Какое стихотворение было написано поэтом для чтения на публичном экзамене 8 января 1815 года

Литературная викторина по творчеству
А.С. Пушкина.

Знаете ли вы?

 — Какое стихотворение А. Пушкина первым появилось в печати? Где оно
было опубликовано? Сколько лет было автору? («К другу-стихотворцу». «Вестник Европы».
15 лет).

 -Какое стихотворение было написано поэтом для чтения на публичном экзамене 8 января
1815 года при переходе с младшего трехлетнего курса лицея на старший? («Воспоминания в Царском Селе»).

 — Когда и в связи с чем В. Жуковский подарил Пушкину свой портрет?
(Портрет с подписью «Победителю-ученику от побежденного учителя». 1820 г. Поэма «Руслан и
Людмила»).

 -Кто из русских литераторов так же, как и Пушкин, служил в Коллегии иностранных дел? (В. Кюхельбекер, Грибоедов).

 — Под каким произведением поэт впервые поставил свою полную подпись? («Воспоминания в Царском Селе»),

 — Какие два
стихотворения, написанные в 1814 и 1829 годах, носят одина­ковое название? («Воспоминания в Царском Селе»).

 —В основе какого пушкинского стихотворения
лежит летописный рассказ, приведенный Н. Карамзиным в пятой главе первого тома
«Истории Госу­дарства Российского»? («Песнь о вещем Олеге»).

 -Какое стихотворение, открывающее романтический период в творчестве Пушкина, написано
в 1820 году на корабле, во время переезда поэта из Феодосии в Гурзуф? («Погасло дневное светило»).

 —   К какому произведению эпиграфом была взята пословица: «Береги честь
смолоду»? («Капитанская дочка»).

 — Какая баллада написана на тему украинской сказки? («Гусар»).

 — Назовите шесть произведений Пушкина, в
которых имя главной героини — Мария. («Капитанская дочка», «Метель», «Мария
Шопинг», «Полтава», «Дубровский»,
«Бахчисарайский фонтан», «Выстрел»).

 — Какие пушкинские стихотворение и поэма носят
одинаковое название? («Цыгане»).

 — Какое
стихотворение написано 16 июля 1827 года в связи с годовщиной казни декабристов? («Арион»).

 — В каком стихотворении встречаются устаревшие слова «персты», «зени­цы», «уста», «вещие», «десница», «глас», «виждь»? («Пророк»).

 — Назовите произведение, в первых строках
которого автор определяет цель его создания: «На
тронах поразить порок». (Ода «Вольность»).

 — К какому циклу произведений Пушкин взял эпиграфом слова из комедии Д.
Фонвизина «Недоросль»? («Повести Белкина»).

 — Какое одинаковое название имеют романтическая поэма А. Пушкина и рассказ Л. Толстого? («Кавказский пленник»).

 — Какие герои каких пушкинских произведений Мария и Владимир? («Ме­тель», «Дубровский»).

 — Какое одно из
вольнолюбивых произведений в 1827 году проникло в пе­чать в прозаическом переводе на французский язык без указания имени автора?
(«Ex enque lionene», «Кинжал»).

 — В каких
произведениях изображен Петр I? («Арап Петра Великого», «Медный
всадник», «Полтава»).

 — Кому посвящено стихотворение «Я помню чудное мгновенье…»? Кто написал музыку к нему? Кому посвящалась музыка? (Племяннице Осиповой
Керн. Глинка).

Что вы знаете о романе «Евгений Онегин»?

—  В каком году
родился Онегин? (1795 г.).

—  Определите
время действия второй и третьей глав.(Лето 1820
г.).

—  Фамилию какого персонажа комедии «Недоросль»
упоминает А. Пушкин при перечислении
гостей, приехавших к Лариным? (Скотинины).

—  Каким было отчество Татьяны Лариной?
(Дмитриевна).

—   К кому из русских поэтов обращается Пушкин в XXX строфе третьей главы, называя «певцом пиров и грусти томной»?
(Е.А. Баратынский).

—   Не обращаясь к датам, попробуйте определить
по тексту, какое произве­дение было написано раньше: роман А. Пушкина «Евгений
Онегин» или комедия А. Грибоедова «Горе от ума»? («Горе
от ума» раньше).

Кто из героев романа «Евгений Онегин»:

— «острижен по последней моде, как денди лондонский одет» (Онегин);

—  «дика, печальна, молчалива, как лань лесная боязлива» (Татьяна);

—  «всегда скромна, всегда послушна, всегда, как утро, весела» (Ольга);

—  «красавец в полном цвете лет, поклонник Канта и поэт» (Вл. Ленский);

—  «капусту садит, как Гораций, разводит уток и
гусей и учит азбуке детей» (Загорецкий);

Из каких произведений А. С. Пушкина эти строки:

—  «Глаголом жги сердца людей» («Пророк»);

—  «Я гимны прежние пою» («Арион»);

—  «Мой друг, отчизне посвятим души прекрасные порывы!» («К Чаадае­ву»);

—  «Восстаньте, падшие рабы!» («Вольность»);

—  «Служенье муз не терпит суеты» («19 октября»);

—  «Я сердцем римлянин; кипит в груди свобода; во мне не дремлет дух ве­ликого
народа» («Лицинию»);

—  «Да здравствует солнце, да скроется тьма» («Вахчийская песня»);

—  «Здравствуй, племя молодое, незнакомое»
(Вновь я посетил»).

О каком поэте пишет:

— «Мой первый друг, мой друг бесценный!» (Пущин);

— «Друзья мои, прекрасен наш союз!» (Лицеисты);

— «Подруга дней моих суровых, голубка дряхлая моя!» (Няня Арина Ро­дионовна) ;

— «Его стихов пленительная сладость пройдет веков завистливую даль»
(Жуковский).

Знаете ли вы героев пушкинских
произведений? Ктоиз них:

—  когда был не в духе, насвистывал «Гром победы раздавайся»? («Дубров­ский», Кирилл Петрович).

—  наряжался в крестьянское платье, когда шел на свидание?
(«Барышня-крестьянка», Лиза).

—  делал змея из географической карты? («Капитанская дочка», Петр Гри­нев).

—  перед венчанием заблудился в поле? («Метель», Владимир),

—   не мог отличить ямба от хорея? («Евгений Онегин», Онегин),

—   был похищен в день свадьбы? («Руслан и Людмила», Людмила),

—   «казался русским, а носил иностранное имя»?
(«Выстрел», Сильвио).

Пушкин и другие виды искусства.

—  Кем написаны наиболее известные прижизненные портреты А. Пушкина? (Кипренский, Тропинин).

—  О каком портрете Александр Сергеевич сказал: «Себя, как в зеркале я вижу, но это зеркало мне льстит»? (Кипренский).

— В содружестве каких художников было написано полотно на сюжет сти­хотворения
«К морю»? (Репин, Айвазовский).

