Сочинение историческая тема в произведениях гоголя

­­Что вы можете сказать об интересе Гоголя к истории?
В каких произведениях писателя идет речь об истории или исторических событиях?

Историей Н.В. Гоголь интересовался с детства. Он знал русскую, украинскую, всемирную истории, разбирался в истории мировой культуры, архитектуры, изобразительного искусства.

В собственных сочинениях Гоголь часто обращается к исторической тематике. В «Вечерах на хуторе близ Диканьки», в «Миргороде», в «Мёртвых душах», в «Петербургских повестях», в «Тарасе Бульбе» писатель часто обращается к истории царской России — к царствованию Екатерины Второй, к Отечественной войне 1812 года, к борьбе казаков Запорожской Сечи с польской шляхтой в XVII веке, включая в свои произведения исторические анекдоты, предания, народные песни. Особое отношение у Гоголя к национальной истории, связанной с фольклором, воплощенной в легендах и былинах.

 В чем видел Гоголь опасность для России?
Что необходимо, по его мнению, чтобы возвратились ее «прежняя мощь и богатырство»?

Историческую опасность для России Н.В. Гоголь видел, прежде всего, в измельчании людей, как физическом, так и в нравственном. Он отмечает малодушие людей, что они часто ссорятся из-за пустяков, забывают о своих героических предках, не радеют за благополучие и развитие России, все больше поддаются личным соблазнам, ради них обманывают ближних. Писатель замечает, что в обществе становится все меньше достойных, умных и благородных людей, способных на великие поступки. Что многие люди в погоне за чинами утрачивают положительные качества и черты характера, и что теперь в обществе встречают по одежке.

Н.В. Гоголь надеялся смехом потрясти человеческое сердце, заставить человека в зеркале юмора ужаснуться тому, каким он стал. Писатель считал, что ужаснувшийся человек перевоспитает сам себя, захочет жить по божеским заветам. Тогда и возродится старинная простота и чистота, появится простор для проявления высоких душевных и духовных качеств. Люди тогда смогут совершать богатырские подвиги, прославляя Россию.

 
Можно ли считать, что мысль Гоголя о создании в одном городе специальной улицы, в архитектурном ансамбле которой отражалось бы развитие мировой культуры, в некоторой степени воплощается в жизнь сегодня (например, при создании «Диснейленда»)? Какой цели служат эти проекты?

Считать, что мысль Н.В. Гоголя о создании в одном городе специальной улицы, в архитектурном ансамбле которой отражалось бы развитие мировой культуры, в некоторой степени воплощается в жизнь сегодня, например, при создании Диснейленда, конечно же, нельзя. Объекты, такие как Диснейленд, предназначены чисто для развлекательных целей, а не для глубокого познания истории, и они имеют лишь внешнее воплощение с проектом Гоголя.

На самом деле, Гоголь думал о серьезном архитектурном памятнике, в котором отражалось бы последовательное развитие мировой культуры, человеческой гениальности, весь длительный путь, проделанный человечеством за десятки веков.

Говоря о творчестве Николая Васильевича Гоголя, нужно в первую очередь обратиться к временам школы писателя. Его писательские данные, были получены врожденно от родителей, и были закреплены в Нежинском лицее, где и проходил обучение известный писатель. В лицее была особая нехватка обучающего материала, для того чтобы юноше, желающим узнать больше, утолить жажду познания. Для этого дополнительно приходилось выписывать сочинения известных, на тот момент писателей. Ими были Жуковский и Пушкин. Гоголь также проявил инициативу стать главным редактором местного школьного журнала.

Развитие творчества Н.В. Гоголя шло от романтизма на пути к реализму. И всячески эти два стиля перемешивались на протяжении всей жизни писателя. Первые попытки литературного написания никуда не годились, так как жизнь в России угнетала его, и его мысли и мечтания устремлялись к родной его сердцу Украине, где прошло детство писателя.

Поэма «Ганц Кюхельгартен» стала первым опубликованным произведением Н.В. Гоголя, в 1829 году. Характер ее был более романтическим и поэма была Фоссовским подражанием. Но после отрицательной критики, поэма была незамедлительно сожжена писателем. Романтизм и реализм хорошо смешались в сборнике «Вечера на хуторе близ Диканьки». В нем так хорошо отразилось мечта о красивой и незамысловатой, непосредственной и счастливой жизни. Автор смог изобразить Украину совсем иной, в его произведениях была беспокойность, конфликтность, ликвидация человеческих отношений, преступные деяния перед земляками, переплетающимися с отрешенностью личности.

