Какое противоречие лежит в основе раздумий автора-повествователя и удаётся ли ему разрешить его для себя?
Прочитайте приведённый ниже фрагмент произведения и выполните задания 1–9
Лёжа на гумне в омёте, долго читал – и вдруг возмутило. Опять с раннего утра читаю, опять с книгой в руках! И так изо дня в день, с самого детства! Полжизни прожил в каком-то несуществующем мире, среди людей, никогда не бывших, выдуманных, волнуясь их судьбами, их радостями и печалями, как своими собственными, до могилы связав себя с Авраамом и Исааком, с пелазгами и этрусками, с Сократом и Юлием Цезарем, Гамлетом и Данте, Гретхен и Чацким, Собакевичем и Офелией, Печориным и Наташей Ростовой! И как теперь разобраться среди действительных и вымышленных спутников моего земного существования? Как разделить их, как определить степени их влияния на меня?
Я читал, жил чужими выдумками, а поле, усадьба, деревня, мужики, лошади, мухи, шмели, птицы, облака – всё жило своей собственной, настоящей жизнью. И вот я внезапно почувствовал это и очнулся от книжного наваждения, отбросил книгу в солому и с удивлением и с радостью, какими-то новыми глазами смотрю кругом, остро вижу, слышу, обоняю, – главное, чувствую что-то необыкновенно простое и в то же время необыкновенно сложное, то глубокое, чудесное, невыразимое, что есть в жизни и во мне самом и о чём никогда не пишут как следует в книгах.
Пока я читал, в природе сокровенно шли изменения. Было солнечно, празднично; теперь всё померкло, стихло. В небе мало-помалу собрались облака и тучки, кое-где, – особенно к югу, – ещё светлые, красивые, а к западу, за деревней, за её лозинами, дождевые, синеватые, скучные. Тепло, мягко пахнет далёким полевым дождём.
В саду поёт одна иволга.
По сухой фиолетовой дороге, пролегающей между гумном и садом, возвращается с погоста мужик. На плече белая железная лопата с прилипшим к ней синим чернозёмом. Лицо помолодевшее, ясное. Шапка сдвинута с потного лба.
– На своей девочке куст жасмину посадил! – бодро говорит он. – Доброго здоровья. Всё читаете, всё книжки выдумываете?
Он счастлив. Чем? Только тем, что живёт на свете, то есть совершает нечто самое непостижимое в мире.
В саду поёт иволга. Всё прочее стихло, смолкло, даже петухов не слышно. Одна она поёт – не спеша выводит игривые трели. Зачем, для кого? Для себя ли, для той ли жизни, которой сто лет живёт сад, усадьба? А может быть, эта усадьба живёт для её флейтового пения?
«На своей девочке куст жасмину посадил». А разве девочка об этом знает? Мужику кажется, что знает, и, может быть, он прав. Мужик к вечеру забудет об этом кусте, – для кого же он будет цвести? А ведь будет цвести, и будет казаться, что недаром, а для кого-то и для чего-то.
«Всё читаете, всё книжки выдумываете». А зачем выдумывать? Зачем героини и герои? Зачем роман, повесть, с завязкой и развязкой? Вечная боязнь показаться недостаточно книжным, недостаточно похожим на тех, что прославлены! И вечная мука – вечно молчать, не говорить как раз о том, что есть истинно твоё и единственно настоящее, требующее наиболее законно выражения, то есть следа, воплощения и сохранения хотя бы в слове!
(И. А. Бунин, «Книга»)
По И. Бунину. По рассказу Книга. Лежа на гумне в омете, долго читал… О назначении искусства
(1)Лежа на гумне в омете, долго читал — и вдруг возмутило. (2)Опять с раннего утра читаю, опять с книгой в руках! (3)И так изо дня в день, с самого детства! (4)Полжизни прожил в каком-то несуществующем мире, среди людей, никогда не бывших, выдуманных, волнуясь их судьбами, их радостями и печалями, как своими собственными, до могилы связав себя с Авраамом и Исааком, с пеласгами и этрусками, с Сократом и Юлием Цезарем, Гамлетом и Данте, Гретхен и Чацким, Собакевичем и Офелией, Печориным и Наташей Ростовой! (5)И как теперь разобраться среди действительных и вымышленных спутников моего земного существования? (6)Как разделить их, как определить степени их влияния на меня?
(7)Я читал, жил чужими выдумками, а поле, усадьба, деревня, мужики, лошади, мухи, шмели, птицы, облака — все жило своей собственной, настоящей жизнью. (8)И вот я внезапно почувствовал это и очнулся от книжного наваждения, отбросил книгу в солому и с удивлением и с радостью, какими-то новыми глазами смотрю кругом, остро вижу, слышу, обоняю, — главное, чувствую что-то необыкновенно простое и в то же время необыкновенно сложное, то глубокое, чудесное, невыразимое, что есть в жизни и во мне самом и о чем никогда не пишут как следует в книгах.
(9)Пока я читал, в природе сокровенно шли изменения. (10)Было солнечно, празднично; теперь все померкло, стихло. (11)В небе мало-помалу собрались облака и тучки, кое-где, — особенно к югу, — еще светлые, красивые, а к западу, за деревней, за ее лозинами, дождевые, синеватые, скучные. (12)Тепло, мягко пахнет далеким полевым дождем. (13)В саду поет одна иволга.
(14)По сухой фиолетовой дороге, пролегающей между гумном и садом, возвращается с погоста мужик. (15)На плече белая железная лопата с прилипшим к ней синим черноземом. (16)Лицо помолодевшее, ясное. (17)Шапка сдвинута с потного лба.
(18)— На своей девочке куст жасмину посадил! — бодро говорит он. — Доброго здоровья. (19)Все читаете, все книжки выдумываете?
(20)Он счастлив. (21)Чем? (22)Только тем, что живет на свете, то есть совершает нечто самое непостижимое в мире.
(23)В саду поет иволга. (24)Все прочее стихло, смолкло, даже петухов не слышно. (25)Одна она поет — не спеша выводит игривые трели. (26)Зачем, для кого? (27)Для себя ли, для той ли жизни, которой сто лет живет сад, усадьба? (28)А может быть, эта усадьба живет для ее флейтового пения?
(29)«На своей девочке куст жасмину посадил». (30)А разве девочка об этом знает? (31)Мужику кажется, что знает, и, может быть, он прав. (32)Мужик к вечеру забудет об этом кусте, — для кого же он будет цвести? (33)А ведь будет цвести, и будет казаться, что недаром, а для кого-то и для чего-то.
(34) «Все читаете, все книжки выдумываете». (35)А зачем выдумывать? (36)Зачем героини и герои? (37)Зачем роман, повесть, с завязкой и развязкой? (38)Вечная боязнь показаться недостаточно книжным, недостаточно похожим на тех, что прославлены! (39)И вечная мука — вечно молчать, не говорить как раз о том, что есть истинно твое и единственно настоящее, требующее наиболее законно выражения, то есть следа, воплощения и сохранения хотя бы в слове!
Сочинение
Какой удивительный рассказ у А. П. Чехова! Как всегда у этого писателя не сразу поймёшь, что хотел он сказать своим произведением, над какими вопросами предлагает задуматься.
Летний день. Лирический герой читает книгу, которую вдруг с возмущением отбрасывает: «Полжизни прожил в каком-то несуществующем мире, среди людей, никогда не бывших, выдуманных, волнуясь их судьбами, их радостями и печалями, как своими собственными…» Ему кажется, что он очнулся от книжного наваждения и новыми глазами смотрит на «глубокое, чудесное, невыразимое, что есть в жизни». Вокруг чудесная природа, постоянно меняющийся пейзаж. Появляется новое лицо: мужик, у которого ясное, помолодевшее лицо. «На своей девочке куст жасмину посадил» , — говорит он. Мы понимаем, что этот куст он посадил на могилке дочери. Так чего же радоваться? Мы недоумеваем вместе с героем. И тут приходит понимание: девочка об этом кусте не узнает, но он будет цвести «недаром, а для кого-то и для чего-то». И опять возвращение к прежним мыслям : зачем писать романы, повести? И вот тут-то и наступает озарение: проблема, которая так волнует и героя Чехова, и самого писателя, — это проблема назначения искусства. Почему человеку необходимо выразить себя в книгах, в стихах, в музыке, в картине? Вот так бы я сформулировал вопрос, вытекающий из размышлений лирического героя.
А ответ на него – в последнем предложении текста: «И вечная мука — вечно молчать, не говорить как раз о том, что есть истинно твое и единственно настоящее, требующее наиболее законно выражения, то есть следа, воплощения и сохранения хотя бы в слове!» Авторская позиция, если её выразить другими словами, такова: назначение творчества, цель искусства — сказать людям то, что волнует тебя, выразить чувства, которые ты испытываешь, оставить на земле «след воплощения».
