Сочинение интервью с ветераном великой отечественной войны

Конкурс
сочинений «Письмо ветерану»

среди
обучающихся Печенгского района, посвященный

73
годовщине Победы в Великой Отечественной войне

1941-1945
годов

Час
мужества

«Интервью
с ветераном Великой Отечественной войны»

Автор:
Ксения Олейник

Учащаяся
8Б класса

МБОУ
СОШ №5 пгт.Печенга

Руководитель:

Софронова
Мария Николаевна,

учитель
истории и обществознания

МБОУ
СОШ№5 пгт.Печенга

Печенгский
район, 2018

Уже
73 года прошло с тех пор, как отгремели последние залпы Второй мировой войны.

Мы
живем в условиях, когда в Интернете дети проводят больше времени, чем в общении
с друзьями или книгами. Именно в Интернете я читала много информации о событиях
той далекой войны. И сведения эти разные – наших солдат называют как героями,
так и завоевателями. Мне это кажется странным. Мой папа – военнослужащий, всю
свою жизнь я прожила в военном городке и не принимаю иную точку зрения, чем ту,
что подвиг советского народа в этой войне – беспримерный. Я состою в отряде
ЮНАРМИЯ и принимаю участие во многих патриотических мероприятиях. Мы ухаживаем
за памятниками, посещаем ветеранов, поздравляем их с праздниками.

Судьба
подарила нам удивительный шанс – пообщаться с очень интересным человеком –
Клоповой Анной Федоровной.  «Дети войны» — так называют таких людей, как она.
Они редко воевали на фронтах Великой Отечественной, но значимость их
воспоминаний не менее ценна, чем воспоминания ветеранов. Кто же нам, порастающему
поколению, сможет рассказать о жизни наших сверстников в непростое военное и
послевоенное время.

Расскажите
о том, как жила ваша семья до войны.

Я
родилась в г. Коле 23 августа 1941года. Мои родители работали на «лесобирже» — организации,
связанной с переработкой и сплавом леса. В семье было двое детей – я и моя
сестра Лиля. Папа, Барборин Федор Михайлович, с первых дней войны ушел на фронт
и меня он никогда не видел. Колу, по воспоминаниям мамы, бомбили мало, но нас,
как и многих других, отправили в эвакуацию. Через два месяца на папу получили
похоронку и до сих пор мы не знаем, где его могила.  (Мы, юнармейцы, тоже
попытались найти его по информации Анны Федоровны на сайте Министерства
Обороны, но, к сожалению, безрезультатно. Мы изготовили штендер с его именем,
который пронесем в парадном строю Бессмертного полка 9 мая по Печенге).

Где
вы жили в военные годы?

Мы
приехали в Вологодскую область и всю войну провели там. Мама устроилась на
работу в детский сад, а жилье нашей семье выделили на втором этаже того же
здания.

Что
вам готовила мама?

В
основном питались кашами. Хорошо помню, что часто варили гороховую кашу, и
потом были проблемы с пищеварением. Летом ели картошку и то, что удавалось
вырастить на маленьком огороде. Хлеба было всегда мало. Мяса и сладкого тоже не
помню.

А
игрушки у вас были?

Дома
у нас игрушек не было. Только после войны в Печенге, я помню, мама делала
мягких кукол из тряпок. В игрушки мы играли в детском саду. И там они были в
основном деревянные.

А
когда мама ходила на работу, вас она брала с собой?

Меня
мама оставляла дома одну. Сестра, которая на год старше меня, и в садик пошла
раньше. Я была совсем маленькая, но хорошо помню, как я подолгу сидела у окна и
ждала маму с работы.

Как
вы оказались в Печенге?

Мамин
брат приехал в освобожденную Печенгу в 1945 году, а в 1946 году предложил и нам
переехать сюда. Я хорошо помню наше путешествие в Печенгу. Сухопутной дороги от
Мурманска не было, и мы приехали в Лиинахамари на пароходе «Н. Крупская». Он не
был пассажирским, люди размещались на двухъярусных нарах.

Вы
помните ваше первое впечатление от населенного пункта, в котором вам предстояло
жить?

Мне
понравилось в Печенге. Здесь уже было мало свидетельств войны, но вот о финнах,
которые здесь проживали более 20 лет, многое напоминало.  Например, возле их
бывших домов еще росла смородина, клубника. У них были хорошие огороды. А за
речкой финны сажали траву, которую косили и заготавливали сено для лошадей и
коров, и еще несколько лет после войны мы ходили туда за грибами и ягодами, и
трава там была густая и красивая.

Где
работала ваша мама?

Она
работала на молочной ферме. За работу ей сначала давали не деньги, а продукты
или вещи. Например, выдали женскую военную форму для мамы (хотя она была не
военнослужащей) и нас с сестрой (ее, конечно, пришлось для нас перешивать).  Давали
ткань, и мама шила нам платья.

А
помните ли вы, как пошли в школу?

Конечно,
помню. Школа в Печенге открылась в 1946 году, и это была первая школа в районе.
Она находилась в «Зеленом городке». Сейчас недалеко от места ее нахождения
расположено несколько зданий войсковой части между 19 км. и п. Печенга. Моя
сестра не смогла пойти в школу, когда ей исполнилось 7 лет, потому что не было
зимней одежды, и только на следующий год мама отдала ее в школу. А через год
пошла я. В школе не было электричества, и мы учились при свете лучины. Зимой,
когда было холодно или метели, мама возила нас в школу на телеге.     Писали мы
в тетрадях перьями. Учебников почти не было. Школа была только начальная, т.к.
детей было мало и все примерно одного возраста. В школе было 2 кабинета. В
одном вместе учились 1 и 3 класс, а в другом – 2 и 4 класс. Было 2 учителя и
директор.

Когда
в Печенге расположилась воинская часть, приехало служить много военнослужащих.
Количество детей резко увеличилось. Школу перевели в поселок, а через несколько
лет построили еще одно здание. Когда я заканчивала 10 класс, к открытию
готовили новую трехэтажную школу, в которой учитесь вы. А я была ученицей
последнего выпуска старой школы.

Школьная
жизнь была веселой?

Конечно.
Я была октябренком, пионеркой. Вступление в пионеры было большим событием. А в
комсомол брали самых лучших. У нас были замечательные праздники. Когда
подросла, мы много ходили на танцы. Открытая танцплощадка была в Печенге, а
всего в округе (в п.Печенга, на 17 и 19 км.) было 4 клуба, где по выходным и
праздникам устраивали танцы.

Послевоенное
детство было трудным?

Да.
Но другого я бы и не хотела. Тогда люди были иные. Недалеко от нашего дома был
Печенгский хлебозавод. Мы, дети, бегали туда, и работники угощали нас
свежеиспеченным хлебом. До сих пор не знаю вкуснее еды – свежее молоко, которое
приносила с работы мама и горячий хлеб. Мама нас отпускала гулять или собирать
грибы-ягоды, и никогда не говорила, чтобы мы чего-то боялись. Незнакомые
мужчины не вызывали страха, а про преступность я ничего не слышала. На
праздники – Новый год, 7 ноября, День победы – все выходили из дома и пели
песни, танцевали, ходили в гости. Мы знали соседей и не закрывали квартиры.

Вам
непросто жить одной. Почему не уезжаете к внукам?

У
меня была большая семья – муж, трое детей. Мои внуки живут в Петербурге и зовут
меня к себе. Но из Печенги я никогда не уеду. Все мои воспоминания связаны с этим
поселком. Здесь прошло мое детство и юность. Я ни на что не променяю северную
природу. И места красивее Печенги я не знаю.

Что
бы вы хотели пожелать нам – детям, живущим в благополучное время и не знающим
ужасов войны?

Война
отняла у меня отца. Первые конфеты я увидела в магазине Печенги, когда мне было
6 лет. Мне, маленькой девочке, мама не покупала платья, а перешивала из своих.
Вам незнакома такая жизнь, и я хочу, чтобы ваши дети тоже ее не знали. Жизнь
моей семьи сложилась бы иначе, если бы не война. Война – это горе, это зло, и
вы не должны допустить ее.

Анна Федоровна. Мы желаем
вам здоровья, любви и внимания близких и мирного неба над головой. Поздравляем
с наступающим праздником Великой Победы.

 МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ, МОЛОДЕЖИ ИСПОРТА

АВТОНОМНОЙ РЕСПУБЛИКИ КРЫМ

 А К Ц И Я

«Говорят герои Великой Победы. Диалог поколений»

 ИНТЕРВЬЮ  

С ВЕТЕРАНОМ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

                                                                        Работу выполнила

                                                                Олексюк Дарья Николаевна,

                                                                23 июля 1998 года рождения

                                                                ученица 8 класса

                                                                Целинновской ош 1-3 ступеней

                                                                Джанкойского района

                                                                Автономной Республики Крым

                                                                Руководитель

                                                                Дудка Ольга Александровна

                                                                учитель русского языка

                                                                и литературы  

                                                                Целинновской ош 1-3 ступеней                    

                                                                Джанкойского района АР Крым

Джанкойский район – 2012 год

Сейчас много говорят о возрождении патриотического воспитания молодежи. И это правильно. Только человек, знающий и уважающий историю своей Родины, своего народа, своей семьи, годящийся славой своих предков, переживающий за периоды горечи своей страны, может быть истинным гражданином, способным взять на себя груз ответственности за Отчизну, за ее будущее. И особе место в этом процессе занимает изучение истории своей малой родины, своей семьи. Каждый человек, уважающий себя и любящий родину, обязан знать свои корни, почитать и ценить их. Ведь не было бы наших предков, не было бы нас, не было бы жизни со всеми ее горестями и радостями, отчаянием и безоблачностью. Недаром говорится в пословице: «Без корня и полынь не растет».  

Я родилась в спокойное, мирное время, но много слышала о Великой Отечественной войне, так как горе и беда не обошли стороной ни одну семью. Время уносит от нас очевидцев той нелегкой поры. Но память о тех суровых испытаниях должна жить вечно. Рядом со мной живет удивительная женщина – моя прабабушка – Дробышева Александра Филипповна, 1922 года рождения. Летом 1942 года ее угнали фашисты в Германию. Я считаю, что память о тех суровых испытаниях должна жить вечно. Поэтому я решила взять интервью у бабушки, и она поделилась воспоминаниями о пережитых событиях 1942 – 1945 гг.

— Бабушка Шура, что же такое война, скажите нашему поколению?

— Война – это голод, холод, разруха. Это и без крыши над головой, это и беженцы, смерть. Это миллионы замученных в концлагерях Польши, Германии. Это беда, горе, которое ни с чем не сравнить.

-Вы знали, зачем и куда вас везут в августе 1942 года?

— Мы знали только то, что нас везут работать. Только тогда, когда прибыли на место, мы узнали, что находимся в Германии, в городе Эрфурте.

— В каких условиях вас перевозили на чужбину?

— Нас везли в переполненном молодежью вагоне. Скамеек не было, сидели впритык друг к другу, хотя рядом был пустой вагон. Если парни перешептывались, делали какие-то движения, то немцы их били. Нас не трогали, потому что мы не только не разговаривали, а даже боялись глаза поднять.

— Что делали в Германии? Какую работу выполняли?

— Утром немец нас будил, мы строились по три человека, нас пересчитывали  и выводили за калитку. Потом вели в цех на завод и обязательно отмечали, во сколько пришли. Нам давали кучу железок с пометками, чтобы мы их обрезали, зачищали и аккуратно складывали. Сначала мы не знали, для чего  заготавливаем эти детали. Но вот в один день пришел немец и повел нас в другой цех. По пути я увидела, что люди сидят и соединяют детали, которые сделали мы. И когда мы зашли еще в один цех, то увидели, что здесь уже стояли готовые, собранные немецкие  самолеты. Мы были на авиаремонтном заводе, а русские парни и девушки – подсобные рабочие на нем.

— Расскажите, как вам жилось в это трудное время?

— Каждому пленному дали индивидуальный номер, который сохранился у меня на руке – 8497.

При заводе, на котором мы работали, был лагерь, где мы и жили. Условия были ужасные: барак, двухэтажные койки, выдавали жесткую солому, которой следовало набить мешки, на одном из них спать, другой, поменьше, заменял подушку. Раздавали одеяла, по два каждому: на одно ложились, другим укрывались. Одеяла по внешнему виду напоминали ветхие тряпки. И, конечно же, чистотой бараки не отличались. Кормили плохо: хлеба давали мало, в обед – баланду.

Переписка была запрещена. И только ближе к 1944 году разрешено было писать письма, но запрещалось рассказывать о болезнях, о голоде, об антисанитарных условиях быта, то есть обо всем том, что больше всего хотелось написать.

— Но вы выжили. Дождались Победы.

— Я горжусь тем, что, несмотря на голодную жизнь, на животное, издевательское отношение надсмотрщиков, на бесправие, мы остались людьми. И только пережитые страдания возвысили наши чувства, воспоминания и надежда на то, что победа будет за русскими, что мы вернемся домой – в Советский Союз. Самое главное – не умерла человечность, стремление к свободе.

— Где застало вас известие о Победе? Что вы чувствовали, узнав о таком радостном событии?

— Мы услышали об этом от немцев, когда они разговаривали между собой. Как мы радовались! Слава Богу! Мы воспрянули духом, так как чувствовали, что скоро попадем домой.

— Как вы оказались на свободе?

— В апреле 1945 года нас освободили американцы. Они отвезли нас в русский штаб, откуда и отправили нас домой. А какой долгой казалась дорога! Нам так хотелось добраться на Родину.

— Бабушка, а чем вы занимались после возвращения из плена?

— Я работала в колхозе, в деревне Новоалександровка Красноперекопского района Крымской области, выращивала хлеб, поднимала сельское хозяйство в послевоенное время.

— Что бы вы пожелали молодому поколению?

— Дорогие мои дети, внуки и правнуки! Добра вам, укрепляйте мир, который так тяжело был завоеван. Любите свою Родину, родителей, чтобы вам не довелось пережить такого горя.

— Дорогая моя бабушка Шура! Я низко склоняю голову перед твоим прошлым. Желаю тебе здоровья и мирного неба. И пусть ваши сердца, сердца ветеранов, никогда не стареют.

­Пример сочинения 1

На уроках истории и литературы в школе нам много рассказывают о Великой Отечественной войне. Но эти события произошли так давно, что мы как-то все пропустили. Мы также знали, что у Пети, нашего одноклассника, есть прадед, который принимал участие во всей войне. Но он не много о нем говорил. И мы никогда не спрашивали.

Но однажды все изменилось. Это был несчастный случай. Мы все пошли прогуляться по парку. В тот день Пети не был с нами. Мы играли в парке и прыгали. Внезапно наше внимание привлекла группа пожилых людей, среди которых мы увидели Петю и других незнакомых людей. Мы задавались вопросом, что он там делает и почему он не поехал с нами.

Мы побежали к нашим одноклассникам. Он увидел нас и был взволнован. Петя взял за руку одного из стариков и пришел к нам. «Дедушка, я хочу познакомить тебя с ним. Это мои одноклассники, — сказал он. Мы смотрели старику во все глаза. Но нас привлекла не его внешность. В ней не было ничего необычного. Нас привлекло кое-что другое. На груди мужчины были украшения. Их было так много, что на куртке не было места.

Дедушка улыбнулся и поприветствовал нас по-дружески. Оказалось, что в тот день он встречался с одноклассниками, и Петка пошел с ним. Мы сели на скамейку запасных и начали слушать истории старых ветеранов. Они помнили о боях, мертвые товарищи вспоминали забавные случаи из своей военной юности. Это был первый раз, когда мы так близко подошли к войне, что забыли про розыгрыши и игры.

И все ветераны помнили и помнили свою молодость, как они сражались, чтобы защитить свою страну. Это самая захватывающая история, которую мы когда-либо слышали. Это была самая интересная встреча, которую мы помним навсегда. Сейчас уроки Великой Отечественной войны для нас не пусты, потому что перед нами живые лица людей, которые боролись за нашу счастливую жизнь.

Пример сочинения 2

Однажды я прогуливалась по скверу, расположенному около нашего дома. И вот увидела немолодого, но крепкого старика, издали я даже подумала, что это молодой мужчина. Он свернул газету и присел на скамейку.

Я тоже решила присесть рядом, а потом спросила, что дедушка читает. Оказалось, что он выписывает и читает сразу несколько газет. Так мы разговорились. Это оказался ветеран двух войн, дважды раненый, но дошедший до Берлина в 1945 году, и было ему 98 лет!