Н.В. Гоголь боготворил Пушкина и Жуковского, они были его вдохновителями, что помогло появлению на свет таких произведений как «Невский проспект», «Трас Бульба», «Вий».

Два последующих сборника, «Арабески» и «Миргород», перенесли читателей в среду чиновников, где было полно незначительных забот и напастей, так отягощающих повседневную жизнь, описанных там людей. Романтические темы и столкновения были более реалистичными, что дало перестроить все степени написания поэмы. Тема «маленького человека» хорошо была раскрыта в повести «Шинель», и стала главной в отечественной литературе.

Талант сатирика и путь новатора в создании драматических произведений был отмечен в комедиях «Ревизор» и «Женитьба». Это был совершенно новый этап в творческой деятельности писателя.

Пиком творчества Николая Васильевича стала поэма «Мертвые души», где так хорошо предстает чиновническая Россия. В ней он сатирически показал какой «адской» может быть Россия, обитаемая нечестивцами и глупцами, духовными паразитами, но проявляя надежду на светлое будущее страны и воскрешение русского духа.

Произведения Гоголя всегда были напитаны духом Украины, с нотками юмора,   полны гуманности и трагизма.

Гоголь — великий русский писатель, драматург, критик

Великий русский писатель, драматург, критик, публицист, Го­голь начал свой путь в литературе как создатель книги повестей и рассказов из украинской народной жизни «Вечера на хуторе близ Диканьки» (1831-1832). Романтическая по своему характеру, эта книга наполнена легендами, преданиями, разнообразными фольк­лорными образами, рисующими яркие народные характеры. Эта линия продолжается и в следующей книге «Миргород», вышедшей в 1835 году, но здесь наряду с фантастикой повести «Вий» и герои­кой исторического предания в «Тарасе Бульбе», возникает новый подход к изображению современного мира и человека — реалисти­ческий. Так написаны повести «Старосветские помещики» и «По­весть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем», рассказывающие о жизни обывателей-дворян, близких по характеру и способам создания к персонажам «Мертвых душ».

В том же 1835 году выходит сборник «Арабески», в который вошли повести «Невский проспект», «Портрет» и «Записки сумасшедшего». Позднее были написаны повести «Нос» (1836) и «Шинель» (1842). Все вместе они составили цикл повестей о жизни Петербурга и были впоследствии названы «Петербургские повести», ставшие вершиной «малой прозы» Гоголя. В них воспроизводится реальность нового, го­родского мира и городского человека, которая отменяет прежний мир — и мифологический мир Диканьки, и «старосветский» уют Миргорода. Сами люди неузнаваемо, катастрофически меняются, попав в силовое поле Петербурга. Мистика, вторгающаяся в жизнь большого города, безжалостно подчиняют себе человека, разрушают его цельность, превращают в вещь. Вот почему в изображении реа­лий современного города Гоголь широко использует фантастические элементы. Но фантастика здесь совсем иная, чем в «Вечерах…»: там она была светлой, радостной, органичной частью волшебного мира малороссийских преданий и легенд; здесь она страшная, пугающая своим несоответствием нормальным человеческим представлениям. Гоголь показывает, что петербургский человек становится частью аб­сурдного мира, утрачивая нормальные человеческие связи, теряя при этом самого себя. Так возникает фантастическая по своей аб­сурдности ситуация в повести «Нос»: майор Ковалев теряет собствен­ный нос, который не просто обретает самостоятельность, но и стано­вится важным чиновником, перед которым уже сам Ковалев — мелкая сошка.Так разворачивается картина фантастического, алогичного ми­ра. Недаром для его описания Гоголь так широко использует гротеск — художественный прием, при котором происходит намерен­ное искажение реальных пропорций изображаемого предмета, соединение правдоподобия и фантастики, комического и трагиче­ского, прекрасного и безобразного. В основе гротеска лежит гипер­бола. Устойчивые черты гротескного образа — алогичность, пара­доксальность, условность. Они больше всего соответствовали гоголевскому представлению о мире.