Вопрос о назначении искусства волновал многих писателей. Вспомним
А. С. Пушкина. В стихотворении «Пророк» «Бога глас» воззвал к поэту :
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».
«Глаголом жечь сердца людей» — значит будить в них жажду лучшей жизни, борьбы. А в стихотворении «Я памятник себе воздвиг нерукотворный…», написанном незадолго до смерти, поэт утверждает величие поэтического памятника по сравнению с другими способами увековечить заслуги.
В. Солоухин в «Письмах из русского музея» тоже размышляет о потребности человека творить, о назначении искусства. Он считает, что человек начал творить, потому что красота окружающего мира вызвала в его душе желание запечатлеть её на рукоятке боевого топора, на берестяном ведёрке, на скале. Солоухин уверен, что в основе искусства лежат две великие потребности человека: потребность общения с душой другого человека и жажда общения с небом, то есть с беспредельностью во времени и в пространстве. Человек реализует эти потребности в искусстве: создавая изделия народного промысла, картины, архитектурные сооружения, скульптуры, стихи и прозу, оперу, балет, человек пытается поделиться своими мыслями и чувствами с другими, оставить свои впечатления «во времени и пространстве».
Человек, которому Бог дал талант сказать что-то своё людям, не может молчать. Его душа требует оставить след на земле, воплощения и сохранения своего «я» в слове, в звуке, в картине, в скульптуре…
Поделитесь с Вашими друзьями:
Обновлено: 11.03.2023
Какое противоречие лежит в основе раздумий автора-повествователя и удаётся ли ему разрешить его для себя?
Прочитайте приведённый ниже фрагмент произведения и выполните задания 1–9
Лёжа на гумне в омёте, долго читал – и вдруг возмутило. Опять с раннего утра читаю, опять с книгой в руках! И так изо дня в день, с самого детства! Полжизни прожил в каком-то несуществующем мире, среди людей, никогда не бывших, выдуманных, волнуясь их судьбами, их радостями и печалями, как своими собственными, до могилы связав себя с Авраамом и Исааком, с пелазгами и этрусками, с Сократом и Юлием Цезарем, Гамлетом и Данте, Гретхен и Чацким, Собакевичем и Офелией, Печориным и Наташей Ростовой! И как теперь разобраться среди действительных и вымышленных спутников моего земного существования? Как разделить их, как определить степени их влияния на меня?
Я читал, жил чужими выдумками, а поле, усадьба, деревня, мужики, лошади, мухи, шмели, птицы, облака – всё жило своей собственной, настоящей жизнью. И вот я внезапно почувствовал это и очнулся от книжного наваждения, отбросил книгу в солому и с удивлением и с радостью, какими-то новыми глазами смотрю кругом, остро вижу, слышу, обоняю, – главное, чувствую что-то необыкновенно простое и в то же время необыкновенно сложное, то глубокое, чудесное, невыразимое, что есть в жизни и во мне самом и о чём никогда не пишут как следует в книгах.
Пока я читал, в природе сокровенно шли изменения. Было солнечно, празднично; теперь всё померкло, стихло. В небе мало-помалу собрались облака и тучки, кое-где, – особенно к югу, – ещё светлые, красивые, а к западу, за деревней, за её лозинами, дождевые, синеватые, скучные. Тепло, мягко пахнет далёким полевым дождём.
В саду поёт одна иволга.
По сухой фиолетовой дороге, пролегающей между гумном и садом, возвращается с погоста мужик. На плече белая железная лопата с прилипшим к ней синим чернозёмом. Лицо помолодевшее, ясное. Шапка сдвинута с потного лба.
– На своей девочке куст жасмину посадил! – бодро говорит он. – Доброго здоровья. Всё читаете, всё книжки выдумываете?
Он счастлив. Чем? Только тем, что живёт на свете, то есть совершает нечто самое непостижимое в мире.
В саду поёт иволга. Всё прочее стихло, смолкло, даже петухов не слышно. Одна она поёт – не спеша выводит игривые трели. Зачем, для кого? Для себя ли, для той ли жизни, которой сто лет живёт сад, усадьба? А может быть, эта усадьба живёт для её флейтового пения?
(1)Сегодня долго читал — и вдруг возмутило. (2)Опять с раннего утра читаю, опять с книгой в руках! (3)И так изо дня в день, с самого детства! (4)Полжизни прожил в каком-то несуществующем мире, среди людей никогда не бывших, выдуманных, волнуясь их судьбами, их радостями и печалями, как своими собственными. (5)И как теперь разобраться среди действительных и вымышленных спутников моего земного существования? (6)Как разделить их, как определить степени их влияния на меня?
(7)Я читал, жил чужими выдумками, а поле, усадьба, деревня, мужики, лошади, мухи, шмели, птицы, облака — всё жило своей собственной, . жизнью. (8)И я внезапно почувствовал это и очнулся от книжного наваждения, отбросил книгу в солому и с удивлением и с радостью, какими-то новыми глазами смотрю на эту жизнь, остро вижу, слышу, обоняю — главное, чувствую что-то необыкновенно простое и в то же время необыкновенно сложное, то глубокое, чудесное, невыразимое, что есть в жизни и во мне самом и о чём никогда не пишут как следует в книгах.
(9)Пока я читал, в природе шли изменения. (10)Было солнечно, празднично — теперь всё померкло, многоголосый мир замолчал. (11)В небе понемногу собирались облака и тучки, кое-где ещё светлые, красивые, а к западу, за деревней, за её лозинами, дождевые, синеватые, скучные. (12)Мягко пахнет далёким полевым дождем. (13)В саду поёт одна иволга.
(14)По сухой фиолетовой дороге, пролегающей между гумном и садом, возвращался с погоста мужик. (15)На плече — белая железная лопата с прилипшим к ней синим чернозёмом. (16)Лицо помолодевшее, ясное. (17)Шапка сдвинута с потного лба.
— (18)Своей девочке куст жасмину посадил! — бодро сказал он. -(19)Доброго здоровья. (20)Всё читаете, всё книжки выдумываете?
(21)Он счастлив. (22)Чем? (23)Только тем, что живёт на свете, то есть совершает нечто самое непостижимое в мире.
(24)В саду поёт иволга. (25)Всё прочее стихло, смолкло, даже петухов не слышно. (26)Одна она поёт — не спеша выводит игривые трели. (27)3ачем, для кого? (28)Для себя ли, для той ли жизни, которой сто лет живёт сад, усадьба? (29)А может быть, это усадьба живёт для её флейтового пения?
*Бунин Иван Алексеевич (1870-1953) — русский прозаик, поэт, публицист, переводчик, один из авторов первой волны русской эмиграции, лауреат Нобелевской премии по литературе 1933 г.
(1)Лежа на гумне в омете, долго читал — и вдруг возмутило. (2)Опять с раннего утра читаю, опять с книгой в руках! (3)И так изо дня в день, с самого детства! (4)Полжизни прожил в каком-то несуществующем мире, среди людей, никогда не бывших, выдуманных, волнуясь их судьбами, их радостями и печалями, как своими собственными, до могилы связав себя с Авраамом и Исааком, с пеласгами и этрусками, с Сократом и Юлием Цезарем, Гамлетом и Данте, Гретхен и Чацким, Собакевичем и Офелией, Печориным и Наташей Ростовой! (5)И как теперь разобраться среди действительных и вымышленных спутников моего земного существования? (6)Как разделить их, как определить степени их влияния на меня?
(7)Я читал, жил чужими выдумками, а поле, усадьба, деревня, мужики, лошади, мухи, шмели, птицы, облака — все жило своей собственной, настоящей жизнью. (8)И вот я внезапно почувствовал это и очнулся от книжного наваждения, отбросил книгу в солому и с удивлением и с радостью, какими-то новыми глазами смотрю кругом, остро вижу, слышу, обоняю, — главное, чувствую что-то необыкновенно простое и в то же время необыкновенно сложное, то глубокое, чудесное, невыразимое, что есть в жизни и во мне самом и о чем никогда не пишут как следует в книгах.
(9)Пока я читал, в природе сокровенно шли изменения. (10)Было солнечно, празднично; теперь все померкло, стихло. (11)В небе мало-помалу собрались облака и тучки, кое-где, — особенно к югу, — еще светлые, красивые, а к западу, за деревней, за ее лозинами, дождевые, синеватые, скучные. (12)Тепло, мягко пахнет далеким полевым дождем. (13)В саду поет одна иволга.
(14)По сухой фиолетовой дороге, пролегающей между гумном и садом, возвращается с погоста мужик. (15)На плече белая железная лопата с прилипшим к ней синим черноземом. (16)Лицо помолодевшее, ясное. (17)Шапка сдвинута с потного лба.
(18)— На своей девочке куст жасмину посадил! — бодро говорит он. — Доброго здоровья. (19)Все читаете, все книжки выдумываете?