—  Какие кинофильмы сняты по произведениям А. Пушкина? («Станцион­ный смотритель», «Метель», «Капитанская дочка», «Барышня-крестьянка», «Моцарт и Сальери», «Дубровский», сказки (мультфильмы)).        

 —

8 января 1815
http://www.opentextnn.ru/man/?id=1377
…лицей заменил Пушкину детство. Лицей был закончен — детство прошло. Началась жизнь.
Расставание с детством и вступление во «взрослую» жизнь воспринималось Пушкиным, рвущимся из Лицея, торжественно. Оно рисовалось как рукоположение в рыцарский орден Русской Литературы, клятва палладина, который отныне будет искать случая сразиться за честь своей Дамы. Для юноши, воспринимавшего рыцарскую культуру сквозь призму иронических поэм Вольтера, Ариосто и Тассо, такое «рукоположение» неизбежно выступало в двойном свете: торжественном и даже патетическом, с одной стороны, и пародийно-буффонном — с другой, причем насмешка и пафос не отменяли, а оттеняли друг друга. Пушкин в Лицее был дважды рукоположен в поэты. Первое посвящение произошло 8 января 1815 г. на переводном экзамене. Встреча Пушкина и Державина не имела в реальности того условно-символического (и уж, конечно, тем более, театрального) характера, который невольно ей приписываем мы, глядя назад и зная, что в лицейской зале в этот день встретились величайший русский поэт XVIII в., которому осталось лишь полтора года жизни, и самый великий из русских поэтов вообще. Державин несколько раз до этого уже «передавал» свою лиру молодым поэтам:
Тебе в наследие, Жуковской!
Я ветху лиру отдаю;
А я над бездной гроба скользкой
Уж преклоня чело стою[25].
Сам Пушкин описал позже эту встречу, соединяя юмор с лиризмом: «Державин приехал. Он вошел в сени, и Дельвиг услышал, как он спросил у швейцара: „Где, братец, здесь нужник?» Этот прозаический вопрос разочаровал Дельвига» «Державин был очень стар. <> Он сидел, подперши голову рукою. Лицо его было бессмысленно; глаза мутны; губы отвислы» (XII, 158). Строки эти писались почти в то же время, что и портрет старой графини в «Пиковой даме»: «Графиня сидела вся желтая, шевеля отвислыми губами В мутных глазах ее изображалось совершенное отсутствие мысли» (VIII, 240). Совпадение это не случайно: в обоих случаях Пушкин рисует отошедший уже и отживший свое XVIII век, как бы сгустившийся в лице одного человека.
Эпизод встречи уходящего и начинающего поэтов на одном из переводных экзаменов в Лицее вряд ли произвел ошеломляющее впечатление на современников, поглощенных рутиной ежедневных служебных, политических, придворных забот. Только тесный круг друзей, начинавших уже ценить дарование молодого поэта, мог почувствовать его значение. Но для самого Пушкина это было одно из важнейших событий жизни. Он чувствовал себя как паж, получивший посвящение в рыцарский сан: «Наконец вызвали меня. Я прочел мои Воспоминания в Ц. <арском> С. <еле>, стоя в двух шагах от Державина. Я не в силах описать состояния души моей: когда дошел я до стиха, где упоминаю имя Державина, голос мой отроческий зазвенел, а сердце забилось с упоительным восторгом — Не помню, как я кончил свое чтение, не помню, куда убежал. Державин был в восхищении; он меня требовал, хотел меня обнять Меня искали, но не нашли» (XII, 158).
Вторым посвящением было принятие Пушкина в «Арзамас» — неофициальное литературное общество, объединявшее молодых и задорных литераторов, которые высмеивали на своих, имевших шуточный характер, заседаниях литературных староверов. Члены «Арзамаса» были поклонниками Карамзина, к Державину, в доме которого торжественно собирались литераторы-архаисты, относились иронически. Пушкин был принят в «Арзамас» осенью 1817 г., в момент, когда это общество находилось в состоянии внутреннего разлада. Для Пушкина это принятие имело глубокий смысл: его принадлежность к литературе получила общественное признание. Зачисление в боевую дружину молодых литераторов — романтиков, насмешников, гонителей «века минувшего» — подвело черту под периодом детства и годами учения. Он почувствовал себя допущенным в круг поэтов общепризнанных.
http://lib.ru/LITRA/PUSHKIN/sobr10_01.txt
Воспоминания в Царском Селе. Стихотворение было написано в октябре —
ноябре 1814 г. для чтения на публичном экзамене (8 января 1815 г.) при
переходе с младшего трехлетнего курса лицея на старший.
Чтение стихов в присутствии многочисленных гостей стало подлинным
триумфом юного поэта. Державин, уже старик, «был в восхищении «. Товарищ
Пушкина Дельвиг написал и тогда же напечатал стихотворение «Пушкину», в
котором говорит об этом событии: И ланиты его от приветствия
Александр Пушкин на экзамене в Лицее (деталь картины «А.С.Пушкин на акте в Лицее 8 января 1815 года»)
http://www.liveinternet.ru/users/2010239/post64457216/
http://img0.liveinternet.ru/images/attach/b/3/15/510/15510484_detal.JPG
ИСТОРИЯ ТЕМЫ КАРТИН
В двенадцать лет Пушкина, благодаря дружеским связям отца, отдали в только что открывшееся, новое для России учебное заведение Лицей, располагавшийся в Царском Селе под Петербургом. В лицее предполагалось учить детей лучших представителей дворянства и готовить их к государственной службе. Лицеисты изучали русский, латинский, немецкий и французский языки, риторику, литературу, историю, естественные науки и математику, изящные искусства занимались гимнастикой, танцами, фехтованием и верховой ездой.
Особое внимание уделялось воспитанию нравственных качеств благородства, чувства долга и собственного достоинства. Каждому из мальчиков полагалась отдельная комната, телесные наказания запрещались. Обучение длилось шесть лет и состояло из двух трехгодичных курсов начального и окончательного образования. Лицейское образование приравнивалось к университетскому.
Годы, проведенные в лицее, оказали огромное влияние на Пушкина. В лицее он обрел самых близких друзей. Вспыльчивого, страстно мечтающего о поэтическом поприще Кюхельбекера, ленивого, добродушного Дельвига, одаренного поэтическим талантом, решительного и бескомпромиссного Пущина. Друзья любили Пушкина за доброту, отзывчивое сердце, легкость, остроумие. Все лицеисты имели прозвища, которые иногда говорили о них больше, чем самые подробные характеристики. У Пушкина их было целых три. За безупречное, изящное владение французским языком его называли Французом; за резвость, непоседливость и говорливость — Сверчком; за пылкий нрав, частые ссоры, гримасничанье и подвижность — смесью Обезьяны с Тигром.
В лицее Пушкин опубликовал и первое стихотворение. Оно появилось в журнале «Вестник Европы» летом 1914 года и называлось «Другу-стихотворцу». А во время публичного экзамена при переходе с начального курса на окончательный Пушкин прочел свое стихотворение «Воспоминания в Царском Селе».
Совершенством формы, глубиной мысли и образностью произведение пятнадцатилетнего юноши потрясло слушателей.
Присутствовавший на экзамене 8 января 1815 года Гавриил Романович Державин, носивший тогда неофициальный титул первого русского поэта, со слезами восторга объявил юного стихотворца своим преемником и хотел обнять его, но Пушкин в смущении убежал в Царскосельский сад.
Вот как об этом пишет сам Пушкин : «Державина видел я только однажды, но никогда того не забуду… Державин был очень стар… Экзамен наш его утомил… Он дремал до тех пор, пока не начался экзамен в русской словесности. Тут он оживился, глаза заблистали; он преобразился весь. Наконец вызвали меня. Я прочёл мои »Воспоминания в Царском Селе», стоя в двух шагах от Державина. Я не в силах описать состояние души моей: когда дошёл я до стиха, где упоминаю имя Державина, голос мой отроческий зазвенел, а сердце забилось с упоительным восторгом… Не помню, как я кончил своё чтение, не помню, куда убежал. Державин был в восхищении, он меня требовал, хотел меня обнять… Меня искали, но не нашли».
С этого дня и началась слава Пушкина.
ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ КАРТИН
В 1910 году по заказу Лицейского общества Илья Ефимович Репин приступил к работе над картиной «А. С. Пушкин на акте в Лицее 8 января 1815 года». Он настолько увлекся, что вместо предполагаемого маленького эскиза начал картину на большом полотне. Однако, увидев недоумение своих заказчиков, написал для Лицея другой холст, значительно меньшего размера (хорошо известную всем картину, которая хранится во Всероссийском музее А. С. Пушкина в Петербурге). А первый вариант картины, считающийся эскизом, тоже стал самостоятельным произведением и находится в Русском музее в Санкт-Петербурге. Но и первоначального замысла Репин не оставил, а работал над ним уже для себя. Правда, назвал Репин третий вариант картины очень длинно — «А.С.Пушкин на акте в Лицее 8 января 1815 года читает свою поэму «Воспоминания в Царском селе»». Картина побывала на передвижной выставке, потом вернулась в мастерскую, откуда в послереволюционные годы попала в частную коллекцию в Прагу. …

