Сочинение идеал красоты в мире искусства сочинение

Сочинение на тему «Мой идеал красоты в искусстве»

Понятию «красота» трудно дать какое-либо определение и при этом оставаться объективной. Каждый относится к ней по своему и если одного человека, к примеру, какая-либо картина просто заворожила, то на другого она может не произвести никакого впечатления или же вызвать негатив.
Если говорить о красоте в искусстве, то для начала нужно определить, какая связь между этими понятиями. Существует ли искусство без красоты и обязательно искусство должно быть красивым?
Так, к примеру, современное искусство достаточно противоречивое, так как не всем оно приходится по душе и не все его считают привлекательным, а вот что касается картин, скульптур, которые прошли много столетий и сейчас мы можем ими полюбоваться в музеях или галереях, то они, безусловно, великолепны, радуют взор и согревают сердце.
Моим идеалом красоты в искусстве являются пейзажные картины. Мне очень нравятся, нарисованные маслом на холсте виды той или иной местности. Невозможно оторваться от демонстрирующей на картине окружающей природы. Пусть это будет сельская, городская местность или морской вид, архитектура, горы, поля, леса – любые пейзажи, нарисованные мастером, всегда выглядят очень красиво.
Особенно мне нравится, как художники изображают море. Бушующие волны, закат и где-то вдали виднеется корабль. Кроме этого, не может ни привлечь взгляд и изображение деревни. Эти картины удаются особенно живописно и красочно. Ты как будто перемещаешься в ту местность, наблюдаешь за ручейком, который весело журчит, слышишь, как поют маленькие птички, заботливо стучит дятел, играют шумные детишки в прятки. Лично у меня такие произведения всегда вызывают умиления. Данное искусство невозможно не полюбить.
Что касается современного искусства, то мне очень нравятся картины замечательной художницы Евгении Гапчинской. Ее холсты не могут не поднимать настроение. Каждая из ее картин имеет свою уникальную историю. Эти маленькие человечки, которые, кстати, внешне очень похожи на саму художницу являются настоящими ангелочками. Гапчинская способна превратить обыденное в настоящее волшебство. Когда я смотрю на ее картины, то понимаю, насколько могут быть прекрасными простые вещи. К тому же ее произведения всегда исполнены в нежных, романтических тонах, а также они имеют индивидуальные надписи, которые передают характер той или иной картины.
Подводя итоги, хочется заметить, что у каждого свой вкус, а также свое понятие о красоте, поэтому и идеалы у каждого разные. Любое проявление искусства может найти как своих приверженцев, так и противников.

Комментарии ()

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Обращаясь к произведениям классиков мировой литературы, мы невольно выстраиваем в своем сознании ценностную шкалу, определяющую мировоззрение того или иного писателя или поэта. У этой шкалы очень много различных сторон. Рамки нашего очерка не позволяют рассмотреть подробно всю ценностную шкалу, характерную для определенной эпохи. Попробуем выделить один из аспектов этой шкалы, а именно, проследим отношение писателей и поэтов конца XVIII — первой половины XIX в. к пониманию красоты человека. И здесь важно отметить, что в указанную эпоху в понятие «красота» входили не только физические достоинства и внешний облик человек, но также его возраст, духовные качества, даже положение в обществе и род занятий.

Например, в эпоху так называемого «галантного», по определению Эдуарда Фукса, века (XVII — нач. XVIII в.) красивым считался человек, предназначенный к бездействию и безделию. Все, что во внешнем облике человека напоминало о систематической работе или с виду благоприятствовало ей, считалось некрасивым. Женщины особое внимание обращали на лицо мужчины. Обольстительным нередко называли юношу, едва вступившего в свет, с тонкими, почти женственными чертами лица. Господствовал идеал этакого петиметра. Молодые люди того времени не только внимательно следили за своим платьем, до мелочей продумывали свой туалет, но и старались быть обходительными и утонченными в манерах.

Предметом особой заботы для «галантных» мужчин был уход за ногтями. Тщательное подпиливание и обработка ногтя, придание ему красивой формы — занятие нескольких часов для кавалеров, готовящихся к светскому выходу. Опрятные, ухоженные ногти в сочетании с тонкими и длинными пальцами и аристократически тонким запястьем, обрамленным кружевным манжетом, — это объект зависти для мужчин и показатель хорошего вкуса и изящества в глазах женщин. Одну из таких рук очень точно описал И. С. Тургенев в «Отцах и детях»: «Павел Петрович вынул из кармана панталон свою красивую руку с длинными розовыми ногтями, — руку, казавшуюся еще красивей от снежной белизны рукавчика, застегнутого одиноким крупным опалом…»

Новый, «буржуазный» век (конец XVIII — первая половина XIX в.) выдвигает иные требования к мужчине. Это должен быть человек ума и воли. Идеалом провозглашаются ясный и энергичный взгляд, прямая и напряженная осанка, жесты, исполненные силы воли, оттенок самосознания в голосе, твердость характера, умение захватить и удержать захваченное, некоторая грубость в манерах, подчас агрессивность в поведении, а также физическая сила и здоровье. Интересно, что этот новый идеал со временем как бы раздваивается, обретая два, несколько отличных друг от друга, образа. Первый образ представлен волевым и деятельным мужчиной со «светлой» головой и «железной» хваткой. Такой человек, как, например, герой знаменитого романа И. А. Гончарова Штольц «…шел твердо и бодро; жил по бюджету, стараясь тратить каждый день, как каждый рубль, с ежеминутным, никогда не дремлющим контролем издержанного времени, труда, сил души и сердца. Подобные люди славились своей практичностью, умением «создавать» себя и других. При всем этом они вовсе не были объектом женского обожания. Их уважали, ими гордились, ставили их в пример, но не более того.

Как это ни парадоксально, но предметом женской страсти становились мужчины другого типа. Этот второй «идеальный» образ родился как протест против светских львов и петиметров, как негодование новой молодежи против кавалеров в рюшечках, против изящных манер и культа поклонения даме. Антирыцарский и антиромантический идеал мужчины впервые появился в Германии в среде немецкого студенчества. О своем пребывании в Гиссенском университете магистр Лаукхарт сообщает, что «только немногие студенты в Гиссене ухаживают за женщинами (machen knorfe), ибо это считается признаком петиметра, недостойным настоящего бурша… что большинство ведет себя — как говорится в песенке, — как свиньи». Молодые люди этого типа особое внимание уделяли своему телосложению. Настоящий мужчина, по их мнению, — тот, чье тело состоит из мускулов, кто в противоположность петиметру разыгрывает силача, чей взгляд более чем дерзок, манеры неуклюжи и порывисты, тон — грубо солдатский, кто никогда не снимает шляпы, даже в коляске. Ни о каком уходе за собой, своим платьем и ногтями не могло идти и речи. Все это теперь презиралось.