(20)Он счастлив. (21)Чем? (22)Только тем, что живет на свете, то есть совершает нечто самое непостижимое в мире.
(23)В саду поет иволга. (24)Все прочее стихло, смолкло, даже петухов не слышно. (25)Одна она поет — не спеша выводит игривые трели. (26)Зачем, для кого? (27)Для себя ли, для той ли жизни, которой сто лет живет сад, усадьба? (28)А может быть, эта усадьба живет для ее флейтового пения?
Какой удивительный рассказ у А. П. Чехова! Как всегда у этого писателя не сразу поймёшь, что хотел он сказать своим произведением, над какими вопросами предлагает задуматься.
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
(1)На Святой неделе Лаптевы были в училище живописи на картинной выставке.
(2)Лаптев знал фамилии всех известных художников и не пропускал ни одной выставки. (3)Иногда летом на даче он сам писал красками пейзажи, и ему казалось, что у него замечательный вкус и что если б он учился, то из него, пожалуй, вышел бы хороший художник. (4)Дома у него были картины всё больших размеров, но плохие; хорошие же дурно повешены. (З)Случалось ему не раз платить дорого за вещи, которые потом оказывались грубою подделкой. (6)И замечательно, что, робкий вообще в жизни, он был чрезвычайно смел и самоуверен на картинных выставках. (7)Отчего?
(8)Юлия Сергеевна смотрела на картины, как муж, в кулак или в бинокль и удивлялась, что люди на картинах как живые, а деревья как настоящие; но она не понимала, ей казалось, что на выставке много картин одинаковых и что вся цель искусства именно в том, чтобы на картинах, когда смотришь на них в кулак, люди и предметы выделялись, как настоящие.
(9) — Это лес Шишкина, — объяснял ей муж. (10) — Всегда он пишет одно и то же. (11)А вот обрати внимание: такого лилового снега никогда не бывает. (12)А у этого мальчика левая рука короче правой.
(13)Когда все утомились и Лаптев пошёл отыскивать Костю, чтобы ехать домой, Юлия остановилась перед небольшим пейзажем и смотрела на него равнодушно. (14)На переднем плане речка, за ней бревенчатый мостик, на том берегу тропинка, исчезающая в тёмной траве, поле, потом справа кусочек леса, около него костёр: должно быть, ночное стерегут. (15)А вдали догорает вечерняя заря.
(1б)Юлия вообразила, как она сама идёт по мостику, потом тропинкой, всё дальше и дальше, а кругом тихо, кричат сонные дергачи, вдали мигает огонь. (17)И почему-то вдруг ей стало казаться, что эти самые облачка, которые протянулись по красной части неба, и лес, и поле она видела уже давно и много раз, она почувствовала себя одинокой, и захотелось ей идти и идти по тропинке; и там, где была вечерняя заря, покоилось отражение чего-то неземного, вечного.
(18) — Как это хорошо написано! — проговорила она, удивляясь, что картина стала ей вдруг понятна. (19) — Посмотри, Алёша! (20)3амечаешь, как тут тихо?
(21)Она старалась объяснить, почему так нравится ей этот пейзаж, но ни муж, ни Костя не понимали её. (22)Она всё смотрела на пейзаж с грустною улыбкой, и то, что другие не находили в нём ничего особенного, волновало её. (23)Потом она снова начала ходить по залам и осматривать картины, хотела понять их, и уже ей не казалось, что на выставке много одинаковых картин. (24)Когда она, вернувшись домой, в первый раз за всё время обратила внимание на большую картину, висевшую в зале над роялем, то почувствовала к ней вражду и сказала:
(25) — Охота же иметь такие картины!
(26)И после того золотые карнизы, венецианские зеркала с цветами и картины вроде той, что висела над роялем, а также рассуждения мужа и Кости об искусстве возбуждали в ней чувство скуки, досады и порой даже ненависти.
Информация о тексте
| Основные проблемы | Авторская позиция |
| 1) Проблема восприятия искусства человеком. (Как человек воспринимает искусство? Почему одни люди погружаются в мир, созданный художником, а другие остаются глухи к миру прекрасного?); | 1) Искусство многое говорит чуткому человеку, заставляет задуматься о самом таинственном и сокровенном. |
| 2) Проблема ценности настоящего искусства. (Какое искусство можно считать настоящим? В чём ценность настоящего, подлинного искусства?). | 2) Ценным в искусстве является его способность влиять на душу человека, поэтому подлинным является то искусство, которое облагораживает душу, возвышает мысли человека. |
А. П. Чехов из тех писателей, которые не дают нам готовых решений, он заставляет их искать. Вот и я, размышляя над отрывком, поняла, как мне кажется, его позицию по проблеме назначения искусства, его восприятия. Искусство многое может сказать чуткому человеку, заставляет его задуматься о самом таинственном и сокровенном, будит в нём лучшие чувства.
Я согласна с такой трактовкой воздействия искусства на человека. Мне, к сожалению, не довелось ещё побывать в больших музеях, на концертах классической музыки, поэтому я позволю себе сослаться на мнение писателей, ведь есть немало произведений, в которых авторы пытаются разгадать тайну восприятия искусства человеком.
произведение, послушать которое завещал ей Желтков. Она слушает музыку и чувствует, что душа ее ликует. Она думала о том, что мимо нее прошла большая любовь, которая повторяется только один раз в тысячу лет, в уме ее слагались слова, и они совпадали в ее мысли с музыкой. “Да святится имя твое”, — будто говорила ей музыка. Удивительная мелодия будто бы подчинялась ее горю, но она же и утешала, как утешал бы её Желтков.
Да, велика сила настоящего искусства, сила его воздействия. Оно может влиять на душу человека, облагораживает её, возвышает мысли.
По И. Бунину. По рассказу Книга. Лежа на гумне в омете, долго читал… О назначении искусства
(1)Лежа на гумне в омете, долго читал — и вдруг возмутило. (2)Опять с раннего утра читаю, опять с книгой в руках! (3)И так изо дня в день, с самого детства! (4)Полжизни прожил в каком-то несуществующем мире, среди людей, никогда не бывших, выдуманных, волнуясь их судьбами, их радостями и печалями, как своими собственными, до могилы связав себя с Авраамом и Исааком, с пеласгами и этрусками, с Сократом и Юлием Цезарем, Гамлетом и Данте, Гретхен и Чацким, Собакевичем и Офелией, Печориным и Наташей Ростовой! (5)И как теперь разобраться среди действительных и вымышленных спутников моего земного существования? (6)Как разделить их, как определить степени их влияния на меня?
(7)Я читал, жил чужими выдумками, а поле, усадьба, деревня, мужики, лошади, мухи, шмели, птицы, облака — все жило своей собственной, настоящей жизнью. (8)И вот я внезапно почувствовал это и очнулся от книжного наваждения, отбросил книгу в солому и с удивлением и с радостью, какими-то новыми глазами смотрю кругом, остро вижу, слышу, обоняю, — главное, чувствую что-то необыкновенно простое и в то же время необыкновенно сложное, то глубокое, чудесное, невыразимое, что есть в жизни и во мне самом и о чем никогда не пишут как следует в книгах.
(9)Пока я читал, в природе сокровенно шли изменения. (10)Было солнечно, празднично; теперь все померкло, стихло. (11)В небе мало-помалу собрались облака и тучки, кое-где, — особенно к югу, — еще светлые, красивые, а к западу, за деревней, за ее лозинами, дождевые, синеватые, скучные. (12)Тепло, мягко пахнет далеким полевым дождем. (13)В саду поет одна иволга.
(14)По сухой фиолетовой дороге, пролегающей между гумном и садом, возвращается с погоста мужик. (15)На плече белая железная лопата с прилипшим к ней синим черноземом. (16)Лицо помолодевшее, ясное. (17)Шапка сдвинута с потного лба.
(18)— На своей девочке куст жасмину посадил! — бодро говорит он. — Доброго здоровья. (19)Все читаете, все книжки выдумываете?
(20)Он счастлив. (21)Чем? (22)Только тем, что живет на свете, то есть совершает нечто самое непостижимое в мире.
(23)В саду поет иволга. (24)Все прочее стихло, смолкло, даже петухов не слышно. (25)Одна она поет — не спеша выводит игривые трели. (26)Зачем, для кого? (27)Для себя ли, для той ли жизни, которой сто лет живет сад, усадьба? (28)А может быть, эта усадьба живет для ее флейтового пения?
Какой удивительный рассказ у А. П. Чехова! Как всегда у этого писателя не сразу поймёшь, что хотел он сказать своим произведением, над какими вопросами предлагает задуматься.
Вопрос о назначении искусства волновал многих писателей. Вспомним
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰).
Механическое удерживание земляных масс: Механическое удерживание земляных масс на склоне обеспечивают контрфорсными сооружениями различных конструкций.
Папиллярные узоры пальцев рук — маркер спортивных способностей: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни.