Январь 1824
http://www.bibliotekar.ru/Pushkin/27.htm
…Летом 1823 года в публике впервые разнеслись слухи о новой поэме Пушкина. В распространении их оказался виновен поэт В. И. Туманский, служивший в канцелярии Воронцова и встретившийся с Пушкиным во время его первого наезда в Одессу. Пушкин писал по этому поводу брату: „Здесь Туманский. Он добрый малый, да иногда врет, например, он пишет в Пб. письмо обо мне: Пушкин открыл мне немедленно свое сердце и portfeuille, любовь и пр…. фраза достойная В. Козлова; дело в том, что я прочел ему отрывки из „Бахчисарайского Фонтана» [новой моей поэмы], сказав, что я не желал бы ее напечатать потому, что многие места относятся к одной женщине, в которую я был очень долго и очень глупо влюблен, и что роль Петрарки мне не по нутру. Туманский принял это за сердечную доверенность и посвящает в Шаликовы—помогите!» Письмо заканчивается припиской: „Так и быть, я Вяземскому пришлю Фонтан, выпустив любовный бред,—а жаль!»
В самом конце 1823 года в свет вышел альманах „Полярная Звезда», издававшийся Бестужевым и Рылеевым. Пушкин получил книжку в начале января и с неудовольствием увидел, что здесь напечатана доставленная кем-то Бестужеву элегия „Редеет облаков летучая гряда», причем воспроизведены и три последние стиха, которых поэт почему-то ни за что не хотел отдавать в печать:
Когда на хижины сходила ночи тень, И дева юная во мгле тебя искала, И именем своим подругам называла.
Огорченный Пушкин писал Бестужеву: „Конечно, я на тебя сердит и готов с твоего позволения браниться хоть до завтра: ты не знаешь, до какой степени это мне досадно. Ты пишешь, что без трех последних стихов элегия не имела бы смысла. Велика важность! А какой же смысл имеет:
Как ясной влагою полубогиня грудь
вздымала ‘).
Или
С болезнью и тоской Твои глаза, и проч.?
Я давно уже не сержусь за опечатки, но в старину мне случалось забалтываться стихами, и мне грустно видеть, что со мной поступают, как с умершим, не уважая ни моей воли, ни бедной собственности».
В черновике этого письма находим еще одну подробность: „Ты напечатал те стихи, об которых именно просил тебя не выдавать их в п. Ты не знаешь, до какой степени это мне досадно. [Они относятся писаны к женщине, которая читала их]».
Письмо Пушкина разошлось с письмом Бестужева, в котором последний сообщал об успехе „Бахчисарайского Фонтана» в литературных кругах Петербурга и просил у Пушкина новых стихов для очередной, будущей книжки „Полярной Звезды/’. Пушкин отвечал: „Ты не получил видно письма моего. Не стану повторять то, чего довольно и на один раз». Коснувшись далее своей поэмы, он добавил: „Радуюсь, что мой Фонтан шумит. Недостаток плана не моя вина. Я суеверно перекладывал в стихи рассказ молодой женщины.
Aux douces lois des vers je pliais les accents De sa bouche aimable et naive.
Впрочем, я его писал единственно для себя, а печатаю потому, что деньги были нужны».
Очевидно, Пушкину было суждено вечно страдать от нескромности журналистов. Письмо, адресованное Бестужеву, попало в руки пронырливого Булгарина. Он распечатал его и приведенные выше строки тиснул в своих „Литературных Листках», в заметке, посвященной ожидаемому выходу в свет „Бахчисарайского Фонтана». Пушкин вспылил: „Булгарин хуже Воейкова—пишет он всердцах—как можно печатать партикулярные письма? Мало ли что приходит на ум в дружеской переписке, а им бы все печатать—это разбой».
Но среди лета раздражение его немного остыло. В письме от 29 июня того же года он сравнительно мягко выговаривает Бестужеву: „Милый Бестужев, ты ошибся, думая, что я сердит на тебя—лень одна мешала мне отвечать на последнее твое письмо [другого я не получал]. Булгарин—другое дело. С этим человеком опасно переписываться. Гораздо веселее его читать. Посуди сам: мне случилось когда-то быть влюблеину без памяти. Я обыкновенно в таком случае пишу элегии, как другой… Но приятельское ли дело вывешивать напоказ мокрые мои простыни? Бог тебя простит, но ты осрамил меня в нынешней Звезде, напечатав три последние стиха моей элегии. Чорт дернул меня написать кстати о „Бахчисарайском Фонтане» какие-то чувствительные строчки и припомнить тут же элегическую мою красавицу. Вообрази мое отчаяние, когда увидел их напечатанными. — Журнал может попасть в ее руки. Чтож она подумает, видя с какой охотой беседую об ней с одним из Пб моих приятелей. Обязана ли она знать, что она мною не названа, что письмо распечатано и напечатано Булгариным, что проклятая элегия тебе доставлена чорт знает кем и что никто не виноват. Признаюсь, одною мыслью этой женщины дорожу более, чем мнениями всех журналов на свете и всей нашей публики. Голова у меня закружилась».
„Итак — говорит Щеголев — с полной достоверностью можно отожествить деву юную, искавшую во мгле вечерней звезды, с той женщиной, рассказ которой суеверно перелагал в стихи Пушкин. Но все содержание, вся обстановка в элегии, писанной в 1820 году в Каменке, приводит нас в Крым и еще определеннее в семью Раевских».
Поименовав затем всех четырех сестер, он останавливает свой выбор на предпоследней из них— Марии. Это она была предметом тайной любви Пушкина, и в ее честь написан любовный бред „Бахчисарайского Фонтана» и даже вся эта поэма в целом. На нее намекают заключительные строки:
И по дворцу летучей тенью Мелькала дева предо мной.
Заметим от себя, что Мария Раевская, посетившая бахчисарайский дворец одновременно с Пушкиным, была, собственно говоря, не „летучей тенью», а вполне реальной, живой девушкой; но Щеголев толкует эти стихи по своему: „Эта дева—говорит он — мелькавшая по дворцу летучей тенью перед поэтом, сердце которого не могла тронуть в то время старина Бахчисарая,—образ реальный и не мечтательный. Она была тут, во дворце, в один час с поэтом, и сердце его было полно ею».
Два современника Пушкина, довольно хорошо его знавше, хотя они не принадлежали к числу его ближайших друзей, говорят о влиянии образа Марии Раевской на его поэзию.
Польский магнат Густав Олизар в своих „Воспоминаниях» определенно утверждает, что „Пушкин написал свою прелестную поэму для Марии Раевской». Указание ясное, но оно теряет кое-что из своей убедительности по той причине, что бедный граф, поэтически настроенный и не чуждый стихотворству, сам был без ума влюблен в Марию Николаевну. Он искал ее руки и, получив отказ, был неутешен. Мысль об отвергнувшей его возлюбленной, не давала ему покоя в течении многих лет. Свое обожание он мог бессознательно ссудить и Пушкину. Другой современник—В. И. Туманский, тот самый, которому Пушкин одному из первых прочел , Бахчисарайский Фонтан» летом 1823 года,—менее категоричен. Он писал из Одессы своей кузине в декабре того же года: „У нас гостят теперь Раевские, и нас к себе приглашают. Вся эта фамилия примечательна по редкой любезности и по оригинальности ума. Елена сильно нездорова; она страдает грудью и, хотя несколько поправилась теперь, но все еще похожа на умирающую. Она никогда не танцует, но любит присутсвовать на балах, которые некогда украшала. Мария—идеал Пушкинской черкешенки [собственное выражение поэта]—дурна собою, но очень привлекательна остротою разговоров и нежностью обращения»…