Особенно меня заинтересовали его рассказы о Великой Отечественной Войне и о том, как в городе Чите, в Забайкалье, хозяйничали японские военные.

По его воспоминаниям, они не трогали местных жителей и охотно общались с местными ребятишками, в числе которых был и наш ветеран, ведь ему в то время было всего шесть лет.

Так, японцы говорили ребёнку, чтоб тот произнёс за ними слово на японском языке, ребёнок повторял, и тогда японец давал конфету или какое-то другое угощение. Мне это показалось очень забавным и смешным, тем более, что дедушка отлично помнит эти слова до сих пор.

В конце нашей беседы, которая длилась почти три часа, я пригласила этого ветерана в нашу школу, и он пообещал к нам прийти, чтобы рассказать школьникам о Великой Отечественной Войне, о своей службе и ранениях, ну и о японцах, конечно, хотя это была другая война, которая окончилась лишь в тридцатых годах прошлого века, но возобновилась снова 8 августа 1945 года

Пример сочинения 3

Давным-давно окончилась Великая Отечественная война. Она была безжалостной и самой кровавой войной двадцатого столетия. Но и сейчас среди нас живут те, кто помнит ту войну, это ветераны. Их осталось совсем мало. В то время, когда они были юными, чуть-чуть старше нас, они защищали Родину от жестокого врага в Советской армии.

Мне интересны рассказы ветерана Леонида Ивановича Куликова о воинской службе и о Великой Отечественной войне. Теперь Леонид Иванович полковник в отставке, у него весь китель в наградах: орденах и медалях, его уважают люди. Когда фашисты заняли его небольшой городок в Молдавии, ему было 15 лет. Он был захвачен в плен. Но до лагеря не добрался, убежал. Очень долго скрывался в лесах, дожидался, когда его край освободят советские войска. А когда село избавили от немцев, его забрали в армию и послали обучаться в танковое училище. Леонид Иванович вспоминает, что в то время было очень тяжело. Они занимались целыми днями, учились водить боевые машины, стрелять из орудий, которые были на танках. Отдохнуть было некогда, так как армии необходимы были хорошие танкисты. Детали танка тяжелые, физические нагрузки были большими, а вот еды было мало. Курсанты постоянно недоедали. Но все стойко переносили, так как всем было тяжело в то время. А когда Леонид Иванович закончил учиться, его направили сражаться на передовую. Наводчиком на самом лучшем танке Т-34 он громил врага вместе с другими воинами в Румынии, Венгрии. Когда война окончилась, еще десять лет был танкистом, потому что военнослужащих долго не отпускали по домам. Армия необходимо было сберечь сильной, чтобы солдаты и офицеры могли защитить мир в нашей стране после войны.

Не смотря ни на что, тяжелая армейская жизнь Леониду Ивановичу тогда нравилась. Было очень интересно. Он объездил всю страну, у него было много друзей! И молодой танкист принял решение продолжить учиться. Стал офицером, командиром танкового подразделения.

Сейчас Леониду Ивановичу 90 лет. Спасибо ему, его товарищам и всем ветеранам за то, что у нас сейчас мир.

Обновлено: 11.03.2023

Интервью с ветераном Великой Отечественной войны
Орловом Владимиром Борисовичем.

Орлов Владимир Борисович родился в Убинском районе Новосибирской области. В семье Орловых было 4 брата. Владимир Борисович самый старший из братьев. Отец умер рано, подхватил тиф. Тогда Владимиру было всего 10 лет. Мать одна вырастила сыновей. Она работала дояркой.
Владимир Орлов успешно закончил 7 классов и начал работать в колхозе. Но потом, узнав, что набирают учеников в педагогический университет, он поступил учиться на педагога.
Когда его близкие это узнали, они отправили местного прокурора, что бы он забрал Владимира Борисовича домой. Но сам юный педагог хотел доучиться, и прокурор был на его стороне. По возвращению в село, произошло собрание решения вопроса, будет ли Владимир учиться в университете или нет, и прокурор настаивал на собрании то, чтобы Орлов продолжал учиться. И они этого добились.
Год Орлов, юный педагог, проучился в университете, но потом ему предложили сдать экзамены и пойти работать в среднюю семилетнею школу Убинского района. Там его и захватила война.

Орлов Владимир Борисович с радостью ответил на мои вопросы.

— Владимир Борисович, как вы встретили войну?

— Где и в каких войсках начиналась ваша служба?

— Как проходила ваша карьерная лестница на войне?

— Владимир Борисович, вспомните самый запоминающийся случай из вашей службы, произошедший на войне?

— А какой второй случай?

— Сколько у вас было ранений, травм на Великой Отечественной войне?

В.Б. – Я был три раза контужен. Правая рука прострелена была немцем-снайпером в Калининграде. И, как я уже говорил, проколота левая нога штыком в моём первом сражении под Смоленском.

— Считаете ли вы необходимой службой в армии, почему?

В.Б. – Сейчас не армия – а горе одно. Ни разу не было, чтобы отказывались от службы Родине. На войне мужчины и женщины, дети и старики на поезда забирались, чтоб уехать служить. Это был их долг. Долг каждого! А сейчас.… И какие числовые промежутки! На войне этому жизнь отдавали, а сейчас год, два в армии – это не числа.

— Владимир Борисович, какими качествами, по вашему мнению, должен обладать будущий защитник Отечества?

В.Б. – Этот человек обязан любить Родину и защищать её. Он должен быть развитым, культурным, образованным. Должен показывать пример подрастающему поколению.

— Какие поэты и писатели вам ближе?

В.Б. – Мои любимые поэты: Лермонтов, Пушкин, Некрасов, Фадеев.
Я выписывал в молодости все произведения Ленина и Сталина.

Орлову Владимиру Борисовичу сейчас 92 года. В этом интервью он рассказал небольшие истории из военной службы и выразил своё мнение. Владимира Борисовича часто приглашают на мероприятия, у него подростки с радостью берут интервью. Я счастлива, что пообщалась с таким добрым, отзывчивым и сильным человеком. Рада тому, что услышала это своими ушами и смотрела в глаза такому великому человеку. К сожалению, не вся сегодняшняя молодеешь, интересуется прошлым, а если ты не знаешь ошибок прошлого, то обязательно допустишь их в будущем.

Портал Проза.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и законодательства Российской Федерации. Данные пользователей обрабатываются на основании Политики обработки персональных данных. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.

© Все права принадлежат авторам, 2000-2022. Портал работает под эгидой Российского союза писателей. 18+

— Пётр Никанорович, прошло 70 лет со дня окончания войны с фашизмом. Что бы Вы сказали о значении нашей Победы молодым людям сегодня?

— Прежде всего, любовь к Родине, защита Родины. Две не бывает Родины, она одна. Чтобы понять значение нашей Победы, надо хорошо представить, что нам угрожало. Под угрозу было поставлено всё: земля, на которой мы живём, существование народов нашей страны. Мы схватились с фашизмом. Мир затаил дыхание в 1941 году: выстоим мы или фашисты возьмут верх? Эта схватка была величайшим испытанием. Мы победили!

— Пётр Никанорович, всякий раз, вспоминая войну, мы неизбежно возвращаемся к её началу. Каким для Вас было утро 22 июня?

— Война для меня началась с 22 июня 1941 г. Звучала тревога! Война. Началась война! В 8 часов утра мы узнали, что началась война с Германией.

— Пётр Никанорович, какое из сражений Вам больше всего запомнилось?

— Белорусский фронт. Трудно было в войну. Счастливым для меня было то, что мы отстояли эту победу. Нападение на немецкий народ для нас было успешным в праздничные дни. С оружием было очень трудно — мы забирали его у раненых и убитых фашистских солдат. С питанием было трудно.

— Война длилась 1418 дней. Какой из этих дней был для Вас самым тревожным, самым тяжелым, самым счастливым?

— Пожалуй, самым тревожным был день накануне войны 21 июня 1941 г. Очень тяжелыми были дни 1941 года. Самым счастливым, конечно, был День Победы.

— Какой самый яркий, памятный момент войны?

— Город Орёл разбомбили… Вспоминается то, что бои были тяжёлыми. Картина боя была огромной, впечатляющей силы. Мне трудно сейчас вспоминать это время. За всю свою жизнь я не испытал равного ощущения!

— Какие из человеческих чувств, на Ваш взгляд, сильнее всего пробудила в людях война?