В этом мире с человеком происходят страшные изменения: он обезличивается (у Гоголя буквально: теряет свое лицо или же его часть — например, нос), превращается в вещь («тысячи сортов шля­пок, платьев, платков», а не их обладателей разгуливают по гого­левскому Невскому проспекту), становится производной от чина, который он занимает в бюрократической системе государства. Об­раз Петербурга, созданный Гоголем в «Петербургских повестях» с помощью алогизма, гротеска и фантастики в сочетании с реалисти­чески точными описаниями жизни столицы, представляет собой жестокий, призрачный, лживый город, где происходят невероятные вещи, а человек теряется в бездушном царстве бюрократии.

Ответом на безумие и уродство мира становится безумие и аб­сурдность поведения самого человека. В русской литературе с такой силой прозрения это увидел и первым выразил Гоголь. Вот почему в основе идейного содержания «петербургских повестей» — чувство сострадания, стремление защитить человека от насилия времени. Ибо нельзя жить так, как живут эти люди, и мучимые, и даже их мучители. И в финале «Записок сумасшедшего» как страстный про­тест против этого мира звучит стон безумного Поприщина: «Ма­тушка, спаси твоего бедного сына! посмотри, как мучат они его! ему нет места на свете! его гонят! Матушка! пожалей о своем больном дитятке!». Так взывает «маленький человек», став­ший главным героем не только гоголевских «петербургских повес­тей», но всей последующей русской литературы.

Антиреалистическое истолкование произведений Гоголя

В книжке «Испепеленный» В. Брюсов писал: «Гоголь, хотя и порывался быть добросовестным бытописателем окружающей его жизни, всегда, в своем творчестве, оставался мечтателем, фантастом и, в сущности, воплощал в своих произведениях только идеальный мир своих видений. Как фантастические повести, так и его реалистические поэмы—равно создания мечтателя, уединенного в своем воображении, отделенного от всего мира непреодолимой стеной своей грезы». Основанием для такого рода выводов послужило использование Гоголем различных форм гиперболы. Стремление к преувеличению, гиперболе В. Брюсов считал главной чертой жизни и творчества писателя. Из разных произведений Гоголя он приводил неотразимые, с его точки зрения, примеры преувеличенного, гиперболического изображения, которые будто бы и свидетельствуют о том, что произведения писателя весьма далеки от жизненной правды. «Создания Гоголя,— заявлял В. Брюсов,— смелые и страшные карикатуры, которые, только подчиняясь гипнозу великого художника, мы в течение десятилетий принимали за отражение в зеркале русской действительности».

Нетрудно видеть, что реализм В. Брюсов понимал довольно упрощенно — как бытописание окружающей жизни, как простое зеркальное отражение действительности. Именно с этих позиций он и оценивал реалистическое искусство Гоголя, приходя к умозаключению, что образы его это либо грезы, либо страшные карикатуры. Однако история литературы убедительно показывает; полную несостоятельность такого взгляда па реализм. В своем историческом развитии он предстает в неизмеримо более глубоком, богатом и разнообразном содержании, чем хотели представить его символисты, другие сторонники модернистского искусства. Не являясь ни простым бытописанием, ни зеркальным отражением русской жизни, зрелые произведения Гоголя были подлинно реалистическими и при этом раскрывали характерные черты действительности во множество раз сильней, ярче, исторически дальновиднее, чем самая лучшая зеркальная ее копия.

То, что автор петербургских повестей и «Ревизора» нередко пользовался гиперболой, бесспорно. Но ниоткуда не следует, что гипербола противопоказана реализму. С нею мы встречаемся у Шекспира и Сервантеса, не говоря уже о Рабле и Свифте, если

Вот почему в основе идейного содержания «петербургских повестей» — чувство сострадания, стремление защитить человека от насилия времени. Ибо нельзя жить так, как живут эти люди, и мучимые, и даже их мучители. И в финале «Записок сумасшедшего» как страстный про­тест против этого мира звучит стон безумного Поприщина: «Ма­тушка, спаси твоего бедного сына! посмотри, как мучат они его! ему нет места на свете! его гонят! Матушка! пожалей о своем больном дитятке!». Так взывает «маленький человек», став­ший главным героем не только гоголевских «петербургских повес­тей», но всей последующей русской литературы.

