Для наглядности привожу текст сочинения ЕГЭ по новому формату 2022 года с выделением основных элементов. Это сочинение написано перед экзаменом одной из моих учениц и заслуживает высшего балла. На него можно ориентироваться при подготовке к экзамену.
- Исходный текст:
(1)Несколько лет назад мой знакомый, Юрий Сергеевич М., проводил отпуск на Черноморском побережье Кавказа. (2)С ним путешествовал его сын Серёжа, кудрявый романтический мальчик, жаждущий приключений, вылитый «маленький принц» из сказки Сент-Экзюпери.
(3)Впервые предоставленные самим себе, мужчины «ударились в разгул». (4)Сколько было съедено чебуреков, персиков, мороженого! (5)Сколько раз было схожено в кино, езжено на катере! (6)Естественно, они порастратились. (7)Впрочем, отпуск всё равно подходил к концу, пора было уезжать домой, в Москву, — в Сухуми (последнем пункте маршрута) Юрий купил два билета на самолёт, и ещё у него осталась скромная сумма, достаточная для того, чтобы прожить оставшиеся дни — без особых излишеств.
(8)Но случилось так, что накануне отъезда у Юрия вытащили из кармана бумажник, в котором были почти все оставшиеся деньги, а главное — билеты на самолёт. (9)Юрий оказался в сложном положении: в чужом городе, с ребёнком, без денег, без билетов, без единой знакомой души; по карманам он нашарил какую-то мелочь, сущие пустяки.
(10)Решил подъехать на аэродром, чтобы заранее восстановить хотя бы билеты, номера которых он знал. (11)Серёжа настоял, чтобы ехать в такси, — по его представлениям, ехать на аэродром можно было только так. (12)Однако на такси до аэродрома и назад денег не хватало. (13)«Обратно — автобусом», — согласился Серёжа. (14)Взяли такси. (15)По дороге Юрий разговорился с шофёром, рассказал о своей неприятности. (16)Тот выслушал его с сочувствием и предложил: «(17)Если негде будет ночевать — поезжай ко мне». (18)Юрий поблагодарил водителя, но отказался: номер в гостинице был оплачен вперёд. (19)Шофёр всё-таки назвал себя и дал адрес. (20)Юрий записал его на папиросной коробке и забыл о нём.
(21)А с билетами ничего не получилось. (22)Девушка в окошке потребовала, чтобы Юрий внёс полную стоимость билетов. (23)Обескураженный, за руку с мальчиком, вернулся он на площадь перед аэровокзалом. (24)До ближайшего автобуса в город ждать было ещё порядочно.
(25)Юрий сел на скамью, посадил рядом с собой Серёжу, положил его голову к себе на плечо; тот мгновенно уснул. (26)Кругом стояла бархатная, тёплая, звеневшая цикадами южная ночь; непривычные конфигурации созвездий ярко выделялись на чёрном небе. (27)А Юрий задумался: о том, как много «чужих», неспособных, неготовых помочь друг другу.
(28)Недалеко от скамейки, где они сидели, остановилась легковая машина.
(29)Спустя некоторое время её передняя дверца открылась, и вышел человек в тёмном. (30)Осторожными, крадущимися шагами он подошёл к скамейке и остановился, пристально разглядывая сидящих. (31)Юрию стало не по себе. «(32)Грабитель? — подумал он. — (33)Вряд ли. (34)А впрочем, грабит. (35)Взять-то у меня сейчас нечего». (36)На всякий случай он восстановил в памяти рекомендации по самообороне в случае внезапного нападения, преподанные ему когда-то в кружке самбо.
(37)Человек подошёл ближе.
— (38)Это вы? — спросил он с грузинским акцентом.
— (39)Это я, — ответил Юрий. — (40)А что вам надо?
—(41)Ой, как я рад, что это вы! (42)Я — Ираклий Пимениди, не узнали?
(43)Я вас сегодня в такси возил, помните?
— (44)Конечно, помню, — приходя в себя, сказал Юрий.
— (45)Ну как, вам билеты восстановили?
— (46)Нет, предложили купить новые.
(47)Ираклий пощёлкал языком:
— (48)Ай-яй, беда какая! (49)И что будете делать?
— (50)Пока не знаю — что-нибудь придумаю.
(51)Ираклий самую малость поколебался и спросил:
— (52)Сорок рублей хватит?
(53)Он полез в карман, вынул и протянул Юрию четыре десятки. (54)Тот
был ошеломлён более, чем благодарен.
— (55)Почему вы мне верите? — спросил он.
— (56)Очень просто — смотрю: человек — и верю.
— (57)Честное слово, я сразу же вышлю деньги!
— (58)Не надо честное слово, — сказал Ираклий. — (59)Садись в такси,
поедем. (60)Мальчика жалко, совсем спит…
(61)Вернувшись в Москву, Юрий, конечно, в тот же день первым делом отослал деньги, а в ответ получил следующее письмо: «(62)Уважаемый Юрий Сергеевич!
(63)Пишет вам сестра Ираклия, так как его несколько дней не будет дома. (64)Мы все очень рады, что вы выслали деньги, то есть, простите, рады не за деньги, а за вашу честность. (65)Был у нас такой случай. (66)Наш старший брат одолжил 200 рублей одному приезжему. (67)Однако этот человек не только не отдал деньги, но даже не признал брата, когда тот поехал к нему за деньгами. (68)А теперь, когда будете в Сухуми, обязательно приезжайте к нам. (69)Мы всегда рады людям с добрым и честным сердцем. (70)До свидания».
(71)Юрий прочёл письмо, перечёл, и ему стало стыдно. (72)За размышления о «чужих», за свою готовность к самообороне там, на скамье у аэровокзала. (73)Да мало ли ещё за что! (74)Ираклий, давая ему деньги, прекрасно знал историю с тем приезжим. (75)Знал — и всё-таки дал. (76)Сумел пренебречь «суровыми уроками жизни». «(77)Смог бы я так поступить? — спросил себя Юрий и честно ответил: — (78)Не знаю».
(По И. Грековой*)
* И. Грекова — литературный псевдоним; настоящее имя — Елена Сергеевна Вентцель (1907–2002) — советский математик, автор учебников по теории вероятностей и исследованию операций, русский прозаик, доктор технических наук, профессор
- Сочинение:
ВСТУПЛЕНИЕ – ВВОДНАЯ ЧАСТЬ ПЕРЕД ПРОБЛЕМОЙ. ПОЗВОЛЯЕТ ПЛАВНО ПЕРЕЙТИ К САМОЙ ПРОБЛЕМЕ. Иногда так бывает, что кто-то оказывается в сложной жизненной ситуации, и при этом никто из его знакомых не хочет или не может помочь, но вдруг появляется совершенно незнакомый человек, который готов протянуть руку помощи. К сожалению, таких добрых людей в нашем суровом мире очень мало, но они есть. ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ НА ВВОД ПРОБЛЕМЫ: «АВТОР ( ФИО) СТАВИТ ПРОБЛЕМУ, ТАК КАК В ЗАДАНИИ 27 «СФОРМУЛИРУЙТЕ ОДНУ ИЗ ПРОБЛЕМ, ПОСТАВЛЕННЫХ
АВТОРОМ ТЕКСТА» Именно поэтому И. Грекова ставит в данном тексте проблему проявления доброты к малознакомым людям.
КОММЕНТАРИЙ НАЧИНАЕТСЯ С ВВОДНОЙ ФРАЗЫ И УКАЗАНИЕМ, ГДЕ И КОГДА ПРОИСХОДИТ ДЕЙСТВИЕ, В ЧЁМ СУТЬ СИТУАЦИИ Размышляя над проблемой, писатель изображает ситуацию из жизни своих героев, которая произошла в период отпуска Юрия Сергеевича. ПЕРВЫЙ ПРИМЕР – ПЕРЕСКАЗ Отец с сыном очень хорошо проводили время на Черноморском побережье Кавказа: ели чебуреки, персики мороженое, ходили в кино, ездили на катере. Но случилось неожиданное: накануне отъезда у Юрия украли бумажник и билеты на самолёт, поэтому главные герои оказались в сложном положении. Тогда глава семейства решил поехать в аэропорт, чтобы восстановить билеты, а по дороге туда он разговорился с таксистом и рассказал о своей проблеме. Шофёр, выслушав мужчину, предложил: «Если негде будет ночевать — поезжай ко мне». Однако главный герой отказался, так как номер в гостинице был оплачен вперёд, но таксист всё равно назвал себя и дал адрес. ПОЯСНЕНИЕ ПЕРВОГО ПРИМЕРА – СВЯЗЬ С ПРОБЛЕМОЙ ( ЧТО ДЕЛАЕТ АВТОР?) Автор не случайно обращает наше внимание на шофёра, так как тот, узнав о проблеме незнакомых людей, сразу же предложил свою помощь. ВТОРОЙ ПРИМЕР – ПЕРЕСКАЗ Когда Юрий приехал в аэропорт, ему отказали в восстановлении билетов, поэтому, отчаявшись, он вернулся на площадь перед аэровокзалом. Но, как только главные герои сели на лавочку, к ним подъехала легковая машина, из которой вышел тот самый таксист. Ираклий, так звали шофёра, узнав, что билеты не восстановили, протянул Юрию сорок рублей, чего главный герой точно ожидать не мог. Поэтому, когда мужчина вернулся в Москву, он первым же делом отослал деньги своему спасителю. ПОЯСНЕНИЕ ВТОРОГО ПРИМЕРА – СВЯЗЬ С ПРОБЛЕМОЙ Действия таксиста показывают, что Ираклий очень добрый человек, который готов одолжить деньги даже малознакомым людям. НАЗЫВАНИЕ СМЫСЛОВОЙ СВЯЗИ И ЕЁ АНАЛИЗ ( ЧЕРЕЗ ЧТО ЭТА СМЫСЛОВАЯ СВЯЗЬ ПРОЯВЛЯЕТСЯ) И. Грекова в данном тексте дополняет один поступок шофёра другим: сначала таксист, узнав о неприятностях мужчины и мальчика, приглашает их к себе домой, а потом даёт им деньги на билеты.