Что примечательно, женщины нередко влюблялись в этих представителей «грубого, животного темперамента и сметливого ума», по словам Г. Флобера об одном из любовников своей героини мадам Бовари. Такие мужчины, как Родольф Буланже у Флобера или как тургеневский натуралист Евгений Базаров, вызывали уважение, хотя зачастую их не понимали. Они были чрезвычайно интересны и новы для дам, которых поражали их незаурядность, нигилизм и вообще негативный характер их образа. Мужчины старшего поколения придерживались более строгих правил. Они следили за собой, но не проявляли чрезмерного рвения к модным туалетам. Жили спокойно и размеренно. Идеалом для них был человек, подобный патриарху, своей семьи и капитала — Джолиону Форсайту, герою бессмертной «Саги…» Дж. Голсуорси. Все сказанное прежде относилось к идеалу мужской красоты. Поговорим о представительницах прекрасного пола. Если век рококо более всего преклонялся перед девочкой-подростком с едва распустившейся, как бутон, грудью и с грациозной фигуркой, напоминающей фарфоровую статуэтку; романтиков восхищали бледные, утомленные девушки с мечтательностью во взгляде, то со второй половины XVIII в. мужчины ставили выше всего не пышную, но все же статную фигуру Туснельды, «суровую» красоту женщины бальзаковского возраста, символ цветущего здоровья (см. картины: Петерса «Соблазнительная красавица», Эрскина «Туалет Венеры», Гора «Купающаяся красавица», Ствааля «Бесстыдство» и др.). В конце XVIII в. настоящую сенсацию произвела знаменитая леди Эмма Гамильтон, впоследствии любовница адмирала Нельсона. Архенхольц так описывает ее наружность: «Она высокого роста, хорошо сложена, ножки маленькие. У нее крепкие кости, и отличается она поразительной полнотой. У нее бюст Ариадны, тонкие черты лица, изящная форма головы и ушей. Глаза светло-голубые. Брови и волосы у нее черные, цвет лица не очень нежный. Выражение лица часто меняется и интересно, ее движения в будничной жизни не грациозны, голос у нее громкий, но приятный». Вряд ли можно назвать леди Гамильтон идеалом эпохи, но отрицать всеобщий мужской восторг при ее появлении было бы несправедливо.

XIX в. — это поистине эра целесообразности. Исходя из этого, все в женщине должно быть к месту: ничего лишнего, но и никаких физических недостатков: Культивируется ее способность выносить и родить ребенка. А сделать это может только здоровая женщина. Отношение к женщине как к самке сделало идеалом не ренессансную одухотворенную Мадонну, а пышущую силой и здоровьем мать. Много внимания уделяется телосложению. PI здесь все подчинено родовой функции: женщина должна иметь широкий таз, должна сама кормить произведенных ею на свет малышей, а значит, ее грудь должна быть полной и крепкой. Таким образом, эпоха «буржуазного» века отмечена культом здоровья и материнства: «И в самом деле, есть ли на свете что-нибудь пленительнее молодой красивой матери с здоровым ребенком на руках?» — с восхищением писал И. С. Тургенев о Фенечке в «Отцах и детях». Кстати, в XIX в. художники и писатели любили изображать мужчин и женщин в расцвете сил: «Бывает эпоха в жизни молодых женщин, когда они вдруг начинают расцветать и распускаться, как летние розы…» (снова Тургенев, «Отцы и дети»).

Между тем для писателей-романтиков этого времени культ здоровья и пышности тела совершенно чужд. Почти с отвращением пишет М. Погодин в повести «Черная немочь» о будущей жене своего героя, о «девочке толстой-претолстой, с одутловатыми щеками». Не будучи романтиком, Евгений Онегин, как и сам Пушкин, румяной и веселой Ольге предпочел бы печальную Татьяну:

Ни красотой сестры своей,
Ни свежестью ее румяной

Не привлекла б она очей.

Дика, печальна, молчалива,

Как лань лесная боязлива,

Она в семье своей родной

Казалась девочкой чужой.

Интересно отметить, что XIX в. — начало эпохи женской эмансипации. В связи с этим нельзя пройти мимо еще одного модного веяния первой половины этого столетия. Теперь становится популярным некоторое «геройское», энергическое начало в женщине. Женщина-деятельница, зачастую пытающаяся противопоставить себя мужчине не только в семье, в свете, но и в деловой сфере, впервые возникает именно в это время. Вспомним, как Дж. Голсуорси одну из таких женщин — свою героиню Джун Форсайт — называл «копной волос плюс характер», «крошкой с бесстрашным взглядом синих глаз и твердым подбородком…». Подобных леди уважали все, даже мужчины. С эмансипацией слабого пола им уже приходилось считаться. Но любовь и страсть в них пробуждали красавицы иного типа, скорее соотносящегося с идеалом романтическим.

Тоска романтиков по печальным, загадочным, полным тайны и очарования женственности девушкам — явление, постепенно становящееся тенденцией к 30-м гг. XIX столетия. Романтический культ хрупкости и нежности будет постоянно возникать, расцветать, увядать и снова возрождаться на протяжении всей эпохи «буржуазного» века, как он расцветает и увядает сейчас. Но тогда ценилась уже не безжизненность еле уловимых черт. Мужчинам нравились мягкость, теплота, движение, чувственность, пластика, жизнь. Этот почти ренессансный идеал красоты воплотил Голсуорси в «Саге…» в образе Ирэн: «…в ее щеках чувствовалось тепло, хотя румянца на них не было; большие темные глаза мягко светились. Но мужчины смотрели на ее губы, в которых таился вопрос и ответ, на ее губы с еле заметной улыбкой; они были нежные, чувственные и мягкие…» Ирэн олицетворяет для представителей сильного пола мечту о вечной женственности. В подобных ей не просто влюбляются, ими восхищаются, перед ними преклоняются, как перед богинями.

Итак, заканчивая эту небольшую статью о красоте, отметим, что в ней мы обратили внимание только на основные моменты, раскрывающие отношение писателей и поэтов, художников и публицистов к идеалу красоты современного им человека. А само эстетическое воплощение этого идеала в искусстве — это лишь один из отрезков нашей ценностной шкалы, изучение которой представляется делом чрезвычайно интересным и трудным. Но оно уже не является предметом данной статьи.