Антиреалистическое истолкование произведений Гоголя

В книжке «Испепеленный» В. Брюсов писал: «Гоголь, хотя и порывался быть добросовестным бытописателем окружающей его жизни, всегда, в своем творчестве, оставался мечтателем, фантастом и, в сущности, воплощал в своих произведениях только идеальный мир своих видений. Как фантастические повести, так и его реалистические поэмы—равно создания мечтателя, уединенного в своем воображении, отделенного от всего мира непреодолимой стеной своей грезы». Основанием для такого рода выводов послужило использование Гоголем различных форм гиперболы. Стремление к преувеличению, гиперболе В. Брюсов считал главной чертой жизни и творчества писателя. Из разных произведений Гоголя он приводил неотразимые, с его точки зрения, примеры преувеличенного, гиперболического изображения, которые будто бы и свидетельствуют о том, что произведения писателя весьма далеки от жизненной правды. «Создания Гоголя,— заявлял В. Брюсов,— смелые и страшные карикатуры, которые, только подчиняясь гипнозу великого художника, мы в течение десятилетий принимали за отражение в зеркале русской действительности».

Нетрудно видеть, что реализм В. Брюсов понимал довольно упрощенно — как бытописание окружающей жизни, как простое зеркальное отражение действительности. Именно с этих позиций он и оценивал реалистическое искусство Гоголя, приходя к умозаключению, что образы его это либо грезы, либо страшные карикатуры. Однако история литературы убедительно показывает; полную несостоятельность такого взгляда па реализм. В своем историческом развитии он предстает в неизмеримо более глубоком, богатом и разнообразном содержании, чем хотели представить его символисты, другие сторонники модернистского искусства. Не являясь ни простым бытописанием, ни зеркальным отражением русской жизни, зрелые произведения Гоголя были подлинно реалистическими и при этом раскрывали характерные черты действительности во множество раз сильней, ярче, исторически дальновиднее, чем самая лучшая зеркальная ее копия.

То, что автор петербургских повестей и «Ревизора» нередко пользовался гиперболой, бесспорно. Но ниоткуда не следует, что гипербола противопоказана реализму. С нею мы встречаемся у Шекспира и Сервантеса, не говоря уже о Рабле и Свифте, если иметь в виду только предшественников Гоголя. И она не только не уменьшает жизненной правды произведений, а заостряет, усиливает ее. Сатира вообще невозможна без гиперболы. Свое наиболее широкое и полное развитие сатирические жанры получили как раз в реалистической литературе. И это одно из важных опровержений тезиса о несовместимости реалистического искусства и гиперболы.

Близкие к В. Брюсову — по некоторым споим исходным пунктам — взгляды на творчество Гоголя развивал и Л. Белый. Он писал: «Гоголь оторвался от того, что мы называем действительностью. Кто-то из-под ног его выдернул землю; осталась в нем память о земле; земля человечества разложилась для него в эфир и навоз; а существа, населяющие землю, превратились в бестелесные души, ищущие себе новые тела». Не найдя опоры па земле, Гоголь, по мнению А. Белого, «бродил в садах своей души», но потом оказалось, что это вовсе и не сады и души не души, он вышел за пределы своей личности, «и черная бездна легла перед ним»

Однако содержание, смысл произведений Гоголя, как выясняется, не столь просты, творчество его не столь уже отрешено от мира. В прямом противоречии со сказанным раньше А. Белый заявляет далее: «Непостижимо, неестественно связан с Россией Гоголь, может быть более всех писателей русских и не с прошлой вовсе Россией, а с Россией сегодняшнего, а еще более завтрашнего дня»

Это уже новые мотивы, хотя они и вливаются в рассуждения автора статьи о духовной смуте и фантасмагории, будто бы выраженных в произведениях Гоголя. «Разве не сон все, что происходит с нами, с землей, с нашей родиной… Все стало странно и непонятно; и страна наша в смертельной тоске; и здесь и там идет пляска странного веселья, странного забвения». А. Белый спрашивает, что нас ждет в будущем, что глянет на нас? «Гоголь прежде всех подошел к этой мистерии… А теперь мы стоим перед тем же видением — видением смерти и потому-то видение Гоголя ближе нам всего, что было сказано о нас и родине нашей»

Согласно этим словам А. Белого, Гоголь провидец, но провидец мрачной судьбы нашей страны. Однако при всем том произведения его остаются всего лишь причудливым отсветом мистерии, некоего религиозно-мистического действия. Не забудем, что сам Гоголь глубоко верил в великое будущее России. И своей творческой деятельностью готовил его.