ПОЗИЦИЯ АВТОРА – СНАЧАЛА ПЕРЕСКАЗ ЕЁ, ПОТОМ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ЦИТАТОЙ Позиция автора заключается в том, что руку помощи иногда протягивают те люди, от которых ты этого не ждёшь, ведь считаешь их чужими. А они, в свою очередь, делают это бескорыстно. Таких людей, конечно, мало, поэтому такие поступки удивляют и ошеломляют. «Он полез в карман, вынул и протянул Юрию четыре десятки. Тот был ошеломлён более, чем благодарен», — пишет И. Грекова.
СОБСТВЕННОЕ МНЕНИЕ: СНАЧАЛА ОБОСНОВАНИЕ, А ПОТОМ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ПРИМЕРОМ Я полностью согласна с позицией автора в том, что людей, которые способны сочувствовать, сопереживать и пытаться помочь незнакомцам, в наше время очень мало, потому что всех остальных интересуют только личные проблемы. Именно поэтому помощь малознакомому человеку приравнивается к чуду. Так было и в произведении А. Куприна «Чудесный доктор». ПЕРЕСКАЗ ПРИМЕРА С ОБЯЗАТЕЛЬНЫМ УКАЗАНИЕМ ФИНАЛА ПРОИЗВЕДЕНИЯ На семью Мерцаловых сыпятся одна за другой разные проблемы: увольнение с работы, нехватка денег, переезд вы сырой подвал, смерть дочки, голод, болезни. Поэтому глава семейства уже начинает думать о самоубийстве, так как попытки достать деньги безуспешны. Но однажды главный герой случайно встретил доктора, который, узнав о несчастьях семьи, сразу же решил помочь: он дал деньги на еду и дрова, осмотрел больную девочку и выписал рецепт, а потом профессор Пирогов ушёл, оставив несколько крупных купюр. ВЫВОД ПО ПРИМЕРУ, СВЯЗАННЫЙ С ПРОБЛЕМОЙ ИСХОДНОГО ТЕКСТА Поступок доктора семья всю жизнь считала чудом, а самого врача — ангелом-хранителем, ведь у них всё наладилось только благодаря его доброте.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ СОЧИНЕНИЯ В заключение хотелось бы сказать, что каждый из нас должен стараться делать добро, ведь тогда помощь людям не будет считаться редким явлением. А также желание помогать должно исходить от сердца, а не от потребности казаться хорошим человеком.
Текст 1
Андроников Ираклий Луарсабович
В Боткинской больнице в Москве мне пришлось как—то лежать в одной палате с замечательнейшим
актером и замечательным человеком — народным артистом СССР Александром Алексеевичем Остужевым.
Если вам не случалось видеть его на сцене, то уж наверно доводилось слышать о его необыкновенной судьбе.
Много лет назад, еще до революции, молодой артист московского Малого театра Александр Остужев,
наделенный талантом, благородной внешностью, сценическим обаянием, великолепными манерами,
поразительной красоты голосом, заболел. И в несколько дней потерял слух. Навсегда. Почти полностью.
Планы, надежды, будущность, слава — казалось, все рухнуло!
Жить без театра! О нет! Остужев убедил себя в том, что можно дойти до таких степеней совершенства,
когда глухота не будет страшна ему. Он знал себя, он рассчитывал на силу воли, на упорство свое, на
всепреодолевающий труд. Он верил в дружбу, верил в Малый театр!
И остался актером.
Чтобы сыграть в спектакле роль, даже самую крохотную, он выучивал наизусть всю пьесу. Чего
стоило ему произносить свои реплики вовремя, поддерживая живой диалог, делая вид, что он слышит
партнеров! Забудь он свой текст — ни один суфлер мира не помог бы ему, как кривое колесо шел бы такой
спектакль до конца акта.
Любовь к театру превозмогла все!
Фамилия Остужева появлялась на афишах театра в продолжение многих лет. И стояла она не в конце
среди лиц без речей, а в начале. Он играл бурных героев Шиллера и Гюго, Скупого рыцаря Пушкина,
шекспировского Антония, Чацкого.
Подолгу рассказывал мне старый актер о былой театральной жизни.
— Тот, кто не видел Ермолову на сцене, — начинает Остужев голосом легким и звучным, который
отличишь среди тысячи, — кто не видел ее, никогда не поверил бы, что она способна потрясать души…
Она была скромна, молчалива, замкнута — слепое неверие в сноп силы.
Надо играть спектакль. Шел уже множество раз. Сама не своя. С утра за кулисами. Чтобы не опоздать
к вечеру. И пошла вымеривать шагами доски пола, считать шляпки гвоздей. Сжимает холодные виски
ледяными ладонями. В полном отчаянии. Сегодня она поняла окончательно: у нее нет никакого таланта. А
когда выйдет на сцену — вдобавок ко всему забудет текст роли. Суфлер ей подскажет, а она не расслышит. И
тогда наконец все поймут, что она пользуется незаслуженной славой. Ходит, произносит шепотом монологи,
трепещет от любви, идет па казнь, обращает к миру последние слова. Вся в слезах. Так — до вечера…
Ничего не ела весь день. Загримирована и одета за час до спектакля. Сжатые руки опущены. Одни
зрачки вместо глаз. Какая—то магнетическая сила исходит от ее лица, от всей ее благородной фигуры. Вот
встала в кулисе. Вышла на сцену… И зал ударяет током!.. Все, что сидело, развалившись и облокотившись,
поднимается, как под ветром… Произнесла своим грудным голосом первые фразы — все устремилось вперед,
как к источнику света?… Закончила монолог — и на многих лицах блистают слезы!..
Не потому, что она сказала что—нибудь жалкое! Или растрогала! Неееееет!.. — вскрикивает Остужев,
словно пронзенный. — Нет! Потому что она приобщала к рождению искусства!.. Я играл с ней Незнамова в
пьесе Островского «Без вины виноватые»… Мне трудно бывало произносить текст моей роли: я плакал
настоящими слезами…
В глазах его появляется отблеск тех слез; он переводит взгляд в окно и молча рассматривает зеленый
больничный сад и вечереющее московское небо.
— Великая женщина! — произносит он наконец, вернувшись взглядом в палату. Молчим. — Я прожил
счастливую жизнь, дорогой!.. Более полувека я играл в Малом театре. У меня были замечательные учителя. У
меня были замечательные друзья.
Ираклий Луарсабович Андроников (1908 —1990) — русский советский писатель, литературовед, мастер
художественного рассказа, телеведущий.
Текст 2
Короленко Владимир Галактионович
В угловой башне была келья испанской военной тюрьмы. Кто—то посмотрел оттуда на темное море и
отошел. Это был мятежник, в прошлое восстание испанцы взяли его в плен и приговорили к смерти, но затем
помиловали. Ему подарили жизнь, то есть привезли на этот остров и посадили в башню. Здесь с него сняли
оковы. Они были не нужны: стены были из камня, в окне — толстая железная решетка, за окном — море.
Первое время он подолгу вглядывался в очертания родных гор, в выступавшие неясными извилинами
ущелья, в чуть заметные пятнышки далеких деревень… Он ждал, что в горах опять засверкают огоньки
выстрелов, что по волнам понесутся паруса с родным флагом возмущенья и свободы. Он готовился к этому и
терпеливо, осторожно, настойчиво долбил камень около ржавой решетки.
Но годы шли. Понемногу все прошлое становилось для него, как сон. Пленник успокоился, даже на
дальний берег он смотрел уже с тупым равнодушием и давно уже перестал долбить решетку… К чему?..
Только когда поднимался восточный ветер и волны начинали шевелить камнями на откосе маленького
острова, в глубине его души, как эти камни на дне моря, начинала глухо шевелиться тоска, неясная и тупая. И
в глубине его души поднималось тяжелое, темное волнение.
Порой в такие ночи он опять царапал стену около решетки. Но в первое же утро, когда море,
успокоившись, ласково лизало каменные уступы острова, он также успокаивался и забывал минуты
исступления…
Так прошли еще годы, которые казались уже днями. Его жизнь уже вся была сном, тупым, тяжелым и
бесследным.
… В ту ночь пленник вдруг сразу проснулся, точно кто назвал его по имени. Это шквал, перелетев
целикам через волнолом, ударил в самую стену. Он почувствовал, что все внутри его дрожит и волнуется, как
море. Душа просыпается от долгого сна, проясняется сознание, оживают давно угасшие желания… Он кинулся
к решетке и, в порыве странного одушевления, сильно затряс ее. Посыпались известь и щебенка, разъеденные
солеными брызгами, упало несколько камней, и решетка свободно вынулась из амбразуры.