Более глубокие отношения к неосуществленному идеалу находим мы в трагедии, где сами изображаемые лица проникнуты сознанием внутреннего противоречия между своею действительностью и тем, что должно быть. Комедия, с другой стороны, усиливает и углубляет чувство идеала тем, что, во-первых, подчеркивает ту сторону действительности, которая ни в каком смысле не может быть названа прекрасною, а во-вторых — представляет лиц, живущих этою действительностью, как вполне довольных ею, чем усугубляется их противоречие с идеалом. Это самодовольство, а никак не внешние свойства сюжета, составляет существенный признак комического в отличие от трагического элемента. Так, например, Эдип, убивший своего отца и женившийся на своей матери, мог бы быть, несмотря на это, лицом высококомическим, если бы он относился к своим страшным приключениям с благодушным самодовольством, находя, что все случилось нечаянно и он ни в чем не виноват, а потому и может спокойно пользоваться доставшимся ему царством.

Определяя комедию как отрицательное предварение жизненной красоты через типичное изображение антиидеальной действительности в ее самодовольстве, под этим самодовольством мы разумеем, конечно, никак не довольство того или другого действующего лица тем или другим частным положением, а лишь общее довольство целым данным строем жизни, вполне разделяемое и теми действующими лицами, которые чем-нибудь недовольны в данную минуту. Так, мольеровские герои, конечно, весьма недовольны, когда их бьют палками, но они вполне удовлетворяются тем порядком вещей, при котором битье палками есть одна из основных форм общежития. Подобным образом, хотя Чацкий в «Горе от ума» и сильно негодует на жизнь московского общества, но из его же речей явствует, что он был бы совершенно доволен этою жизнью, если бы только Софья Павловна оказывала ему больше внимания и если бы гости Фамусова не слушали с благоговением французика из Бордо и не

Разумеется, комизм был бы возможен здесь именно потому, что преступление не было личным намеренным действием. Сознательный преступник, довольный самим собою и своими делами, не трагичен, но отвратителен, а никак не комичен.


Если, помимо указанного различия между эпическим, трагическим и комическим элементом , мы разделим все человеческие типы, подлежащие художественному воспроизведению, на положительные и отрицательные (как это обыкновенно делают), то легко видеть, что первые должны преобладать в изобразительных искусствах (скульптуре и живописи), а вторые — в поэзии. Ибо скульптура и живопись имеют непосредственно дело с телесными формами, красота которых уже реализована в действительности, хотя и требует еще усиления, или идеализации; тогда как главный предмет поэзии есть нравственная и социальная жизнь человечества, бесконечно далекая от осуществления своего идеала. Для того чтобы изваять превидел свою комедию во сне прежде, чем написал ее. Это тем более вероятно, что все прочие его произведения — выдуманные, а не виденные им — совершенно ничтожны, так же как и в самом «Горе от ума» лицо главного героя — очевидно надуманное и потому совершенно безжизненное с его намеренно умными, а в сущности вздорными речами 9.

В области изобразительного искусства историческая живопись соответствует эпосу и отчасти трагедии, жанр — комедии, а портретная живопись, смотря по изображаемым лицам, может иметь и эпическое, и трагическое, и комическое значение.


Чтобы видеть, что в самых великих произведениях поэзии смысл духовной жизни реализуется только чрез отражение от неидеальной человеческой действительности, возьмем гетевского «Фауста». Положительный смысл этой лирико-эпической трагедии открывается прямо только в последней сцене второй части и отвлеченно резюмируется в заключительном хоре: «Alies Vergangliche ist nur ein Gleichnis» etc.". Но где же прямая органическая связь между этим апофеозом и прочими частями трагедии? Небесные силы и «das ewig Weibliche» 12 являются сверху, следовательно, все-таки извне, а не раскрываются извнутри самого содержания. Идея последней сцены присутствует во всем «Фаусте», но она лишь отражается от того, частию реального, частию фантастического действия, из которого состоит сама трагедия. Подобно тому как луч света играет в алмазе к удовольствию зрителя, но без всякого изменения материальной основы камня, так и здесь духовный свет абсолютного идеала, преломленный воображением художника, озаряет темную человеческую действительность, но нисколько не изменяет ее сущности. Допустим, что поэт более могучий, чем Гете и Шекспир, представил нам в сложном поэтическом произведении художественное, т. е. правдивое и конкретное, изображение истинно-духовной жизни,— той, которая должна

Лицо Христа изображено поэтически только в евангелиях — очевидцами и летописцами, а не художниками, быть, которая совершенно осуществляет абсолютный идеал,— все-таки и это чудо искусства, доселе не удававшееся ни одному поэту , было бы среди настоящей действительности только великолепным миражем в безводной пустыне, раздражающим, а не утоляющим нашу духовную жажду. Совершенное искусство в своей окончательной задаче должно воплотить абсолютный идеал не в одном воображении, а и в самом деле,— должно одухотворить, пресуществить нашу действительную жизнь. Если скажут, что такая задача выходит за пределы искусства, то спрашивается: кто установил эти пределы? В истории мы их не находим: мы видим здесь искусство изменяющееся,— в процессе развития. Отдельные отрасли его достигают возможного в своем роде совершенства и более не преуспевают; зато возникают новые. Все, кажется, согласны в том, что скульптура доведена до своего окончательного совершенства древними греками; едва ли также можно ожидать дальнейшего прогресса в области героического эпоса и чистой трагедии. Я позволяю себе идти далее и не нахожу особенно смелым утверждение, что как указанные формы художества завершены еще древними, так новоевропейские народы уже исчерпали все прочие известные нам роды искусства, и если это последнее имеет будущность, то в совершенно новой сфере действия. Разумеется, это будущее развитие эстетического творчества зависит от общего хода истории; ибо художество вообще есть область воплощения идей, а не их первоначального зарождения и роста.

В третьей части «Божественной комедии» Данта рай изображен чертами, быть может, и верными, но, во всяком случае, недостаточно живыми и конкретными,— существенный недостаток, который не может быть искуплен и самыми благозвучными стихами.

К числу многих литературных реакций последнего времени,— частью вызванных противоположными крайностями, а частью ничем положительным не вызванных,— присоединилась и реакция в пользу «чистого» искусства, или «искусства» для искусства». Она несомненно принадлежит к первому разряду — к разряду реакций извинительных; противоположная крайность, которою она вызвана, у всех в памяти. Но неужели это такая неотвратимая для нас судьба — одну неправду уравновешивать другою и подчинять наше умственное развитие дурно и «жестокосердно» понятому закону возмездия: ока за око и зуб за зуб? Если, как обыкновенно говорят, одно заблуждение естественно вызывает другое, противоположное, то подчиняться такому естественному процессу заблуждений не совсем естественно для человека как существа разумного,— для него гораздо естественнее всякому заблуждению противопоставлять простую и чистую правду; это к тому же и плодотворнее.