В этой связи нельзя не сказать о том, что во время юбилейных торжеств 1909 года тема «Гоголь и Россия», рассматривалась и в другом плане. Профессор князь Е. П. Трубецкой в своей речи на торжественном собрании Московского университета и Общества любителей российской словесности заявил: «Среди полного затишья 40-х годов он (Гоголь) видел бешеную скачку русской тройки. Ничего подобного в то время не происходило, и, конечно, Россия тогда никого не обгоняла. Тут Гоголь, очевидно, не наблюдал, а предвидел, ибо чуял народный характер». Важнейшая же особенность русского народного характера, по мнению Е. Трубецкого, состоит в неумении ограничить, обуздать себя. Русскому человеку свойствен принцип — все или ничего. Имея в виду недавние революционные события, «постепеновец» Е. Трубецкой предостерегал от опасности максимализма в общественной жизни. «Максимализм может быть,— сказал он,— не созидательным, а только разрушительным началом». И тут заключен был явный упрек Гоголю, его поэтизации мощи, широты русского народного характера. Полемика Е. Трубецкого с максимализмом на юбилее Гоголя знаменательна; она подчеркивает освободительные начала, освободительный пафос художественных произведений писателя. И, конечно же, не загадочная мистерия, о которой писал А. Белый, предстает в них, а стремление к глубокому изменению жизни. Гоголь не только верил в Россию, но и стремился понять ее, понять реальную действительность как источник художественного творчества.

Всем тем, кто в наше время самозабвенно толкует о художественных образах писателя как игре воображения, буйной фантазии, следует напомнить, что Гоголь по этому поводу высказал решительно иное мнение. В «Авторской исповеди» он писал: «У меня только то и выходило хорошо, что взято было мной из действительности, из данных, мне известных. Угадывать человека я мог только тогда, когда мне представлялись самые мельчайшие подробности его внешности. Я никогда не писал, в смысле простой копии. Я создавал портрет, но создавал его вследствие соображения, а не воображения. Чем более вещей принимал я в соображение, тем у меня верней выходило создание». Подчеркивая правдивость своих художественных творений, Гоголь заявлял: «Воображение мое до сих пор не подарило меня ни одним замечательным характером и не создало ни одной такой вещи, которую где-нибудь не подметил мой взгляд в натуре». Высказывания эти не оставляют никаких сомнений относительно основного характера творчества Гоголя, его связей с действительностью.

Интерес Гоголя к исторической тематике (из жизни эпохи европейского Средневековья автор имел уже незаконченную драму “Альфред”) в повести “Тарас Бульба” (1835) — это уже не мифологизация прошлого, что было приоритетным явлением не только в фольклорных произведениях, но преимущественно и в литературе пор романтизма. Собственно историзм “Тараса Бульбы” лишь в героико-пафосном воспроизведении прошлого, в восприятии того романтизма, который не мифологизировал трагическое прошлое, не противопоставлял правду художественную правде исторической, приближаясь к реалистическому осмыслению действительности: миф как эстетичная категория уступал типизации — как образов, так и обстоятельств.

Главный персонаж повести Тарас Бульба (эта фигура воплощает в себе лучшие черты бескомпромиссных народных предводителей национально-освободттельных соревнований первой половины XVII ст. — Тараса Трясила, Остряницы,Павлюка и т.п.) — не просто национальный герой, а представитель народного бытия в соответствующую эпоху с определенной социально-политической и духовной ориентацией. Историческая повесть Гоголя, несмотря на краткую сконденсованость событий, четкую определенность магистральной сюжетной линии, эпопейного произведения, прежде всего за масштабностью художественного осмысления человеческих судеб или конкретной личности на фоне столкновенья индивидуального и общенародного, идейно-миротворческих и духовно-этичных конфликтов в выборе веры и общественно-моральных основ.