Январь 1825
http://www.netda.ru/belka/texty/irm/bashil14.htm
…масоны и их духовные выученики-декабристы пытаются привлечь ссыльного поэта на свою сторону. Декабристы Рылеев и Волконский напоминают ему, что Михайловское находится “около Пскова: там задушены последние вспышки русской свободы — настоящий край вдохновения — и неужели Пушкин оставит эту землю без поэмы (Рылеев), а Волконский выражает надежду, что “соседство воспоминаний о Великом Новгороде, о вечевом колоколе будут для Вас предметом пиитических занятий”. Но призывы отдать свое вдохновение на службу подготавливаемой революции не встречают ответа. Пушкин с насмешкой пишет о политических “Думах” Рылеева Жуковскому: “Цель поэзии — поэзия — как говорит Дельвиг (если не украл). Думы Рылеева целят, и все невпопад”. “Что сказать тебе о “Думах”?, — пишет он Рылееву — во всех встречаются стихи живые, окончательные строфы “Петра в Острогожске” чрезвычайно оригинальны. Но вообще все они слабы изобретением и изложением. Все они на один покрой: составлены из общих мест: описание места, речь героя и нравоучение. Национального, русского нет в них ничего, кроме имен”. В одном из писем Пушкин пишет, что по его мнению название “Думы” происходит от немецкого слова Думм (дурак, глупец).
В январе 1825 года в Михайловское приезжает самый близкий друг Пушкина, декабрист Пущин, и старается окончательно выяснить, могут или нет, заговорщики рассчитывать на участие Пушкина в заговоре. После долгих споров и разговоров Пущин приходит к выводу, что Пушкин враждебно относится к идее революционного переворота и что рассчитывать на него как на члена тайного общества совершенно не приходится. Именно в это время Пушкин пишет “Анри Шенье”…
…Умственное превосходство Пушкина понимали многие выдающиеся современники и в том числе Император Николай I, первый назвавший Пушкина “самым умным человеком России”. “Когда Пушкину было 18 лет, он думал как 30-летний человек”, — заметил Жуковский. По выражению мудрого Тютчева, Пушкин:
“…был богов орган живой”.
Баратынский называл Пушкина Пророком. Разбирая после смерти Пушкина его бумаги, Баратынский понял, что Пушкин был не только выдающимся поэтом, но и выдающимся мыслителем своей эпохи. “Можешь себе представить, — писал Баратынский одному из своих друзей, — что меня больше всего изумляет во всех этих письмах. Обилие мыслей. Пушкин — мыслитель. Можно ли было ожидать. Это Пушкин предчувствовал”.
Гений Пушкина мужал с каждым днем. Близкие друзья поэта это видели. Князь Вяземский, умный и тонкий человек, писал Пушкину, что, пройдя через соблазны и греховные помыслы юности, он сберег в своей душе:
Пламень чистый и верховный…
…Все ясней, все безмятежней
Разливался свет в тебе, — писал Вяземский Пушкину.

“Если сам Пушкин думал так, то уж верно, это сущая истина” — заявил однажды Гоголь. “Пушкин, — пишет митрополит Анастасий, — не был ни философом, ни богословом и не любил дидактической поэзии. Однако он был мудрецом, постигшим тайны жизни путем интуиции и воплощавшим свои откровения в образной поэтической форме”. Друг Пушкина Нащокин называл Пушкина “человеком с необыкновенным умозрением” и одно из писем к Пушкину закончил словами: “…Прощай, воскресение нравственного бытия моего”…

8 января 2009
http://sherry-1111.livejournal.com/82430.html#cutid1
Несчастный Онегин, который устал преследовать Татьяну по всему городу (сцена на катке еще хороша была, да, прям на Дворцовой площади каток), приперся в княжеский дворец (за молодого князя Таня замуж-то вышла), прямо в верхней одежде беспрепятственно прошел в дальние покои и там долго страдал, требуя от нее ответа. Татьяна-то поначалу держалась, но потом плакать стала сильно и тоже в любви объясняться. А потом опомнилась и говорит: «Я замужем, понимаешь? Я дала клятву верности и намерена ее сдержать». А Онегин все пристает, спрашивает, любит ли она мужа. «Мой муж спит наверху», — с негодованием отвечает Татьяна. Ну какая тут и правда любовь, если наверху спит… Справедливости ради стоит заметить, что в предыдущей сцене, прочитав письмо Онегина, она тут же направилась в спальню к мужу и, страшное дело, натурально склонила его к сексу.
«Мы не должны больше видеться!» — заявила все же Татьяна, вскочила и убежала. А он, поскольку на коленях до того стоял, остался в неудобной позе на карачках на каменном полу.
Предпоследняя сцена: Онегин сидит на балконе, слуга приносит ему большую рюмку водки, камера многозначительно на ней останавливается. И диалог: «Холодно, месье…» — «Мне по душе холод».