Когда, например, писатели, объявившие Пушкина «пошляком» ', в подтверждение этой мысли спрашивали: «какую же пользу приносила и приносит поэзия Пушкина?» — а им на это с негодованием возражали: «Пушкин — жрец чистого искусства, прекрасной формы; поэзия не должна быть полезна, поэзия выше пользы!» — то такие слова не отвечают ни противнику, ни правде и в результате оставляют только взаимное непонимание и презрение. А между тем настоящий, справедливый ответ так прост и близок: «нет, поэзия Пушкина, взятая в целом (ибо нужно мерить «доброю мерою»), приносила и приносит большую пользу, потому что совершенная красота ее формы усиливает действие того духа, который в ней воплощается, а дух этот — живой, благой и возвышенный, как он сам свидетельствует в известных стихах: И долго буду тем любезен я народу, Что чувства добрые я лирой пробуждал, Что в сей жестокий век прославил я свободу. И милость к падшим призывал..."'



 



Такой справедливый ответ был бы уместен и убедителен даже в том случае, если бы противник в своем увлечении под пользою разумел только пользу материальную и требовал бы от поэзии «печных горшков»; ибо и в таком случае нетрудно было бы растолковать, что хотя добрые чувства сами по себе и недостаточны для снабжения всех людей необходимою домашнею утварью, однако без таких чувств не могло бы быть даже речи о подобном полезном предприятии за отсутствием внутренних к нему побуждений,— тогда возможна была бы только непрерывная война за горшки, а никак не справедливое их распределение на пользу общую.


Если бы сторонники «искусства для искусства» разумели под этим только, что художественное творчество есть особая деятельность человеческого духа, удовлетворяющая особенной потребности и имеющая собственную область, то они, конечно, были бы правы, но тогда им нечего бы было и поднимать реакцию во имя такой истины, против которой никто не станет серьезно спорить. Но они идут гораздо дальше; они не ограничиваются справедливым утверждением специфической особенности искусства или самостоятельности тех средств, какими оно действует, а отрицают всякую существенную связь его с другими человеческими деятельностями и необходимое подчинение его общим жизненным целям человечества, считая его чем-то в себе замкнутым и безусловно самодовлеющим; вместо законной автономии для художественной области они проповедуют эстетический сепаратизм3. Но хотя бы даже искусство было точно так же необходимо для всего человечества, как дыхание для отдельного человека, то ведь и дыхание существенно зависит от кровообращения, от деятельности нервов и мускулов, и оно подчинено жизни целого; и самые прекрасные легкие не оживят его, когда поражены другие существенные органы. Жизнь целого не исключает, а, напротив, требует и предполагает относительную самостоятельность частей и их функций,— но безусловно самодовлеющею никакая частная функция в своей отдельности не бывает и быть не может.

Бесполезно для сторонников эстетического сепаратизма и следующее тонкое различие, делаемое некоторыми. Допустим, говорят они, что в общей жизни искусство связано с другими деятельностями и все они вместе подчинены окончательной цели исторического развития; но эта связь и эта цель, находясь за пределами нашего сознания, осуществляются сами собою, помимо нас — и, следовательно, не могут определять наше отношение к той или другой человеческой деятельности; отсюда заключение: пускай художник будет только художником, думает только об эстетически прекрасном, о красоте формы, пусть для него, кроме этой формы, не существует ничего важного на свете.

Подобное рассуждение, имеющее в виду превознести искусство, на самом деле глубоко его унижает,— оно делает его похожим на ту работу фабричного, который всю жизнь должен выделывать только известные колесики часового механизма, а до целого механизма ему нет никакого дела. Конечно, служение псевдохудожественной форме гораздо приятней фабричной работы, но для разумного сознания одной приятности мало.

И на чем же основывается это убеждение в роковой бессознательности исторического процесса, в безусловной непознаваемости его цели? Если требовать определенного и адекватного представления об окончательном состоянии человечества, представления конкретного и реального, то, конечно, оно никому недоступно,— и не столько по ограниченности ума человеческого, сколько потому, что самое понятие абсолютно окончательного состояния как заключения временного процесса — содержит в себе логические трудности, едва ли устранимые. Но ведь такое невозможное представление о немыслимом предмете ни к чему и не нужно. Для сознательного участия в историческом процессе совершенно достаточно общего понятия о его направлении, достаточно иметь идеальное представление о той, говоря математически, предельной величине, к которой несомненно и непрерывно приближаются переменные величины человеческого прогресса, хотя по природе вещей никогда не могут совпасть с нею. А об этом идеальном пределе, к которому реально двигается история, всякий, не исключая и эстетического сепаратиста, может получить совершенно ясное понятие, если только он обратится за указаниями не к предвзятым мнениям и дурным инстинктам, а к тем выводам из исторических фактов, за которые ручается разум и свидетельствует совесть.

Несмотря на все колебания и зигзаги прогресса, несмотря на нынешнее обострение милитаризма, национализма, антисемитизма, динамитизма и проч. и проч., все-таки остается несомненным, что равнодействующая история идет от людоедства к человеколюбию, от бесправия к справедливости и от враждебного разобщения частных групп к всеобщей солидарности. Доказывать это значило бы излагать сравнительный курс всеобщей истории. Но для добросовестных пессимистов, смущаемых ретроградными явлениями настоящей эпохи, достаточно будет напомнить, что самые эти явления ясно показывают бесповоротную силу общего исторического движения.

Вот два примера из совершенно различных областей, но приводящие к одной и той же морали. Явился в Германии талантливый писатель (к сожалению, оказавшийся душевнобольным), который стал проповедовать, что сострадание есть чувство низкое, недостойное уважающего себя человека; что нравственность годится только для рабских натур; что человечества нет, а есть господа и рабы, полубоги и полускоты, что первым все позволено, а вторые обязаны служить орудием для первых и т. п.4. И что же? Эти идеи, в которые некогда верили и которыми жили подданные египетских фараонов и царей ассирийских,— идеи, за которые еще и теперь из последних сил бьются Беганзин в Дагомее и Лобэнгула в земле Матэбельской 5,— они были встречены в нашей Европе как что-то необыкновенное, оригинальное и свежее и в этом качестве повсюду имели grand succes de surprise. He доказывает ли это, что мы успели не только пережить, а даже забыть то, чем жили наши предки, так что их миросозерцание получило для нас уже прелесть новизны? А что подобное никогда и нигде не предусмотренное воскрешение мертвых идей вовсе не страшно для живых,— это видно уже из одного фактического соображения: кроме двух классов людей, упоминаемых Ницше,— гордых господ и смиренных рабов — повсюду развился еще третий — рабов несмиренных, т. е. переставших быть рабами,— и благодаря распространению книгопечатания и множеству других неизбежных и неотвратимых зол этот третий класс (который не ограничивается одним tiers-etat) так разросся, что уже почти поглотил два другие. Вернуться добровольно к смирению и рабской покорности эти люди не имеют никакого намерения, а принудить их некому и нечем,— по крайней мере, до пришествия антихриста и пророка его с ложными чудесами и знамениями; да и этой последней замаскированной реакции дагомейских идеалов хватит только ненадолго.