— Мы были мальчишками, нам было всё равно, куда идти. Много повидал раненых, убитых. Убитых у меня на глазах. Вспоминаю первый эшелон, тяжёлый. Идя в атаку, разрушали их рубежи. Следом шла полевая кухня, её разбомбили, а мы остались без пищи. Спасало то, что лежали убитые, у которых можно было взять пищу из рюкзаков. Ни одно из человеческих чувств на войне не затухало. Особо я сказал бы о чувстве любви к Отечеству. В суровый час мы выполнили всё, чем наша Родина может гордиться. Вспомнили имена великих людей России, великие деяния и ратные подвиги прошлого.

— Какие качества Вы более всего цените в солдате?

— Смелость, преданность Родине. Настоящий солдат — мужественный. Если бы немцы были такими солдатами, как русские, то немцы бы взяли победу! За что вы воюете? За Родину, за Сталина. Информацию в то время нельзя было разглашать, так как всё было секретно. Кто нарушал, того арестовывали.

— Пётр Никанорович, важно услышать от Вас отцовское слово, обращенное к молодёжи.

— Молодёжь принесла главную жертву в войне. Сколько прекрасных молодых людей мы потеряли! Сколько матерей не дождалось с войны детей! Молодые солдаты поднимались в атаку. Это страшная минута: подняться в рост, когда смертоносным металлом пронизан воздух. И они поднимались. Многие из них только-только узнали вкус жизни. 14-16 лет – лучший возраст в обычной человеческой жизни. Всё впереди! Досталась дорогой ценой нам мирная тишина, возможность учиться, работать. Мы, люди старшего поколения, этого не забудем никогда. Важно, чтобы и молодые не забывали. В любой момент надо быть готовым к защите своей Родины!

— Какими бы Вы хотели видеть нынешних молодых защитников Родины?

— Мужественными, смелыми, храбрыми, крепкими духом и здоровьем. Знающими и выносливыми. Учитесь! Знайте, что наши враги не сидят, сложа руки.

— Какие награды Вам очень дороги?

— Все, в том числе, и орден Красной Звезды за город Орёл. Был удостоен правительственной награды орден Отечественной войны II степени.

— Что для Вас значит День Победы?

— Радость, слёзы, было на душе грустно, — рассказывает со слезами на глазах Пётр Никанорович, — когда объявили Победу! Я счастлив, что родился в великой стране и разделил со своим народом в минувшей войне горечь многих потерь и счастье Победы. 9 Мая всегда будет святым днём! В те весенние дни был закончен великий путь, отмеченный многими жертвами. И наш человеческий долг: всегда помнить о тех, кого нет с нами, кто пал на войне. Мы вспоминаем качества нашего народа, которые помогли одолеть врага: терпение, мужество, стойкость, любовь к Отечеству. Пусть эти качества всегда нам сопутствуют! И всегда победа будет за нами!

А.Д.: Я родилась 16 сентября 1923 года, а в 1941 году мне было почти 18 лет.

Вопрос: Во сколько лет вы пошли на фронт?

Вопрос: Где вы служили?

Вопрос: Где вы воевали?

5 июля 1943 года, , мы бились за высоту. 3,5 часа продолжалась канонада, мы старались держаться ближе к земле. в, так как места были уже пристреленные. Нам помогали специально обученные собаки, которые как и люди тоже боялись взрывов и выстрелов, но смело и отважно тащили упряжки с раненными с поля боя. С 5 по 11 июля 1943 года шел бой за взятие высоты.

Вопрос: Вы были ранены?

При выписке из госпиталя я заболела брюшным тифом и была направлена в город Минск для лечения, но вследствие сильного истощения мою просьбу вернуться на фронт отклонили и оставили в госпитале сортировочном отделении. Я работала в агитационной бригаде в медсанбата, с которой дошла дошла до Кёнинсберга.

Вопрос: Поддерживаете ли вы связь со своими фронтовыми подругами?

А.Д.: Мы часто встречались, ездили на встречи в разные города, постоянно переписывались и созванивались, никто не потерялся. В настоящий момент из моих фронтовых друзей осталась я одна. Это уже после войны русских на встрече в Риге в Латвии стали называть оккупантами, а тогда мы радовались, что победили, что выжили.

Вопрос: Как сложилась ваша жизнь после войны?

А.Д.: В девичестве я была Сергеевой, а 22 июня 1946 года я вышла замуж, мы прожили с мужем 44 года, у нас есть сын и внуки.

Вопрос: Какая награда для вас самая дорогая?

Вопрос:Анна Дмитриевна, прошло 70 лет со дня окончания войны с фашизмом. Что бы Вы сказали о значении нашей Победы молодым людям сегодня?

А.Д.: Чтобы понять значение нашей Победы, надо хорошо представить, что нам угрожало. Под угрозу было поставлено существование нашей страны.

Вопрос:Война длилась 1418 дней. Какой из этих дней был для Вас самым тревожным, самым тяжелым, самым счастливым?

А.Д.: Пожалуй, самым тревожным был день накануне сражения за высоту 4 июля 1943г. Очень тяжелыми были дни 1943г. Самым счастливым, конечно, был День Победы.

Вопрос: Ваши пожелания Родине?

А.Д.: Была бы наша Родина богатой и счастливой. И чтобы не было войны.

Вот уже прошло более полувека со дня великой победы 1945 года. События тех времен уходят в прошлое, но память о них останется навсегда. Мало осталось в живых очевидцев, и еще меньше участников Великой Отечественной Войны. Мы взяли интервью о том времени у ветерана труда и труженика тыла.

— Здравствуйте, скажите нам, как вас зовут и где вы родились?

— Меня зовут Большакова Анна Ивановна, я родилась 12 декабря 1928 года в селе Мертвецовка, а ныне это колхоз Трудовое.

— Где настигла вас информация о войне, и как местные жители восприняли известие о войне?

— Мне шел тогда тринадцатый год, моя семья к тому времени уже жила в Соль-Илецке. Я была одна дома, занималась домашним хозяйством, родители работали. В первый день в газете ничего о войне не было сказано, а когда по радио передали известие о войне, люди кто был дома выходили на улицу и спрашивали друг друга правда ли,что началась война? Это известие стало неожиданностью для всех, здесь, вдали от фронта, трудно было поверить, что мирная жизнь закончилась. И когда родители пришли с работы, отчим сказал, что началась мобилизация.

— Расскажите нам про первые месяцы войны.

— В первые месяцы войны жизнь резко поменялась. Во-первых, на фронт забрали практически всех мужчин. Ушли все мои дядья и крестный. Остались женщины, старики и дети. Мой отчим не пошел на войну, он работал на железной дороге, и его работа была важна здесь в тылу, но таких мужчин было мало. Мужскую работу стали выполнять женщины и дети.

Первого сентября я должна была пойти в новое, только что выстроенное здание школы №1, но туда поселили эвакуированных людей, а потом там открыли госпиталь. А учеников вместо школы отправили работать в колхоз на поля. Так в сорок первом году в колхозе я заработала два пуда пшеницы – это 32 кг, и об этом еще напечатали в местной газете.

— Чем вы занимались во время войны?

— Училась во время войны я мало. В основном работала в колхозе на полях, ведь фронту нужны были продукты. Зимой занимались искусственным задержанием снега на полях для увеличения запасов влаги в почве и для утепления зимующих растений, расчищали снег на аэродроме. Вязали теплые носки и варежки и отправляли их на фронт бойцам, вместе с благодарственными письмами от школы.

После седьмого класса я сразу пошла работать в банк инкассатором. Это была большая ответственность, ведь мне было всего пятнадцать лет. А так как время было непростое, то мне выдали маленький женский пистолет, с ним я и ходила до окончания войны. В банке я проработала до 1951года.

— Что было важно для каждого из вас во время войны?

— Важна была вера в то, что война скоро закончится, и вернутся родные и все встанет на свои места. Важно было то, что продуктов будет много, и не надо будет голодать. Я мечтала об этом, когда ела выдаваемый в школе маленький кусочек черного кислого хлеба, и он тогда мне казался самым вкусным на свете.

— Были ли радостные минуты во время войны?

— Люди во время войны не веселились, было не до веселья. Хотя радостные события были – это и успехи нашей армии на фронте, и когда кто-нибудь возвращался домой живым. Тогда все собирались вместе, расспрашивали его, радовались, пели песни, рассказывали смешные стишки и придумывали частушки про фашистов. Были, конечно, и праздники – 17 ноября, новый год, но большого веселья во время войны не было.