Проблема чувства и обязанности неоднозначная в решении с точки зрения разных моральных и гражданских императивов на протяжении многих эпох (она в фольклоре, философских, религиозных трактатах, в творчестве мировых классиков: В.Гюго, М.Лермонтова, Т.Шевченко, Г.Старицкого, Ф.Достоевского, литературе революционной и постреволюционной — Ю.Яновський, Б.Лавренев, Г.Кулиш, И.Днепровский и т.п.). В “Тарасе Бульбе” Гоголя решается однозначно и бескомпромиссно: мир, где властвует дух лукавого, мир унии и отступничества от пракореньев веры несет духовно-моральное опустошение и разрушение русским людям. (”Русский” у писателя — это собственное русский, которое ассоциируется в сознании автора, персонажей, читателей со словом “православный”: ключевая причина национально-освободительного движения — это оборона веры и социальной справедливости), и потому предательство даже у имени высочайших проявлений человеческих чувств имеет наказываться. Карающая десница отца относительно сына отступника в “Тарасе Бульбе” — это осознание карающей десницы Божьего Суда над топтанием веры и высочайшей правды у имени эгоцентризма, себялюбия, корыстных интересов.

Вся церемония приема на Сечи сводилась, прежде всего, к принадлежности к вере, к осознанной защите православной веры как духовной опоры, без которой не возможное существование наций (сегодняшней безыдейной и безыдеологической демократии, замешанной на самом деле на чужих, псевдодуховных концепциях, стоит об этом бы знать), народу, семьи.

* “- Здравствуй! Что, во Христа веруешь?
* -Верую! — отвечал прихожанин.
* -И в Троицу святую веруешь?
* -Верую!
* -И в церковь ходишь? Хожу!
* -А ну перекрестись! Пришедший крестился.
* -Ну, хорошо, — отвечал кошевой.

* — ступай же в курень.

Этим оканчивалась вся церемония. И вся Сечь молилась в одной церкви и готовая была защищать ее до последней капли крови…”. Характерно, что понятие “русский” и “православный” у Гоголя являются тождественными (слово “украинец” не употреблялось даже позднее в творчестве Т.Шевченка), а казацкая Украина ассоциировалась с краем, который был оплотом веры и свободы, самые же запорожцы нигде и ни в коем случае не противостоят Московской Движении — они борются с ляхами, турками, татарами как извечными поработителями (сегодняшнее старание вносить коррективы в историю, собственный насиловать ее, срабатывает не просто против классиков — Гоголя или Шевченко, — а против самого народа как главного носителя исторической памяти).

Само же православие, за Гоголем, является верой, которая сплачивает и солидарничает, есть своего рода альтернативой индивидуализму, корыстолюбию, эгоцентризма и тем самым противостоит чужим (прежде всего западным) русской душе ценностям.

Слова полковника Тараса о братстве и солидаризме запорожского воинства. “Хочется, мнет вам сказать, господа, что такое есть наше товарищество… Бывали и во вторых землях товарищи, но таких, как на Русской земли, не было таких товарищей…” Выражают не только гордость за те извечные моральные основы, на которые держатся любовь, семья, род, Отчизна, но и боль за будущее, поскольку людности христианской прививаются инородные ценности, поклонение мамону, корыстолюбие, разврат, который в первую очередь будет оказывать содействие порабощению человеческих душ и семьи вообще: “Знаю, подло завелось теперь на земле нашей; думают только, чтобы при них были хлебные стога, скирды да конные табуны их, да были бы цели в погребах запечатанные меды их.

Перенимают черт знает, какие басурманские обычаи; гнушаются языком своим; свой со своим не хочет, говорит; свой своего продает, как продают бездушную тварь на торговом рынке. Милость чужого короля, да и не короля, а паскудная милость польского магната, который желтым чеботом своим бьет их морду, дороже для них всякого братства…”

Как видим, авторские раздумья, вложенные в уста казацкого победителя Тараса (защитника сакральных ценностей), направленные не только к современникам, зацикленным на сомнительных земных приманках, на преклонении перед чужими “милостями”. (Позднее Т.Г.Шевченко гениально будет развенчивать за предотвращение перед чужбинскими соблазнами своих “земляков интеллигентов в бессмертному “Послании…”), а и к грядущим поколениям: сегодняшняя, по-своему трагические пор информационной войны — неопровержимое тому подтверждение.