Второй пример того, как реакционные явления свидетельствуют об истинном прогрессе,— это характер нынешнего милитаризма: при таких огромных вооружениях и при таком чрезвычайном обострении национального соперничества и вражды — такая небывалая нерешительность начать войну! Всякий невольно чувствует и понимает, что при нынешней всесторонней связности между различными частями человечества невозможно будет локализовать вооруженного столкновения и что небывалая громадность сил по численности войск и смертоносности вооружений представит войну во всем ее, еще никогда прежде невиданном, ужасе и сделает нравственно и материально невозможным ее повторение. Значит, одно из двух: или, несмотря на весь милитаризм, война все-таки не начнется, или же если начнется, то будет последнею. Милитаризм съест войну. Вооруженные политические усобицы между нациями неизбежно прекратятся, как прекратились прежние постоянные усобицы их между отдельными внутри стран областями и городами.

Местная история показывает, как здесь или там тяжелыми, запутанными и нередко кривыми путями собиралась земля вокруг народных вождей и как малопомалу росло и развивалось национальное сознание. Но и всеобщая история также показывает нам, как еще более трудными и сложными путями собирается вся земля, целое человечество вокруг невидимого, но могучего центра христианской культуры и как, несмотря ни на какие препятствия, все растет и крепнет сознание всемирного единства и солидарности. Эту аналогию между национальным и всемирным «собиранием земли» можно было бы провести еще дальше, но я ограничиваюсь только очевидными и бесспорными чертами.

Итак, у истории (а следовательно, и у всего мирового процесса) есть цель, которую мы, несомненно, знаем,— цель всеобъемлющая и вместе с тем достаточно определенная для того, чтобы мы могли сознательно участвовать в ее достижении; ибо относительно всякой идеи, всякого чувства и всякого дела человеческого всегда можно по разуму и совести решить, согласно ли оно с идеалом всеобщей солидарности или противоречит ему, направлено ли оно к осуществлению истинного всеединства или противодействует ему. А если так, то где же право для какой-нибудь человеческой деятельности отделяться от общего движения, замыкаться в себе, объявлять себя своею собственною и единственною целью? И в частности, где права эстетического сепаратизма? Нет: искусство не для искусства, а для осуществления той полноты жизни, которая необходимо включает в себе и особый элемент искусства — красоту, но включает не как что-нибудь отдельное и самодовлеющее, а в существенной и внутренней связи со всем остальным содержанием жизни.

Отвергнуть фантастическое отчуждение красоты и искусства от общего движения мировой жизни, признать, что художественная деятельность не имеет в себе самой какого-то особого высшего предмета, а лишь по-своему, своими средствами служит общей жизненной цели человечества — вот первый шаг к истинной положительной эстетике. Этот шаг в русской литературе сделан около сорока лет тому назад автором эстетического трактата, который (вместе с другими, менее

Я называю истинным, или положительным, всеединством такое, в котором единое существует не на счет всех или в ущерб им, а в пользу всех. Ложное, отрицательное единство подавляет или поглощает входящие в него элементы и само оказывается, таким образом, пустотою; истинное единство сохраняет и усиливает свои элементы, осуществляясь в них как полнота бытия. важными, но также не лишенными интереса этюдами того же писателя) весьма кстати перепечатан был именно теперь — ввиду возрождения у нас эстетического сепаратизма. Желая указать положительное значение и заслугу этого старого, но не устаревшего трактата, я вовсе не закрываю глаза ни на многие его частные недостатки, ни на общую неполноту представляемого им воззрения. В свое время многие были уверены; что автор «Эстетических отношений искусства к действительности» сказал последнее слово в этой области. Я так далек от подобной мысли, что утверждаю как раз обратное: он сказал вовсе не последнее, а только первое слово истинной эстетики. Но я считаю несправедливым от сделавшего нечто — требовать, чтобы он сделал все, и думаю, что неизбежная недостаточность первого шага сама собою устранится, когда будут сделаны дальнейшие шаги.

Ну а если Вы все-таки не нашли своё сочинение, воспользуйтесь поиском
В нашей базе свыше 20 тысяч сочинений

Сохранить сочинение:

Сочинение по вашей теме О совершенной красоте в человеческом искусстве. Поищите еще с сайта похожие.

Красота, красивый, прекрасный – все эти слова имеют одинаковый корень, смысл, но каждый человек имеет разное представление о красоте. Каждый понимает её по-своему. Но при взгляде на что-то красивое каждый человек испытывает примерно одни и те же чувства. Его душа в этот момент наполняется теплом и светом.

Лучшие сочинения на тему «Красота» для 5–11 классов.

Сочинение «Красота души человека» – 5–6 классы

Красота души человека – самое ценное, что есть на земле, и её просто невозможно переоценить. Внешность – это всего лишь оболочка, внешнее оформление внутреннего мира личности.

Бытует мнение, что все души изначально светлые и чистые. Вот почему ребёнок после рождения похож на ангелочка. Ведь ангелы – слуги Души. Это уже потом на чистую душу малыша накладываются оболочки чёрствости, эгоизма, капризов, а также – ответственности, долга, трудолюбия…

И вскоре чистота может стать не видна под шелухой обыденности и земной жизни. Но это лишь оболочки. А сама душа под ними как была чиста и красива, так и осталась! Только не все это видят. Не все хотят видеть и ощущать.

А ведь душа нежна как аромат цветка, светла как первый луч солнца, красива как гранёный алмаз и легка как весенний ветерок. Но под грузом наслоений она находится в заточении. И лишь редкие прозрения, такие как мелодия или запах из далёкого детства, могут вызвать у нас проблески воспоминаний, играющие на струнах нашей души. И уж тогда она встрепенётся, вспыхнет надеждой, обрадуется…

Только в нашей власти дать шанс внутреннему Я проявить себя, сбросить шелуху наслоений, обременяющих душу.