Большая радость была, когда объявили, что война закончилась и фашистская армия разгромлена. В этот день, я помню, как раз прошел сильный дождь, и везде стояли большие лужи. Люди шли по улице, радовались и смеялись,никто не обращал внимания на лужи. Все обнимались и поздравляли друг друга – вот это был настоящий праздник.

— Чем вы занимались после войны и с какими трудностями столкнулись в послевоенное время?

— После войны я продолжала работать в банке. Моя семья держала хозяйство, и мы сдавали государству молоко и яйца. Стали возвращаться мужчины с войны, но их было так мало, что женщины и подростки продолжали работать вместо мужчин. Еще первые послевоенные годы были неурожайными, в стране не хватало хлеба и других продуктов. Но мы это пережили, наладили быт. Жизнь встала на свои места.

Прошло много лет и мы, уже праправнуки тех, кто жил и трудился во время войны, сколько бы не было им тогда лет, ценим их великий подвиг. И шлем им низкий поклон!

Интервью подготовили Никитин Саша и Никитин Дима,7″а» класс

Твой труд приблизил час Победы,
Дал людям радость и покой,
А на фронтах отцы и деды
Край защитили наш родной.

Совсем молоденькой девчонкой
Пришла к станку ты на завод,
Где шум стоял довольно громко,
В твоих руках нуждался фронт.

Для артиллерии снаряды
Производили вы тогда,
И ветераны были рядом
Трудились честно, как всегда.

В две смены на заводе были,
Не покладая нежных рук,
Детали на станке точили,
Забыв про боль и про недуг

Паек ваш был, чтоб сил хватило —
Картошка, свекла и ботва
И черный хлеб, всеми любимый,
И родниковая вода.

Вы ждали весточки солдата,
Что вас на фронте защищал,
Вы ждали от отца и брата,
От тех, кто с немцем воевал.

От тех, кто бил врага повсюду:
На море, в небе и в лесах.
Их ратный подвиг не забуду.
Он будет навсегда в сердцах.

О вас, о тружениках тыла,
Кто час ПОБЕДЫ приближал,
Страна родная не забыла,
Вам должное за всё воздав.

Сегодня все вы ВЕТЕРАНЫ,
Кто был в тылу, кто воевал,
Ваш тяжкий труд, что был желанный,
Народ поднял на пьедестал.

Читайте также:

  

• Сочинение эткэй шикэр энкэй бал

  

• Научиться бы мне сочинение 2

  

• Сочинение по картине 5 класс львова львов

  

• Ответственность личности за свою судьбу сочинение

  

• Заявление на итоговое сочинение 2022 образец заполнения

Ветераны! Милые ветераны! И войны, и труда…

Для молодежи они воистину живая история, люди из легенды. Их рассказы- лучшая школа воспитания для подрастающего поколения. Сменяющиеся человеческие поколения хранят в своей памяти деяния этих людей, и сказания об их не меркнущей, нетленной славе переходят от отцов к детям , а подвиги героев становятся высоким примером для миллионов…

И нет сейчас в России ни одной республики, ни одной области, ни одного города или села, где люди не гордились бы своими земляками, удостоенными звания Героя. К сожалению, в нашем городе уже осталось не так много людей, которые могли бы рассказать о Великой Отечественной войне.

Но нам удалось встретиться с одним из них, с Алехиным Иваном Васильевичем.

-Здравствуйте, Иван Васильевич. Мы бы хотели поговорить с вами о вашей фронтовой деятельности. Скажите, чем вы занимались до войны?

-До войны я учился в десятом классе, но так и не закончил его, потому что ушел на фронт. Пришлось заканчивать после войны уже…

-А каким образом вы попали на войну?

—Как только 18 лет исполнилось, меня призвали. Попал под Кагальник, в штаб фронта, пулеметчиком. 12 февраля 1943 года я туда прибыл, а 13-го уже началось освобождение Ростова.

-Откуда начался ваш первый поход на войну?

-Из Батайска, там я жил.

-А где закончился?

-Там же, в Батайске.

-Какие чувства вы испытывали, когда были в боевой обстановке?

-Большинство не боялось обстрелов, страшных боев. Я ничего не боялся… Идет обстрел, а я ходил, что будет, то и будет. Дважды я был ранен, легко ранен. А был такой случай, когда я мог сказать: «Как я мог остаться в живых?» Падает мина впереди около полутора-двух метров от меня, и я получил единственный осколок в голову.

-Ваше отношение к врагу, каким вы его видели?

-Немцев мы видели часто, так как я в школе учил немецкий язык, мне приходилось в основном их допрашивать.

-А как вы их воспринимали?

-Я хочу сказать, что даже среди немцев есть хорошие люди, но есть и жестокие, вот когда они заняли Батайск, некоторые у нас жили, ну немцы как немцы, люди как люди. Но есть и очень жестокие, очень, такие как Гитлер. А Гитлер, он и есть Гитлер, что ту говорить.

—Верили вы в какие-нибудь приметы? Суеверным были?

—Нет, не верил я ни в какие приметы.

-Какие были развлечения?

—Да, какие там развлечения?!

— Ну а песни пели?

— Песни пели. Начиная с «Катюши» и т.п.

-Я вижу, у вас много наград. А за какие заслуги?

— «Красную Звезду» я получил в сорок третьем году за два сбитых самолета. Когда служил в артиллерии, было сложно, но мне нравилось, нужно было определить летящий самолет, скорость, дальность…точно, а если не точно снаряд не туда летел. Поэтому было сложно сбить самолет, да еще и два, поэтому меня и наградили.

—Посылали ли письма домой?

—Да…Часто посылал, да и получал тоже.

-Какое отношение было к ветеранам раньше?

-Почет и уважение было всегда! Да и сейчас я не жалуюсь, всегда поздравляют с праздниками, приглашают на беседы и мероприятия. Не забывают, спасибо!

—Иван Васильевич, спасибо вам прежде всего за победу, за то что столько сил отдали, чтобы мы сейчас мирно жили, ну и за уделенное нам время!

Не счесть всех подвигов, совершенных советскими воинами на фронтах Великой Отечественной войны. Я восхищаюсь героизмом Ивана Васильевича. Со слезами на глазах он вспомина­л все события, которые произошли в его жизни. Каждый из нас обязан принимать самое активное участие в борьбе за мир. Мы должны хорошо учиться, чтобы в будущем стать хорошими спе­циалистами, надежно защищать свою Родину. Нас, школьников, много. И если каждый будет делать так, как надо, то это будет большая помощь на­шей стране. Мы – молодое поколенье – за будущее в ответе. Нам строить и ис­кать. Наш долг – оберегать землю!

Совет старшеклассников

Директор МБОУ СОШ № 1 Г. Сальска Мирошниченко Е.И

Интервью взято в интернате для престарелых «Дом Доброты» в городе Дмитрове Московской области, где сейчас пребывает ветеран.

— Я, Анатолий Семенович Хомич, родился в Москве 8-го января 1925 года. Алексей Хомич, известный футболист, вратарь, заслуженный мастер спорта СССР, — мой двоюродный брат по отцу. Я служил в Красной армии 2 года и 2 месяца. Был на передовой в течение одиннадцати с половиной месяцев, участвовал в значимых битвах. Шел с боями от Киева до Берлина как автоматчик танкового десанта.

Название моей бригады менялось трижды. После боя в предместьях Праги и взятия нами Пражской крепости она стала 58-ой гвардейской Пражской танковой бригадой. Затем, уже в конце войны, — 58-ой гвардейской танковой Пражской Краснознаменной ордена Суворова бригадой.

Мой отец тоже служил, его взяли раньше меня, воевал под Ленинградом, где была блокада. А вернулся с войны раньше я. До войны у него была хорошая работа и доход, он был начальником приемного цеха молочного завода. Там привозили молоко в бидонах, сгружали на платформу конвейера, отправляли в цех на обработку. Иногда молоко везли на телегах, запряженных лошадьми. Все процессы контролировал мой отец. Меня даже пускали туда как сына начальника. После войны он был нормальным человеком, правда, курил очень много, пьянствовал. Умер отец рано, в 60 лет.

Я получил, по тем временам, нормальное среднее образование — 7 классов. Из запасного полка меня выпустили в звании рядового. Прибыл в действующую армию под Киевом, там нас готовили одну-две недели. Перед тем, как участвовать в боях, нужно было научиться держать автомат, не бояться танка.