Воспоминания в Царском Селе

       Навис покров угрюмой нощи
       На своде дремлющих небес;
В безмолвной тишине почили дол и рощи,
       В седом тумане дальний лес;
Чуть слышится ручей, бегущий в сень дубравы,
Чуть дышит ветерок, уснувший на листах,
И тихая луна, как лебедь величавый,
       Плывет в сребристых облаках.

       С холмов кремнистых водопады
       Стекают бисерной рекой,
Там в тихом озере плескаются наяды
       Его ленивою волной;
А там в безмолвии огромные чертоги,
На своды опершись, несутся к облакам.
Не здесь ли мирны дни вели земные боги?
       Не се ль Минервы росской храм?

       Не се ль Элизиум полнощный,
       Прекрасный Царскосельский сад,
Где, льва сразив, почил орел России мощный
       На лоне мира и отрад?
Промчались навсегда те времена златые,
Когда под скипетром великия жены
Венчалась славою счастливая Россия,
       Цветя под кровом тишины!

       Здесь каждый шаг в душе рождает
       Воспоминанья прежних лет;
Воззрев вокруг себя, со вздохом росс вещает:
       «Исчезло все, великой нет!»
И, в думу углублен, над злачными брегами
Сидит в безмолвии, склоняя ветрам слух.
Протекшие лета мелькают пред очами,
       И в тихом восхищенье дух.

       Он видит: окружен волнами,
       Над твердой, мшистою скалой
Вознесся памятник. Ширяяся крылами,
       Над ним сидит орел младой.
И цепи тяжкие и стрелы громовые
Вкруг грозного столпа трикратно обвились;
Кругом подножия, шумя, валы седые
       В блестящей пене улеглись.

       В тени густой угрюмых сосен
       Воздвигся памятник простой.
О, сколь он для тебя, кагульский брег, поносен!
       И славен родине драгой!
Бессмертны вы вовек, о росски исполины,
В боях воспитанны средь бранных непогод!
О вас, сподвижники, друзья Екатерины,
       Пройдет молва из рода в род.

       О, громкий век военных споров,
       Свидетель славы россиян!
Ты видел, как Орлов, Румянцев и Суворов,
       Потомки грозные славян,
Перуном Зевсовым победу похищали;
Их смелым подвигам страшась, дивился мир;
Державин и Петров героям песнь бряцали
       Струнами громозвучных лир.

       И ты промчался, незабвенный!
       И вскоре новый век узрел
И брани новые, и ужасы военны;
       Страдать — есть смертного удел.
Блеснул кровавый меч в неукротимой длани
Коварством, дерзостью венчанного царя;
Восстал вселенной бич — и вскоре новой брани
       Зарделась грозная заря.

       И быстрым понеслись потоком
       Враги на русские поля.
Пред ними мрачна степь лежит во сне глубоком,
       Дымится кровию земля;
И селы мирные, и грады в мгле пылают,
И небо заревом оделося вокруг,
Леса дремучие бегущих укрывают,
       И праздный в поле ржавит плуг.

       Идут — их силе нет препоны,
       Все рушат, все свергают в прах,
И тени бледные погибших чад Беллоны,
       В воздушных съединясь полках,
В могилу мрачную нисходят непрестанно
Иль бродят по лесам в безмолвии ночи…
Но клики раздались!.. идут в дали туманной! —
       Звучат кольчуги и мечи!..

       Страшись, о рать иноплеменных!
       России двинулись сыны;
Восстал и стар и млад; летят на дерзновенных<,>
       Сердца их мщеньем зажжены.
Вострепещи, тиран! уж близок час паденья!
Ты в каждом ратнике узришь богатыря,
Их цель иль победить, иль пасть в пылу сраженья
       За Русь, за святость алтаря.

       Ретивы кони бранью пышут,
       Усеян ратниками дол,
За строем строй течет, все местью, славой дышат,
       Восторг во грудь их перешел.
Летят на грозный пир; мечам добычи ищут,
И се — пылает брань; на холмах гром гремит,
В сгущенном воздухе с мечами стрелы свищут,
       И брызжет кровь на щит.

       Сразились. Русский — победитель!
       И вспять бежит надменный галл;
Но сильного в боях небесный вседержитель
       Лучом последним увенчал,
Не здесь его сразил воитель поседелый;
О бородинские кровавые поля!
Не вы неистовству и гордости пределы!
       Увы! на башнях галл кремля!

       Края Москвы, края родные,
       Где на заре цветущих лет
Часы беспечности я тратил золотые,
       Не зная горести и бед,
И вы их видели, врагов моей отчизны!
И вас багрила кровь и пламень пожирал!
И в жертву не принес я мщенья вам и жизни;
       Вотще лишь гневом дух пылал!..

       Где ты, краса Москвы стоглавой,
       Родимой прелесть стороны?
Где прежде взору град являлся величавый,
       Развалины теперь одни;
Москва, сколь русскому твой зрак унылый страшен!
Исчезли здания вельможей и царей,
Все пламень истребил. Венцы затмились башен,
       Чертоги пали богачей.

       И там, где роскошь обитала
       В сенистых рощах и садах,
Где мирт благоухал и липа трепетала,
       Там ныне угли, пепел, прах.
В часы безмолвные прекрасной, летней ночи
Веселье шумное туда не полетит,
Не блещут уж в огнях брега и светлы рощи:
       Все мертво, все молчит.

       Утешься, мать градов России,
       Воззри на гибель пришлеца.
Отяготела днесь на их надменны выи
       Десница мстящая творца.
Взгляни: они бегут, озреться не дерзают,
Их кровь не престает в снегах реками течь;
Бегут — и в тьме ночной их глад и смерть сретают,
       А с тыла гонит русский меч.

       О вы, которых трепетали
       Европы сильны племена,
О галлы хищные! и вы в могилы пали.
       О страх! о грозны времена!
Где ты, любимый сын и счастья и Беллоны,
Презревший правды глас, и веру, и закон,
В гордыне возмечтав мечом низвергнуть троны?
       Исчез, как утром страшный сон!