Шквал налетел как раз в ту минуту, когда он выскочил из окна. Нет, море обманчиво и ужасно. Он
войдет в свою тихую келью, наложит решетку, ляжет в своем углу на свой матрац и заснет тяжелым, но
безопасным сном неволи. Надо будет только тщательно заделать решетку, чтобы не заметил патруль…
Нет, он не хочет бежать… На море гибель… Он схватился руками за карниз, поднялся к окну и
остановился…
Ровный желтоватый свет фонаря падал на стены, на вытоптанный пол, на матрац, лежавший в углу…
Над изголовьем, вырезанная глубоко в камне, виднелась надпись: » Да здравствует свобода!»
Новый шквал с воем и грохотом налетал на остров… Пленник отпустил руки и опять спрыгнул на
берег.
Часовой на стене повернулся к морю и замер в удивлении. Вдоль бухты, чуть заметная в темноте,
двигалась лодка. Внезапно белый парус взвился и надулся ветром. Лодка качнулась, поднялась и исчезла…
Кипучий восторг переполнил застывшую душу пленника. Он крепче сжал руль и громко крикнул…
Это был крик неудержимой радости, безграничного восторга… Он знал, что он свободен, что никто в целом
мире теперь не сравняется с ним, потому что все хотят жизни… А он… Он хочет только свободы.
А наутро солнце опять взошло в ясной синеве. Тяжелые волны все тише бились о камни, сверкая на
солнце яркими, веселыми брызгами.
Кучка испанцев стояла на стене форта.
— Наверное, погиб,— сказал один… — Это было чистое безумие
— Да, вероятно, погиб,— ответил молодой офицер он.— А может быть, смотрит на свою тюрьму с этих
гор. Во всяком случае море дало ему несколько мгновений свободы. А кто знает, не стоит ли один миг
настоящей жизни целых годов прозябанья!..
Сочинение 1 Эллины Д. – 24 балла
Сочинение 2 Анастасии Х.: «Писала первый раз за историю подготовки (дома смотрела шаблоны и не
готовила аргументов, привела из любимой книги). Я даже и рассчитывать не могла, что нет ошибок и 24б.».
Сочинение 3 Александра Г. (22 балла, сняты за К6 и К10)
Текст 3
Паустовский Константин Георгиевич
Когда Пётр Терентьев уходил из деревни на войну, маленький сын его Стёпа подарил на прощание
старого жука—носорога. Поймал его на огороде и посадил в коробок от спичек. Носорог сердился, стучал,
требовал, чтобы его выпустили. Пётр Терентьев погладил Стёпу по головке шершавой рукой и спрятал
коробок с жуком в сумку от противогаза.
— Только ты его не теряй, сбереги, — сказал Стёпа.
— Уж как—нибудь сберегу, — ответил Пётр.
Однажды ночью Пётр в окопе задремал, выронил коробок с жуком из сумки. Жук долго ворочался,
раздвинул щель в коробке, вылез, пошевелил усиками и полез на куст бузины на краю окопа, чтобы получше
осмотреться. Такой грозы он ещё не видал. Молний было слишком много. Звёзды не висели неподвижно на
небе, как у жука на родине, а взлетали с земли, освещали всё вокруг ярким светом, дымились и гасли. Гром
гремел непрерывно.
Какие—то жуки со свистом проносились мимо. Один из них так ударил в куст бузины, что с него
посыпались красные ягоды. Старый носорог упал, прикинулся мёртвым. Он понял, что с такими жуками
лучше не связываться, — уж очень много их свистело вокруг.
Так он пролежал до утра, пока не поднялось солнце. Утром Пётр хватился жука, начал шарить кругом
по земле.
— Ты чего? — спросил сосед—боец.
— Жук ушёл, — ответил Пётр с огорчением. — Вот беда!
— Нашёл об чём горевать, — сказал загорелый боец. — От него солдату никакой пользы нет.
— Дело не в пользе, — возразил Пётр, — а в памяти. Сынишка мне его подарил напоследок. Тут, брат,
не насекомое дорого, дорога память.
Старый носорог услышал голос Петра, зажужжал, поднялся с земли, перелетел несколько шагов и сел
Петру на рукав шинели. Пётр обрадовался, засмеялся, а загорелый боец сказал:
— Ну и шельма! На хозяйский голос идёт, как собака. Насекомое, а котелок у него варит.
С тех пор Пётр перестал сажать жука в коробок, а носил его прямо в сумке от противогаза.
Однажды жук проснулся от сильной тряски. Сумку мотало, она подскакивала. Жук быстро вылез,
огляделся. Пётр бежал по пшеничному полю, а рядом бежали бойцы, кричали «ура». Чуть светало. На касках
бойцов блестела роса.
Жук сначала изо всех сил цеплялся лапками за сумку, потом сообразил, что всё равно ему не
удержаться, раскрыл крылья, снялся, полетел рядом с Петром и загудел, будто подбодряя Петра.
Вдруг Пётр упал на землю и крикнул кому—то: «Вот незадача! В ногу меня задело!». Месяц Пётр
пролежал в лазарете, потом снова ушёл на фронт. Часть свою он догнал уже в Германии. Дым от тяжёлых
боев был такой, будто горела сама земля и выбрасывала из каждой лощинки громадные чёрные тучи. Солнце
меркло в небе. Жук, должно быть, оглох от грома пушек и сидел в сумке тихо, не шевелясь.
Но как—то утром он задвигался и вылез. Дул тёплый ветер, уносил далеко на юг последние полосы
дыма. Чистое высокое солнце сверкало в синей небесной глубине. Было так тихо, что жук слышал шелест
листа на дереве над собой. Пётр засмеялся и сказал:
— Победа!
Вскоре после этого Пётр вернулся домой. Жена закричала и заплакала от радости, а Стёпа тоже
заплакал и спросил:
— Жук живой?
— Живой он, мой товарищ. Не тронула его пуля, воротился он в родные места с победителями. И мы
его выпустим с тобой, Стёпа, — ответил Пётр.
Пётр вынул жука из сумки, положил на ладонь.
Жук долго сидел, озирался, поводил усами, потом приподнялся на задние лапки, раскрыл крылья и
вдруг взлетел с громким жужжанием — узнал родные места. Он сделал круг над колодцем, над грядкой
укропа в огороде и полетел через речку в лес, где аукались ребята, собирали грибы и дикую малину.
Текст 4
Трифонов Юрий Валентинович
Как—то морозным днем Глебов сидел в комнате Левки Шулепы, играли в шахматы, и вдруг зашел
Левкин отец. Старшего Шулепникова Глебов видел редко, раза три или четыре за всю жизнь. Левка говорил,
что батя работает круглые сутки, дома не бывает и даже спит на работе. Левка называл его батей, хотя он был
Левкин отчим, а настоящий отец со странной двойной фамилией умер или же как—то таинственным образом
исчез из Левкиной жизни. Таких блеклых, неподвижных лиц Глебов у людей не видел. Ходил Левкин отчим в
серой гимнастерке, подпоясанной тонким, в серебряных украшениях кавказским ремешком, в серых галифе и
в сапогах. И вот он вошел в комнату, спросил:
– Глебов Вадим – это, кажется, ты?
Глебов кивнул.
– Пойдем на минуту со мной.
Глебов заколебался. Ему не хотелось бросать партию в выигрышном положении – с двумя лишними
конями.
– Все! Ничья! – крикнул Левка и смешал фигуры.
Удрученный, думая о том, какой Шулепа хитрый и несправедливый человек, Глебов шел вслед за его
отчимом в кабинет.
– Садись!
Глебов сел в кожаное темно—вишневое кресло, такое мягкое, что он сразу как будто провалился в яму и
слегка испугался, но быстро пришел в себя и нашел удобное положение. Левкин отчим сказал:
– Скажи мне, Вадим, кто был зачинщиком бандитского нападения на моего сына Льва в школьном
дворе?
Глебов обомлел. Он никак не ожидал такого вопроса. Ему казалось, что та история давно забыта, ведь
прошло несколько месяцев! Он тоже был зачинщиком, хотя в последнюю минуту решил не принимать
участия. Но кто—нибудь мог рассказать. Все это Глебов сразу сообразил и немного струсил. Видя, что Глебов
смутился и молчит, Шулепников сказал строго:
– Это не просто так, не пустяки – напасть на моего сына. Дело тут групповое, но должны быть
зачинщики, организаторы. Кто они?
Глебов пробормотал, что не знает. Ему было не по себе. До такой степени не по себе, что что—то
заныло и заболело в низу живота. Отчим Шулепы не походил на злого человека, не кричал, не ругался, но в
его тихом голосе и взгляде светлых навыкате глаз было что—то такое, (что становилось неуютно сидеть
напротив него в мягком кресле. )
Глебов мучился, колебался, язык не двигался, смелости не хватало, и так они сидели некоторое время
молча, как вдруг случилось непредвиденное: в животе Глебова громко, явственно забурчало. Это было так
неожиданно и стыдно, что Глебов сжался, втянул голову в плечи и замер. Бурчание не стихало. Но Левкин
отчим не обращал на него внимания. Он сказал:
– Видишь ли, у Льва есть большой недостаток – он упрям. Уперся и не хочет давать показаний из
ложного чувства товарищества. А ты знаешь, наверно, что он не родной мой сын и это усложняет дело,
потому что я не могу, скажем, применить меры воздействия. Что же делать? Ты обязан помочь, Вадим. Тебе
двенадцать лет, ты взрослый человек и понимаешь, как все это серьезно. Это очень, очень серьезно! – И он
поднял внушительно палец.