Читайте также:
- Итоговое сочинение цивилизация и культура
- Через какое время приходит сообщение о штрафе
- Описание хоккейной клюшки сочинение
- По сравнению с основными силами дивизии наша группа была ничтожна сочинение
- Я в малой группе сочинение
Иван Алексеевич Бунин – писатель-философ, создававший лиричные, но вместе с тем глубоко философские тексты, – в своих произведениях был не только певцом природы, но и мыслителем. Часто именно с помощью подробного описания природных явлений и сравнения их с различными аспектами физической и психологической жизни людей Иван Алексеевич размышлял над волнующими его событиями бытийного, социального и философского плана.
Рассказ «Книга» был написан в 1924 году. В то время Бунин уже пять лет жил в эмиграции во Франции и тосковал по родине. Текст выдержан в художественном стиле повествования.
Символично уже название рассказа. Читателю, незнакомому с содержанием текста, может показаться, что речь пойдёт о какой-либо определённой книге или о Библии, ведь Бунин был верующим человеком. Но автор, в свойственной ему манере, с первых же строк рассказа выводит повествование на более глубокий, философский уровень.
Анализ семантического пространства текста.
Семантическое пространство текста по своей структуре неоднозначно. Можно выделить две темы.
Первая (и основная) тема – противопоставление созданного природой и творимого людьми, мира книги и реального мира. Она раскрывается следующими ключевыми словами и словосочетаниями: книга, читать, выдумки, несуществующий мир, выдуманные люди, слово/поле, усадьба, деревня, мужики, настоящая жизнь, природа, мир.
Вторая – второстепенная тема – вечное противопоставление жизни и смерти, появления на свет и ухода за грань. Ключевыми словами для этой темы являются: жизнь, существование, спутники/могила, погост.
Базовым концептом в тексте является существительное «книга». Это слово, наиболее часто употребляющееся в небольшом художественном произведении (5 раз), вызывает сложное отношение у главного героя. С одной стороны, постоянное присутствие книги в руках мешает ему видеть реальный мир, ту жизнь, настоящую, не выдуманную, которая кипит, не замолкая ни на секунду, вокруг него, но, с другой стороны, всё, что существует в настоящий момент (то есть та самая реальная жизнь, которой хочет жить герой), с философской точки зрения призрачно, нестабильно, скоро исчезнет навсегда. И чтобы сохранить хоть какое-нибудь воспоминание об этой жизни, необходимо фиксировать происходящее, а значит, так или иначе создавать тексты, выдумывать сюжеты, печатать книги, не только документальные, но и художественные. И в конце рассказа герой приходит к данному выводу, утверждая, что «истинно твоё и единственно настоящее» требует «следа, воплощения и сохранения хотя бы в слове», иначе оно умрет, рассыплется во времени, превратится в гниль и труху, забудется потомками.
Концептуальное пространство данного текста абстрактно-бытийное. Репрезентация концептосферы базового концепта даётся через вечное противоречие мира несуществующего, описанного в книге, и мира реального, в котором существуют «поле, усадьба, деревня, мужики, лошади, мухи, шмели, птицы, облака».
Анализ денотативного пространства текста.
Макроструктура данного текста – набор микропозиций и связывающих их отношений. Текстовая макропозиция выражена в вопросе о роли книги в жизни человека. Глобальная ситуация в рассказе – размышления автора на эту тему.
В рассказе можно выделить следующие микропозиции:
1. долго читал, с раннего утра читаю, с книгой в руках, полжизни прожил в каком-то несуществующем мире, среди действительных и вымышленных спутников моего земного существования;
2. я читал, жил чужими выдумками, а …всё жило своей собственной, настоящей жизнью;
3. очнулся от книжного наваждения, отбросил книгу;
4. то.., что есть в жизни и во мне самом и чём не пишут как следует в книгах;
5. пока я читал, в природе… шли изменения;
6. Всё читаете, всё книжки выдумываете?;
7. вечная боязнь показаться недостаточно книжным, недостаточно похожим на тех, что прославлены;
8. не говорить как раз о том, что есть истинно твоё и единственно настоящее, требующее наиболее законно выражения, то есть следа, воплощения и сохранения хотя бы в слове!
Глобальная ситуация задаёт тему для глубокой рефлексии. Лексико-семантические репрезентации текстового события показывают это: двойственное отношение героя к книге выражается сперва полным нежеланием жить навязываемой ему нереальной жизнью («Я читал, жил чужими выдумками, а …всё жило своей собственной, настоящей жизнью»); но затем автор приводит своего героя к парадоксальному на первый взгляд выводу: («И вечная мука – вечно молчать, не говорить как раз о том, что есть истинно твоё и единственно настоящее, требующее наиболее законно выражения, то есть следа, воплощения и сохранения хотя бы в слове!»).
Лексико-семантические репрезентации указывают на присутствие в тексте как книжно-литературной (действительные и вымышленные спутники земного существования, книжное наваждение, флейтовое пение, вечная боязнь, воплощение и сохранение), так и разговорно-бытовой (доброго здоровья) лексики.
Анализ базовых текстовых категорий.
К базовым текстовым категориям относятся следующие: связность, завершённость, модальность, информативность, пространственно-временной континуум.
Рассмотрим каждую категорию поподробнее.
I. Связность.
Категория связности важна тем, что, анализируя повторы разных уровней, глубже проникаешь в авторский замысел, чувствуешь ту глубинную идею, которую автор хотел донести до читателя с помощью собственно-языковых средств.
В тексте «Книга» присутствуют следующие виды повторов:
1. Собственно лексические повторы:
А. Дословный повтор:
Книга/книжки (повторено 5 раз), опять (2 р.), читать (6 р.), куст жасмину (2р.), выдумываете (2 р.), усадьба (3 р.), чувствовать (2 р.), облака (2 р.), деревня (2 р.), сад (3 р.), иволга (2 р.), поёт (3 р.), девочка (3 р.), мужик/мужики (4 р.), гумно (2 р.).
Б. Повтор однокоренных слов:
Книга – книжный, выдумки – выдумываете, петь – пение.
В.Повтор слов одной тематической группы:
Книга: книга, читать, несуществующий мир, выдуманные люди, Авраам, Исаак, Гамлет, Чацкий, Собакевич, Офелия, Печорин, Наташа Ростова, вымышленные спутники, жить чужими выдумками, книжное наваждение, книжки выдумываете, герои и героини, роман, повесть, завязка и развязка, недостаточно книжный, наиболее законное выражение, единственно настоящее, след, воплощение и сохранение, слово.
Природа: природа, поле, лошади, мухи, шмели, птицы, облака, солнечно, празднично, тучки, лозины, дождевые, полевой дождь, поёт иволга, сухая фиолетовая дорога, синий чернозём, куст жасмину, петухи, игривые трели, флейтовое пение, цвести.
Человек, поле его деятельности: гумно, омёт, руки, полжизни, люди, могила, спутники, усадьба, деревня, мужики, солома, сад, погост, железная лопата, лицо, шапка, потный лоб, девочка, жизнь.
Чувства, действия, эмоции: читал, отбросил, прожил, волнуясь, очнулся, удивление, радость, смотрю кругом, остро вижу, слышу, обоняю, чувствую, счастлив, посадил, живёт, поёт, боязнь, мука, молчать, сохранение.
Г. Повтор синонимов:
Стихло – смолкло.
Д. Повтор контекстуальных синонимов:
Книга, несуществующий мир, выдуманные люди, Авраам, Исаак, Гамлет, Чацкий, Собакевич, Офелия, Печорин, Наташа Ростова, вымышленные спутники, чужие выдумки, книжное наваждение, герои и героини, роман, повесть, завязка и развязка, наиболее законное выражение, единственно настоящее, след, воплощение и сохранение, слово.
Природа, поле, усадьба, настоящая жизнь, погост, необыкновенно простое, невыразимое, самое непостижимое в мире.
Е. Повтор контекстуальных антонимов:
Книга, несуществующий мир, выдуманные люди, Авраам, Исаак, Гамлет, Чацкий, Собакевич, Офелия, Печорин, Наташа Ростова, вымышленные спутники, чужие выдумки, книжное наваждение, герои и героини, роман, повесть, завязка и развязка, наиболее законное выражение, единственно настоящее, след, воплощение и сохранение, слово / Природа, поле, усадьба, настоящая жизнь, погост, необыкновенно простое, невыразимое, самое непостижимое в мире.
Было солнечно, празднично / теперь всё померкло, стихло.
2. Морфологические повторы:
А. Существительные:
гумно, омёт, утро, мир, люди, судьбы, радости, печали, могила, выдумки, существование, влияние, природа, поле, лошади, мухи, шмели, птицы, облака, тучки, лозины, дождь, иволга, дорога, чернозём, куст, жасмин, петухи, трели, пение, наваждение, герои, героини, роман, повесть, завязка, развязка, след, воплощение, сохранение, слово.
Б. Глаголы: читал, возмутило, прожил, разобраться, разделить, определить, почувствовал, очнулся, отбросил.
В. Прилагательные:
ранний, действительный, собственный, настоящий, книжный, сложный, глубокий, чудесный, фиолетовый, далёкий, сухой.
Г. Причастия:
несуществующий, бывший, выдуманный, вымышленный, невыразимый, прилипший.
Д. Наречия:
сокровенно, солнечно, празднично, тепло, мягко, недостаточно.
Е. Деепричастия:
лёжа, волнуясь, связав.
Ж. Местоимения:
их, моего, как, меня, я, всё, своей, себя, он, кого-то, чего-то.
3. Синтаксические повторы:
А. Простые предложения:
И так изо дня в день, с самого детства! И как теперь разобраться среди действительных и вымышленных спутников моего земного существования? Лицо помолодевшее, ясное. Шапка сдвинута с потного лба.
Б. Сложные, сложносочинённые предложения:
Всё читаете, всё книжки выдумываете? Опять с раннего утра читаю, опять с книгой в руках!
В. Сложные, сложноподчинённые предложения:
И вот я внезапно почувствовал это и очнулся от книжного наваждения, отбросил книгу в солому и с удивлением и с радостью, какими-то новыми глазами смотрю кругом, остро вижу, слышу, обоняю, – главное, чувствую что-то необыкновенно простое и в то же время необыкновенно сложное, то глубокое, чудесное, невыразимое, что есть в жизни и во мне самом и о чём никогда не пишут как следует в книгах. Для себя ли, для той ли жизни, которой сто лет живёт сад, усадьба? И вечная мука – вечно молчать, не говорить как раз о том, что есть истинно твоё и единственно настоящее, требующее наиболее законно выражения, то есть следа, воплощения и сохранения хотя бы в слове!
4. Фразовые повторы:
А. Синонимические повторы фраз:
В саду поёт иволга. На своей девочке куст жасмину посадил. Всё читаете, всё книжки выдумываете?
Б. Повторы риторических вопросов:
Всё читаете, всё книжки выдумываете? Зачем, для кого? Для себя ли, для той ли жизни, которой сто лет живёт сад, усадьба? А может быть, это усадьба живёт для её флейтового пения? А зачем выдумывать? Зачем героини и герои? Зачем роман, повесть, с завязкой и развязкой?
В. Повтор риторических восклицаний:
Опять с раннего утра читаю, опять с книгой в руках! Вечная боязнь показаться недостаточно книжным, недостаточно похожим на тех, что прославлены! И вечная мука – вечно молчать, не говорить как раз о том, что есть истинно твоё и единственно настоящее, требующее наиболее законно выражения, то есть следа, воплощения и сохранения хотя бы в слове!
II. Завершённость.
Категория завершённости также важна для анализа текста. В данном рассказе эта категория проявляется:
1. В заглавии. Заголовок рассказа стоит в сильной позиции и с самого начала, ещё до прочтения произведения, заставляет задуматься над тем, что именно хотел сказать автор, выбрав такое короткое, но такое ёмкое название: «Книга».
2. В сильной позиции текста. В данном тексте присутствуют:
А. Начало текста, подготавливающее читателя к основному конфликту с первого же предложения: «Лёжа на гумне в омёте, долго читал – и вдруг возмутило».
Б. Выделенный конфликт. Бунин показывает конфликт между жизнью книжной и жизнью реальной: «Я читал, жил чужими выдумками, а поле, усадьба деревня, мужики, лошади, мухи, шмели, птицы, облака – всё жило своей собственной, настоящей жизнью».
В. Концовка, в которой автор опровергает сомнения героя и приходит к противоположному выводу: «И вечная мука – вечно молчать, не говорить как раз о том, что есть истинно твоё и единственно настоящее, требующее наиболее законно выражения, то есть следа, воплощения и сохранения хотя бы в слове!».
III. Модальность.
Кроме двух вышеперечисленных категорий, для полноценного и качественного анализа текста необходимо подробно разобрать и категорию модальности. Эта категория выражается в авторской позиции. Бунин, заранее поставив себе цель доказать, насколько важно «книжное наваждение», доказывает это, идя от противного. В начале рассказа он, вроде бы, согласен со своим героем: «И вот я внезапно почувствовал это и очнулся от книжного наваждения, отбросил книгу в солому и с удивлением и с радостью, какими-то новыми глазами смотрю кругом, остро вижу, слышу, обоняю, – главное, чувствую что-то необыкновенно простое и в то же время необыкновенно сложное, то глубокое, чудесное, невыразимое, что есть в жизни и во мне самом и о чём никогда не пишут как следует в книгах». Но к концу произведения авторская позиция кардинально меняется, и мы ясно видим, что он придерживается противоположной точки зрения: «И вечная мука – вечно молчать, не говорить как раз о том, что есть истинно твоё и единственно настоящее, требующее наиболее законно выражения, то есть следа, воплощения и сохранения хотя бы в слове!».
IV. Информативность.
В рассказе Бунина присутствует как явная, так и скрытая информация.
Явной информацией негодование и размышление героя, описание природы и жизни вокруг (флейтовое пение иволги, мужик, идущий с погоста).
Что же касается скрытой информации, то, если вспомнить, что рассказ был написан в 1924 году, после революционных событий, то можно предположить, что в этом рассказе Бунин ведёт полемику с теми советскими критиками, которые отрицали или всю классическую литературу, или какую-то её часть (см.: Григорий Лелевич – «Отказываемся ли мы от наследства?», Александр Фадеев – «Долой Шиллера!»).
Возможно, что автор своим произведением пытается доказать, что, конечно, не стоит совсем отрываться от реальности и жить лишь книжными образами, но и жизнь без литературного и культурного наследия тоже невозможно, так как это ведёт к духовной деградации, а затем и смерти, человечества (образ погоста). В финале Бунин всё же утверждает торжество слова («И вечная мука – вечно молчать, не говорить как раз о том, что есть истинно твоё и единственно настоящее, требующее наиболее законно выражения, то есть следа, воплощения и сохранения хотя бы в слове!»), как бы доказывая этим бессмертие литературы.
В тексте присутствует и пресуппозиция, выражаемая как собственно лингвистическими, так и несобственно лингвистическими средствами.
Собственно лингвистические средства выражены перечислением имён собственных (контекстуальные синонимы – Авраам, Исаак, Гамлет, Чацкий, Собакевич, Офелия, Печорин, Наташа Ростова).
Несобственно лингвистические средства проявляются в реалиях того времени (омёт, гумно, усадьба, погост), без знания которых и без понимания того, что означают перечисленные Буниным имена собственные (Авраам, Исаак, Гамлет, Чацкий, Собакевич, Офелия, Печорин, Наташа Ростова), то есть, без знания литературно-культурного наследия, невозможно до конца понять и адекватно оценить, что именно хотел сказать автор.
V. Пространственно-временной континуум.
Для чёткого понимания авторского замысла большое значение имеет локализация содержания произведения во времени и пространстве.
1. Рассматривая категорию пространства, следует заметить, что пространство в рассказе обладает следующими характеристиками:
А. Антропоцентричность.
Видна связь пространства с мыслящим субъектом-героем рассказа, с его точкой зрения. Пространство (и книжное, и «реальное») постоянно окружает героя: «Полжизни прожил в каком-то несуществующем мире; в природе шли изменения…».
Б. Отчуждённость.
Особенно ярко эта черта проявляется в связи героя с «реальным» пространством. Оно чуждо молодому человеку, незнакомо ему: «Я читал, жил чужими выдумками, а поле, усадьба деревня, мужики, лошади, мухи, шмели, птицы, облака – всё жило своей собственной, настоящей жизнью».
В. Ограниченность пространства.
Отчуждённость тесно связана с ограниченностью пространства. Книжное пространство является закрытым, в то время как пространство «реальное» широко и разнородно и включает в себя неисчислимое количество элементов: поле, усадьба, деревня, погост, омёт…
Г. Предметность.
Пространство рассказа предметно. Эти «предметы» имеют большей частью одушевлённый характер: мужики, лошади, мухи, шмели, птицы… Неодушевлённые предметы менее многочисленны: облака, солома, тучки, куст жасмина… И те, и другие служат для придания пространству широты и объёма.
Д. Близость и дальность пространства.
Пространство в тексте в основном имеет близкий характер. Бунин описывает локусы, находящиеся в непосредственной близости от героя: поле, деревня, усадьба. Есть лишь небольшой намёк на возможное проявление далёкого пространства: к югу, к западу за деревней.
Е. Литературно-художественные модели.
С точки зрения литературно-художественных моделей пространство в тексте может быть определенно как психологическое («чувствую что-то необыкновенно простое; вечная боязнь; вечная мука») и близкое к реальному (описание сада, усадьбы).
Ж. Пространственные позиции автора и персонажа.
В тексте наблюдается совпадение пространственных позиций автора и персонажа. Можно предположить, что автор (Бунин) следует за своим персонажем, но расходится с ним в оценке на ценности литературы.
2. Говоря о категории времени, следует заметить, что время в рассказе близко к реальному. Оно «разом данное»[1], то есть, «“настоящее”, “прошлое”, “будущее” мыслятся как бы разом, одновременно данными сознанию человека и одновременно присутствующими в определённой его деятельности»[2]. Эта данность выражена перечислением имён литературных и исторических персонажей: Авраам, Исаак, Гамлет, Чацкий, Собакевич, Офелия, Печорин, Наташа Ростова. Этим же приёмом Бунин мастерски актуализирует длительность времени, вмешиваясь в его ход и совмещая, казалось бы, несовместимое: героев разных пространств (книжного – Гамлет, Чацкий, Собакевич, Офелия, Печорин, Наташа Ростова; и «реального» – Авраам, Исаак) и временных отрезков (глубокое прошлое – Авраам, Исаак; средние века – Гамлет; наше время – Чацкий, Собакевич, Офелия, Печорин, Наташа Ростова).
Большую роль в характеристике категории времени играют лексические средства, прямо или косвенно обозначающие время. Лексическую основу текстового времени составляют слова: долго, полжизни, с раннего утра, изо дня в день, внезапно, пока, сто лет, теперь, вечно. Как видим, преобладают лексические средства со значением длительности, большого отрезка времени. Именно эта лексика в первую очередь формирует темпоральное пространство данного художественного текста.
Анализ эмотивного пространства текста.
Как известно, эмотивное пространство любого текста делится на чувства, которые автор приписывает персонажу (диктальные) и чувства, испытываемые самим автором (модальные). В анализируемом рассказе можно говорить об условном «слитии» автора и персонажа, а значит, в данном тексте представлены лишь диктальные чувства. Эти чувства выражены такими словами, как возмутило, волнуясь, радостями, печалями, чувствую, глубокое, чудесное, невыразимое, счастлив, боязнь, мука. Л.Г. Бабенко в книге «Филологический анализ текста» выделяет следующие типологические разновидности эмотивных смыслов: интерпретационно-характерологические, эмоционально-жестовые и эмоционально-оценочные. Эти разновидности представлены в анализируемом тексте по-разному:
1. Интерпретационно-характерологические смыслы выражены эмоциями главного героя, выраженными разными частями речи: возмутило, волнуясь, с радостью, счастлив, печали, боязнь.
2. Эмоционально-жестовые смыслы показывают внутреннюю, скрытую эмоциональную жизнь героя, проявляемую посредством жестов: отбросил книгу.
3. Эмоционально-оценочные смыслы в анализируемом тексте представлены слабо. Оценочные высказывания героя выявлены такими словосочетаниями и высказываниями, как книжное наваждение, игривые трели.
Небольшой по объему, рассказ «Книга» чрезвычайно насыщен образами, идеями, психологическими картинами, размышлениями главного героя; произведение заставляет задуматься над двойственностью бытия и необходимостью четкого и взвешенного подхода к «наполнению» собственной жизни. Автор как бы говорит нам: «Только взаимосвязь художественного и реального миров может дать человеку покой и уверенность в завтрашнем дне. Нельзя, даже опасно заострять свое внимание только на одной из сторон бытия».
[1] Термин Ю.С. Степанова. Ю.С.Степанов. Константы. Словарь русской культуры: опыт исследования. – М., 1997. С. 124.
[2] Там же.
На чтение 2 мин Просмотров 125
В чём сущность истинной любви? Об этом рассуждает И.Бунин в тексте, предложенном для анализа.
Раскрывая проблему, автор рассказывает о девушке Велге, которая влюблена в Ирвальда, не отвечающего ей взаимностью. Она всегда переживала за него, когда он уходил в море за рыбой. “Я ждала тебя, и беспокойно билось и томилось моё сердце. Но когда ты приехал, так легко стало мне!” Данный пример убедительно доказывает, что Велга искренна в своих чувствах: она тяжело переживает отсутствие любимого и радуется его возвращению.
Однажды Ирвальд ушёл в море и не вернулся. Тогда Велга решила помочь ему и обратилась к вещей Чарне. Та сказала ей: “…когда ступишь на остров, где томится Ирвальд, обратишься ты в чайку, и не узнает он, для кого ты погибла”. Это не остановило героиню. И добравшись до нужного места, она успела лишь окликнуть Ирвальда по имени. Он мгновенно очнулся от крика, придавшего ему силы. Но в птице не узнал он Велгу, поэтому поплыл дальше. Этот пример показывает, что истинная любовь жертвенна по своей сути. Ради неё неё человек готов отдать всё, даже жизнь.
Оба примера, дополняя друг друга, позволяют понять, какая она, настоящая любовь.
Позиция автора такова: любовь — это не только счастье, но и горе, разочарование, а порой и смерть. Истинная любовь дарит человеку крылья. И тогда он, окрылённый чувством, способен на героические поступки и великие подвиги.
Трудно не согласиться с мнением И.Бунина. Действительно, для любящего по-настоящему нет никаких преград. И можно, превратившись в птицу, лететь в дальние края только для того, чтобы громким криком спасти своего ненаглядного, попавшего в беду.
Итак, напрашивается вывод: суть истинной любви в том, чтобы с лёгкостью делать то, что нужно в данный момент любимому человеку.
Если выйти на мол, встретишь, несмотря на
яркое солнце, резкий ветер и увидишь далекие зимние вершины Альп, серебряные,
страшные. Но в затишье, в этом белом городке, на набережной, — тепло, блеск,
по-весеннему одетые люди, которые гуляют или сидят на скамьях под пальмами,
щурясь из-под соломенных шляп на густую синеву моря и белую статую английского
короля, в морской форме стоящего в пустоте светлого неба.
Он же сидит одиноко, спиной к заливу, и не
видит, а только чувствует солнце, греющее его спину. Он с раскрытой головой,
сед, старчески благообразен. Поза его напряженно неподвижная и, как у всех
слепых, египетская: держится прямо, сдвинув колени, положив на них перевернутый
картуз и большие загорелые руки, приподняв свое как бы изваянное лицо и слегка
обратив его в сторону, — все время сторожа чутким слухом голоса и шуршащие шаги
гуляющих. Все время он негромко, однообразно и слегка певуче говорит, горестно
и смиренно напоминает нам о нашем долге быть добрыми и милосердными. И когда я
приостанавливаюсь наконец и кладу в его картуз, перед его незрячим лицом,
несколько сантимов, он, все так же незряче глядя в пространство, не меняя ни
позы, ни выражения лица, на миг прерывает свою певучую и складную, заученную
речь и говорит уже просто и сердечно:
— Merci, merci, mon bon frиre![1]
«Mon bon frиre…» Да, да, все мы братья.
Но только смерть или великие скорби, великие несчастья напоминают нам об этом с
подлинной и неотразимой убедительностью, лишая нас наших земных чинов, выводя
нас из круга обыденной жизни. Как уверенно произносит он это: mon bon frиre! У
него нет и не может быть страха, что он сказал невпопад, назвавши братом не
обычного прохожего, а короля или президента республики, знаменитого человека
или миллиардера. И совсем, совсем не потому у него нет этого страха, что ему
все простят по его слепоте, по его неведению. Нет, совсем не потому. Просто он
теперь больше всех. Десница божия, коснувшаяся его, как бы лишила его имени,
времени, пространства. Он теперь просто человек, которому все братья…
И прав он и в другом: все мы в сущности
своей добры. Я иду, дышу, вижу, чувствую, — я несу в себе жизнь, ее полноту и
радость. Что это значит? Это значит, что я воспринимаю, приемлю все, что
окружает меня, что оно мило, приятно, родственно мне, вызывает во мне любовь.
Так что жизнь есть, несомненно, любовь, доброта, и уменьшение любви, доброты
есть всегда уменьшение жизни, есть уже смерть. И вот он, этот слепой, зовет
меня, когда я прохожу: «Взгляни и на меня, почувствуй любовь и ко мне; тебе все
родственно в этом мире в это прекрасное утро — значит, родствен и я; а раз
родствен, ты не можешь быть безчувствен к моему одиночеству и моей
беспомощности, ибо моя плоть, как и плоть всего мира, едина с твоей, ибо твое
ощущение жизни есть ощущение любви, ибо всякое страдание есть наше общее
страдание, нарушающее нашу общую радость жизни, то есть ощущение друг друга и
всего сущего!»
Не пекитесь о равенстве в обыденности, в
ее зависти, ненависти, злом состязании.
Там равенства не может быть, никогда не
было и не будет.
25 мая. 1924
————
[1] Спасибо,
спасибо, добрый мой брат! (франц.)
Сочинение
В современном мире искреннее
милосердное отношение к окружающим встречается всё реже. Именно проблему доброты
поднимает в представленном тексте И.А. Бунин, русский писатель и поэт, лауреат
Нобелевской премии по литературе.
Рассуждая над этим
вопросом, автор описывает слепого мужчину, который одиноко сидит спиной к
заливу и «только чувствует солнце». Слепой «горестно и смиренно напоминает»
прохожим «о нашем долге быть добрыми и милосердными». После того, как писатель кладет
в картуз мужчины несколько сантимов, слепой сердечно и уверенно произносит:
«…спасибо, добрый мой брат!» У него нет страха, что сказал это невпопад. «Он
теперь просто человек, которому все братья…» — пишет Бунин. Все это показывает
чистое и ласковое сердце мужчины.
Дополняя свои размышления,
поэт делится собственными мыслями. «Да, да, все мы братья»,- подтверждает слова
слепого Бунин. Согласен писатель и с тем, что «все мы в сущности своей добры».
Однако автор отмечает, что об этом «с подлинной и неотразимой убедительностью»
людям напоминают только смерть или великие несчастья.
Позиция автора достаточно
ясна читателям. Бунин называет доброту и любовь главными ценностями жизни, так
как «уменьшение любви, доброты есть всегда уменьшение жизни, есть уже смерть».
Я полностью согласна с
мнением Бунина. Действительно, жизнь в которой нет места добросердечным
поступкам не имеет смысла.
Многие писатели затрагивали
подобную проблему в своих произведениях. Одним из них был Платонов. В рассказе
«Юшка» он описал тяжелую судьбу героя, над которым все потешались и издевались.
Но мужчина не злился и не обижался, он желал всем только добра. Людям стоит
брать пример именно с таких героев, и только тогда жизнь на земле станет лучше и
светлее.
Подводя итог, я могу сказать, что
вынесла хороший урок для себя из прочитанного текста. Теперь я буду стараться
быть более снисходительной и ласковой по отношению к окружающим людям.
Егэ по литературе лежа на гумне
Выдуманный мир книг — хорошее убежище. Погружаясь в него, человек забывает о суете и проблемах, давящих в реальной жизни, переживает события, происходящие с героями, неосознанно проникается чувствами к персонажам со схожим внутренним миром. Однако, что важнее: жить в притягательных фантазиях или отдать предпочтение реальному миру? Обратимся к тексту Ивана Бунина, чтобы найти ответ на этот вопрос.
Его пример показывает, что книжный мир способен заглушить человеческие чувства, заставить абстрагироваться от реальной жизни.
Повествователь дополняет свою мысль, рассказывая о мужике, возвращавшемся с погоста.
Он был в приподнятом настроении, потому что посадил куст жасмина. Это заставило рассказчика задуматься: мужик счастлив тем, что просто живёт на свете. Значит, испытать счастье можно не только в выдуманном человеком мире, но и в реальной, этой непредсказуемой и бурно развивающейся жизни.
Автор считает, что каждый человек вправе наслаждаться жизнью по-своему: испытывать удовольствие от обычной рутины или проживать сложные ситуации вместе с героями книг. С его позицией нельзя не согласиться, однако совсем забывать о реальной жизни не стоит.
Подтверждением этому служит история Софьи Фамусовой, главной героини пьесы «Горе от ума»
А. С. Грибоедова. Девушка обожала французские романы о любви, жила в выдуманном мире. Она настолько погрузилась в свои фантазии, что увидела в Молчалине проекцию идеального ухажера одного из таких романов. Но суровая реальность очень ранила Софью, заставила вернуться к настоящей жизни и прекратить её романтизацию. Она стала жертвой обмана из-за одержимости литературой о любви.
Книжный мир прекрасен, он помогает человеку скрасить досуг, забыть о проблемах в тяжёлые времена, и пользоваться этой способностью книг нужно с умом, не забывая о реальной жизни.
Внимание!
Если Вы заметили ошибку или опечатку, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter.
Тем самым окажете неоценимую пользу проекту и другим читателям.
Автор считает, что каждый человек вправе наслаждаться жизнью по-своему испытывать удовольствие от обычной рутины или проживать сложные ситуации вместе с героями книг.
Www. kritika24.ru
31.03.2019 12:20:40
2019-03-31 12:20:40
Источники:
Https://www. kritika24.ru/page. php? id=147175
Жизнь учит лишь тех, кто её изучает» (В. Ключевский). Цели и средства. (По рассказу И. А. Бунина «Книга»). Итоговое сочинение (декабрьское). » /> » /> .keyword { color: red; } Егэ по литературе лежа на гумне
Жизнь учит лишь тех, кто её изучает» (В. Ключевский). Цели и средства. (По рассказу И. А. Бунина «Книга»). (Итоговое сочинение (декабрьское))
«Жизнь учит лишь тех, кто её изучает» (В. Ключевский). Цели и средства. (По рассказу И. А. Бунина «Книга»). (Итоговое сочинение (декабрьское))
Рассказы И. А. Бунина создают ощущение чего-то прекрасного, загадочного, таинственного, грустного и радостного. Они словно приподнимают нас над нашим бытием и в то же время приоткрывают завесу над тайнами и загадками Вселенной.
Название рассказа И. А. Бунина «Книга» заключает в себе два значения.: одно конкретное — «произведение печати», а другое отвлечённо-метафорическое — «жизнь».
В Библии говорится о книге жизни, куда будет записан всякий верующий во Христа и исполняющий его заветы.
Тема рассказа заключается в соотнесении мира книги и мира реальной действительности, в попытке героя — повествователя найти своё место в жизни, в поиске смысла жизни. На противопоставлении вымышленного книжного мира и мира реального, действительного и строится рассказ.
Начинается он так: «Лёжа на гумне в омёте, долго читал — и вдруг возмутило». «Гумно», «омёт» — значимые детали текста, создающие атмосферу идиллической деревенской тишины и покоя. Почему «возмутило», а не «возмутился»? Безличная форма глагола передаёт неожиданность, импульсивность того чувства, которое охватило героя. Это ощущение пришло как-то мгновенно, сразу и необъяснимо: сколько можно читать и жить чужими печалями и радостями?
Начало текста насыщено деталями, воссоздающими образ времени — текучего, изменчивого, преходящего, уходящего, как вода в песок и никогда не поворачивающего вспять: «долго», «с раннего утра», «изо дня в день, с самого детства»», «полжизни прожил», «до могилы».
Мир книги очерчен целым рядом однородных имён собственных парами. Каждый образ книжного мира несёт в себе символическое значение. Авраам и Исаак — герои Библии, олицетворяющие собой покорность Богу, смирение перед его волей. Гамлет с его рефлексией, стремлением соединить распавшуюся связь времён, наказать зло и установить справедливость и Данте — мужественный и суровый исследователь человеческих грехов. Гретхен, олицетворяющая молодость, красоту и любовь; Чацкий, вступивший в поединок с «фамусовским обществом». Все эти имена передают сложность и разнообразие книжного мира. Мы видим, что круг чтения повествователя широк.
«Книжному наваждению» и «чужим выдумкам» противопоставлен мир природы. «. поле, усадьба, деревня, мужики, лошади, мухи, шмели, птицы, облака — всё жило своей собственной, настоящей жизнью». Природа учит жить настоящей жизнью, а не чужими выдумками, учит того, кто умеет наблюдать.
В описании того важного момента, когда рассказчик вдруг очнулся от книжного наваждения, глаголы прошедшего времени сменяются глаголами настоящего времени: смотрю, остро вижу, слышу, обоняю, чувствую. Жить надо не прошлым, а настоящим, этой минутой и радоваться тому, что можешь воспринимать мир всеми чувствами. Умение смотреть с удивлением и радостью. «какими-то новыми глазами» — величайший дар. Жизнь — это «что-то необыкновенно простое и в то же время необыкновенно сложное», «глубокое, чудесное, невыразимое»», это то, «о чём никогда не пишут как следует в книгах». Жизнь намного шире того, что изображают в искусстве, и её невозможно полностью объяснить. Если бы кто-то смог объяснить жизнь, то она потеряла бы смысл. Жизнь — это постоянное движение к истине. «Как сердцу высказать себя? Другому как понять тебя? Мысль изречённая есть ложь», — утверждение Ф. Тютчева о невозможности передать невыразимое находит своё воплощение и в рассказе И. Бунина.
Каждый из первых трёх абзацев текста начинается с глагола «читал», то есть жил вымышленным миром, а заканчивается антитезой этому придуманному миру книг — описанием реальной действительности. В деревенском пейзаже автор стремится передать изменчивость природы, её неуловимые переходы из одного состояния в другое: «Пока я читал, в природе сокровенно шли изменения». Эпитет «сокровенно» подчёркивает святость, таинственность, непостижимость и загадочность самой души природы. Два пейзажа контрастны: «Было солнечно, празднично; теперь всё померкло, стихло». Облака и тучки «к югу. ещё светлые и красивые». Тепло, мягко пахнет далёким полевым дождём. Мир земной, предметный, зримый и осязаемый прекрасней вымышленного, книжного.