       В Париже росс! — где факел мщенья?
       Поникни, Галлия, главой.
Но что я вижу? Росс с улыбкой примиренья
       Грядет с оливою златой.
Еще военный гром грохочет в отдаленье,
Москва в унынии, как степь в полнощной мгле,
А он — несет врагу не гибель, но спасенье
       И благотворный мир земле.

       О скальд России вдохновенный,
       Воспевший ратных грозный строй,
В кругу товарищей, с душой воспламененной,
       Греми на арфе золотой!
Да снова стройный глас героям в честь прольется,
И струны гордые посыплют огнь в сердца,
И ратник молодой вскипит и содрогнется
       При звуках бранного певца.

(А.С. Пушкин. Стихотворение. 1814)

Примечания:Воспоминания в Царском Селе. Стихотворение было написано в октябре — ноябре 1814 г. для чтения на публичном экзамене (8 января 1815 г.) при переходе с младшего трехлетнего курса лицея на старший.

Чтение стихов в присутствии многочисленных гостей стало подлинным триумфом юного поэта. Державин, уже старик, «был в восхищении». Товарищ Пушкина Дельвиг написал и тогда же напечатал стихотворение «Пушкину», в котором говорит об этом событии:

И ланиты его от приветствия
Удивленной толпы горят пламенем.

    (А. А. Дельвиг, Полн. собр. стихотворений. Библиотека поэта, Л. 1934, стр. 191.)

Сам Пушкин не раз вспоминал об этом: в послании 1816 г. «К Жуковскому», в своих «Записках», которые он вел в ссылке и уничтожил «при открытии несчастного заговора», причем страничку о Державине поэт сохранил; наконец, во II строфе восьмой главы «Евгения Онегина». «Воспоминания в Царском Селе» было первым произведением, напечатанным поэтом в 1815 г. с полной подписью. Подготовляя в 1819 г. к печати первый сборник своих стихов (не осуществленный тогда), Пушкин переработал текст стихотворения, освободив его от похвал Александру I (как спасителю Европы). В 1825 г. стихотворение было включено по желанию Пушкина в рукопись его сборника, посланного в цензуру; однако в вышедшей книге оно не появилось. Возможно, цензор обратил внимание на отсутствие строфы, посвященной царю: стихотворение было хорошо известно в первоначальном виде, так как именно в этой первой редакции печаталось в «Собрании образцовых русских сочинений и переводов в стихах» (1817 и 1823 гг.).

Огромные чертоги — «Камеронова галерея» близ Екатерининского дворца в Царском Селе.

Минерва — италийская богиня мудрости. Минерва росская — Екатерина II.

Элизиум — по верованиям древних греков, место пребывания душ усопших, в поэтическом словоупотреблении — рай.

Полнощный — северный.

Под скипетром великия жены — то есть в эпоху царствования Екатерины II.

Над… скалой вознесся памятник — ростральная колонна посреди большого пруда, воздвигнутая Екатериной II в память морской победы над турками под Чесмою в 1770 г.

Памятник простой — обелиск в память победы над турками при реке Кагуле в 1770 г., которую одержали русские войска под руководством гр. П. А. Румянцева.

Петров Владимир <Василий. — И.П.> Петрович (1736—1799) — поэт-одописец.

Вселенной бич — Наполеон.

Беллона — в римской мифологии богиня войны.

Воитель поседелый — М.И. Кутузов.

Скальд России — В.А. Жуковский, автор стихотворения «Певец во стане русских воинов» (1812).

См. также:

 Воспоминания в Царском Селе (Воспоминаньями смущенный…). Стихотворение. (1829).  

Источник

Быть может, в Лете не потонет строка,
слагаемая мной…

Имя А.С. Пушкина сопровождает учащихся на
протяжении всего обучения в школе.
Девятиклассники заканчивают курс основной
средней школы с именем поэта,
одиннадцатиклассники, как правило, на выпускном
сочинении имеют возможность еще раз вспомнить
Пушкина.

К Пушкинским датам я обычно провожу викторину
по творчеству А.С.Пушкина. Соревнуются 2 команды.
Обычно, это команды 9-классников и 11-классников.
Первые закрепляют свои знания, вторые повторяют.
Шансы, на мой взгляд, равные: одни взрослее,
опытнее, другие – недавно закончили знакомство с
творчеством поэта. Стараюсь сделать мероприятие
интересным, занимательным, дать возможность
учащимся продемонстрировать свои знания,
находчивость, внимательность.

Вступительное слово учителя: А.С. Пушкин
обладал самым трудным умением, какого способен
достичь человек: не раздражаться на молодость за
то, что она молода, а радоваться и любоваться ею.
Находить радость в каждом возрасте, который
приходит к человеку. Называть добрым тот час,
когда придется уйти из жизни – потому что
останутся другие люди, наступит их черед мечтать,
любить, горевать, бороться, страдать – жить.

И еще ему хотелось, чтобы мы его помнили:

Без неприметного следа
Мне было б грустно мир оставить.
Быть может ( лестная надежда),
Укажет будущий невежда
На мой прославленный портрет
И молвит: то-то был поэт.

Даже об этих серьезных, может быть, самых
серьезных мыслях он говорил легко, с улыбкой,
избегая высокопарности, подшучивая над собой.
Ему хотелось, чтобы мы его помнили, но он не желал
остаться в нашей памяти классиком, стариком – он
пишет об этом с иронией. Но в то же время с
благодарностью он думает о тех, кто его не
забудет.

Прими ж мои благодаренья,
Поклонник мирных аонид,
О ты, чья память сохранит
Мои летучие творенья,
Чья благосклонная рука
Потреплет лавры старика!

Знаете ли вы?

Кому посвящено стихотворение?

Из каких произведений эти строки?

О ком поэт пишет?

Знаете ли вы героев пушкинских
произведений?

Что вы знаете о романе “Евгений
Онегин”?

Кто из героев романа “Евгений Онегин”
подходит под следующее описание:

Энциклопедия русской жизни.

Что? Где? Когда?

«Заметил и благословил»:
Гавриил Державин
в восприятии Александра Пушкина

Из цикла «Исследования»

8 января 1815 года состоялась единственная встреча двух гениальных русских поэтов – Державина, которому в ту пору шёл 72-ой год, и Пушкина, отрока, которому было 15,5 лет. Лицеисты готовились к переводному экзамену из младших классов в старшие. Ещё по осени Галич, учитель словесности, когда стало известно о том, что на экзамене будет присутствовать сам Державин, подал Пушкину идею написать стихотворение, достойное подобного события. К тому времени стихи юного Пушкина уже регулярно публиковались и были весьма популярны в лицеистской среде. Стихотворение было написано. Называлось оно «Воспоминания в Царском Селе». Кстати, в 1829 году поэт написал ещё одно стихотворение с таким же названием, но иным текстом.