Накапливаемое годами, наше эго не спешит сдавать позиций и глубоко ошибается тот, кто думает, что очистить душу, вернуть ей прежнюю красоту, легко и беспроблемно.  Люди, ставшие на путь саморазвития, согласятся со мной, что этот процесс труден, но радостен.

Это интересно: Сочинения на тему «Мои любимые игрушки» для всех классов.

Сочинение о красоте – 7 класс

Вариант 1

Раньше я часто спрашивала себя: что такое красота? И каждый раз мой ответ менялся. Так, я поняла, что красота многогранна и бывает совершенно разной.

Например, существует внешняя красота. По — другому она называется привлекательностью. Внешняя красота манит людей, словно конфета в интересной обертке. Она подчиняет разум, увлекает. Но, к сожалению, внешняя красота есть не у каждого человека. Ведь только природа может наградить тебя прекрасным лицом и хорошей фигурой.

Однако, даже в этом пункте у людей расходиться мнение. Для кого — то внешняя красота заключена в глазах. Для кого — то в длинных ногах. А кто — то любит красивые рельефные спины. У каждого свое понятие внешней красоты.

В отличие от внешней привлекательности внутреннюю красоту может иметь каждый человек. Что это такое? Это некий набор качеств, черты характера, которые привлекают людей. Для кого — то это доброта, романтичность, нежность.

Для кого-то это стойкость, сила, смелость. Но внутренняя красота это не только качества, это еще и увлечения. Ведь с некоторыми людьми абсолютно не о чем поговорить. А вот с другими можно обсудить все, начиная от политики и заканчивая оперным театром.

Но красота не ограничивается людьми. Существует и красота природы. Это закаты и рассветы, темный лес, бушующее море и прекрасные скалы. А как красива радуга после мелкого весеннего дождика. Она переливается на небе семью цветами, которые сливаются воедино.

Также существует и красота в искусстве. Это всевозможные картины, скульптуры и музыкальные произведения. Стоит только взглянуть на балет “Лебединое озеро” и сразу всплывает только одно слово: “Красота”.

Таким образом, можно сделать вывод, что красота бывает разной. И у каждого человека есть свое понятие. Для кого — то важнее красота внутренняя, для кого — то внешняя. А кто — то предпочитает искусство. Но собирая все воедино, можно сказать, что красота — это увлечение каким — либо объектом. Будь то человек или природа.

Вариант 2

Невозможно описать слово «красота» каким-то одним предложением или одним словом. Ведь каждый человек может дать свое определенное значение или описание красоты. Для одних –  это внешний вид человека, для других – природа, для третьих — искусство.

Красота – понятие, не имеющее конкретного определения. Красота природы в ее достоянии – горы, реки, леса, обитатели, пейзажи. Красота человека – подтянутое тело, приятное лицо, цвет волос, его богатый внутренний мир. Каждый человек может дать свое определенное понимание красоты.

Для меня же красоту нельзя описать простыми словами или эмоциями, красоту нельзя ощутить или потрогать, красоту можно почувствовать лишь душой. Но я могу точно сказать, что те предметы, вещи или слова, которые несут в своей сути зло, для меня точно не являются красотой.

Ну не может меч нести в себе красоты, как бы его не инкрустировали драгоценными камнями. Меч – оружие, которое когда-то забрало или заберет в будущем человеческую жизнь. Человек, который прекрасен внешне, но имеет в душе не благие намерения или сплошной негатив, озлобленность, никогда не будет для меня красив.

Бесспорно, горы, леса, моря и реки, наполненные свежим воздухом красивы для многих. Но для меня красивы те места, где моя душа может по-настоящему отдохнуть, где мое сердце будет спокойно биться, а мысли – течь в правильном русле.

И красота кроется далеко не в чем-то большом и необъятном, наоборот – в самых мелочах. В первом цветке, который пробудился ранней весной после холодной зимы, в первых шагах щенка или котенка.

Красота в глазах любимого счастливого человека. Красота в блестящих, наполненных слезами радости и гордости глазах матери. Красота в добрых и благородных поступках. Красота везде вокруг нас, ее только лишь нужно научиться чувствовать.

Это интересно: Сочинение Характер Онегина в романе А.С. Пушкина.

Рассуждение на тему «Красота» – 8 класс

Вариант 1

Наверное, для каждого человека, понятие сущности красоты сугубо индивидуально. Для кого-то, красота – это доведенная до совершенности гармония линий и норм, для кого-то – прежде всего наполненное абсолютной истиной содержимое чего-либо.

В общем, людей можно поделить на два типа – тех, кому важно внешние и тех, кому важно внутренние.

Я считаю, что правы, безусловно, последние, ведь именно внутренняя наполненность способна придать эстетичность тому, где на первый взгляд, ее не было.

Человек с негармоничными чертами начинает казаться идеальным красавцем, как только другой начинает чувствовать к себе его настоящую любовь и искренность.

Конечно, можно сказать, что вышесказанное справедливо только в отношении прекрасного пола, ведь мужчины всегда смотрят только на внешность.

Это, правда только отчасти, мужчинам всегда легче обратить внимание на красивую девушку, что называется, в своей основной массе, они любят глазами, но женится и строить серьезные отношения они предпочитают строить, прежде всего, с той, от которой они почувствуют внутренний свет.

Еще один вечный вопрос, которым человечество задается уже давно, может ли внешняя идеальная красота заменить собой внутреннее содержание? Например, цветок красив, но ядовит, смертелен, есть ли толк и смысл в его красоте?

Растение неприметно, невзрачно, но полезно и редко встречается, за ним постоянно охотятся отряды ищущих его полезных свойств. Исходя из этого, понимаешь, красота – прежде всего понятие субъективное, которое всегда будет отражать внутреннюю сущность и отношение к нему ее созерцающего.

Люди привыкли олицетворять красоту с визуальными образами, а ведь это настолько ограничивает ее понятие. Человек, который от рождения не может видеть, все равно будет знаком с тем, что такое красота. Она для таких людей будет заключаться не в эстетике, а в совершенно других вещах, на первый взгляд человеком не замечаемых.

Звуки, гармония их, запахи, голоса, эмоции, ощущения, отношения, чувства – все это будет в слиянии олицетворять собой красоту. Можно сказать, что именно такие люди видят красоту, такой, такой, какая она есть, в истинности или лживости ее.

Исходя из вышесказанного, людям надо больше обращаться за информацией к своему сердцу, а не к глазам, так будет намного вернее и правильнее.

Главное помнить, человек любит тех, кто готов ради него на какие-то жертвы, это всегда чувствуется, а не тех, кто обладает совершенной красотой.