Бурчание в животе прекратилось, но Глебов боялся, что оно возобновится каждую секунду. От этого
страха он и выпалил: назвал Медведя, который действительно был главный подбивала и которого Глебов не
любил, потому что тот, пользуясь своей силой, иногда давал ему без всякого повода подзатыльники, и назвал
Манюню, известного жадину. В общем—то он поступил справедливо, наказаны будут плохие люди. Но
осталось неприятное чувство – как будто он, что ли, кого—то предал, хотя он сказал чистую правду про плохих
людей, – и это чувство не покидало Глебова долго, наверно, несколько дней.
Юрий Валентинович Трифонов (1925-1981) — русский советский писатель, мастер «городской»
прозы.
Сочинение 1 (23 балла, снят за К10)
Сочинение 2 Юлии С. (22 балла, сняты за К8 и К9)
Обновлено: 10.03.2023
ибо нынешнего человека не так то просто зацепить каким-то рассказом, после тонны помойных стендапов, крышесносящих новостей из ящика и интернета, вирусных доГ-шоу.
С сайта «Культура» :
По отцу Ираклий происходил из дворянской ветви рода Андроникашвили — отец Луарсаб Николаевич Андроников был адвокатом, присяжным поверенным, в 1917 году был назначен Временным правительством секретарём уголовного департамента Сената.
Ираклий же — искусствовед и историк, выпускник историко-филологического факультета Ленинградского университета и одновременно словесного отделения Института истории искусств в Ленинграде.
Штож, незаурядную личность видно сразу. Окончить одновременно обучение на обоих факультетах подобной направленности — есть достижение великое, без сомненья.
Эта сторона деятельности Андроников получила высокое признание, и в 1959 ему было присвоено звание заслуженного деятеля искусств.
Помимо своей страсти сценической деятельности, Андроников был и является лучшим
«На мою долю выпала однажды сложная и необыкновенно увлекательная задача. Я жил в ту пору в Ленинграде, принимал участие в издании нового собрания сочинений Лермонтова, и мне предстояло выяснить, кому посвятил Лермонтов несколько своих стихотворений, написанных в 1830 и 1831 годах.» — пишет Андроников.
Таинственная «Н. Ф. И.», которой Лермонтов посвящал свои стихотворения, явилась
предметом настоящего детективного расследования от Ираклия Луарсабовича, про которое в дальнейшем вышел фильм ЗАГАДКА Н.Ф.И. (1959)
Всем ценителям Лермонтова и поэзии прошу читать здесь:
Для меня же особый интерес представляет выступление Андроникова с рассказом об Остужеве,
легендарном артисте драматического театра, который, потеряв навсегда слух, продолжал выступать на сцене, не подавая вида ни партнерам ни зрителям, блестяще, помня все пьессы целиком, наизусть, исполнял сложнейшие роли мировой классики театра. Его Отелло — есть одна из величайших побед русского театра. Однажды публика приветствовала овациями Остужева два с половиной часа, не отпуская со сцены.
В этом рассказе Андроников повествует о встрече Остужева с легендарным Федором Ивановичем Шаляпиным перед спектаклем Юдифь в Большом Театре. Великолепная работа мастера звука Шаляпина до и во время спектакля приобретает новые удивительные подробности в устах Андроникова.
А «Горло Шаляпина» — это уникальный материал для всех певцов из «первых рук», который необходимо смотреть всем и каждому, кто работает с публикой!
Замечательно-одарённый человек был. А, как он пародировал. 
А можно для ЛЛ в двух словах — что именно певцы могут почерпнуть из видео, для чего его смотреть?
Не на своем месте
Увидел здесь пост про сварщика, который из трубы вытащил маленького зайчишку.
И вспомнил про одного коллегу. Тоже сварщик как и персонаж поста. Внешность такая же. Плюс метра два роста и полтора в плечах. Не помню его реального имени, но все его звали Доминго.
Ну Доминго и Доминго. Я не спрашивал почему, до той поры пака однажды не пришлось с ним поработать весь день. Была у него особенность. Думаю вы поняли какая.
Когда он начинал варить, он начинал петь. Не, не просто петь под нос: «Ту ту ту ла ла ла. «там. А реально петь всем своим басом и не попсу какую-то, а классику. Какой у него голосяра это просто . Как поет. Ему б в опере, а не с электродом лазать.
Вот прикиньте: двух метровая детина, в огнестойкой СИЗ, с крагами, в маске из которой торчит борода, водит плавно по стыку электродом и чисто без фальши выдает:
Besame, besame mucho,
Como si fuera esta noche la ultima vez.
Besame, besame mucho,
Que tengo miedo tenerte, y perderte despues.
Quiero tenerte muy cerca,
Mirarme en tus ojos,
Verte junto a mi
Piensa que tal vez manana,
Yo ya estare lejos,
Muy lejos de aqui.
Я потом его спрашивал почему он не выбрал себе музыкальную карьеру с такими задатками. Вначале отмазывался, типа как это так чисто для себя хобби такое. А потом рассказал, что он из деревенской семьи. В детстве очень музыка нравилась, родителям не до этого было. Потом училище на сварщика, армия. После женился, работа, дети пошли. А сейчас уже за 50, пою для себя. Тексты даже иностранные и тональность на слух с первого раза запоминает.
Это просто надо слушать: Ираклий Андроников
Что предложить вам послушать в исполнении Андроникова? У маэстро что ни запись — образец культуры и мастерства.
Давайте сегодня послушаем два рассказа, написанных Ираклием Луарсабовичем — «Горло Шаляпина» и «Беседа генерала Чанчибадзе с бойцами пополнения». Это не художественные произведения, а интереснейший рассказ о реальных людях и происходивших с ними событиях. Захватывает всё: и истории, и рассказчик.
Глухая вокалистка (видео внизу)
Здравствуйте! Здорово, что появилось это сообщество, сразу захотелось поделиться своей историей.
Я слабослышащая, двухсторонняя нейросенсорная тугоухость третьей степени, сейчас оформляю инвалидность, хотя по факту, она мне была положена еще 15 лет назад. Но. я чертовски боюсь бюрократов! В общем, понадобилось 15 лет, чтобы повзрослеть и побороть в себе страхи перед тоннами непонятных бумажек и страшными тетками из регистратур.
Снижение слуха — штука неприятная, но, конечно, не так, как потеря рук и ног, например. Если бы не одно но. Больше всего на свете я люблю музыку. Лет до двадцати я просто жила под музыку. Я не получила музыкального образования, хотя в детстве очень просилась в музыкалку. Но мать сказала, что музыкой на жизнь не заработаешь, и отдала меня. В художку, ага. История моего образования, это отдельная тема, длинная. Но как только я стала самостоятельной и заимелись хоть какие-то деньги, в моей жизни стали появляться музыкальные инструменты. От фортепиано в классном кабинете до своего собственного, а еще гитара, флейта, скрипка, саксофон, арфа, аккордеон. Я была ненасытной самоучкой. Когда мне удалось помацать чей-то контрабас, я испытала просто эйфорию. И пение, конечно же. Играть на инструментах — потряссающее ощущение, но ничто не сравнится с тем, когда инструмент — ты сам.
Занятная шутка судьбы — мне природой был дан сильный голос с диапазоном в четыре октавы и абсолютный музыкальный слух. Если музыка не была тихой и с лишним шумом, я могла слышать мельчайшие оттенки, обертона. При прослушивании оркестровой музыки вычленить каждый отдельный инструмент и слушать его отдельно. Во сне мне снились симфонии. Волшебное время!
Сдавала вступительные экзамены в музыкальное училище по классу академического вокала — единственная специальность, куда берут без муз образования. Но провалилась, так как не хватило подготовки. И, самое главное, опыта публичных выступлений — на экзамене я была до такой степени напугана, что чуть не грохнулась в обморок. О том, чтобы достойно исполнить программу уже речи не шло. В сознании и ладно=) После этого болезненного для меня провала я переехала в Мск, и жизнь меня увела совершенно в другую сторону. Слух продолжал падать. Музыка становилась плоской. У меня отличная музыкальная память и любимые записи я помнила идеально. Так вот. Там точно было больше инструментов! Но они стали пропадать. Флейты, скрипки. Я перестала слушать музыку. Лишняя нагрузка на слух может спровоцировать ухудшение, как я слышала. Но на самом деле мне было просто больно осознавать происходящее. Это как с цвета перейти на чб. Все звуки из ярких, глубоких, стали серыми. А многих не стало вовсе. Пение осталось привычкой под мытье посуды, а внутри остался какой-то надлом.
А потом, года три назад, я поставила себе приложение караоке. Стала петь. Было очень страшно сначала. То, что программа записывает голос, а еще и, не дай бог, видео, пугает так же, как и выступление перед живыми людьми. Мне казалось, я пою фальшиво.
Сейчас, прослушивая эти первые записи, я поражаюсь, насколько чисто звучал голос, особенно если сравнивать с тем, что сейчас. За эти три года моего маленького хобби я научилась лучше дышать, делать разные вокальные фишки и даже стала ходить в живое караоке и больше не падаю в обморок при этом=) Но чистота звука. чтобы петь чисто, нужно слышать. А я все что выше первой октавы воспринимаю крайне трудно. Недавно мне пришла в голову странная идея. Теперь я тренируюсь под тюнер. Пусть я не могу теперь сама точно определить высоту звука. но тюнер может. Быть может, в сочетании с тем, что я все-таки слышу, я смогу выработать мышечную память или типа того?
Короче вот. Мне грустно и хочется на ручки. И поплакать. Но больше всего на свете мне хочется петь. И снова услышать музыку, как тогда. Посмотрим, может будут какие-то технологии, которые в этом помогут.
