. Возможно,
для Маркса идея эпохи «подлинной
истории», идея общества, где свободное
развитие каждого становится условием
свободного развития всех, есть высшая
ценность, абсолютный нравственный
регулятор. Именно с этими идеями надо
сообразовывать свое поведение, но в
этом мире господствует отчуждение,
несвобода.

Сам
факт того, что крайне сложно в Марксовом
анализе разделить обстоятельства,
которые определяют человеческие
поступки, и людей, которые сами творят
обстоятельства своей жизни, уже
свидетельствует о попытке выхода за
рамки классического типа философствования.
В концепции Маркса уже нет некоего
«абсолютного наблюдателя», способного
подняться над внешним миром, собственной
познавательной ограниченностью. Маркс,
по словам видного отечественного
философа М. Мамардашвили, осуществил
революцию, прорвав рамки традиционной
философии. Маркс «в каждом отдельном
случае строил свое исследование так,
что уже в исходном пункте имел дело с
системами, реализующимися и функционирующими
посредством сознания». Объективная
экономическая закономерность, социальный
миф, революционная практика — элементы
единой социальной системы. Однако для
Маркса эта неразделенность, этот
континуум «бытие — сознание» еще
не стали самостоятельным предметом
исследования. Абсолютная точка отсчета,
абсолютные критерии оценки существующего
не ушли окончательно из пространства
исследования. Они то обретают облик
безупречного «пролетарского инстинкта»,
то оказываются органически присущими
гипотетической универсальной личности
будущего, то выражают себя в
социально-исторической ситуации,
позволяющей в определенной точке
исторического времени и социального
пространства увидеть предмет в его
объективных характеристиках. Марксизм
как философия деятельности есть
одновременно развитие, продолжение и
разрушение классической философии. По
словам Р. Арона, только пессимисты и,
возможно, мудрецы «призывают
человечество брать на себя лишь те
задачи, которые оно может выполнить.
Поэтому они не делают историю и
довольствуются тем, что комментируют
ее. Марксисты принадлежат к другому
семейству. Они соизмеряют задачи не со
своими силами, а со своими мечтами».

1)
Фундаментальная основа общества —
материальное производство. Оно является
источником всех процессов в обществе
и определяет общественное сознание.

2)
Исторический процесс есть последовательная
и закономерная смена общественно-экономических
формаций, обусловленная ростом и
совершенствованием производительных
сил.

Формации:
первобытно-общинный строй, азиатский
способ производства (государственно-общинный
строй), рабовладение, феодализм,
капитализм, социализм, коммунизм.

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]

• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #