В своей статье «Герой нашего времени. Сочинение М. Лермонтова», написанной в 1840 году, классик отечественной критики В.Г. Белинский отмечает, прежде всего, присущий русской литературе дуализм, встретить который невозможно в произведениях зарубежных писателей. Здесь соседствуют талант и бездарность, желание дешевой «электризации» (М.Е. Салтыков-Щедрин) публики и подлинное понимание национального менталитета.
По мнению Белинского, на арене наконец-то появился настоящий творец, одинаково даровитый как в поэзии, так и в прозе, талантливый многосторонне и разнообразно. М.Ю. Лермонтов – талант, в котором соединились лирическая поэзия и повесть современной жизни, что роднит его с Пушкиным. В повестях Лермонтова заметно драматическое движение, что, несомненно, не было бы возможно без столь гениального предшественника.
Начало романа, на первый взгляд, не дает нам точного и полного представления о Печорине. Однако впечатление это обманчиво – мы проникаемся его чувствами, начинаем думать о нем. Все прочие лица, окружающие главного героя, группируются вокруг него, составляют с ним группу. В этом выражается единство мысли, которым пронизан роман, характерная для него полнота, оконченность и замкнутость целого.
(Главный герой — Печорин)
Белинский указывает: такие замкнутость и оконченность свойственны всему живому, и это – природная особенность, наиболее четко проявившаяся в человеке. Таким образом, главный закон мировой жизни состоит в обособлении и замкнутости общего в частном явлении. Закон этот применим и к искусству, ибо художник преобразует и организует творческую мысль в художественное произведение. Очевидно, что Лермонтов, как истинный художник, отлично справился с этой задачей и сумел показать процесс развития «органического» из «самого себя».
Критик рассматривает характеры, представленные в романе, и каждому дает меткое определение, указывая на прямое влияние обстоятельств на развитие природной натуры. Так, Максим Максимыч, наделенный добрым, «человеческим» сердцем, не получил должного развития, а потому стал всего лишь служакой, но служакой усердным, отважным и по-своему благородным. Более того, для обрисовки его характера автору достаточно пары метких деталей, и вот уже перед нами типическая русская натура. «Максим Максимыч» – имя уже не собственное, а нарицательное. На примере повести «Бэла» Белинский также отмечает присущую Лермонтову легкость повествования: льется оно свободно, подобно горной реке.
Приятно и просто читателю плыть по этим волнам, и вот он уже в «Тамани». Этой повести присущ причудливый местный колорит, не очароваться которым невозможно. Так же очарованы мы и прекрасной девушкой. А что же главный герой?.. Он по-прежнему остается той же таинственной личностью. Узнав о его истинных намерениях, мы готовы посчитать Печорина «страшным» человеком, а между тем он лучше многих: в нем есть та сила духа, что уподобляет простого смертного богоборцам. Даже в своих заблуждениях он прекрасен.
Ему суждено познать себя, но это в будущем. А пока герою предстоит страдать и служить причиной страдания, подниматься и вновь падать на самое дно. И даже если кто-то погибнет по его вине – такова жизнь, действительность, законы природы. Как любой человек, наделенный чувством и разумом, он живет в постоянном огорчении, которое, однако, не мешает при этом быть холодным наблюдателем. В душе Печорина – два человека, один из которых действует, а второй вполне заслуженно осуждает его. И такая двойственность – результат не модного «вернерства» и «байронизма», а плод горького опыта, приведшего к тому, что один человек умер, а второй еще не родился. Это переходное состояние – суть рефлексия, выражающаяся в отвращении к любому делу и самому себе.
Возможно, Печорин и творил зло, но, по мысли Белинского, сам глубоко страдал от этого. Он не эгоист, как принято думать, его сердце – благодатная почва, на которой могут взрасти цветы добра и любви. Натура глубоко рефлексирующая, он значительно выше Онегина по идее, он мечется и ищет, жаждет понимания и признания людей гораздо менее достойных, нежели сам, успокоения и страстей, чувств и мыслей. Найдет ли?..
- Сочинения
- По литературе
- Другие
- Статья Белинского о Герое нашего времени
Статья Белинского о Герое нашего времени Сочинение
БелинскийВ. Г. откровенно называл М. Ю. Лермонтова «творческой натурой», считая, что публика никогда не скрывала интереса к его сочинениям. Несмотря на всеобщее мнение о главном герое романа Герой нашего времени, ставшем отрицательной фигурой, критик встал на его защиту.
Все герои в романе «Герой нашего времени» сосредоточены вокруг центрального образа – Григория Печорина. Отношения, которые зародились и развивались на основе этих взаимосвязей, находятся в той гармонии, которая представляется автору идеальной. Критик сравнивает в своей статье организм человека с данным произведением, предлагая для сравнения органы человека и составляющие романа. По мнению Белинского, каждая часть романа содержит в себе определенный яркий образ. Однако части существует не отдельно друг от друга. Они живы в подобном составе, так как представляют только так законченный образ главного героя.
Мысль автора получила форму, обрастая чувствами. Погружая героя в разные ситуации, Лермонтов наделяет его качествами, характерного для героя того времени. В процессе знакомства с ним подчеркивает о внутренних терзаниях, которые внешне прикрыты улыбкой. Читателю лишь в конце произведения становится понятно, что все время над Печориным происходил суд. Постоянная борьба мучила героя, его душа, по сути, была больна. За шутками скрыта ложь, за умением кокетничать – желание мстить.
Белинский уверен, что Печорин пережил возраст юноши, оставил позади впечатлительность, готов к новым серьезным чувствам. С недоверием и охлажденными чувствами к жизни он ждет чего-то, переживая «хандру». Критик подчеркивает искренность в характере Печорина, этого не скрывает и сам герой, который видит в себе двух человек. Буря эмоций, дерзких поступков – это лишь постоянный поиск для выхода положительных поступков, а пока лишь эгоизм и расчет. Но он прекрасно дает себе отчет в том, что это недопустимые вещи.
К распространенным порокам Белинский относит и умение Печорина жестоко обращаться с представителями женского пола. Но и здесь он оправдывает героя, не снимая вины и с девушек, которые придумали светлое совместное будущее с Григорием, хотя он не давал обещаний.
Белинский подвел итог, что существующая в то время система ценностей подтолкнула героя к приобретению пороков, от которых он сам страдал не менее других. При этом сам автор романа разделяет мысли героя. Печорин так для читателя и остался ярким, но неразгаданным образом.
2 вариант
В статье, посвященной пафосу романа М.Ю.Леромнтова “Герой нашего времени”, В.Г.Белинский раскрыл образ Печорина с яркой неожиданной стороны. В главном герое романа критик увидел не эгоистичного злодея, но сильного решительного человека, страдающего от собственного безверия. Белинский не оправдывает безнравственность героя, но и не осуждает его внутренний поиск своего места в жизни.
Особое внимание автор уделяет рассмотрению повести “Бэла”. Смерть черкешенки не вызывает безотрадного тяжелого чувства, по мнению Белинского. Грусть от прочтения главы легка, светла и радостна. Смерть девушки явилась следствием разумной необходимости. Ведь как замечает Максим Максимыч, что стало с Бэлой, когда ее покинул бы Печорин? Образ девушки обрисован Лермонтовым не ясно, она мало говорит и действует. Однако благодаря таланту писателя, Бэла живо предстает перед взором читателей. Также как и Максим Максимыч. Образ старого служаки наделен “столь полными бесконечности” чертами. Сам штабс-капитан не подозревает о том, что его натура глубока и богата. Критик называет Максима Максимовича “старым младенцем”, добрым, милым и человечным, под грубой наружность которого скрывается горячее сердце.
Образ Печорина складывается постепенно, на протяжении всего романа. Белинский отмечает сплоченность героев произведения вокруг Григория. Кто-то из них смотрит на Печорина с любовью, кто-то с ненавистью. От этого происходит ощущения полноты впечатления. Печорин не положительный, но и не отрицательный герой, по мнению критика. Белинский считает, что роман Лермонтова — это не злая ирония, а отображение реальной действительности. На характер Печорина наложила свой отпечаток среда, частью которой он является. После восстания декабристов, в стране сложилась непростая обстановка. Многие разочаровались в былых ценностях и идеалах, что породило безверие и скептицизм в обществе. Таков и Печорин. “Дух его созрел для новых чувств и новых дум, сердце требует новых привязанностей”. Но судьба еще не предоставляет возможности герою для нового опыта. Следствием этого становится безверие Печорина, ложность его убеждений. Душа Печорина, по мнению критика, не каменистая почва, а иссохшая от зноя жизни земля, воскресить которую может только любовь.
Печорин близок Лермонтову, писатель не может отделить своего героя от самого себя. В его образе остается недосказанность, Григорий так и не раскрыл перед публикой своего настоящего лица. В таком недостатке, Белинский видит достоинство романа.
Также читают:
Картинка к сочинению Статья Белинского о Герое нашего времени
Популярные сегодня темы
- Образ и характеристика Кутузова в романе Война и мир Толстого сочинение
Кутузов — один из персонажей в романе Война и мир Л.Н. Толстого. В истории он является русским главнокомандующим в Отечественной войне 1812 года.
- Анализ сборника Шаламова Колымские рассказы
Произведение является одним из основных сочинений творчества писателя, над созданием которого автор работает около двадцати лет.
- Внешность и портрет Дубровского 6 класс сочинение
Дубровский – благородный разбойник, чья судьба непроста. Он описывается как молодой человек весьма смелый, сильный и решительный. Приятной наружности. Справедливый
- Сочинение по Тимуру и его команде Гайдара (рассуждение по книге)
Рассказ Аркадия Гайдара «Тимур и его команда» до сих пор не потерял своей актуальности, ведь доброта по отношению к окружающим людям всегда востребована
- Главные герои Повестей Белкина (Пушкин) сочинение
«Повести Белкина»- цикл отдельных эпизодов, объединенных единым рассказчиком. У каждого рассказа свои персонажи и в определенный момент повествования одни герои сменяют другие
В. Г. Белинский
Критика В.Г. Белинского на роман М.Ю. Лермонтова «Герой нашего времени» больше походила на хвалебную оду. Все в этом произведении рассматривалось критиком как прекрасное и возвышенное от красочного и правдивого описания мыслей и чувств, до реалистичных картин пейзажей. Он настолько проникается к роману Лермонтова, что даже его описание природы Кавказа и всей военной обстановки противопоставляется признанным работам Марлинского. В.Г. Белинский упоминает о том, что повести Лермонтова могут служить учебными для населения, благодаря своей точности описания.
По его словам «эта старая книга всегда будет нова…»
Подробнее: Статья Белинского о романе «Герой нашего времени»
Сочинения
Герой нашего времени Лермонтова — замечательное произведение, где писателю удалось запечатлеть своего современника, показать через человека и его образ свое время, идеалы прошлого времени, свои идеи. Данное произведение как можно точно раскрывает и обнажает прошлую эпоху, вот только каждый увидел героя по-своему. Так существуют различные мнения о Печорине — главном герое произведения, которые высказывали критики. Среди этих критиков был Добролюбов и Белинский, чьи мнения были совершенно противоположными. Давайте же в нашем сочинении рассмотрим мнение Белинского и Добролюбова, сравнивая их высказывания и цитаты по поводу Печорина.
Белинский о Печорине
Если обратиться к высказываниям Белинского, который называет Печорина страдающим эгоистом, то мы увидим, как тот защищает главного героя. Он не осуждает Печорина, напротив, в нем он видит неискаженное отражение проблемы своего времени, трагедии передового поколения, которому пришлось жить в сороковых годах. В герое Белинский видит человека с сильным духом, смелого, которому приходится искать себя по жизни, искать свое место, тратя энергию и силы впустую. Белинский называет Печорина жертвой общественного строя, который просто бездействует, так как по другому было невозможно жить.
Белинский защищает образ, созданный Лермонтовым, от нападок других критиков, подчеркивая, что прошлый век гнушал лицемерством. Он подчеркивает то, что Печорин имел грехи, много спотыкался, но нисколько не гордился содеянным. Герой не побоялся обнажить свои недостатки, не пряча их под притворством. Печорин осознает греховность, а это уже скачок к спасению. И я с Белинским соглашусь вполне, ведь Печорин, в отличие от других, хотя бы пытался бороться с бездействием.
Добролюбов о Печорине
Что же говорит Добролюбов о Печорине и какое его мнение? Если говорить о мнении Добролюбова, то сразу видим противоположное мнение. Добролюбов обвиняет героя. Видит только отрицательные характеристики. По мнению Добролюбова, герой произведения презирает людей, всегда пользуется их слабостями. Он считает героя человеком с холодным сердцем. Это человек, который все испытал еще в молодости и теперь все ему надоело, и науки, и женщины, и служба. Даже любовь девушки, которая ему нравится не спасает его, он отвергает чувства, ему надоедают отношения. По мнению Добролюбова, Печорин — это человек, который с удовольствием вмешивается в чужую жизнь, разрушая отношения, дерется без надобности, любит острить над глупцами и в этом вся его жизнь. Это человек, которому противны уже все удовольствия, он не понимает, куда девать свою силу и энергию.
Как видим, одно произведение, может вызвать разные мнения, и на примере критиков мы видим, насколько по-разному можно воспринимать героев произведения, но в этом и есть жизнь. Как говорится, невозможно повлиять одинаково на разных людей, у каждого есть свое мнение и это также прекрасно.
Ю.И. Айхенвальд
Для Айхенвальда роман открылся с глубоко художественной ценностью. Но в то же время критик отметил, что сам образ Печорина не слишком удался, а автобиографичность Лермонтова в нем уж слишком сильно прослеживается. С другой же стороны Айхенвальд оценил в положительном ключе саму ситуацию в которой очутился Печорин и как автору удалось удачно отразить его со всех сторон сквозь призму мнений иных героев. Критик пишет о том, что «Герой нашего времени» не смог бы стать полноценным романом без красочных описаний пейзажей и чувственных характеристик настроения и поступков героев.
Н.А. Добролюбов
Что касается Добролюбова, то он прежде всего воспринимал Лермонтова как поэта. И несмотря на то, что именно Пушкин был образцом для подражания Михаила Юрьевича, с точки зрения критика он значительно превосходил в поэтике даже Александра Сергеевича. Добролюбов, как и его соратники демократы, восторгался умением Лермонтова отразить в романе реалии времени без «слащавых пиететов».
Критик хвалебно отзывается о произведении и ставит Печорина в противовес его прототипу Онегину из Пушкинского «Евгения Онегина». Но с точки зрения Добролюбова Лермонтову удалось более грамотно и положительно составить образ Печорина как молодого аристократичного человека с большими силами, но вез занятия всей его жизни.
Подробнее: Статья Н.А. Добролюбова о романе «Герой нашего времени»: критика и оценка
( 3 оценки, среднее 4.33 из 5 )
Герой нашего времени. Сочинение М. Лермонтова
Белинский В. Г. Собрание сочинений. В 9-ти томах.
Т. 3. Статьи, рецензии и заметки. Февраль 1840 — февраль 1841.
Подготовка текста В. Э. Бограда.
М., «Художественная литература», 1976
ГЕРОЙ НАШЕГО ВРЕМЕНИ. Сочинение М. Лермонтова. Санкт-Петербург. В типографии Ильи Глазунова. 1840. В 12-ю д. л. В двух частях. В I-ой — 173, во II-ой — 250 стр.
Наконец, среди бледных и эфемерных произведений русской литературы нынешнего года, произведений, из которых только разве некоторые имеют относительное достоинство и только некоторые примечательны в отрицательном смысле, — наконец явилось поэтическое создание, дышащее свежею, юною, роскошною жизнию сильного и самобытного творческого таланта. «Герой нашего времени» принадлежит к тем явлениям истинного искусства, которые, занимая и услаждая внимание публики, как литературная новость, обращаются в прочный литературный капитал, который с течением времени все более и более увеличивается верными процентами. Да, это не роман, не повесть, которые при своем появлении возбудят общее внимание, даже наделают шума, а потом скоро забудутся и приобщатся к мертвому архиву решенных дел. Читателям «Отечественных записок» уже известны три отрывка из «Героя нашего времени»: «Бэла», «Фаталист» и «Тамань», по которым они могут догадываться о достоинстве целого произведения 1. Говорим — догадываться, потому что «Герой нашего времени» отнюдь не есть собрание нескольких повестей, изданных в двух книжках и связанных только одним общим названием: нет, это не собрание повестей и рассказов — это роман, в котором один герой и одна основная идея, художнически развитая. Кто не читал самой большой повести этого романа — «Княжны Мери», тот не может судить ни об идее, ни о достоинстве целого создания. Основная идея романа развита в главном действующем лице — Печорине, а Печорина вы видите героем романа только во второй части, которая начинается «Княжною Мери»; «Бэла», «Максим Максимыч» и «Предисловие» (нигде не напечатанное прежде) 2 только возбуждают в сильной степени ваше любопытство таинственным характером героя, с которым вы вполне знакомитесь только через «Княжну Мери»; по прочтении этой повести и сама «Бэла» предстает перед вами в новом свете.
Роман г. Лермонтова проникнут единством мысли, и потому, несмотря на его эпизодическую отрывочность, его нельзя читать не в том порядке, в каком расположил его сам автор: иначе вы прочтете две превосходные повести и несколько превосходных рассказов, но романа не будете знать. Тут нет ни страницы, ни слова, ни черты, которые были бы наброшены случайно; тут все выходит из одной главной идеи и все в нее возвращается. Так линия круга возвращается в точку, из которой вышла, и никто не найдет этой исходной точки. В основной идее романа г. Лермонтова лежит важный современный вопрос о внутреннем человеке, вопрос, на который откликнутся все, и потому роман должен возбудить всеобщее внимание, весь интерес нашей публики. Глубокое чувство действительности, верный инстинкт истины, простота, художественная обрисовка характеров, богатство содержания, неотразимая прелесть изложения, поэтический язык, глубокое знание человеческого сердца и современного общества, широкость и смелость кисти, сила и могущество духа, роскошная фантазия, неисчерпаемое обилие эстетической жизни, самобытность и оригинальность — вот качества этого произведения, представляющего собою совершенно новый мир искусства. Все это заставило нас обратить на него полное внимание и основательно познакомить с ним наших читателей, раскрыв перед ними богатство заключающейся в нем эстетической жизни: в отделении «Критики» одной из следующих книжек «Отечественных записок» читатели найдут подробный разбор поэтического создания г. Лермонтова.
ПРИМЕЧАНИЯ[править]
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
В тексте примечаний приняты следующие сокращения:
Белинский, АН СССР — В. Г. Белинский. Полн. собр. соч., т. I—XIII. М., Изд-во АН СССР, 1953—1959.
Герцен — А. И. Герцен. Собр. соч. в 30-ти томах. М., Изд-во АН СССР, 1954—1963.
Гоголь — Н. В. Гоголь. Полн. собр. соч. Л., Изд-во АН СССР, 1940—1952.
КСсБ — В. Г. Белинский. Сочинения, ч. I—XII. М., Изд-во К. Солдатенкова и Н. Щепкина, 1859—1862 (составление и редактирование издания осуществлено Н. X. Кетчером).
КСсБ, Список I, II… — Приложенный к каждой из первых десяти частей список рецензий Белинского, не вошедших в данное изд. «по незначительности своей».
ЛН — «Литературное наследство». М., Изд-во АН СССР.
Марлинский — А. А. Бестужев-Марлинский. Соч. в 2-х томах. М., Гослитиздат, 1958.
Панаев — И. И. Панаев. Литературные воспоминания. М., Гослитиздат, 1950.
ПСсБ — Полн. собр. соч. В. Г. Белинского под редакцией С. А. Венгерова (т. I—XI) и В. С. Спиридонова (т. XII—XIII), 1900—1948.
Пушкин — А. С. Пушкин. Полн. собр. соч. в 10-ти томах. М. —Л., Изд-во АН СССР, 1962—1965.
Тургенев — И. С. Тургенев. Полн. собр. соч. и писем в 28-ми томах. М. —Л., Изд-во АН СССР, 1961—1968.
Чернышевский — Н. Г. Чернышевский. Полн. собр. соч. в 15-ти томах. М., Гослитиздат, 1939—1950.
«Эстетика» — Георг Вильгельм Фридрих Гегель. Эстетика в 4-х томах. М., «Искусство», 1968—1973.
Герой нашего времени. Сочинение М. Лермонтова (с. 392—393).
Впервые — «Отечественные записки», 1840, т. X, N 5, отд. VI «Библиографическая хроника», с. 1—2 (ц. р. 14 мая; вып. в свет 15 мая). Без подписи. Авторство — Список IV, с. 483.
Идеи, впервые сформулированные Белинским в этой (журнальной) и следующей (газетной) рецензиях, были затем им развиты в статье о романе, напечатанной в двух следующих номерах «Отечественных записок» (см. наст, т., с. 78—150).
1 «Бэла», «Фаталист» и «Тамань» (с подзаголовком «Из записок офицера о Кавказе») были напечатаны в «Отечественных записках», 1839, т. II, N 3; т. VI, N И; т. VIII, N 2.
2 Имеется в виду «Предисловие» к «Журналу Печорина», где автор говорит о причинах, побудивших его опубликовать эти записки. Предисловия ко всему роману в первом издании не было — оно появилось лишь во втором издании в 1841 г. как реакция на упреки автору в безнравственности и автобиографизме его героя.
В своей статье «Герой нашего времени. Сочинение М. Лермонтова», написанной в 1840 году, классик отечественной критики В.Г. Белинский отмечает, прежде всего, присущий русской литературе дуализм, встретить который невозможно в произведениях зарубежных писателей. Здесь соседствуют талант и бездарность, желание дешевой «электризации» (М.Е. Салтыков-Щедрин) публики и подлинное понимание национального менталитета.
По мнению Белинского, на арене наконец-то появился настоящий творец, одинаково даровитый как в поэзии, так и в прозе, талантливый многосторонне и разнообразно. М.Ю. Лермонтов – талант, в котором соединились лирическая поэзия и повесть современной жизни, что роднит его с Пушкиным. В повестях Лермонтова заметно драматическое движение, что, несомненно, не было бы возможно без столь гениального предшественника.
Начало романа, на первый взгляд, не дает нам точного и полного представления о Печорине. Однако впечатление это обманчиво – мы проникаемся его чувствами, начинаем думать о нем. Все прочие лица, окружающие главного героя, группируются вокруг него, составляют с ним группу. В этом выражается единство мысли, которым пронизан роман, характерная для него полнота, оконченность и замкнутость целого.
(Главный герой — Печорин)
Белинский указывает: такие замкнутость и оконченность свойственны всему живому, и это – природная особенность, наиболее четко проявившаяся в человеке. Таким образом, главный закон мировой жизни состоит в обособлении и замкнутости общего в частном явлении. Закон этот применим и к искусству, ибо художник преобразует и организует творческую мысль в художественное произведение. Очевидно, что Лермонтов, как истинный художник, отлично справился с этой задачей и сумел показать процесс развития «органического» из «самого себя».
Критик рассматривает характеры, представленные в романе, и каждому дает меткое определение, указывая на прямое влияние обстоятельств на развитие природной натуры. Так, Максим Максимыч, наделенный добрым, «человеческим» сердцем, не получил должного развития, а потому стал всего лишь служакой, но служакой усердным, отважным и по-своему благородным. Более того, для обрисовки его характера автору достаточно пары метких деталей, и вот уже перед нами типическая русская натура. «Максим Максимыч» – имя уже не собственное, а нарицательное. На примере повести «Бэла» Белинский также отмечает присущую Лермонтову легкость повествования: льется оно свободно, подобно горной реке.
Приятно и просто читателю плыть по этим волнам, и вот он уже в «Тамани». Этой повести присущ причудливый местный колорит, не очароваться которым невозможно. Так же очарованы мы и прекрасной девушкой. А что же главный герой?. Он по-прежнему остается той же таинственной личностью. Узнав о его истинных намерениях, мы готовы посчитать Печорина «страшным» человеком, а между тем он лучше многих: в нем есть та сила духа, что уподобляет простого смертного богоборцам. Даже в своих заблуждениях он прекрасен.
Ему суждено познать себя, но это в будущем. А пока герою предстоит страдать и служить причиной страдания, подниматься и вновь падать на самое дно. И даже если кто-то погибнет по его вине – такова жизнь, действительность, законы природы. Как любой человек, наделенный чувством и разумом, он живет в постоянном огорчении, которое, однако, не мешает при этом быть холодным наблюдателем. В душе Печорина – два человека, один из которых действует, а второй вполне заслуженно осуждает его. И такая двойственность – результат не модного «вернерства» и «байронизма», а плод горького опыта, приведшего к тому, что один человек умер, а второй еще не родился. Это переходное состояние – суть рефлексия, выражающаяся в отвращении к любому делу и самому себе.
Возможно, Печорин и творил зло, но, по мысли Белинского, сам глубоко страдал от этого. Он не эгоист, как принято думать, его сердце – благодатная почва, на которой могут взрасти цветы добра и любви. Натура глубоко рефлексирующая, он значительно выше Онегина по идее, он мечется и ищет, жаждет понимания и признания людей гораздо менее достойных, нежели сам, успокоения и страстей, чувств и мыслей. Найдет ли?.
Критика В. Белинского: роман «Герой нашего времени» (М. Ю. Лермонтов)
В своей статье «Герой нашего времени. Сочинение М. Лермонтова», написанной в 1840 году, классик отечественной критики В.Г. Белинский отмечает, прежде всего, присущий русской литературе дуализм, встретить который невозможно в произведениях зарубежных писателей. Здесь соседствуют талант и бездарность, желание дешевой «электризации» (М.Е. Салтыков-Щедрин) публики и подлинное понимание национального менталитета.
По мнению Белинского, на арене наконец-то появился настоящий творец, одинаково даровитый как в поэзии, так и в прозе, талантливый многосторонне и разнообразно. М.Ю. Лермонтов – талант, в котором соединились лирическая поэзия и повесть современной жизни, что роднит его с Пушкиным. В повестях Лермонтова заметно драматическое движение, что, несомненно, не было бы возможно без столь гениального предшественника.
Начало романа, на первый взгляд, не дает нам точного и полного представления о Печорине. Однако впечатление это обманчиво – мы проникаемся его чувствами, начинаем думать о нем. Все прочие лица, окружающие главного героя, группируются вокруг него, составляют с ним группу. В этом выражается единство мысли, которым пронизан роман, характерная для него полнота, оконченность и замкнутость целого.
(Главный герой — Печорин)
Белинский указывает: такие замкнутость и оконченность свойственны всему живому, и это – природная особенность, наиболее четко проявившаяся в человеке. Таким образом, главный закон мировой жизни состоит в обособлении и замкнутости общего в частном явлении. Закон этот применим и к искусству, ибо художник преобразует и организует творческую мысль в художественное произведение. Очевидно, что Лермонтов, как истинный художник, отлично справился с этой задачей и сумел показать процесс развития «органического» из «самого себя».
Критик рассматривает характеры, представленные в романе, и каждому дает меткое определение, указывая на прямое влияние обстоятельств на развитие природной натуры. Так, Максим Максимыч, наделенный добрым, «человеческим» сердцем, не получил должного развития, а потому стал всего лишь служакой, но служакой усердным, отважным и по-своему благородным. Более того, для обрисовки его характера автору достаточно пары метких деталей, и вот уже перед нами типическая русская натура. «Максим Максимыч» – имя уже не собственное, а нарицательное. На примере повести «Бэла» Белинский также отмечает присущую Лермонтову легкость повествования: льется оно свободно, подобно горной реке.
Приятно и просто читателю плыть по этим волнам, и вот он уже в «Тамани». Этой повести присущ причудливый местный колорит, не очароваться которым невозможно. Так же очарованы мы и прекрасной девушкой. А что же главный герой?. Он по-прежнему остается той же таинственной личностью. Узнав о его истинных намерениях, мы готовы посчитать Печорина «страшным» человеком, а между тем он лучше многих: в нем есть та сила духа, что уподобляет простого смертного богоборцам. Даже в своих заблуждениях он прекрасен.
Ему суждено познать себя, но это в будущем. А пока герою предстоит страдать и служить причиной страдания, подниматься и вновь падать на самое дно. И даже если кто-то погибнет по его вине – такова жизнь, действительность, законы природы. Как любой человек, наделенный чувством и разумом, он живет в постоянном огорчении, которое, однако, не мешает при этом быть холодным наблюдателем. В душе Печорина – два человека, один из которых действует, а второй вполне заслуженно осуждает его. И такая двойственность – результат не модного «вернерства» и «байронизма», а плод горького опыта, приведшего к тому, что один человек умер, а второй еще не родился. Это переходное состояние – суть рефлексия, выражающаяся в отвращении к любому делу и самому себе.
Возможно, Печорин и творил зло, но, по мысли Белинского, сам глубоко страдал от этого. Он не эгоист, как принято думать, его сердце – благодатная почва, на которой могут взрасти цветы добра и любви. Натура глубоко рефлексирующая, он значительно выше Онегина по идее, он мечется и ищет, жаждет понимания и признания людей гораздо менее достойных, нежели сам, успокоения и страстей, чувств и мыслей. Найдет ли?.
Герой нашего времени. Сочинение М. Лермонтова
ГЕРОЙ НАШЕГО ВРЕМЕНИ. Сочинение М. Лермонтова. Издание второе. Санкт-Петербург. В типографии Ильи Глазунова и Ко. 1841. Две части. В 12-ю д. л. В I-й части VI и 250, во II-й — 173 стр.
Давно ли приветствовали мы первое издание «Героя нашего времени» большою критическою статьею1 и, полные гордых, величавых и сладостных надежд, со всем жаром убеждения, основанного на сознании, указывали русской публике на Лермонтова, как на великого поэта в будущем, смотрели на него, как на преемника Пушкина в настоящем!.. И вот проходит не более года, — мы встречаем новое издание «Героя нашего времени» горькими слезами о невозвратимой утрате, которую понесла осиротелая русская литература в лице Лермонтова!..2 Несмотря на общее, единодушное внимание, с каким приняты были его первые опыты, несмотря на какое-то безусловное ожидание от него чего-то великого, — наши восторженные похвалы и радостные приветы новому светилу поэзии для многих благоразумных людей казались преувеличенными…3 Слава их благоразумию, так много теперь выигравшему, и горе нам, так много утратившим!.. В сознании великой, невознаградимой утраты, в полноте едкого, грустного чувства, отравляющего сердце, мы готовы великодушно увеличить торжество осторожного в своих приговорах сомнения и охотно сознаться, что, говоря так много о Лермонтове, мы видели более будущего, нежели настоящего Лермонтова, — видели Алкида, в колыбели удушающего змей зависти, но еще не Алкида, сражающего ужасною палицею лернейскую гидру…4 Да, все написанное Лермонтовым еще недостаточно для упрочения колоссальной славы и более значительно как предвестие будущего, а не как что-нибудь положительно и безотносительно великое, хотя и само по себе все это составляет важный и примечательный факт, решительно выходящий из круга обыкновенного. Первые лирические пьесы: «Руслан и Людмила» и «Кавказский пленник», еще не могли составить славы Пушкина как великого мирового поэта; но в них уже виделся будущий создатель «Цыган», «Онегина», «Бориса Годунова», «Моцарта и Сальери», «Скупого рыцаря», «Русалки», «Каменного гостя» и других великих поэм… Толпа судит и делает свои приговоры задним числом; она говорит, когда уже не боится проговориться. Толпа идет ощупью и о твердости встреченного ею предмета судит по силе толчка, с которым наткнулась на него. Оставляя за толпою право видеть вещи не иначе, как оборачиваясь назад, не будем отнимать права у людей заглядывать вперед и — по настоящему предсказывать о будущем… Всякому свое: толпе кричать, людям мыслить… Пусть же кричит она, а мы снова повторим: новая, великая утрата осиротила бедную русскую литературу!..
Самые первые произведения Лермонтова были ознаменованы печатаю какой-то особенности: они не походили ни на что, являвшееся до Пушкина и после Пушкина5. Трудно было выразить словом, что в них было особенного, отличавшего их даже от явлений, которые носили на себе отблеск истинного и замечательного таланта. Тут было все — и самобытная, живая мысль, одушевлявшая обаятельно прекрасную форму, как теплая кровь одушевляет молодой организм и ярким, свежим румянцем проступает на ланитах юной красоты; тут была и какая-то мощь, горделиво владевшая собою и свободно подчинявшая идее своенравные порывы свои; тут была и эта оригинальность, которая, в простоте и естественности, открывает собою новые, Дотоле невиданные миры и которая есть достояние одних гениев; тут было много чего-то столь индивидуального, столь тесно соединенного с личностию творца, — много такого, что мы не можем иначе охарактеризовать, как назвавши «лермонтовским элементом»… Какой избыток силы, какое разнообразие идей и образов, чувств и картин! Какое сильное слияние энергии и грации, глубины и легкости, возвышенности и простоты! Читая всякую строку, вышедшую из-под пера Лермонтова, будто слушаешь музыкальные аккорды и в то же время следишь взором за потрясенными струнами, с которых сорваны они рукою невидимою… Тут, кажется, соприсутствуешь духом таинству мысли, рождающейся из ощущения, как рождается бабочка из некрасивой личинки… Тут нет лишнего слова, не только лишней страницы: все на месте, все необходимо, потому что все перечувствовано прежде, чем сказано, все видено прежде, чем положено на картину… Нет ложных чувств, ошибочных образов, натянутого восторга: все свободно, без усилия, то бурным потоком, то светлым ручьем, излилось на бумагу… Быстрота и
разнообразие ощущений покорены единству мысли; волнение и борьба противоположных элементов послушно сливаются в одну гармонию, как разнообразие музыкальных инструментов в оркестре, послушных волшебному жезлу капельмейстера… Но, главное — все это блещет своими, незаимствованными красками, все дышит самобытною и творческою мыслию, все образует новый, дотоле невиданный мир… Только дикие невежды, черствые педанты, которые за буквою не видят мысли и случайную внешность всегда принимают за внутреннее сходство, только эти честные и добрые витязи букварей и фолиантов могли бы находить в самобытных вдохновениях Лермонтова подражания не только Пушкину или Жуковскому, но и гг. Бенедиктову и Якубовичу…6
Повторяем: небольшая книжка стихотворений Лермонтова7, конечно, не есть колоссальный монумент поэтической славы; но она есть живое, говорящее прорицание великой поэтической славы. Это еще не симфония, а только пробные аккорды, но аккорды, взятые рукою юного Бетховена… Просвещенный иностранец, знакомый с русским языком, прочитав стихотворения Лермонтова, не увидел бы в их малочисленности богатства русской литературы, но изумился бы силе русской фантазии, даровитости русской натуры… Некоторые из них законно могли бы явиться в свет с подписью имени Пушкина и других величайших мастеров поэзии… «Герой нашего времени» обнаружил в Лермонтове такого же великого поэта в прозе, как и в стихах8. Этот роман был книгою, вполне оправдывавшею свое название. В ней автор является решателем важных современных вопросов. Его Печорин — как современное лицо — Онегин нашего времени. Обыкновенно наши поэты жалуются, — может быть, и не без основания, — на скудость поэтических элементов в жизни русского общества; но Лермонтов в своем «Герое» умел и из этой бесплодной почвы извлечь богатую поэтическую жатву. Не составляя целого, в строгом художественном смысле, почти все эпизоды его романа образуют собою очаровательные поэтические миры. «Бэла» и «Тамань» в особенности могут считаться одними из драгоценнейших жемчужин русской поэзии; а в них еще остается столько дивных подробностей и картин, в которых с такою отчетливостию обрисовано типическое лицо Максима Максимыча! «Княжна Мери» менее удовлетворяет в смысле объективной художественности. Решая слишком близкие сердцу своему вопросы, автор не совсем успел освободиться от них и, так сказать, нередко в них путался; но это дает повести новый интерес и новую прелесть, как самый животрепещущий вопрос современности, для удовлетворительного решения которого нужен был великий перелом в жизни автора… Но увы! этой жизни суждено было проблеснуть блестящим метеором, оставить после себя длинную струю света и благоухания и — исчезнуть во всей красе своей…
Прекрасное погибло в пышном цвете…
Таков удел прекрасного на свете! Губителем неслышным и незримым, Во всех путях беда нас сторожит, Приюта нет главам, равно грозимым; Где не была, там будет и сразит. Вотще дерзать в борьбу с необходимым: Житейского никто не победит. Гнетомы все единой грозной силой.
Нам всем сказать о здешнем счастье: «было!»9
Как все великие таланты, Лермонтов в высшей степени обладал тем, что называется «слогом». Слог отнюдь не есть простое уменье писать грамматически правильно, гладко и складно, — уменье, которое часто дается и бесталантности. Под «слогом» мы разумеем непосредственное, данное природою уменье писателя употреблять слова в их настоящем значении, выражаясь сжато, высказывать много, быть кратким в многословии и плодовитым в краткости, тесно сливать идею с формою и на все налагать оригинальную, самобытную печать своей личности, своего духа. Предисловие Лермонтова ко второму изданию «Героя нашего времени» может служить лучшим примером того, что значит «иметь слог». Выписываем это предисловие:
Во всякой книге предисловие есть первая и вместе с тем последняя вещь; оно или служит объяснением цели сочинения, или оправданием и ответом на критики. Но обыкновенно читателям
нет дела до нравственной Цели и до журнальных нападок, и потому они не читают предисловий. А жаль, что это так, особенно у нас. Наша публика так еще молода и простодушна, что не понимает басни, если в конце ее не находит нравоучения. Она не угадывает шутки, не чувствует иронии; она просто дурно воспитана. Она еще не знает, что в порядочном обществе и в порядочной книге явная брань не может иметь места; что современная образованность изобрела орудие более острое, почти невидимое к тем не менее смертельное, которое, под одеждою лести, наносит неотразимый и верный удар. Наша публика похожа на провинциала, который, подслушав разговор двух дипломатов, принадлежащих к враждебным дворам, остался бы уверен, что каждый из них обманывает свое правительство в пользу взаимной, нежнейшей дружбы.