Ещё тексты были такие:
В.С. Токарева «Сволочей тоже жалко»
Эта история произошла тридцать лет назад.
Я иногда сопровождала мужа, сидела за его спиной.
Фаина восседала за столом – огромная, как сидячий бык. При этом у нее были локоны и бархатный голос.
Касьян – на десять лет моложе, красавец. Фаина отбила его у законной жены. Чем взяла? Возможно, романтическими локонами и воркующим голосом.
У меня к этому времени вышли фильм и книга. Я ходила в молодых и талантливых. Жизнь улыбалась. Но вдруг ни с того ни с сего моя дочь перестала видеть правым глазом. Ее положили в больницу с диагнозом неврит, воспаление зрительного нерва.
Моей девочке было десять лет, мы никогда до этого не расставались, и эта первая разлука явилась трагедией. Она плакала в больничной палате, а я у себя дома, на улице и в гостях.
Фаина увидела мой минор и вызвалась помочь.
На другой день мы вместе отправились в Морозовскую больницу. Глазное отделение находилось на пятом этаже, без лифта. Фаина шла, вздымая свои сто килограммов, и недовольно бурчала. Смысл ее бурчания был таков: зачем она пошла, зачем ей это надо, вечно она во что-то влезает себе во вред.
Я плелась следом и чувствовала себя виноватой.
Наконец мы поднялись на нужный этаж.
– Стойте и ждите, – приказала Фаина.
Она достала из объемной сумки белый халат, надела его и скрылась за дверью глазного отделения.
Я стояла и ждала. Время остановилось. Было не совсем понятно, зачем я ее привела. В отделении хорошие врачи. Они любили мою девочку, готовы были сделать все необходимое. Зачем эта начальница? Напугать? Но в семидесятые годы медицина была добросовестной, в отличие от сегодняшней. Напугать – значит выразить недоверие. Некрасиво. Однако цена вопроса была слишком высока: глаз. Я ждала.
Появилась Фаина. Подошла близко. Устремила на меня пронзительный взор. Буквально впилась взглядом.
– Соберитесь, – сказала она. – Выслушайте разумно. У вашей дочери опухоль мозга. Эта опухоль передавливает нерв, поэтому он не проводит зрение.
– И что теперь? – тупо спросила я.
– Операция. Надо делать трепанацию черепа и удалять опухоль.
Я понимала: она говорит что-то страшное, но до меня не доходил смысл сказанного. Я не могла совместить эти слова с моей девочкой.
– И что потом? – спросила я.
– Молите бога, чтобы она умерла. Если выживет, останется идиоткой.
Фаина замолчала. Стояла и изучала мое лицо. Мое лицо ничего не выражало. Меня как будто выключили из розетки.
– Я вам что-то должна? – спросила я.
– Ничего, – великодушно ответила Фаина. – Но поскольку я потратила на вас время, сопроводите меня в ателье. На такси. Я должна забрать норковый берет и норковый шарф.
– Хорошо, – отозвалась я.
Мы спустились вниз. Я остановила такси, и Фаина загрузила в него весь свой живой вес.
У меня вдруг упали из рук часы и щелкнули об асфальт. Почему они оказались у меня в руке? Видимо, я их сняла. Наверное, я не отдавала отчета в своих действиях.
Я сидела возле шофера и не понимала: зачем Фаина заставила меня ехать с ней в ателье? Сообщить матери о том, что ее ребенок безнадежен, – значит воткнуть нож в ее сердце. А потом потребовать, чтобы я с ножом в сердце повезла ее в ателье… Стоимость такси – рубль. Неужели у генеральши нет рубля, чтобы доехать самой?
Мы остановились возле ателье. Фаина выбралась из машины постепенно: сначала две сиськи, потом зад, обширный, как у ямщика, а на локоны она наденет норковый берет.
Я осталась в машине, сказала шоферу:
– Обратно в больницу.
Я вернулась в глазное отделение, вызвала врача.
– У моей дочки опухоль мозга? – прямо спросила я.
– С чего вы взяли? – удивился врач. – У нее обычный неврит.
– А как вы отличаете неврит от опухоли?
– По цвету. Когда неврит, нерв красный, а когда опухоль, нерв синий.
– А у моей дочки какой цвет?
– Красный. Мы будем колоть ей нужный препарат, воспаление уйдет, зрение восстановится.
– А можно сделать рентген?
– Можно. Только зачем?
– Удостовериться, что опухоли нет.
Я не ушла до тех пор, пока врач не вынес мне рентгеновский снимок и я не убедилась воочию, что снимок чист, прекрасен и даже красив, благословенны дела твои, Господи…
– Зачем она это сделала?
– Сволочь, – коротко ответил муж.
Я набрала телефон Фаины и сказала ей:
– Вы ошиблись. У моей дочери нет никакой опухоли. Обыкновенный неврит.
– Ну и пожалуйста, – ответила Фаина, как будто обиделась.
Прошло десять лет. Моя дочь выросла, набралась красоты, одинаково видела обоими глазами. Запуталась в женихах.
В один прекрасный день мы с мужем поехали на базар. В овощном ряду я углядела Фаину. С тех давних пор я с ней не общалась, хотя слышала, что недавно ее муж умер в гараже возле машины, а сын выпал из окна. Наркотики.
Фаина увидела меня и кинулась мне на грудь как близкая родственница.
Я стояла, скованная ее объятьями, и мне ничего не оставалось, как положить руки на ее спину. Спина тряслась в рыданиях. Под моими ладонями выступали ее лопатки, как крылья. Фаина не просто похудела, а высохла. Куда делись ее килограммы? Локоны превратились в старушечий пучок на затылке. Что делает с человеком горе…
Мой муж показывал мне глазами: надо идти, чего ты застряла? Но я не могла оттолкнуть Фаину вместе с ее рыданиями. Я стояла и терпела. И не просто терпела – сочувствовала. Гладила ее по спине, по плечам и крыльям.
Сволочи – тоже люди. Их тоже жалко.
Деревеньки к Сороти льнут с обеих сторон. Названия их сохранились со времен Пушкина: Дедовцы, Зимари, Петровское, Слепни, Жабкино, Марково, Соболицы, Житево, Кузино, Селиванове, а дальше от берега еще и Лопатино, Авдаши, Клопы, Козляки. Милые тихие деревеньки с песчаными тропами к речке, с гнездами аистов, с баньками у воды, с мостками для полосканья белья, с обязательной грудой замшелых камней у околицы.
Не болит ли душа у тех, кто покинул эти селения? Не тянет ли воротиться? Не снится ли в городе кроткая, тихая речка, эти холмы с перелесками, этот прозрачный пахучий воздух, эта щемящая благодатная тишина? Реки не текут вспять, а люди могут вернуться. Кое-кто возвращается. И не жалеют. Условия подходящие открываются для обратной дороги так сказал в Зимарях Никита Ювенальевич Ювенальев.
А в Пискунове, состоящем сегодня из двух обветшалых домов, мы говорили со стариком, который с войны, с сорок четвертого года, после ранения в позвоночник, прикован к постели. Когда мы причалили к деревеньке, дочь старика сама уже бабушка с двумя городскими внучатами полоскала в речке белье. После знакомства она попросила: Зайдите к старому. Он уже месяц людей не видел.
Мы присели возле кровати неподвижного старика. Поговорили о нестойкой погоде, о войне, о страданиях от войны, о чем-то еще уместном при такой встрече. Украдкой старик достал из подголовья жестянку от чая.
Откройте, там медаль у меня. И книжка к медали. Все честь по чести: Белов Николай Николаевич За отвагу.
Когда мы были уже на крыльце, дочь старика позвала: т- Зайдите еще, батя хочет спросить.
Забыл я сказать, попытался подняться с подушек старик.
Когда тут Пушкину дом рубили, я тогда мог сидеть. На табуретке сидел, выводили меня на крыльцо и сидел. Все помню: как сруб на берег свозили, как в половодье по Сороти все пошло. Людей было пропасть. И деревенька наша была еще справной. Как дом-то? Стоит. Вот, говорите, с больших пространств съезжаются люди. А я тут рядом и не увидел. старик заплакал и, как ребенок, стал кулаками вытирать слезы.
В Пискунове мы углубились в лес. Разыскали делянку, где сразу после войны зимою сорок шестого года рубили лес для сожженной и разоренной фашистами усадьбы в Михайловском. По чертежам реставраторов при горячих хлопотах Семена Степановича Гейченко в этом лесу срубили дом, каким был он при Пушкине. На санях бревна и разобранный сруб подтянули на берег. А весной в половодье все пущено было вниз по течению. Сороть стала купелью возрожденного дома в Михайловском.
(3)Утро было каким-то беспокойным, я буквально сбежал от всех и одиноко блуждал в Берёзовом логу. (4)Раскосмаченные серые тучи неслись по небу стремительно, низко, касаясь маковок тополей. (5)Словом, ненастье. (6)Я брёл и брёл, уже ругая себя за то, что вспылил и пришёл в этот холод из тепла, из дома.
(7)И вдруг возле ручья, в низине, скорее не увидел я, а почуял что-то необычное словно солнечный свет, золотистое его сияние. (8)Я подошёл ближе: это цвел невеликий вербовый куст.
(9)В белых серёжках его, через серебряный ворс, пробились жёлтые пыльники цвета. (10)И серёжки стали золотистыми. (11)Вербовый куст в ненастном пасмурном дне кротко сиял тёплым лампадным светом. (12)Он светил, согревая вокруг себя землю, и воздух, и зябкий день. (13)Согрел и меня.
(14)Огромный просторный мир: пустая земля, низкое небо, тополиные, ольховые голые ветки, песчаные бугры, меж них неезженая дорога, всё это зябко и сиро. (15)А рядом малый куст золотой, словно лампада в красном углу. (16)Символ весны и жизни в ненастном дне.
(17)Всё это было давно. (18)Но так хорошо помнится! (19)А теперь ещё и картина висит, тоже светит. (20)Радуется душа.
(21)Когда-то я рассказывал о цветущей вербе, что согрела мою душу, своему приятелю-художнику, и он, видно, запомнил. (22)Через столько лет, но написал картину. (23)Значит, и ему легло на душу. (24)Хотя что тут особенного? (25)Просто хмурый день и золотистая верба. (26)Но помнит сердце
(27)Сколько в жизни нашей таких вот коротких, но тёплых минут, которые уйдут, а память о них останется с нами надолго, может быть, навсегда, и память эта будет согревать душу. (28)У каждого свое.
(29)Память детства, один из обычных дней. (30)Какое-нибудь утро ли, поздний вечер, когда склоняется к тебе мать ли, бабушка. (31)Тёплые руки, доброе лицо. (32)Волна любви. (33)Она проходит, но остается. (34)Или жёлтые листья у тополя, их мягкий ковер. (35)Это осень. (36)Цветущий вербовый куст по весне. (37)Чей-то светлый лик
(38)Есть рассказ ли, притча о ночном далёком огне, который впереди. (39)Он зовёт, он скрашивает, сокращает путь, особенно во тьме.
(40)Для меня и, думаю, для всех нас одного лишь огонька впереди, конечно, мало. (41)Их много на нашем пути, добрых знаков, тёплых дней и минут, которые помогают жить, раздвигая порой сумеречные, ненастные дни.
спор и высоком сложном и простом
Оцените автора материала.
0.00 из 5 .
подпишусь под каждым словом..Надо почитать Алексина на досуге, тоже кстати «прост как правда»
иная © (10.08.2011 16:08)
неоднозначно )) щас вот читаю его за едой ( настолько прост что думать не надо угу и можно спокойно есть ) его воспоминания о разных людях обиду тоже плохо держит — прорывается у него ))))
Яга © (10.08.2011 16:08)
ну я имею ввиду его юношеские рассказы и повести..незатейливые и в то же время достаточно глубокие..Андронникова уважаю тож..Да, снова и снова убеждаюсь, что написать талантливо, просто и понятно многим — не каждый может , а вот мутить людям голову- таких легион
иная © (10.08.2011 16:08)
да, Сага о Певзнерах вообще никак..лучше бы дальше рассказы писал, все таки есть авторы именно одного жанра..и сидели бы уже с ним до пенсии
иная © (10.08.2011 16:08)
Про обиду держит, считаю абсолютно нормальным и человечным)) мне скорее странны те, кто вообще не помнит обид0)
Кэрри_40 © (10.08.2011 17:08)
могу высказать свое ИМХО )))) помнить обиду для меня = это значит не позволять чтоб с тобой поступили так дважды но холить и лелеять обиды на протяжении длительного времени мало того что непродуктивно, а еще и вредно обиду нужно переработать и забыть и жить щастливо
Яга © (10.08.2011 23:08)
мне кажется, это как на женах тема была пару дней назад о деньгах — всем и так ясная истина, что лучше быть обеспеченным, нежели бедным (а ещё лучше и богатым, и здоровым, и красивым)) или это просто я слишком часто с обсуждением этой проблемы сталкивалась, что сама тема уже кажется банальной?
Королек-птичка певча © (10.08.2011 17:08)
мне так же )))) И цитата какой-то очень громоздкой о такой азбучной иситне ))
sak © (10.08.2011 17:08)
обязатлейно, но я тольКо Книга один нашла а их точно две книги, я ещё в японском издательстве видела!
sak © (10.08.2011 18:08)
ахааа, там оказывается еще и третья часть — и как ни странно, она на либрусеке на кажется украинском (на 100% не уверенна, т.к. его не знаю, но похож) но на нем читать не буду — вроде бы и понятно (первые абзацы), но удовольствия никакого(
Kosh © (10.08.2011 23:08)
А не кажется ли вам , что именно “азбучные истины” — самые сложноисполнимые, быстро забываемые, легко отбрасываемые))) ? Прав автор. Прав ещё и тем , что взял на себя труд напомнить эту азбучную истину))
l © (10.08.2011 21:08)
А кто говорит, что неправ? Я с ним полностью согласна, особенно в первой части ))
sak © (10.08.2011 23:08)
я ее привела лишь к спору ниже )) не более но зерно истины в этой цитате есть , как ни крути )))))
Яга © (10.08.2011 23:08)
не, не, я с ней согласна совершенно, особенно в части языка )) У нас в штуттгарте на фасаде в центре города висит цитата а: ))
sak © (10.08.2011 23:08)
то согласна то громоздко))))) я сегодня смеялась по телику один русский говорит — каждому свое немцы переводят- у каждого свой стиль жизни edem das seine видать сильно не в фаворе в германии )))))))
Яга © (11.08.2011 00:08)
А гляньте “на женах” какую бурный и длинный спор эта простая истина вызвала)) И вывод странный (имхо) , что бедненько и с достоинством — лучче . Богатые — плохие и прочь.
. © (10.08.2011 21:08)
ну Алексин как ни крути , не дотягивает ни до одного их авторов этих цитат )) по сравнению с ними он и сам то сложнсочиненный )))))))))
Яга © (11.08.2011 00:08)
почитай сагу о певзнерах ну это чтиво для детсада конечно но в общем мужик то вроде был неплохой
Яга © (11.08.2011 00:08)
я седня ходила по магазинам поверь мне- мне уже лучче выпендривацца начать)))))))) и прекратить жевать )))))))))
Яга © (11.08.2011 00:08)
одна из моих любимых цитат: Мюнхгаузен. Я понял в чем ваша беда. Вы слишком серьёзны. Умное лицо еще не признак ума, господа. Все глупости на земле совершаются именно с этим выражением лица. Улыбайтесь, господа. Улыбайтесь!
Cecile © (11.08.2011 00:08)
о дааааааааа)))))))))))))) это и моя любимая )))) у меня она даже как то на личке была))))))))
Яга © (11.08.2011 00:08)
седня оно самое и было )))))))) ужасссссссссссссс 42 размер верха и 42 низа.
Яга © (11.08.2011 00:08)
не, я конечно понимаю, что покупать что то такого размера — это кошмар ужас и майонезег и даже НОЖ в сердце облика))))) но я купила парочку фиговин угу )))))) каюсь. падаю ниц )))) купила)))) простите ))))
Яга © (11.08.2011 00:08)
никого из упомянутых персон не знаю — да, я тёмная и необразованная — но помню цитату Люка де Клапье де Вовенарга: Если мысль нельзя выразить простыми словами, значит, она ничтожна и её надо отбросить. что о литературе, я как раз сейчас читаю книжку Норы Галь «Слово живое и мёртвое» — там очень доходчиво объясняется, почему бездаря выдают употребление выражений, типа, «сложнее сложности», комбинирование в одном предложении канцеляризма «амбициозность» с книжным и торжественным «ниспосланных дарований», а также употребление слова «общение» во множественном числе.
clumsy snipe © (11.08.2011 00:08)
ну чтож, надеюсь, сам Алексин на клео не сидит и не придёт меня оскорбл*ь.
clumsy snipe © (11.08.2011 00:08)
он бы это к своим героям применил, Алексин-то)))) любую его повесть возьми -герои говорят на чудовищной смеси пафоса и советских передовиц-канцеляризмов.
Микроб © (11.08.2011 09:08)
Цемент, цепочка, целый, цербер, цедра, цена, процедура, целлюлоза, целлофан, цедить, целомудрие, центнер, цепенеть, церемония.
Цистерна, цитрусовые, цифра, циферблат, цирк, панцирь, циновка, цинга, цианит, циклон, цилиндр, цимбалы, цитадель, цитата, цирроз, циркуль, кварцит.
— Главная — Сочинение ЕГЭ
— (1) В Малозёмове гостит князь, тебе кланяется, — говорила Лида матери, вернувшись откуда-то и снимая перчатки. — (2) Рассказывал много интересного. (3) Обещал опять поднять в губернском собрании вопрос о медицинском пункте в Малозёмове, но, говорит, мало надежды. — (4) И, обратясь ко мне, она сказала:
— Извините, я всё забываю, что для вас это не может быть интересно.
(5) Я почувствовал раздражение.
— (6) Почему же не интересно? — спросил я и пожал плечами. — (7) Вам не угодно знать моё мнение, но уверяю вас, этот вопрос меня живо интересует.
— (9) Да. (10) По моему мнению, медицинский пункт в Малозёмове вовсе не нужен.
(11) Моё раздражение передалось и ей; она посмотрела на меня, прищурив глаза, и спросила:
— Что же нужно? (12) Пейзажи?
— (13) И пейзажи не нужны. (14) Ничего там не нужно.
(15) Она кончила снимать перчатки и развернула газету, которую только что привезли с почты; через минуту она сказала тихо, очевидно сдерживая себя:
— На прошлой неделе умерла от родов Анна, а если бы поблизости был медицинский пункт, то она осталась бы жива. (16) И господа пейзажисты, мне кажется, должны бы иметь какие-нибудь убеждения на этот счёт.