Меня, вообще, хотели взять в акробаты, так как я мог без страха с разбегу закинуть ногу и сесть на танк. В армии получил звание ефрейтора. Кто такой ефрейтор? Это лучший из всех солдат. У Гитлера, кстати, было такое же звание.

— Анатолий Семенович, как вы узнали, что началась война?

— Многие в Москве говорили, что услышали эту новость по радио. Но, так как репродукторы стояли в 1941-м году только в общественных местах, узнали не все. Телевизоров тогда еще не было. Новость о начале войны дошла до большинства людей на второй, третий день. Я жил около Комсомольской площади, где располагались вокзалы, оборудованные репродукторами, потому и узнал сразу. Мне было 16 с половиной лет.

Все у меня спрашивали, почему я не мог пойти в ополчение. Мог, только как раз в это время работал на авиационном заводе, находившемся в Филях. Там делали наши самолеты, так называемые «кукурузники». Когда немцы подходили к Москве, этот завод уже был на колесах, выехал в эвакуацию. Меня отвезли в больницу с абсцессом грудных мышц. И получилось, что меня выписали, а завод уже эвакуировался, идти работать было некуда.

Пошел в министерство трудовых резервов. Меня направили на сборный пункт, где собирали таких же, как и я. Кто-то всего неделю поработал на станке. Меня взял завод «Калибр», который находился около Савеловского вокзала. Там делали станки, а я был слесарем-модельщиком, делал модели, по которым отливали части станка.

Работал хорошо, поэтому, как только мне исполнилось 18 и пришла повестка в армию, начальник цеха сделал мне отсрочку на 2 месяца. Они не могли найти мне замену. А по окончании двух месяцев попал в Алабино.

— Вы помните первый налет на Москву?

— Конечно. Тревога так и витала в воздухе. Я жил на Каланчевской улице, рядом с вокзалами, там были установлены прожекторы, искали в небе немецкие самолеты. При обнаружении вражеского самолета, его старались вывести за территорию города, затем вступали в воздушный бой. Никто не стрелял, так как поднятые заградительные аэростаты не давали немецким самолетам спускаться ниже.

Помню, в бомбоубежище спускался. Они были только в многоэтажных зданиях. Недалеко от Краснознаменской площади, где я жил, стояло семиэтажное здание. Прятались обычно там и в метро. Так как Комсомольское метро неглубокое, приходилось прятаться по тоннелям. С собой брали только подушку и бутылку воды. Люди в убежищах были разные, некоторые даже не знали, кто на нас напал, зачем и почему, некоторые спорили. Тревожно было, голод был. Жили по карточкам.

Мы жили с сестрой и мамой, отца уже на тот момент призвали. Моей сестре было 3 годика. Все помню, как сейчас: вот объявляют воздушную тревогу, вот мы с мамой в спешке собираемся, берем подушки, воду, сестру, чтобы успеть скрыться в метро. Рельсовый путь был закрыт щитками, на них можно было спать, но некоторые люди оставались на платформе: там показывали кинокартины. Когда был отбой тревоги, в озвращались домой, но не всегда. Когда не было аэростатов и были немецкие налеты днем, стреляли наши зенитки, вокруг падало много осколков. Детвора, и я в том числе, украдкой выбегали собрать горячие рваные осколки и тут же прятались. Крыши, покрытые жестью, были дырявыми — осколки насквозь пробивали металл. На чердаках стояли емкости с водой и песком, чтобы засыпать попавшую бомбу и потушить огонь. Я работал, а по ночам дежурил на чердаке.

Зажигательные бомбы «зажигалки» падали, но не рядом. Самая ближняя бомба упала рядом с Комсомольской площадью, где был железнодорожный путь с Белорусского на Курский вокзал, видимо, хотели попасть туда. Там же были насыпные мосты для проезда машин, рядом с таким упала немецкая бомба, но на железную дорогу ничего не попало. И бомба была, говорили, 200 кг, не больше. П омню, маскировали Краснознаменный военный театр. Я ездил на работу каждый раз мимо этого театра и видел, как это здание закрывают фанерой, имитировали обычное здание. Как маскировали Кремль, не могу рассказать, некогда было ездить и смотреть, работал постоянно на заводе.

Пока меня не взяли в Красную армию, я, работая на заводе, был сыт, потому что дополнительно за хорошую работу 1–2 раза в неделю выдавали талон. Так мы получали питание. Но ты не мог съесть столько, сколько хотел.

— Расскажите, пожалуйста, сколько часов длился ваш рабочий день?

— Кажется, двенадцать. Помню, на авиационном заводе, где делали «кукурузники», работа точно длилась 12 часов. В одном цеху стоят фрезеровщики, станки и недалеко от них столы с тисками. Делали обыкновенную работу: отливали алюминиевые детали, крепежи, зажимы. Все отлитое нужно было приводить в порядок, снимать наплывы металла.

Привозили ящик, полный уже отлитых деталей. Работа заключалась в том, чтобы очистить все швы. Алюминий — металл грязный, черный. Я работал в одних трусах, настолько было жарко. Правда, стояла одна бочка, можно было пользоваться водой. Все подходили пить воду, если нуждались. Несколько раз приходилось ночевать на заводе, в подвале, потому что добираться было далеко. Там лежали мягкие матрасы. Переночевал, встал утром, и опять за работу.

— Приходилось вам стоять в очередях за хлебом?

— Вы знаете, за хлебом чаще ходила моя мама. Она держала карточки у себя, так как была главной в семье. Я не мог, на завод же не возьмешь карточки. Но иногда и самому приходилось стоять в очереди. Когда я стоял, они были небольшие. Давал талончик, хлеб отрезали, взвешивали, причем, приноровились резать с такой точностью, что на весах всегда была верная цифра.

— Думаете, война повлияла на пьянство в стране?

— Сложно сказать. Эта напасть коснулась тогда всех. Один раз, было дело, мне налили, я выпил 100 г. Для чего, не знаю, для тепла, наверное, согреться.

На фронте выдавали по сто грамм, больше доставалось не первому эшелону в окопах, а второму. Там могли выступать артисты, они были чуть подальше. Солдаты второго эшелона всегда говорили: «Мы на фронте», там тоже опасно, могли самолеты летать. Пушек-гаубиц тогда еще не было.

Вы будете смеяться, но я не выкурил ни одной папиросы. Попал в Красную армию и заметил, что все курят в перерывах после занятий. Достают газету, скручивают самокрутку и лежат на травке, отдыхают и покуривают. Я пробовал 3 раза, не затягиваясь, больше никогда. Как говорится, «капут»!

У меня бронь была только на 2 месяца. Мне прислали повестку, а управление завода попросило отсрочить. Попал в запасной полк, в Алабино, сейчас там полигон. Но и тогда там были места где-то заросшие, где-то холмистые, тут вода, там ручейки. И на таких ручейках находилась наша столовая. Жили мы в землянках. Они были построены в редком лесу, на склоне. Обедать всегда спускались вниз. Печь и котел стояли рядом с ручьем, шириной 1/1,5 м. Какая там вода, я не заглядывал, но видно было, как повар готовит и черпает воду на суп из ручья. А вечером ничего нельзя было зажигать. Освещения никакого не было.

Мы срывали бересту и, когда ужинали, подкладывали ее, чтобы хоть с чего-то можно было есть. Никаких котелков не было, ложек тоже. У нас были только ножи. Вот это было и орудие, и оружие. Можно было хоть консервную банку открыть. Я один раз пришел обедать, на меня не хватило котелка, мы вдвоем поели с одного. Хлеба давали по четверти буханки на человека. Кто-то съедал сразу, а кто-то, в том числе и я, оставлял на обед. Чего там только не было: и хлеб воровали, не успел положить, а его уже нет. Причем, в запасном полку были выпущенные арестанты. Помню, 1924-1925 года рождения были, в общем, молодые, крепкие. Они попали в запасной полк и как раз воровали, только смотри за ними.

— Расскажите о военном оборудовании, оружии, условиях на войне.

— У меня был автомат ППШ. Хороший. Можно сказать, только благодаря ему я остался жив! Были у него диски, но диск — это мало. Непременно должны быть еще запасные рожки. У меня, кстати, рожок был, носил его за поясом. Порой, нужно было взять в бой 2—3 рожка, а куда еще сунуть? За пояс — самое удобное, в окопе можно быстро зарядить. А вот диск с 71 патроном чтобы накрутить, это какое нужно терпение! Впрочем, оба варианта выручали.