Однако, вернёмся к январскому дню 1815 года. Вот как об этом вспоминает сам Александр Сергеевич: «Державина видел я только однажды в жизни, но никогда того не забуду. Это было в 1815 году, на публичном экзамене в Лицее. Как узнали мы, что Державин будет к нам, все мы взволновались. Дельвиг вышел на лестницу, чтоб дождаться его и поцеловать ему руку, руку, написавшую «Водопад». Державин приехал. Он вошел в сени, и Дельвиг услышал, как он спросил у швейцара: «Где, братец, здесь нужник?» Этот прозаический вопрос разочаровал Дельвига, который отменил своё намерение и возвратился в залу. Дельвиг это рассказывал мне с удивительным простодушием и весёлостию. Державин был очень стар. Он был в мундире и в плисовых сапогах. Экзамен наш очень его утомил. Он сидел, подперши голову рукою. Лицо его было бессмысленно, глаза мутны, губы отвислы; портрет его (где представлен он в колпаке и халате) очень похож. Он дремал до тех пор, пока не начался экзамен в русской словесности. Тут он оживился, глаза заблистали; он преобразился весь. Разумеется, читаны были его стихи, разбирались его стихи, поминутно хвалили его стихи. Он слушал с живостию необыкновенной. Наконец вызвали меня. Я прочел мои «Воспоминания в Царском Селе», стоя в двух шагах от Державина. Я не в силах описать состояния души моей: когда дошёл я до стиха, где упоминаю имя Державина, голос мой отроческий зазвенел, а сердце забилось с упоительным восторгом … Не помню, как я кончил своё чтение, не помню, когда убежал. Державин был в восхищении; он меня требовал, хотел обнять… Меня искали, но не нашли…»

В «Отечественных записках» 1841 года сообщается: «На последовавшем за экзаменом парадном обеде Разумовский (министр просвещения), довольный впечатлением, произведённым на гостей молодым поэтом, сказал отцу Пушкина: «Я бы желал, однако же, образовать сына вашего в прозе…» На что Державин ответил: «Оставьте его поэтом».

Таким образом, понятно, что Гавриил Романович воспринял молодого Пушкина, как поэта, имеющего большое будущее. А каким было истинное отношение юного Александра к Державину, который был старше его почти на 60 лет? Вот только что прочитанные пушкинские строки: «…когда дошёл я до стиха, где упоминаю имя Державина, голос мой отроческий зазвенел, а сердце забилось с упоительным восторгом…» Прочитаем этот отрывок пушкинского стихотворения, созданного до встречи с Державиным:

Что-то я в упор не вижу здесь никакого особого восторга перед Державиным. Вот, ей-богу, не вижу. Державин упоминается в ряду с Петровым. То есть, не как выдающийся поэт, а как один из перечисляемых поэтов: «Иванов, Петров, Сидоров…» Кстати, кто такой этот Петров, упоминаемый вслед за великим Державиным, все ли сейчас знают? Почти никто. При жизни Петрова критиковали Сумароков, Новиков, Майков и другие поэты, однако, благодаря поддержке императрицы он обладал определённой известностью, хотя ещё при жизни считался старомодным. Виссарион Белинский так отзывается о Петрове в первой статье из цикла «Сочинения Пушкина»: «Трудно вообразить себе что-нибудь жёстче, грубее и напыщеннее дебелой лиры этого семинарского певца. Грубость вкуса и площадность выражений составляют характер даже нежных его стихотворений…». После смерти его оды сильным мира сего издавались в 1809-м и в 1811-м годах. И более вплоть до 2016 года не издавались. Наверное, потому, что никому не были интересны. Сочинял он исключительно оды и восхваления. И был за это многократно обласкан, получал хорошие должности и приличное жалованье.

И Державин у Пушкина стоит в одном ряду именно с ним! Мне не кажется, что со стороны юного Пушкина этим выражено хоть какое-то почтение к известному заслуженному поэту. Скорее, наоборот. Впрочем, понять автора «Воспоминания о Царском Селе» 1814 года можно. Державин – начальство, он был губернатором двух губерний, затем – министром юстиции, он едет в Лицей, как начальник, как проверяющий. Пушкину поставлена задача ублажить проверяющего. Он своим стихотворением пытается эту задачу как-то решить, но сознательно избегает возможности выделить Державина из ряда меркантильных одописцев.

Тогда становится понятным волнение Пушкина: «голос звенел», а «сердце билось с упоительным восторгом» оттого, что его слушатель мог догадаться об истинном отношении юноши к придворным одописцам. И то, что отрок Пушкин убежал прочь после прочтения своего стихотворения, да так, что его искали, да не нашли, объясняется гораздо более естественными причинами: он считал, что его накажут за такую дерзость! А вовсе не из-за выдуманного гораздо позже якобы волнения перед величием Державина.

Но истинно великий поэт истинно великодушен и справедлив! Державин не обиделся. Наоборот, талантливые стихи, скорее всего, действительно пришлись ему по душе. Почему я пишу «скорее всего»? Потому что мы имеем об этом свидетельства только заинтересованных сторон – отца Пушкина и его самого, как автора. Всё же попытаемся довериться их искренности. Через год Державина не стало. Каких-либо письменных упоминаний о Пушкине он нам, увы, не оставил.

А что же Пушкин? Когда пришло к нему прозрение по поводу Державина? Через год, в 1816-м, в послании «К Жуковскому» Александр Сергеевич пишет:

Но здесь уже явное лукавство: по его же воспоминаниям никакой «старец» Державин не мог обнять Пушкина «дрожащею рукой» и что-то предречь, потому что Пушкин убежал! Прочитал стихи и убежал. И никто его вообще найти не мог! Не то, что обнять! Кто свидетельствует? Сам Пушкин и свидетельствует.

Прошло ещё девять лет. Наступил 1825-й. «По твоём отъезде перечёл я Державина всего, и вот моё окончательное мнение. Этот чудак не знал ни русской грамоты, ни духа русского языка (вот почему он и ниже Ломоносова). Он не имел понятия ни о слоге, ни о гармонии – ни даже о правилах стихосложения. Вот почему он и должен бесить всякое разборчивое ухо. Он не только не выдерживает оды, но не может выдержать и строфы (исключая чего, знаешь). Что ж в нём: мысли, картины и движения истинно поэтические; читая его, кажется, читаешь дурной, вольный перевод с какого-то чудесного подлинника. Ей-богу, его гений думал по-татарски – а русской грамоты не знал за недосугом. Державин, со временем переведённый, изумит Европу, а мы из гордости народной не скажем всего, что мы знаем об нём (не говоря уж о его министерстве). У Державина должно сохранить будет од восемь да несколько отрывков, а прочее сжечь. Гений его можно сравнить с гением Суворова – жаль, что наш поэт слишком часто кричал петухом…» (из письма А. Дельвигу, июнь 1825).