— (17) Я имею на этот счёт очень определённое убеждение, уверяю вас, — ответил я, а она закрылась от меня газетой, как бы не желая слушать. — (18) По-моему, медицинские пункты, школы, библиотечки, аптечки при существующих условиях служат только порабощению. (19) Народ опутан цепью великой, и вы не рубите этой цепи, а лишь прибавляете новые звенья — вот вам моё убеждение.
(20) Она подняла на меня глаза и насмешливо улыбнулась, а я продолжал, стараясь уловить свою главную мысль:
Не то важно, что Анна умерла от родов, а то, что все эти Анны, Мавры, Пелагеи с раннего утра до потёмок гнут спины, болеют от непосильного труда, всю жизнь дрожат за голодных и больных детей, всю жизнь боятся смерти и болезней, всю жизнь лечатся, рано блёкнут, рано старятся и умирают в грязи и в вони; их дети, подрастая, начинают ту же музыку, и так проходят сотни лет, и миллиарды людей живут хуже животных — только ради куска хлеба, испытывая постоянный страх. (21) Весь ужас их положения в том, что им некогда о душе подумать, некогда вспомнить о своём образе и подобии; голод, холод, животный страх, масса труда, точно снеговые обвалы, загородили им все пути к духовной деятельности, именно к тому самому, что отличает человека от животного и составляет единственное, ради чего стоит жить.
(22) Вы приходите к ним на помощь с больницами и школами, но этим не освобождаете их от пут, а, напротив, ещё больше порабощаете, так как, внося в их жизнь новые предрассудки, вы увеличиваете число их потребностей, не говоря уже о том, что за книжки они должны платить земству и, значит, сильнее гнуть спину.
— (23) Я спорить с вами не стану, — сказала Лида, опуская газету. — (24) Я уже это слышала. (25) Скажу вам только одно: нельзя сидеть сложа руки. (26) Правда, мы не спасаем человечества и, быть может, во многом ошибаемся, но мы делаем то, что можем, и мы правы. (27) Самая высокая и святая задача культурного человека — это служить ближним, и мы пытаемся служить, как умеем. (28) Вам не нравится, но ведь на всех не угодишь.
— (29) Правда, Лида, правда, — сказала мать.
— (31) Мужицкая грамотность, книжки с жалкими наставлениями и прибаутками и медицинские пункты не могут уменьшить ни невежества, ни смертности так же, как свет из ваших окон не может осветить этого громадного сада, — сказал я. — (32) Вы не даёте ничего, вы своим вмешательством в жизнь этих людей создаёте лишь новые потребности, новый повод к труду.
— (33) Ах, боже мой, но ведь нужно же делать что-нибудь! — сказала Лида с досадой, и по её тону было заметно, что мои рассуждения она считает ничтожными и презирает их.
В чём заключается главная задача культурного человека? Над этим вопросом размышляет А. П. Чехов в предложенном для анализа тексте.
Используя приём противопоставления, автор помогает понять, что для одних людей главной задачей культурного человека является проявление милосердия ближним, а для других, наоборот, — невмешательство в чужие жизни.
Прочитав текст, я размышляю о том, что главной задачей культурного человека является служение ближним, проявление к ним милосердия.
В соответствии с критериями проверки сочинений формата ЕГЭ 2021 ваша работа оценивается следующим образом.
К1 — Формулировка проблем исходного текста: + 1 балл
Проблема определена верно, сформулирована корректно.
K2 — Комментарий + 6 баллов
Пример 1 (диалог рассказчика и Лиды) в сочинении указан, пояснен.
Пример 2 (речь Лиды) указан, пояснен. Взаимосвязь между примерами определена верно, проанализирована.
Хочу заметить, что комментарий является неглубоким, с чрезмерным цитированием.
K3 — Отражение позиции автора исходного текста: + 1 балл
Позиция автора относительно поставленной проблемы определена корректно.
K4 — Отношение к позиции автора по проблеме исходного текста: + 1 балл
Отношение к позиции автора содержит согласие, тезис, обоснование тезиса.
K5 — Смысловая цельность, речевая связность и последовательность изложения: + 2 балла.
K6 — Точность и выразительность речи + 1 балл
Ошибки: так как снят балл по критерию К10, автоматически снимается балл за точность и выразительность речи.
K7 — Соблюдение орфографических норм: + 3 балла
K8 — Соблюдение пунктуационных норм: + 2 балла
В конце предложения не нужна точка, так как предложение заканчивается многоточием. Многоточие — это знак завершения.
Пропущен знак препинания и слово (союз, который вводит косвенную речь). Лучше так: Она считает, что «нельзя сидеть сложа руки».
K9 — Соблюдение грамматических норм: + 1 балл
Прочитав текст, я размышляю о том, что главной задачей культурного человека является служение ближним, проявление к ним милосердия.
Видовременная несоотнесённость глагольных форм (прочитав — деепричастие сов. вида, размышляю — глагол настоящего времени нес. вида). Глаголы несовершенного вида помогают передать длительность действия.
Возможный вариант: Прочитав текст, я задумалась.
K10 — Соблюдение речевых норм: + 1 балл
Используя приём противопоставления, автор помогает понять, что для одних людей главной задачей культурного человека является проявление милосердия ближним, а для других, наоборот, — невмешательство в чужие жизни.
K11 — Соблюдение этических норм: + 1 балл.
К12 — Соблюдение фактологической точности в фоновом материале: + 1 балл
Общие рекомендации: следует усилить работу над речевым оформлением, комментарием. Несмотря на то что выставлены высокие баллы, хочется посоветовать Вам посмотреть на сайте «Могу писать» бесплатный вебинар, посвящённый разбору текстов А.П. Чехова (8 февраля 2021 год; доступна запись). Текст, по которому Вы писали сочинение, относится к разряду сложных (автор вебинара — опытный преподаватель из Санкт-Петербурга Н.К. Ягинцева). Желаю удачи на ЕГЭ!
Читайте также:
- Сочинение рассуждение на тему есть ли предел развития человечества
- Бедная лиза надежда сочинение
- Не покладая рук сочинение
- Сочинение на английском где я родился
- Сочинение по пословице не работая сыт не будешь
Подготовив эту заметку, довольно долго думал над ее названием. Выбранное, несмотря на его привычность, если не сказать стандартность, все-таки самое подходящее и для этого номера, и для выражения того, что хотелось сказать.
Ираклий Луарсабович Андроников, чье столетие со дня рождения будет отмечаться 28 сентября, занимает в истории русской культуры советского периода совершенно особое, свое собственное место. Не мудрствуя лукаво, назовем его с оглядкой на название одной из статей Андроникова: Литературовед на эстраде. Человек, своим талантом,
делом показавший, что литературовед нужен не только на эстраде, но и на радио, на телевидении и, в таком своем внешне эстрадном обличье, и в школе.
Андроников действительно дал всем нам, учителям-словесникам, подавно ученым методистам нестареющие уроки того, как изучать литературу, как говорить о ней, как утверждать ее необходимость в жизни каждого человека.
У него и само имя было громким, привлекающим. Ираклий Андроников… Ираклий – это ведь не что иное, как латинизированное Геракл, античный богатырь с вечной славой.
Фамилия в грузинской огласовке звучит как Андроникашвили, к слову, сам Ираклий
Луарсабович не был склонен ее русифицировать и носил ее по традиции… Она, по преданию, восходит к византийскому императору Андроникусу Комнину (1183-1185), одно время, еще до восшествия на престол, жившему в Грузии.
Замечательно также имя отца Андроникова – Луарсаб. Царское имя, его носили два правителя Картли (Древней Грузии) из рода Багратиони. Сам Луарсаб Николаевич (1872-1939), известный адвокат и общественный деятель, родился в кахетинском селении близ Телави в семье капитана русской императорской армии, потерявшего на войне зрение.
Окончив Тифлисскую гимназию и юридический факультет Петербургского университета, он продолжал образование в Страсбургском и Гейдельбергском университетах, а в 1899 году вступил помощником присяжного поверенного в Петербургскую адвокатуру. Человек левых взглядов, Луарсаб Николаевич входил в те круги российской адвокатуры, которые охотно брались за защиту социал-радикалов. Он принципиально отказывался от сугубо уголовных дел и брался только за так называемые политические, хотя большинство из них было связано с преступлениями вполне уголовными.
Так, он участвовал в знаменитом в сталинскую эпоху процессе батумской рабочей демонстрации 1902 года, с которой велась официальная политическая биография “отца всех народов”. Выступая на нем, Андроников добился оправдания всех, и дело завершилось общим застольем бывших подсудимых и их защитников, которое некоторые его участники в коммунистическое время называли антиправительственным “политическим банкетом”. Луарсаб Николаевич не раз защищал террористов, совершивших покушения на государственных служащих высокого ранга; в 1905 году выступал с публичными призывами свергнуть самодержавие.
Его выдающиеся ораторские способности и энциклопедические знания обеспечивали победу во многих судебных поединках – но это могло произойти только в государстве с прогрессивной юридической системой, какой была императорская Россия благодаря знаменитым реформам Александра II. После октябрьской катастрофы тысяча девятисот семнадцатого года Л. Н. Андроников отошел от адвокатуры (в судах, как всем хорошо известно, был слышен только один голос – голос товарища маузера).
Он вернулся на родину, в Грузию, и в возникшем здесь Тифлисском университете организовал юридический факультет, преподавал там многие дисциплины. Старался он внести свою лепту и в создание советских законодательных актов. Большой террор обошел Л. Н. Андроникова стороной, но именно тогда у него, человека еще не старого, развилась скоротечная смертельная болезнь, возникающая и от причин психологического свойства.