Вариант 2

Каждый человек за все свое время жизни находит для себя что-то поистине прекрасное и красивое.

Философы не раз поднимали вопрос сущности красоты и пытались разгадать ее загадку. Художники старались нарисовать то красивое, что смогли увидеть. Поэты писали стихотворения, где говорилось о прекрасном.

Вокруг нас много красивых людей. Но не всегда завораживающая внешняя красота может украсить их внутренний мир. В романе «Война и мир» Л. Н. Толстого хорошо продемонстрировано различие между духовной и внешней красотой.

Элен имеет безупречную внешность, которая поражает всех, кто бы ее не встретил. Но на самом деле она пуста душой, в ее внутреннем мире нет ничего интересного. Она считает, что все окружающие ее люди просто завидуют ее первозданной красоте и именно поэтому не хотят с ней иметь никаких дел.

Наташа Ростова же выступает полным противоречием персонажу Элен. Не очень привлекательная Ростова открывает читателю насыщенный прекрасный мир внутри своего героя, за что была и остается любимой многими.

В романе О. Уайльда «Портрет Дориана Грея» автор подчеркивает душевную красоту, которая противоборствует внешнему облику. Главный герой Дориан Грей родился не слишком красивым мальчишкой, но взрослея, год за годом, он становился все краше и прекрасней, и с годами он начал все больше это осознавать.

Робкий мальчик становится мужчиной, который легко может убить человека, чья жизнь построена на лжи и клевете. Время идет, а внешний облик юнца остается неизменным. Стареет герой лишь на картине художника – своем портрете.

Спустя годы на портрете отобразились все деяния и преступления Дориана. И когда он решает снова взглянуть на картину, он ужасается от своего же вида, осознавая всю глубину греховной ямы, в которую провалился.

Подведя итог, можно сказать, что не столь важна внешняя красота, если человек не остается человеком в любых ситуациях. Эгоистичные, злые чувства способны затмить даже самый красивый внешний облик.

Это интересно: Сочинение описание внешности человека 7 класс для школьников.

Сочинение «Что такое красота?» – 9 класс

Вариант 1

Перед каждым человеком, хотя бы раз в жизни возникал вопрос, а что же такое «красота»? Понятно, что у каждого из нас, это слово ассоциируется с чем-то хорошим, радующим глаз, вызывающим положительные эмоции, однако, значительно сложнее сказать, какой конкретно смысл вложен в данное слово.

На самом деле, красота – это все, то прекрасное, что, так или иначе, присутствует в нашей жизни. Красота окружает человека повсюду: в природе, искусстве, повседневной жизни и простых вещах.

Мы редко задумываемся о том, как прекрасно все то, что мы видим весной, когда во всем мире расцветают цветы, осенью, когда облетают оранжевые листья, ведь сама природа создает необычайной красоты пейзажи, причем делает это круглый год.

Красота является неотъемлемой частью любого вида искусства – живописи, литературы, скульптуры и, конечно же, музыки. Искусство – это один из способов выражения красоты, который становится доступен для всех людей, чаще всего в визуальной форме.

Для того чтобы научиться видеть прекрасное в повседневной жизни, важно быть добрым и искренним человеком, уметь радоваться мелочам, развивать наблюдательность, искать притягательное, на первый взгляд, в простых вещах, которые раньше, едва ли смогли бы привлечь внимание.

Разумеется, красотой следует не только любоваться, но необходимо стремиться беречь ее и приумножать.

Некоторые люди выращивают великолепные цветы, создавая очаровательные композиции, другие находят возможность приумножать красоту в чем-то еще: кто-то сочиняет песни, пишет картины, создает шедевры в области архитектуры, орнаментального искусства и даже кулинарии.

Тем не менее, нередки случаи, когда взгляды на «прекрасное» у людей также отличаются, и то, что для одного кажется высшей степенью красотой, может вызывать у другого лишь недоумение или негативные эмоции.

Подобное вполне объяснимо, учитывая индивидуальные особенности восприятия и сформированную картину мира в сознании каждого человека.

Видеть красоту во всех ее появлениях и понимать ее значимость – это особый дар, который дан не каждому, ведь все красивое, несомненно, делает наш мир только лучше, ярче и дарит людям самое главное – эмоции.

Вариант 2

Красота – это олицетворение всего прекрасного в мире. Того, что заставляет млеть и восхищаться. Это природа, искусство, архитектура и, конечно, люди. Но если с неживым миром всё понятно, и мы однозначно можем сказать, что красиво, а что нет, то с людьми дело обстоит намного сложнее.

«В человеке все должно быть прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли» — выразился однажды великий писатель Чехов. Ведь действительно, внешнюю оболочку вряд ли можно назвать красотой.

Так, человек, красивый лицом и телом, но некрасивый душой, не может быть прекрасным. А вот тот, чья душа прекраснее его оболочки, может поистине считаться красивым человеком. Но что значит красота внешняя и красота внутренняя и в чем их различие?

Внешняя красота – это навязанные обществом идеалы и параметры, которые складывались на протяжении столетий. Это пропорциональная фигура, мягкие черты лица, ухоженность и опрятность.

На протяжении веков стандарты красоты менялись, но одно оставалось неизменным: люди следовали за прекрасным снова и снова. И так уж повелось, что общество сначала смотрит на внешнюю оболочку, а уже затем на внутреннюю.

Зачастую это неправильно, создается неправильное первое впечатление и приходится узнавать человека заново, но от этой скверной привычки нам уже не избавиться. Все, что нам остается: пытаться разглядеть суть человека за его внешней оболочкой.

Внутренняя красота же более глубокая. Ее нельзя постичь быстро; нельзя понять о душе человека по одному лишь взгляду на внешность. Внутренняя красота непременно скрыта от глаз посторонних и глупых людей. Это всегда лучшие качества: доброта, честность, искренность, сила духа, мечтательность и многое другое. Но в первую очередь, это наполненность – ум.

Человека, который прекрасен снаружи, но пуст внутри, сложно назвать идеалом. Но и неопрятного умника, наделенного всеми качествами невозможно назвать красивым. В человеке все должно быть в гармонии: и внутренняя красота и внешняя. Только тогда человек может считаться по истине красивым.

Это интересно: Сочинение на тему «Что такое детство» и «Мой ребенок»

Сочинение на тему «Красота» – 10–11 класс

Вариант 1

Красота – это понятие двойственное, если берётся во внимание человеческая красота. Ведь внешне человек может быть красивым, то есть привлекательным внешне.