Я был весьма метким стрелком. На стрельбище стрелял, в основном, из винтовки, потом попробовали из противотанкового ружья. Командир однажды подошел ко мне, прижал меня к плечу, говорит: «Возьмись покрепче». Отдача от оружия большая. Такая, что даже ломали ключицы. На учебе стреляли из простой винтовки и из ручного пулемета Дегтярева на сошке. А один раз я стрелял из снайперской винтовки.

Вещмешок был у каждого. На фронте туда только НЗ можно было положить. Кто что мог, то и клал. Мешок этот всегда пропадал: идешь в бой, сзади мешок прицепишь, а он так и уедет с танком. Одевались легко, без всяких бронежилетов: гимнастерка, брюки да пилотка.

Была еще такая неприятная проблема, как вши. Случай забавный расскажу. Когда мне уже присвоили звание старшины (из 25 человек только двое были такого удостоены), мы 5 дней учились у военных преподавателей. Учили, какие есть орудия, как называются немецкие самолеты. И вот, приехал генерал Попов, который командовал нашей танковой бригадой. А мы сидели в Польше, в помещении, напоминающем клуб. Впереди была крохотная сцена, вокруг нее — стулья. Здание было небольшим.

Сидели генерал и его адъютант, генерал говорит: «Мне вон того старшину!», — и пальцем показывает. Ни фамилии, ничего не назвал. Нас всего двое сидело. Кто-то мне шепнул: «Толик, это он тебя вызывает». Я встал, подошел, честь отдал. «Садись рядом!», — говорит. Я сел справа, слева сидел адъютант. Сижу, никого не трогаю, вдруг чувствую: на шее вошь. Да еще такая злая, шея чесалась — жуть. Я ее проклинал всеми нехорошими словами. Оно и не удивительно, за все время в бане я был раза четыре. За 11 месяцев полевые бани были только во время перерыва, летом, когда во второй эшелон приезжали студебеккеры, а нам выдали новую форму. Помню, тогда стояли два человека с кисточками в руках. Ты только из бани выходишь, они тебя пеной мажут.

Что еще об условиях военных рассказать. Была у нас такая радость — получить посылку из дома. Мне отправляли родные, я сам не отправлял. Посылки могли отправить те, кто мог их упаковать и сдать на почте. Почта ведь не могла стоять на передовой. Поэтому я своего командира отвез и получил. Но командир батальона, которого никто не любил, даже командир взвода разведки, сказал, что он вызывал меня, когда был в чине майора: «Если твои ребята находят какие-либо ценности, то сдавать все только в штаб».

Когда мимо него проходила машина-полуторка, доверху наполненная коврами, он мог взять. Я ничего такого не брал. Только однажды заглянул в шкаф с одеждой в одном доме. Я знал, как выглядит лисий мех, а там была целая кипа зимней одежды. Хозяева не брали ничего, оставляли дорогую посуду, меха.

— Первый бой помните?

— Естественно. Первый бой был, когда я еще не ездил на танке, хоть и считался автоматчиком. Это было, когда мы форсировали реку Восточный Буг. Логично, что был еще и Западный. Я тогда был во взводе разведки танкового десанта, а после стал автоматчиком. Взвод был малочисленным, 20—28 человек там было просто не нужно. Было 12 разведчиков, включая меня. Месяц или полтора, уже не помню, трудно сказать, но не долго. Ездил на студебеккере, правда, он был закрыт брезентом. А когда мы первый раз форсировали этот Буг, там был понтонный мост. И как налетел один немецкий мессершмитт!

Когда строили мост, был случай, что надо было второй раз подвозить баки, потому что разрушили. Как только все настелили, первыми пустили танки и автоматчиков. Вот едешь, все колышется, а мы в машине сидим в студебеккере. Еще не доехали до берега, мессершмитт стал пикировать и сбросил 2 бомбы. Первая рванула метров в 20, а вторая почти в пяти метрах от понтонного моста. Был взрыв, мост стал еще больше колыхаться, у меня захватило дух. Я ведь даже плавать не умел. Было такое ощущение, что машина сейчас съедет с моста, но проехали удачно и сразу пошли в бой. Хоть ты и разведчик был, но тебя сразу заставляли идти в бой.

В первом бою я был труслив. Когда мы шли в бой, первыми бежали автоматчики, за ними — второй эшелон, то есть мы. Обстреляли, были цветные взрывы, какие-то фиолетовые. Тогда еще были слухи про то, как немцы могут распылять яд. А оказалось, что это хлор, не так уж и страшно. Сейчас расскажу, во что нас одели. Перед тем, как перейти границу с Польшей, нам выдали все новое: гимнастерки, брюки галифе, обмотки новые, ботинки, противогаз, саперную лопату, каску, — как с иголочки. После второго-третьего боя никаких противогазов не было, все скинули, мешают.

Как-то раз я потерял саперную лопату. Обычно во время остановки накопаешь себе ямок небольших. В первом же селении в Польше я нашел себе лопату. Черенок оставил, а лопату взял, в пояс воткнул. Она закрывала мне сердце. Защищала. Так и бегал с этой лопатой, потом она пропала, конечно, но и такой случай был.

Первую медаль «За боевые заслуги», считаю, что получил за разведку. Был еще случай, когда меня приняли за своего по национальности. Моя фамилия Хомич, мой отец белорус, а мама русская, а командир оказался Шпак — тоже белорус. Потом приписали, что я его любимчик. Я и удивился: ничего себе любимчик, вы отдыхаете, а меня в разведку посылают. Он знал, что я выполню любое данное им указание.

Еще один случай был из первых боев в Польше. Первым мы взяли Люблин, потом Миньск-Мазовецки, а они оказались совсем рядом. Я непьющий, командир ушел с ребятами по какому-то делу, оставил в машине шофера и меня. Я не стерпел, вышел из машины.

Смотрю: склад с ящиками, бутылки. Достал, там что-то темное. Вино! Я хотел выйти через другой подъезд. Гляжу, в одном месте виднеется мина. Вернулся обратно в тот подъезд с вином, открыл бутылку, да и выпил. С непривычки меня сильно развезло, хотя выпил-то всего полстакана. Упал около машины, на меня кто-то наступил. Ребята, вернувшиеся с командиром, говорят: «Командир, тут кто-то лежит». А это я. Разговор со мной был короткий, сказали: «Ты так больше не делай». Не ругали, выговоров не делали даже.

— А почему вас в автоматчики перевели из разведки ?

— Предполагаю, что там не хватало людей, наши автоматчики уж очень сильно гибли. А я считался хорошим солдатом. Однажды командир меня вызвал, вручил вещмешок с выкройками сапог. Видимо, это было какое-то заводское производство, сапоги сложной конструкции. Их нужно было отвезти на почту, где принимали посылки и отправляли в тыл. Как раз туда шла машина, я доехал хорошо. Пришел, как положено, вещмешок у меня приняли, мне даже пришлось там заночевать. Потом вернулся назад. Потом, как мне показалось, посылка не дошла. Поэтому командир взвода решил меня перевести в автоматчики. Но это только лишь мои домыслы.

— Как относились к немцам?

— Мне не приходилось с ними контактировать, по крайней мере, с живыми. Бывало, бежишь, в здании сидит немец, смотришь, а он уже мертвый. В Польше оставалось еще больше людей, чем ближе к Восточной Пруссии. Гданьск, который пришлось брать, — это такое укрепление, как сейчас в подвалах. В обороне здания участвуют орудия, которые стреляют сильнее, чем танковые. Там еще оказалось, что в подвалах скрыты очень большие площади, пространства.

Наши танкисты очень боялись их «тигров». Смотришь: поле чистое, а вдали башни «тигров» торчат, так и не пошли наши вперед. Танк просто стоял. Но дело в том, что, когда этот бой кончился, я оказался спиной к башне, с автоматом, увидел там танк. Он остановился за 10–15 метров от меня. Командир танка высунулся из люка, сказав мне одно слово: «Жив?», громко так. И я на этом моменте потерял сознание. Было холодно, что было дальше, не знаю, где я сошел, как меня сняли, знаю только, что дальше я воевал, дальше бои ведь были.