Луарсаба Николаевича Андроникова (Андроникашвили) с почетом похоронили в Тбилиси в Пантеоне общественных деятелей Грузии (Дидубе).
Если свое красноречие Ираклий Луарсабович наследовал от отца, то его литературоведческие и, употреблю именно это слово, педагогические корни явно следует искать в семье деда по материнской линии, Якова Григорьевича Гуревича (1843-1906), выпускника историко-филологического факультета Петербургского университета. Он – автор учебников по истории, создавший в Петербурге известные в истории отечественной педагогики гимназию и реальное училище, называвшиеся в обиходе по фамилии их основателя.
Правда, дед скончался до рождения Ираклия, но ведь была еще и тетка, знаменитая переводчица, критикесса, издательница Любовь Яковлевна Гуревич (1866-1940), родная сестра матери нашего героя, Екатерины Яковлевны. С середины 1900-х годов Любовь Гуревич в основном занималась театроведением, опубликовала несколько книг, в том числе монографию “Описание событий в романах и других произведениях актера” (1927).
Так что будущий корифей устного слова в разнообразном мире живого слова и рос. Сам он особо отметил, что “знакомство с народной образной речью и “вкус к языку”” связаны с его жизнью в деревне под Тулой в годы Гражданской войны. И потом, восклицал Андроников, “я жил и воспитывался в Грузии – самой красноречивой стране! Импровизаторы, рассказчики, собеседники!
Тут было у кого поучиться”.
Когда в 1925 году Андроников отправился из Тифлиса в родной Петербург, ставший, правда, к тому времени Ленинградом, ему опять повезло. В квартире Гуревичей жил тогда выдающийся теоретик и историк литературы Борис Михайлович Эйхенбаум. Так юный гуманитарий (Андроников учился сразу и в университете и в Институте истории искусств) обрел, кроме вузовских педагогов в лице В. М. Жирмунского, Б. В. Томашевского, Л. В. Щербы, С. Ф. Платонова, Е. В. Тарле, Ю. Н. Тынянова, и домашнего наставника им под стать.
И когда порой литературоведы заводят разговоры о том, что деятельность Андроникова – это-де любительщина и дешевые эффекты, мало связанные с серьезной наукой, надо им для начала напомнить, что с академическим образованием у Ираклия Луарсабовича было все в порядке. Он еще и музыкой занимался, занятия в консерватории посещал…
Это был его свободный выбор. Живая натура Андроникова искала и работу не только архивную.
Он поступил секретарем в редакцию детских журналов “Чиж” и “Еж” (хотя название последнего и расшифровывается как “ежедневный журнал”, из уважения к правильной устной речи напишем его так, как произносится). “Если юмор “шлифуют” и ставят, подобно голосу, то здесь была отличная школа”, – вспоминал Ираклий Луарсабович.
Тогда же он побывал лектором в Ленинградской филармонии. Первый опыт публичных выступлений оказался, однако, неудачным, об этом Андроников подробно и с юмором рассказал в очерке “Первый раз на эстраде”.
Не обошла его и встреча с чудовищным ЧК-ОГПУ. Его арестовали в 1931 году, и только хлопоты отца, его обращения к грузинским функционерам и к “хозяину Ленинграда” Кирову спасли сына от трагического поворота судьбы.
В лихие 1930-е годы Андроников как раз классическим литературоведением и занимался: служил библиографом, работал в архивах, в “Литературном наследстве”. Вместе с Эйхенбаумом трудился над комментариями к сочинениям Лермонтова, его вечной привязанности…
Сам Ираклий Луарсабович подчеркивал, что появился он со своими устными рассказами не на пустом месте. “Это была пора всеобщего увлечения жанром художественного чтения”, и молодой Андроников начинал с импровизаций, с изображения знакомых, артистов, писателей (так что вечному аспиранту РГГУ Максиму Галкину есть куда расти!). И вот однажды, в 1935 году его пригласили выступить в московском клубе писателей. Дебют был успешным, Андроникова поддержал вездесущий Горький, но возникла проблема репертуара.
Только через два с лишним года, рассказав в поезде редактору журнала “Пионер” Беньямину Ивантеру о своих поисках разгадки лермонтовской Н. Ф. И., Андроников получил неожиданное предложение: записать эту занимательную историю для читателей “Пионера”, школьников. “В сущности, ее застенографировали, а я только выправил текст. Так в 1938 году в “Пионере” появился мой первый “письменный” серьезный рассказ – “Загадка Н. Ф. И.”. В ту пору я еще не догадывался, что он опять станет устным и я буду исполнять его с эстрады”.
Так начинался тот Андроников, которого в советское время знала вся наша огромная страна. Как литературовед он тоже внес свой серьезный вклад в развитие этой очень своеобразной науки, широко исследуя, наряду с документами, и мемуарные свидетельства, утверждая их значимость в анализе истории текстов.
Как эстрадник он эту самую эстраду очень облагораживал, устанавливал и держал на ней высокую планку, хотя сам был небольшого роста.
С 1954 года выступая на телевидении, Андроников внес свое и здесь, превращая этот рекламно-пропагандистский аттракцион в современный источник широкого распространения культуры и знаний.
Ираклий Луарсабович Андроников скончался 13 июня 1990 года в Москве, похоронен на Введенском кладбище… Нельзя сказать, что жизнь обошла его вниманием. Он получил ученую степень доктора филологических наук, а следом звание заслуженного деятеля искусств РСФСР. Советская власть очень редко давала премии литературоведам и еще реже выступающим с эстрады.
Лауреатов можно пересчитать по пальцам. Андроников получил в 1967 году Государственную премию СССР, а в 1976 году – Ленинскую премию, беспрецедентное награждение! У него были ордена, другие государственные отличия… После кончины этого выдающегося человека астрономы в его честь назвали малую планету 2294.
Даже книги Андроникова время от времени выходят.
Но есть и досада. Сейчас многих притягивает ретро. Советское ретро. Наследие советской эпохи вновь пересматривается, на этот раз неторопливо, спокойно, Без гнева и пристрастия.
Мы потеряли уже так много, что не хочется терять и здесь. Живое слово Андроникова хранится не только в его книгах, но и – полноценно – в записях. Их, разумеется, надо собрать, отреставрировать и пустить в дело. Андроников, появляющийся на телевизионном экране, звучащий в радиоэфире, самим своим завораживающим голосом, его модуляциями, его обертонами будет сам этот эфир защищать от слова приблизительного, слова неуклюжего, слова бранного, поганого…
Андроников должен звучать и на уроках литературы, а также наедине с учителем словесности. Его устные рассказы учат, как можно и как необходимо преподавать литературу, чтобы она оставалась живой и радостной нашей повседневностью.
Loading…
#книги #юмор
Рассказ Ираклия Андроникова Первый раз на эстраде о неуклюжем ораторе, который произносит вступительное слово перед исполнением Первой симфонии Танеева в Ленинградской филармонии, ужасно смешной, даже когда знаешь его почти наизусть. Вот заглянула одним глазком — и унылый ноябрьский вечер перестал быть таким унылым.
…Затем ты отворил рот и закричал: «Танеев родился от отца и матери!» Помолчал и прибавил: «Но это условно!» Потом сделал новое заявление: «Настоящими родителями Танеева являются Чайковский и Бетховен». Помолчал и добавил: «Это я говорю в переносном смысле». Потом ты сказал: «Танеев родился в тысяча восемьсот пятьдесят шестом году, следовательно, не мог родиться ни в пятьдесят восьмом, ни и пятьдесят девятом, ни в шестидесятом. Ни в шестьдесят первом…» И так ты дошел до семьдесят четвертого года. Но ты ничего не сказал про пятьдесят седьмой год. И можно было подумать, что замечательный композитор рождался два года подряд и это был какой-то особый клинический случай… Наконец ты сказал: «К сожалению, Сергея Ивановича сегодня нету среди нас. И он не состоит членом Союза композиторов». И ты сделал при этом какое-то непонятное движение рукой так, что все обернулись к входным дверям, полагая, что перетрусивший Танеев ходил и фойе выпить стакан ситро и уже возвращается. Никто не понял, что ты говоришь о покойном классике русской музыки. Но тут ты заговорил о его творчестве. «Танеев не кастрюли паял, — сказал ты, — а создавал творения. И вот его лучшее детище, которое вы сейчас услышите». И ты несколько раз долбанул по лысине концертмейстера виолончелей, почтенного Илью Осиповича, так, что все и подумали, что это — любимое детище великого музыканта, впрочем, незаконное и посему носящее совершенно другую фамилию. Никто не понял, что ты говоришь о симфонии. Тогда ты решил уточнить и крикнул: «Сегодня мы играем Первую симфонию до-минор, це-моль! Первую, потому что у него были и другие, хотя Первую он написал сперва… Це-моль — это до-минор, а до-минор — це-моль. Это я говорю, чтобы перевести вам с латыни на латинский язык». Потом помолчал и крикнул: «Ах, что это, что это я болтаю! Как бы меня не выгнали!..» Тут публике стало дурно одновременно от радости и конфуза. При этом ты продолжал подскакивать. Я хотел выбежать на эстраду и воскликнуть: «Играйте аллегро виваче из «Лебединого озера» — «Испанский танец»…» Это единственно могло оправдать твои странные телодвижения и жесты. Хотел еще крикнуть: «Наш лектор родом с Кавказа! Он страдает тропической лихорадкой — у него начался припадок. Он бредит и не правомочен делать те заявления, которые делает от нашего имени».