Цветовые эпитеты неожиданны, живописны и красочны: «по сухой фиолетовой дороге», «белая железная лопата», «синим чернозёмом».
С образом мужика, который противопоставлен повествователю, связана тема жизни и смерти. Мужик счастлив только тем, что живёт на свете, то есть совершает нечто непостижимое в мире. Он счастлив, что посадил куст жасмина на могиле своей девочки, и верит, что его девочка об этом знает, верит, что она незримо присутствует рядом с ним. Он не ропщет на Бога за свою тяжёлую утрату, смиряется с судьбой, покорен воле Бога и надеется на Провидение. Портрет мужика передаёт его внутреннее состояние: «Лицо помолодевшее, ясное». «Шапка сдвинута с потного лба». Мужик радостно трудился, сажая жасмин «на своей девочке», очевидно, разговаривал с ней, как с живой, и поэтому с ним произошло чудо духовного обновления. чудо просветления души. Человек живёт, пока жива память о нём.
Повествователь»всё читает», » всё книжки выдумывает», но внутренне он готов к встрече с мужиком и к изменению своего отношения к жизни. Эта, казалось бы, незначительная встреча преобразила рассказчика. заставила его по-новому посмотреть на своё предназначение.
Мужик произнёс всего три фразы, но две из них звучат для любителя чтения как откровение и рождают множество вопросов. «На своей девочке куст жасмину посадил. » А разве девочка об этом знает? Превосходство неграмотного мужика перед образованным героем в том, что мужик верит в будущую жизнь и ни минуты в этом не сомневается. Он верит не рассуждая. Верит в вечную жизнь и знает, что встретится в ней со своей дочкой. Не случайно фиолетовая дорога, по которой возвращается мужик с погоста, земного последнего пристанища человека, всего лишь гостя в этой жизни и вечного обитателя небес, пролегает между гумном и садом. При произнесении слова «гумно» вспоминается лермонтовское: «С отрадой, многим незнакомой, я вижу полное гумно. » Гумно — символ материального благополучия и достатка, символ земного благоденствия. Сад — символ вечной природы, а в христианском понимании — символ вечной человеческой души. («Каждый должен возделывать свой сад»).
Дважды повторяет автор, что в саду поёт иволга. «Игривые трели», «флейтовое пение» её тоже рождают в сознании повествователя вопросы: зачем? для кого поёт иволга? Для себя ли, для той ли жизни, которой сто лет живёт сад, усадьба. Усадьба — символ родины, родового гнезда. А может быть, это усадьба живёт для флейтового пения иволги?
Пение иволги сродни творчеству. С её образом связана тема творчества. Для того, чтобы выразить себя, своё «я», передать своё видение мира или для того, чтобы отразить в своём творчестве окружающий мир. Может быть, окружающая действительность, природа и существуют для того, чтобы воспеть их, попытаться выразить невыразимое?
Заключительная часть рассказа перекликается с этими вопросами, рождёнными пением иволги, а возникла она под впечатлением последней фразы мужика: «Всё читаете, всё книжки выдумываете», А зачем выдумывать? Творчество — это сложный и мучительный процесс. С одной стороны, беспокоит вечная боязнь показаться недостаточно похожим на тех, что прославлены. С другой стороны, творец испытывает вечную муку — вечно молчать, не говорить как раз о том, что есть истинно твоё и единственно настоящее. Как сохранить своё «я» хотя бы в слове?
Таким образом, темы рассказа, как всегда у Бунина, вечные и непреходящие: природа, творчество, жизнь и смерть, счастье и назначение человека на земле. Ход мыслей автора движется от книжного мира, творчества к жизни земной и к жизни вечной и снова возвращается к творчеству. Начиная с противопоставления мира, созданного чужой выдумкой, реальной земной жизни с её яркой, зримой красотой, автор заканчивает утверждением могущества и чудодейственной силы художественного слова. Слова, способного сохранить уникальное человеческое «я» с его неповторимым миром.
Читая рассказы Бунина словно присутствуешь при открытии тайны бытия. Душа очищается от всего мелкого, суетного, житейского, пошлого, приземлённого и тихо умиляется красоте мира и в то же время испытывает потрясение от трагичности человеческого существования.
Шапка сдвинута с потного лба.
Www. kritika24.ru
16.05.2019 0:43:37
2019-05-16 00:43:37
Источники:
Https://www. kritika24.ru/page. php? id=14220
Ответы: ЕГЭ. Русский язык. Помогите определить проблему текста. И. А. Бунин Книга » /> » /> .keyword { color: red; } Егэ по литературе лежа на гумне
ЕГЭ. Русский язык. Помогите определить проблему текста. И. А. Бунин Книга
ЕГЭ. Русский язык. Помогите определить проблему текста. И. А. Бунин»Книга»
Иван Бунин
Книга
Лежа на гумне в омете, долго читал — и вдруг возмутило. Опять с раннего утра читаю, опять с книгой в руках! И так изо дня в день, с самого детства! Полжизни прожил в каком-то несуществующем мире, среди людей, никогда не бывших, выдуманных, волнуясь их судьбами, их радостями и печалями, как своими собственными, до могилы связав себя с Авраамом и Исааком, с пелазгами и этрусками, с Сократом и Юлием Цезарем, Гамлетом и Данте, Гретхен и Чацким, Собакевичем и Офелией, Печориным и Наташей Ростовой! И как теперь разобраться среди действительных и вымышленных спутников моего земного существования? Как разделить их, как определить степени их влияния на меня?
Я читал, жил чужими выдумками, а поле, усадьба, деревня, мужики, лошади, мухи, шмели, птицы, облака — все жило своей собственной, настоящей жизнью. И вот я внезапно почувствовал это и очнулся от книжного наваждения, отбросил книгу в солому и с удивлением и с радостью, какими-то новыми глазами смотрю кругом, остро вижу, слышу, обоняю, — главное, чувствую что-то необыкновенно простое и в то же время необыкновенно сложное, то глубокое, чудесное, невыразимое, что есть в жизни и во мне самом и о чем никогда не пишут как следует в книгах.
Пока я читал, в природе сокровенно шли изменения. Было солнечно, празднично; теперь все померкло, стихло. В небе мало-помалу собрались облака и тучки, кое-где, — особенно к югу, — еще светлые, красивые, а к западу, за деревней, за ее лозинами, дождевые, синеватые, скучные. Тепло, мягко пахнет далеким полевым дождем. В саду поет одна иволга.
По сухой фиолетовой дороге, пролегающей между гумном и садом, возвращается с погоста мужик. На плече белая железная лопата с прилипшим к ней синим черноземом. Лицо помолодевшее, ясное. Шапка сдвинута с потного лба.
— На своей девочке куст жасмину посадил! — бодро говорит он. — Доброго здоровья. Все читаете, все книжки выдумываете?
Он счастлив. Чем? Только тем, что живет на свете, то есть совершает нечто самое непостижимое в мире.
В саду поет иволга. Все прочее стихло, смолкло, даже петухов не слышно. Одна она поет — не спеша выводит игривые трели. Зачем, для кого? Для себя ли, для той ли жизни, которой сто лет живет сад, усадьба? А может быть, эта усадьба живет для ее флейтового пения?
«На своей девочке куст жасмину посадил» . А разве девочка об этом знает? Мужику кажется, что знает, и, может быть, он прав. Мужик к вечеру забудет об этом кусте, — для кого же он будет цвести? А ведь будет цвести, и будет казаться, что недаром, а для кого-то и для чего-то.
«Все читаете, все книжки выдумываете» . А зачем выдумывать? Зачем героини и герои? Зачем роман, повесть, с завязкой и развязкой? Вечная боязнь показаться недостаточно книжным, недостаточно похожим на тех, что прославлены! И вечная мука — вечно молчать, не говорить как раз о том, что есть истинно твое и единственно настоящее, требующее наиболее законно выражения, то есть следа, воплощения и сохранения хотя бы в слове!
1. Проблема влияния книг ( первый абзац) . Аргументы: М Горький «В людях», В. Шаламов «Заклинатель змей» 2. Проблема соотношения реальности и вымысла в литературе. Аргументы: М. Горький «Как я учился писать» 3. Проблема творческих задач писателя ( последние абзацы) . Аргументы: В. Распутин, статья «Мой манифест», Д. Гранин «Точка опоры» ( из главы Статьи, беседы — часть «Вопросы и ьтветы»)
В небе мало-помалу собрались облака и тучки, кое-где, особенно к югу, еще светлые, красивые, а к западу, за деревней, за ее лозинами, дождевые, синеватые, скучные.
Otvet. mail. ru
10.01.2019 6:43:45
2019-01-10 06:43:45
Источники:
Https://otvet. mail. ru/question/89985900