«Кумир Державина 1/4 золотой, 3/4 свинцовый доныне еще не оценен. Ода к Фелице стоит на ряду с «Вельможей», ода «Бог» с одой «На смерть Мещерского», ода к Зубову недавно открыта. <…> Отчего у нас нет гениев и мало талантов? Во-первых, у нас Державин и Крылов, во-вторых, где же бывает много талантов» (из письма А. Бестужеву, конец мая – начало июня 1825 года).

Однако, то ли время, то ли известные события, последовавшие за декабрём 1825 года, то ли всё это вместе, но отношение Пушкина начало реально меняться. Пушкин начал работу над восьмой главой «Евгения Онегина» 24 декабря 1829 года и закончил ее 25 сентября 1830 года. в Болдине. И вот мы читаем во второй строфе восьмой главы:

И свет её с улыбкой встретил;
Успех нас первый окрылил;
Старик Державин  нас заметил,
И в гроб сходя, благословил.

Там же, в Болдине, осенью поэт пишет: «Наша словесность с гордостью может поставить перед Европой «Историю» Карамзина, несколько од Державина, басен Крылова, пеан 12 года и несколько цветов северной элегической поэзии…» Обратите внимание, как изменился тон Пушкина по отношению к Державину! Он уже искренне гордиться им, уже перед Европой за Державина не стыдно, а даже совсем наоборот!

Вот ещё два примера кардинального изменения отношения Пушкина к Державину, о которых пишет в своей статье «Пушкин и Державин» М.К. Макогоненко:

«В последующие годы Пушкин будет с особой настойчивостью мотивировать свою творческую практику опытом своих предшественников, и Державина прежде всего. Одним из методов проявления этого замысла станет эпиграф. Важнейшее стихотворение «Осень» открывалось эпиграфом из «Жизни Званской».

Другой метод – прямая ссылка в художественном произведении на опыт Державина. Так сделал Пушкин в «Езерском»:

Допросом Музу беспокоя, 
С усмешкой скажет критик мой: 
«Куда завидного героя 
Избрали вы! Кто ваш герой?» 
– А что? Коллежский регистратор. 
Какой вы строгий литератор! 
Его пою – зачем же нет? 
Он мой приятель и сосед. 
Державин двух своих соседов 
И смерть Мещерского воспел; 
Певец Фелицы быть умел 
Певцом их свадеб, их обедов, 
И похорон, сменивших пир.

Но это не только ссылка на авторитет Державина – здесь Пушкин отчетливо формулирует свое понимание природы художественного новаторства Державина: он открыл поэзию жизни действительной, стал изображать обыкновенное.

Величайшей заслугой Пушкина Гоголь считал высокое мастерство в изображении обыкновенного, подлинной жизни в ее истине. Причем подчеркивал: «…чем предмет обыкновеннее, тем выше нужно быть поэту, чтобы извлечь из него необыкновенное, и чтобы это необыкновенное было, между прочим, совершенная истина».

Чтобы читателю стала понятней суть приводимого примера, обращаю читательское внимание на начало державинской «Жизни званской»:

Блажен, кто менее зависит от людей,
Свободен от долгов и от хлопот приказных,
Не ищет при дворе ни злата, ни честей
И чужд сует разнообразных!

Та же мысль подспудно сквозит и в стихотворении Александра Сергеевича, только Гавриил Романович написал об этом по-своему и гораздо раньше.

Между прочим, «старик Державин» заочно оказал Пушкину немалую услугу в период с января 1833 по декабрь 1834 годов, когда Пушкин работал над «Историей Пугачёвского бунта» и «Капитанской дочкой». Для соответствия истинной картине событий он опирался в значительной степени на материалы Державина, поскольку тот родился и вырос в тех же местах, и потому его записи и воспоминания отличались изрядной географической точностью.

Кстати повзрослевший Пушкин переменил и своё отношение к творчеству Василия Петрова – на более критическое.

Так кем же стал воспринимать Пушкин Державина в 1830-е годы? Обратим наше внимание на характеристику, данную Пушкиным глаголами «заметил» и «благословил». Благословить может отец, но к отцу неприемлем глагол «заметил», отец сына видит всегда, заметить можно стороннего человека. Кто может заметить и благословить? В другом месте пусть и со скрытой иронией, но Пушкин называет Державина «старцем». Кто такие старцы на Руси?

Обратимся к словарю. «Старчество в православии – вид иноческой активности, связанный с духовным руководительством. Как отмечал епископ Савва: «Само понятие „старец“ не привязано к какому-либо сану – ни к священническому, ни к архиерейскому. Понятие „старец“ в общем смысле слова означает – человек, умудрённый духовным опытом».

Итак, Державин по Пушкину – «человек, умудрённый духовным опытом»? Согласен, но всё же мне кажется точнее самого Гавриила Романовича о нём так никто и не сказал.

Я связь миров, повсюду сущих,
Я крайня степень вещества,
Я средоточие живущих,
Черта начальна Божества.
Я телом в прахе истлеваю,
Умом громам повелеваю;
Я царь, – я раб, – я червь, – я бог!..

Помните эти строки?

Эльдар Ахадов

Иллюстрации:

В.Л. Боровиковский. «Портрет поэта Г. Р. Державина».1795

Портрет А.С. Пушкина. А.П. Елагина с оригинала В.А. Тропинина. 1827

С.Н. Ефошкин. «Вечерние сказки. Саша Пушкин». Фрагмент. 1985

Портрет А. С. Пушкина. Гравюра Василия Матэ

И. Е. Репин. «Пушкин на экзамене в Царском Селе 8 января 1815 года». 1911

В.А. Рыбин. Портрет Г.Р. Державина. Литография. 1822. С оригинала А. А. Васильевского 1815

_____

Использованные материалы:

Замѣчанія С. Л. Пушкина // Отечественные Записки. — 1841. — Т. XV. — Особое приложение 3.

Полное собрание сочинений Петрова издано в Санкт-Петербурге (1809) и вошло в состав «Русской Поэзии» С. Венгерова, т. I.

Петров В. П. Оды. Письма в стихах. Разные стихотворения. Выбор Максима Амелина. — М.: Б.С.Г.-Пресс, 2016. — 402 с. — (Поэты Москвы).

. В. Г. Белинский, Полное собрание сочинений, т. VII. Из р. АН СССР, М., 1955, стр. 106.

А. С. Пушкин, Полное собрание сочинений, т. VII. Изд. АН СССР, М., 1949, стр. 167.

Н. В. Гоголь, Полное собрание сочинений, т. VIII. Изд. АН СССР, М. — Л., 1952, стр. 54.

Пушкин в воспоминаниях современников. Гослитиздат, М., 1950, стр. 457.

А. С. Пушкин, Полное собрание сочинений, т. VII, стр. 435.

Н. В. Гоголь, Полное собрание сочинений, т. VIII, стр. 172.

https://nearyou.ru/0pushkin/D/Derzhavin.html

Пушкин и Державин

http://www.derzhavin-poetry.ru/articles/pushkin-i-derzhavin.html