Эта книжка испытала на себе еще недавно несчастную доверчивость некоторых читателей и даже журналов к буквальному значению слов. Иные ужасно обиделись — и не шутя, — что им ставят в пример такого безнравственного человека, как герой нашего времени; другие же очень тонко замечали, что сочинитель нарисовал свой портрет и портреты своих знакомых… Старая и жалкая шутка! Но, видно, Русь так уж сотворена, что все в ней обновляется, кроме подобных нелепостей. Самая волшебная из волшебных сказок у нас едва ли избегнет упрека в покушении на оскорбление личности!
«Герой нашего времени», милостивые государи мои, точно портрет, но не одного человека: это портрет, составленный из пороков всего нашего поколения, в полном их развитии. Вы мне опять скажете, что человек не может быть так дурен, а я вам скажу, что ежели вы верили возможности существования всех трагических и романических злодеев, — отчего же вы не верите в действительность Печорина? Если вы любовались вымыслами гораздо более ужасными и уродливыми, отчего же этот характер, даже как вымысел, не находит у вас пощады? Уж не оттого ли, что в нем больше правды, нежели бы вы того желали?
Вы скажете, что нравственность от этого не выигрывает? Извините. Довольно людей кормили сластями, у них от этого испортился желудок: нужны горькие лекарства, едкие истины. Но не думайте, однако, после этого, чтоб автор этой книги имел когда-нибудь гордую мечту сделаться исправителем людских пороков. Боже его избави от такого невежества! Ему просто было весело рисовать современного человека, каким он его понимает и, к его и вашему несчастию, слишком часто встречал. Будет и того, что болезнь указана, а как ее излечить — это уж бог знает!10
Какая точность и определенность в каждом слове, как на месте и как незаменимо другим каждое слово! Какая сжатость, краткость и вместе с тем многозначительность! Читая строки, читаешь и между строками; понимая ясно все сказанное автором, понимаешь еще и то, чего он не хотел говорить, опасаясь быть многоречивым. Как образны и оригинальны его фразы: каждая из них годится быть эпиграфом к большому сочинению. Конечно, это «слог», или мы не знаем, что такое
«слог»…
Немного стихотворений осталось после Лермонтова. Найдется пьес десяток первых его опытов, кроме большой его поэмы — «Демон»; пьес пять новых, которые подарил он редактору «Отечественных записок» перед отъездом своим на Кавказ… Наследие не огромное, но драгоценное! «Отечественные записки» почтут священным долгом скоро поделиться ими с своими читателями. Лермонтов немного написал — бесконечно меньше того, сколько позволял ему его громадный талант11. Беспечный характер, пылкая молодость, жадная впечатлений бытия, самый род жизни, — отвлекали его от мирных кабинетных занятий, от уединенной думы, столь любезной музам; но уже кипучая натура его начала устаиваться, в душе пробуждалась жажда труда и деятельности, а орлиный взор спокойнее стал вглядываться в глубь жизни. Уже затевал он в уме, утомленном суетою жизни, создания зрелые; он сам говорил нам, что замыслил написать романическую трилогию, три романа из трех эпох жизни русского общества (века Екатерины II, Александра I и настоящего времени)12, имеющие между собою связь и некоторое единство, по примеру куперовской тетралогии, начинающейся «Последним из могикан», продолжающейся «Путеводителем в пустыне» и «Пионерами» и оканчивающейся «Степями»…13 как вдруг —
Младой певец Нашел безвременный конец!
Дохнула буря, цвет прекрасный Увял на утренней заре!
Потух огонь на алтаре!..14
Нельзя без печального содрогания сердца читать этих строк» которыми оканчивается в 63 No «Одесского вестника» статья г. Андреевского «Пятигорск»: «15 июля, около 5-ти часов вечера, разразилась ужасная буря с молниею и громом: в это самое время, между горами Машукою и Бештау, скончался — лечившийся в Пятигорске М. Ю. Лермонтов. С сокрушением смотрел я на привезенное сюда бездыханное тело поэта»…15
Друзья мои, вам жаль поэта: Во цвете радостных надежд, Их не свершив еще для света, Чуть из младенческих одежд, Увял! Где жаркое волненье, Где благородное стремленье
Ичувств, и мыслей молодых, Высоких, нежных, удалых? Где бурные любви желанья,
Ижажда знаний и труда,
Ивы, заветные мечтанья, Вы, призрак жизни неземной, Вы, сны поэзии святой?
Быть может, он для блага мира Иль хоть для славы был рожден; Его умолкнувшая лира Гремучий, непрерывный звон В веках поднять могла. Поэта, Быть может, на ступенях света Ждала высокая ступень.
Его страдальческая тень, Быть может, унесла с собою Святую тайну, и для нас Погиб животворящий глас,
Иза могильною чертою
К ней не домчится глас времен — Благословения племен!16
ПРИМЕЧАНИЯ
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
В тексте примечаний приняты следующие сокращения:
Анненков — П. В. Анненков. Литературные воспоминания. М., Гослитиздат, 1960.
Белинский, АН СССР — В. Г. Белинский. Полн. собр. соч., т. I-XIII. М., Изд-во АН СССР, 1953-
1959.
ГБЛ — Государственная библиотека им. В. И. Ленина.
Герцен — А. И. Герцен. Собр. соч. в 30-ти томах. М., Изд-во АН СССР, 1954-1966. ГИМ — Государственный исторический музей.
ГПБ — Государственная Публичная библиотека СССР им. М. Е. Салтыкова-Щедрина. ИРЛИ — Институт русской литературы (Пушкинский дом) АН СССР.
КСсБ — В. Г. Белинский. Сочинения, ч. I-XII. М., Изд-во К. Солдатенкова и Н. Щепкина, 18591862 (составление и редактирование издания осуществлено Н. X. Кетчером).