Хочется указать, что именно те сакральные ценности, которые провозглашал гоголевский Тарас Бульба, спасали народ наш и в кровавом двадцатом столетии, в частности и в годы второй мировой войны, поскольку вопреки навязанной марксистами чужой идеологии народ основные постулаты коммунизма отождествлял с национально-христианскими основами. Справедливо отмечают анонимные авторы известной современной книги-бестселлера “Проект Россия”, что коммунизм выполнил роль православия без Бог, как, скажем, сегодняшний капитализм является протестантизмом без Бог (в основе протестантских теорий везения в обогащении считается богоизбранностю.)

Слова полковника Тараса о том, что “нет уз святее товарищества”, определяют солидаризм и духовные основы русского народа. Собственное то, на чем мог держаться государственный монолит когда-то могущественного Движения. (”…В какой чести была земля наша: и грекам дала знать о себе, и с Царьграда брала червонцы, и города брала пышные, и храмы, и князья. Князья русского рода, свой князь, а не католические «недоверки», а потом раздробленной и плюндрованой чужеземными экспансиями. “Все взяли бусурманы, все пропало”.

Социально-историческое и общечеловеческое в героях Гоголя

Произведения Гоголя охватывают период 40-х годов XIX века. Это время разгула бюрократии и чиновничьего аппарата в благоприятных для этого условиях русской действительности. Кроме того, это время беспощадной эксплуатации народа, угнетенного и бесправного, живущего под гнетом крепостного права. Гоголь — великий писатель своего времени. Он первый в русской литературе попытался сатирически изобразить чиновников, подхалимов и хитрецов, приспособившихся добывать деньги за счет глупости других.

Гоголь написал много произведений, в которых тема разоблачения взяточников, подхалимов, низкопоклонников стала центральной. Это поэма «Мертвые души», в которой писатель высмеял общество помещиков-крепостников, чиновников-бюрократов; комедия «Ревизор», повести «Нос» и «Шинель», показывающие глупость людей, управляющих государством.

Социально-исторические черты присущи всем героям Гоголя. Существовавшая социальная действительность наложила глубокий отпечаток на характеры и взгляды людей того времени. Это можно показать на примере любого произведения Гоголя. Возьмем, например, «Мертвые души». В этом произведении выведена целая галерея моральных уродов, типажей, ставших нарицательными именами. Гоголь последовательно изображает помещиков, чиновников и главного героя поэмы дельца Чичикова. Остановимся подробнее на типах помещиков. Все они эксплуататоры, высасывающие кровь из крепостных крестьян. Но пять портретов, выведенных в произведении, все-таки отличаются друг от друга. Всем им присущи не только социально-исторические, но и общечеловеческие черты и пороки. Например, Манилов. Он не просто глупый мечтатель, ничего не делающий, не желающий трудиться. Все его занятия состоят из выколачивания пепла из трубок на подоконник или в беспочвенных прожектах моста через пруд да купеческих лавок, в которых будет продаваться всякая снедь для крестьян. Образ Манилова — находка Гоголя. В русской литературе он найдет продолжение в творчестве Гончарова. Кстати, как образ Манилова, так и образ Обломова стал нарицательным.

В другой главе появляется «дубинноголовая» Коробочка, но этот образ не так уж и однобок, как принято писать о нем в критике. Настасья Петровна — женщина добрая, гостеприимная (ведь Чичиков попадает к ней ночью, сбившись с дороги), хлебосольная. Она не так тупа, как принято о ней думать. Вся ее «тупость» проистекает оттого, что она боится продешевить, продать «мертвые души» себе в убыток. Она скорее морочит Чичикова. Но тот факт, что она практически и не удивляется предложению Чичикова, говорит о ее беспринципности, а не о тупости. Говоря о помещиках, нельзя не вспомнить еще одну черту, порожденную строем, — это жажда накопительства, наживы и глубокая расчетливость во всех предпринимаемых делах. Таков Собакевич. Это человек, бесспорно, хитрый и умный, ведь он первый из помещиков понял, зачем Чичиков скупает мертвые души. Понял и надул, подсунув в списки умерших крестьян женское имя Елизавета Воробей, которое он написал через «ер» (твердый знак). Но жажда накопительства приводит к своей абсолютной противоположности — к нищете. Мы это видим в Плюшкине, вечном образе Скупого. Плюшкин превратился в животное, утратил даже пол (Чичиков даже принимает его за женщину), стал «прорехой на человечестве».