— Анатолий Семенович, что вы помните о том, как вас ранили?

— Меня ранили уже перед самым окончанием войны, в апреле. Наши автоматчики сидели по четыре человека на танк, так как немцы далеко отступили. Садятся и колонной идут. До Берлина оставалось совсем немного. Вдруг командир кричит: «Снайпер!». Оказалось, что снайпер сидел, притаившись, в таком месте, где его не достанешь. Не знаю, был ли он ранен. Командир крикнул: «Первое отделение!». Я был в первом, как и еще 4 человека. Дальше звучит следующая команда: «Очистить зону от снайпера!». А как ее очистить? Как хотите, так и очищайте.

Снайпер был в кирпичном доме (коттедже) с несколькими (2 или 3) щелями на чердаке. Было у немцев очень чисто. Но, самое главное, перед домом проходила одноколейная насыпь. До нее надо было бежать где-то 50 метров. Просто уйти и оставить там снайпера было нельзя: нашей задачей было его устранить. Мы побежали, добежали до насыпи. Снайпер не стрелял. Перебежали насыпь, стоим около дома, смотрю — насыпь наверх вскочила.

Вокруг было грязно, много луж, насыпная железная дорога, кусты. Была также яма с водой, в которую мне пришлось спускаться. Воды было по колено. Одного нашего солдата враг убил, перешел на меня. Я был в пилотке и шинели, поставил перед собой автомат. Первая пуля прошла над ухом, потом почувствовал, что пилотка прострелена. Схватился за голову, обошлось, пуля прошла в разрезе пилотки. Всего несколько секунд — и я был бы мертв.

Один наш танкист все-таки нашел выход, выехал на танке на бугорок из колонны и успел выстрелить в это снайперское гнездо. Все заняло секунды. Я даже не слышал выстрела, который поразил этого снайпера. Услышал только: «По машинам!», команду нашего командира. Мы, остальные 4 человека, вскочили и побежали. Помню, что из моей шинели лилась вода. Я был весь мокрый. Самое главное для меня — что остался жив, а немецкий снайпер меня не убил. Я сел на танк, на следующей неделе мы были среди других наших танков и прожекторов. И где-то там мы также встали в ряд.

Заболел я как раз из-за того, что долго был в воде. Командир увидел, что я шатаюсь. Поднялась высокая температура. Меня отвезли в какую-то больницу. Врач посмотрел на меня и говорит: «Отвоевался ты, парень. Воспаление легких».

— А орден Славы 3-й степени за что получили?

— Я бы его не получил, если бы не один порядочный командир, который увидел, что я сделал. У меня было два таких странных боя, после которых я не чувствовал ясности. В одном из них мы пошли на немцев. Меня перевели в автоматчики. Когда я был еще в разведке, два раза закидывали к немцам в тыл. Мы где-то раздобыли немецкий бронетранспортер, который был предназначен для разведки. Он был небольшим, как легковой автомобиль, только с броней толщиной 12 мм. В нем можно было закрыться. Сядешь так уютненько, как в гроб, голова защищена — красота!

Можно было закрыть его брезентом. Он был маленький, спереди были колеса, сзади — гусеничный ход. Туда сажали автоматчиков для охраны. У меня всегда было настороженное отношение к сидящим за рулем, так как они были одеты в немецкую форму. Мы были в зеленом, а они — в голубовато-сером. В такое маленькое окошко можно было увидеть только водителя. Когда нас высаживали на местности, он продолжал двигаться к штабу. И меня все еще мучает этот вопрос: за рулем сидели наши в немецкой форме или все-таки немцы?

Так вот, наши разведчики в лесу смотрели немцев, оценивали расположение объектов, танков. Дважды ездили в разведку. В первый раз приехали, потом нас уже предупредили, что с собой нужно было взять белую тряпку. Никогда не знаешь, где тебя подстрелят, могут и с нашей стороны.

В такой разведке я был два раза. В третий раз я случайно зашел к немцам. Прихожу в деревню, в 10—15 метрах от меня немцы бегают. Я стоял между двумя домами, сзади меня был кустарник, впереди — дорога. По ней немцы бегали и носили в ящиках что-то, думаю, патроны.

Стою я напротив этих кустов и вслух сам себе говорю: «Толя, только не шевелись. Только не шевелись». Там же вокруг меня все зеленое: кусты, деревья. Зрительное восприятие совсем другое. У меня в кармане была граната. Немцы перестали бегать, чуть притихли, а я лег, огляделся и нашел погреб в пяти метрах от меня. Нужно было ползти по-пластунски. Двери в погреб или не было, или она была уже открыта. Я подполз, залез и ждал, пока все утихнет.

Тогда я понимал, что я, возможно, уже не жилец, действовал так, будто я смертник. Меня убить было очень легко: пришел бы немец со стороны, гранату кинул и все, меня бы разорвало. В голове у меня тем временем вырисовывался бой: если будут стрелять, тогда я гранату кину. Все равно терять мне уже нечего. Как только все утихло, я вылез, дополз до кустов, там уже перебежками добрался до места.

— Анатолий Семенович, как вы получили орден Славы?

— За то, что я уничтожал немецких фаустников. Это люди, которые хотели подбить наш танк, а я должен был первым их уничтожить. В архиве нашли подтверждение. Я много убил немцев, но никогда бы не подумал, что именно за этот бой получу награду.

4 танка пошли, я сидел, как всегда, на правофланговом танке с левой стороны. Была такая привычка сидеть слева, потому что, если танк правофланговый, то противник всегда будет бежать с левой стороны. Остальные 3 танка остались сзади, шли медленно. Быстро ехать нельзя, потому что автоматчики-то бегут.

Пусть даже бежишь легко, не как спортсмен, оказался недалеко от немецких окопов, рванул. Что сделал командир или механик-водитель танка, мне неизвестно. И, когда я посмотрел, а немцы вышли, они были совсем рядом, всей оравой. Оказалось, это было место, где немцы сосредоточили большое количество пехоты. Это боевое место описано только в архиве. Танков и обстрела не было, но как из муравейника выползли немцы.

Бегут навстречу нам, началась стрельба, я пошел стрелять. Но я стрелял только в тех, кто направлял автоматы на меня. Если стрелять по всем подряд, патронов просто не хватит. Их было очень много. Я сижу на танке сзади, и, если кто-то попадает в меня, то я тратил всего три пули. Стрелял я хорошо, мне не надо было прицеливаться, получалось очень экономно. Выглядываю из танка на секунду, а они бегут еще и еще. И, только сел, наставил автомат, оттуда выскакивает немец, я нажимаю курок, он падает. Второй бежит, не знает, что я стреляю. Таким образом, я поразил 14 немецких солдат и офицеров.

— Как вы помните завершение войны?

— В конце войны я пролежал два месяца в госпитале. Когда меня только привезли с высокой температурой, я ничего не ел. Неделю лежал, можно сказать, умирал. А война все эти дни продолжалась. На железнодорожной станции пропускали военные эшелоны.

Меня перевезли в наш госпиталь на Украине, в Полтавской области , взвесили. 37 кг. Врач говорит: «Вы его откуда привезли, из Освенцима, что ли?». Я был худ и слаб. Спрашивал у медсестры, зачем она мне делала уколы, она говорила: «Это глюкоза, ты же совсем ничего не ешь». Сейчас понимаю, что я был уже на волосок от смерти.

В один прекрасный день в дверях появились военные, один раненый, другой покалеченный. Один встал на колени и спросил: «Ты откуда? Почему ничего не ешь?». Тогда я уже не только не ел, но и не пил. Они говорят: «Еще вернемся, жди!». Вернулись в мае 1945-го, дают мне пучок лука, силой в рот засовывают. «Ешь!» — говорили. Я съел лук, естественно, захотелось пить. Вода, кисель или сок у меня всегда стояли рядом, сестра ставила. Дотянулся до воды, попил. И так постепенно начал пить и есть снова.

Потом уже помню, как меня осмотрели врачи и сказали, что начался процесс выздоровления. Я готовился к выписке. Пролежал я там в общей сложности пару месяцев. Я вернулся домой из армии уже в июле 1945-го года. В Москве потом еще долечивался, но в итоге стал здоровым человеком. Стал работать в школе.

Был на одной выставке, с гордостью заметил, что наша танковая бригада красовалась в списке первого Белорусского фронта.

— Благодарим вас за беседу, Анатолий Семенович.