КСсБ, Список I, II… — Приложенный к каждой из первых десяти частей список рецензий Белинского, не вошедших в данное издание «по незначительности своей».
ЛН — «Литературное наследство». М., Изд-во АН СССР.
Панаев — И. И. Панаев. Литературные воспоминания. М., Гослитиздат, 1950. ПР — позднейшая редакция III и IV статей о народной поэзии.
ПссБ — В. Г. Белинский. Полн. собр. соч., под ред. С. А. Венгерова (т. I-XI) и В. С. Спиридонова
(т. XII-XIII), 1900-1948.
Пушкин — А. С. Пушкин. Полн. собр. соч. в 10-ти томах. М.-Л., Изд-во АН СССР, 1962-1965. ЦГИА — Центральный Государственный исторический архив.
Герой нашего времени. Сочинение М. Лермонтова. Издание второе… Впервые — «Отечественные записки», 1841, т. XVIII, No 9, отд. VI «Библиографическая хроника», с. 1-5 (ц. р. 31 августа; вып. в свет 2 сентября). Без подписи. Вошло в КСсБ, ч. V, с. 337-344.
1 Статью о первом издании романа (1840) см.: наст. изд., т. 3, с. 78-150. 2 Лермонтов погиб на дуэли 15 июля 1841 г. (по ст. стилю).
3 Белинский имеет в виду прежде всего Н. А. Полевого, который в статье «Несколько слов касательно приговора русским поэтам и прозаикам в «Отечеств<енных> записках» («Сын отечества», 1840, т. II, с. 663-70) резко полемизировал с высокой оценкой творчества Лермонтова. Белинский отвечал Полевому в статье «Журналистика» (наст. изд., т. 3, с. 415-419). О том, что Лермонтов еще не может претендовать на титул «великого поэта», заявлял О. И. Сенковский (см.: «Библиотека для чтения», 1840, т. XLIII, отд. VI, с. 1-11).
4 Алкид (Геракл) — герой древнегреческой мифологии — еще младенцем задушил двух змей, посланных богиней Герой, чтобы убить его. Уничтожение Лернейской гидры — второй подвиг взрослого Геракла.
5 Среди первых стихотворений Лермонтова, появившихся в печати, критик особенно выделял «Песню про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова» («Литературные прибавления к «Русскому инвалиду», 1838, No 18, от 30 апреля).
6 «Черствый педант» — С. П. Шевырев, писавший (в рецензии на «Стихотворения М. Лермонтова»), что в поэзии Лермонтова «вам слышатся попеременно звуки то Жуковского, то Пушкина, то Кирши Данилова, то Бенедиктова; примечается не только в звуках, но и во всем форма их созданий… трудно нам доискаться того, что собственно принадлежит ному поэту…» («Москвитянин», 1841, No, с. 527). Отзыв об этой рецензии см. в письме Белинского В. П. Боткину от 9 апреля 1841 г.
7 Имеется в виду единственный прижизненный поэтический сборник Лермонтова («Стихотворения М. Лермонтова». СПб., 1840); в него вошли 26 стихотворений и две поэмы («Песня про царя Ивана Васильевича…» и «Мцыри»).
8 См. аналогичный тезис в статье о первом издании романа — наст. изд., т. 3, с. 78-150.
9 Критик цитирует элегию В. А. Жуковского «На кончину ее величества королевы Виртембергской» (1819).
10 В данной цитате есть небольшая неточность.
11 Белинский не мог знать, что неопубликованное наследие Лермонтова было весьма значительным — и не только за счет ранних стихотворений. При жизни Лермонтова увидело свет не более 40 его стихотворений, но написано им было около 400. Краевский действительно располагал автографами Лермонтова, и после смерти поэта большинство его неизданных произведений публиковалось в «Отечественных записках», в том числе такие шедевры, как «Парус», «Утес», «Сон» («В полдневный зной в долине Дагестана…»). Краевскому удалось опубликовать лишь отрывки из поэмы «Демон» («Отечественные записки», 1842, No 6); полностью «Демон» был напечатан лишь в 1856 г. в г. Карлсруэ.
12 Можно предположить, что об этом замысле Лермонтов рассказал Белинскому во время их встречи в Ордонанс-гаузе, приблизительно датируемой 14 апреля 1840 г. (см.: В. А. Мануйлов. Лермонтов и Краевский. — ЛН, т. 45-46, с. 370; об этой встрече Белинский писал В. П. Боткину 16 апреля 1840 г.). П. К. Мартьянов передал рассказ М. П. Глебова о беседе с Лермонтовым по дороге к месту дуэли (Глебов был секундантом Лермонтова). Лермонтов говорил, что «выработал уже план… двух романов: одного из времен смертельного боя двух великих наций, с завязкою в Петербурге, действиями в сердце России и под Парижем и развязкой в Вене, и другого — из кавказской жизни, с Тифлисом при Ермолове, его диктатурой и кровавым усмирением Кавказа, персидской войной и катастрофой, среди которой погиб Грибоедов в Тегеране…» (П. К. Мартьянов. Дела и люди века, т. II. СПб., 1893, с. 93-94; о замысле Лермонтова написать роман «из времен Екатерины II, основанный на истинном происшествии», свидетельствует А. М. Меринский — «М. Ю. Лермонтов в воспоминаниях современников», М., «Художественная литература», 1972, с. 133).
13 Имеется в виду пенталогия Ф. Купера, открывающаяся романом «Зверобой, или Первая тропа войны». Однако критик не подозревал о существовании этого романа, написанного в один год с данной рецензией (1841), а на русский язык переведенного только в 1848 г. Примечательно, что после свидания с Лермонтовым в Ордонанс-гаузе Белинский сообщал В. П. Боткину в письме от 16-21 апреля 1840 г.: «Я был без памяти рад, когда он сказал мне, что Купер выше В<альтера> Скотта… Я давно так думал…» (см. также: Панаев, с. 136-137).
14«Евгений Онегин», гл. 6, строфа XXXI.
15Обстоятельства гибели Лермонтова являлись запретной темой для русской печати вплоть до
1858 г.
16 Критик неточно цитирует XXXVI-XXXVII строфы шестой главы «Евгения Онегина». В XXXVI строфе пропущена 11-я строка: «И страх порока и стыда…». В XXXVII строфе 13-я строка читается: «К ней не домчится гимн времен».
А. Л. Осиповат и Л. С. Пустильник