Но если в этот момент он несет в себе зло и негативные эмоции, этого человека уже не назовешь красивым, ведь имея правильные черты лица, одетый по последним веяниям моды, он думает, что прекрасен. Но этот человек, думает только о том, как заработать больше денег.

И купить себе очередную модную машину или дорогой драгоценный камень. Думаю, этот человек не несет красоту в наш мир. Соответственно отсюда следует, что красота должна быть не только внешней, но и внутренней.

Одетый в обычные вещи человек, не обладающий выдающейся внешностью. Но в это же время очень добрый и отзывчивый, он приносит больше положительных эмоций и добра в наш мир. Соответственно его душевная красота и есть истинная человеческая красота.

Красоту многие видят в прекрасных пейзажах природы в ярких закатах и рассветах. И тут уже бесспорно, да, это красота. Берег реки, залитый лучами солнца сочная зеленая трава вокруг, а на противоположном берегу густой лес.

Это бесспорно захватывающие дух пейзажи. Или берег моря, мягкий, теплый песок, прозрачные пенистые морские волны. Ярко светит солнце, мирно отдыхающие люди на берегу.

Горы, лес, рассветы, закаты, дождь, снег все это красота природы. Сказочные зимние пейзажи, когда все деревья, дома, и все вокруг укрыто мягким, пушистым снегом как в сказке.

Или зимний пейзаж, все вокруг покрыто тонким слоем снега, на земле сугробы, узкие протоптанные тропинки. Вечерний свет уличных фонарей, при сильном морозе создает блеск и сказочный хруст. Все снежное окружение светиться и искриться как сказочные бриллианты.

Красота это не что-то конкретное, она состоит из большого количества деталей. Пушистый снег, чистая вода, яркие завораживающие пейзажи. Блеск глаз, доброе отношение к окружающим, гармония и искренность.

Для человека это не только внешний, но и внутренний мир. Манеры поведения в обществе, общение друг с другом и взаимопомощь. Есть высказывание красота не во внешности, она в душе каждого из нас.

Поэтому подводя итог вышесказанного можно сделать вывод, что красота – это гармония с самим собой и окружающим миром. Внешняя привлекательность и тепло души, доброжелательность поступков и высказываний.

Каждый человек по-своему красив и это не зависит от цены его одежды или машины. Так же, красивый человек, становиться непривлекательным, из-за сжигающей его внутренней злобы, и ненависти к окружающим.

Вариант 2

Красота – понятие очень обширное. Любой человек воспринимает мир по-своему. То, что кто-то считает красивым, может показаться уродливым для другого.

Кто-то восхищается лесами, полями, горами, восходами и заходами солнца, красивыми ландшафтами и другой окружающей природой. Для кого-то красота заключается в человеке – точные черты лица, стройное подтянутое тело, крепкие волосы, гладкая кожа, большие глаза.

Я считаю, что нельзя назвать красивым то, что приносит вред и используется с плохими намерениями. Например, оружие. Оно может привлекательно выглядеть, хорошо смотреться, быть выполненным руками лучшего мастера, но оно никогда не будет для меня красивым, потому что приносит зло и смерть.

Для меня красота – это что-то более глубокое, что не осязается зрением, а переживается душой. Красота – это доброта и опека человека, это откровенность, сострадание, отзывчивость и способность поддержать в трудную минуту. Я очень ценю таких друзей, ведь на них можно положиться в любой обстановке.

Нельзя судить человека, не узнав его внутренний мир. Люди могут иметь безупречные и правильные по всем стандартам черты лица, отличную фигуру, превосходный стиль, но при этом их помыслы могут быть наполнены негативом. Такие люди никогда в жизни не будут для меня красивыми.

Я люблю природу: свежий воздух бескрайние поля, луга. Но больше всего я люблю и считаю привлекательными те места, где могу полноценно отдохнуть душой, где я чувствую покой, а глаза довольствуются тому, что видят.

Красота это не что-то глобальное, а наоборот. Гораздо больше красоты заключается в крошечном котенке, который только открыл глаза, первом цветке весны, свежеиспеченном хлебе, в счастливом лице родного человека, в добром поступке. Красота заключается в мелочах.

Красота – это то, чего нельзя купить за деньги. Красота – это то, как каждый из нас смотрит на мир, как воспринимает себя и находящихся вокруг, это гармония, к которой нужно устремляться ежедневно из года в год.

Красота заключается в любви, ведь только любящий и любимый ближними человек способен видеть красоту во всем: в улыбке прохожих, в жужжании насекомых, в трели птиц, в дожде и грозе, а также в своей душе.

Я думаю, что красоту можно найти в чем угодно и даже в плохой дождливой погоде. Ведь для кого-то лужица – это скопление воды, а для кого-то – это отражение неба.

Читайте также: И. С. Тургенев «Хорь и Калиныч» характеристика главных героев.

Так что же такое красота? О ней так много написано, ею восхищались во все времена. Может, это привлекательная внешность, может, душа, может, природа, а может, любовь? Да, все это красота, но красота — это, прежде всего, гармония.

расота – это окружающий нас мир, такой привычный и такой удивительный в своей неповторимости. Природа родного края вызывает восхищение. Ею любуешься, ею восхищаешься.
  Посмотрите на родные просторы. Сколько в них силы и красоты. Иногда привычный пейзаж вдруг открывается перед тобой с совсем неожиданной стороны, таким, каким ты его совсем не знал и никогда не видел. Много раз ходил мимо этой березки и не замечал, как она прекрасна в лучах заходящего солнца, когда ее вершина сверкает золотом. Как будто кто надел на нее золотой венец.
  Выйдите на хорошо знакомую улицу в морозную лунную ночь. Вы перенесетесь в сказку. Миллиарды драгоценных камней рассыпаны у вас под ногами. Они сверкают и переливаются в лунном свете. А как прекрасны покрытые инеем деревья в лучах восходящего солнца. От их блеска зажмуриваешь глаза.
  Великолепие осеннего пейзажа можно описывать множество раз, а уж любоваться им не надоест никогда. А.С.Пушкин назвал осень «пышным природы увяданием». А мне осеннее преображение природы кажется яркой вспышкой, блеском. Посмотрите на лес. Он горит ярким пламенем. А какое умиротворение охватывает тебя в лесу, когда опавшие листья шуршат у тебя под ногами. Природа осенью, как сказочная Золушка, преображается, чтобы навсегда поразить наши сердца беззаветной любовью к родной земле.
  Родные просторы прекрасны в любое время года. Можно бесконечно писать об этой красоте. Но лучше все же отправиться в лес, в поле и просто любоваться родными просторами, наслаждаясь их непередаваемой прелестью.