Бюрократизм и самодержавие способствуют появлению в России дельцов, подобных Чичикову, готовых идти к своей цели по головам других, более слабых людей, идти к цели, расталкивая других локтями. Подтверждением этому служит история жизни Чичикова: сначала он «надул» своего учителя, потом повытчика, затем своего товарищатаможенника. Здесь Гоголь показывает, что страсть наживы убивает в человеке все человеческое, растлевает его, омертвляет его душу. В комедии «Ревизор» перед нами та же глупость, трусость, непорядочность героев. Главный герой Хлестаков — олицетворение душевной пустоты, фанфаронства, тупости. Он похож на пустой сосуд, который можно наполнить, чем угодно. Именно поэтому чиновники уездного города Н принимают его за важную персону. Они хотят видеть в нем ревизора, и он ведет себя так, как по их понятиям должен вести себя ревизор-взяточник. В образе Хлестакова Гоголь высмеивает душевную пустоту, хвастовство, стремление выдать желаемое за действительное.

В произведениях Гоголя, как мы видим, показаны не только социально-исторические типы людей, но и общечеловеческие пороки: пустота, глупость, жадность, стремление к наживе. Герои Гоголя бессмертны, потому что бессмертны человеческие пороки.

Николай
Васильевич родился на Украине 20 марта 1809 года в селе Сорочинцы
Миргородского уезда. Николаем его назвали в честь чудотворной иконы Святителя
Николая. Так как первые двое детей родились мертвыми, мать, Мария Ивановна,
выданная замуж в 14 лет, молила Бога о здоровом ребенке. Николай с детства
был очень слабым. Всю жизнь он боялся, что его похоронят во время
летаргического сна. С 1821-го года Николай учился в нежинской гимназии высших
наук. Мама, писавшая ему письма, часто пересказывала в них украинские
предания. Их юный Гоголь переписывал в «Книгу всяких всячин». Позже, в 1831
году, писатель опубликовал в Петербурге сборник повестей «Вечера на хуторе
близ Диканьки», который и прославил его.

Но путь к славе
был нелегким. После окончания в 1828 году гимназии, где Николай организовал
театр, был автором студенческих пьес и главным комедийным героем, он с другом
отправился покорять Петербург. Все его мечты были разбиты: Николая ждала
служба простого чиновника – писца бумаг. Так возник образ Акакия Акакиевича
Башмачкина, трагической маленькой личности в повести «Шинель». Она была
опубликована позднее, в 1841 году, в сборнике «Невский проспект», а ранее, в
1835-ом, вышел сборник «Миргород». Самым удивительным произведением стала
повесть «Тарас Бульба». Историческое прошлое всегда интересовало Гоголя.
Некоторое время он даже преподавал историю в Патриотическом институте. С
детства одаренный артистическим талантом, писал пьесы, сам играл главные
роли, создавал исторические образы. Но особенно ему давались, по мнению
современников, смешные.

Вот перед нами
Тарас Бульба, исторический образ эпохи постоянных опасностей:

«Это
был один из тех характеров, которые могли возникнуть только в тяжелый XV век
на полукочующем углу Европы, когда вся южная первобытная Россия, оставленная
своими князьями, была опустошена, выжжена дотла неукротимыми набегами
монгольских хищников; когда, лишившись дома и кровли, стал здесь отважен
человек».

  Это патриот,
беззаветно любящий свою Родину, Запорожская Сечь для него – протест против
национального гнета, возможность проявления свободолюбивого духа.

Запорожская Сечь
– военная республика, расположенная за днепровскими порогами, из вольных
людей, бежавших от гнета крепостничества и в течение нескольких веков
защищавших Россию от врагов.  Поэтому именно сюда поехал Тарас Бульба, где
нужна была помощь не только в защите Отечества, но и в утверждении
православной веры.

Много испытаний
пришлось пережить главному герою: предательство младшего сына и казнь
старшего.

Андрия отец
убивает со словами: «Я тебя породил, я тебя и убью». Он не может
простить любимому сыну измену Родине ради любви к польской девушке.

Чувство
товарищества свято для героя:

«Бывали
и в других землях товарищи, но таких, как в Русской земле, не было таких
товарищей.

Вам
случалось не одному — помногу пропадать на чужбине; видишь — и там люди!
Также божий человек, и разговоришься с ним, как с своим; а как дойдёт до того,
чтобы поведать сердечное слово, — видишь: нет, умные люди, да не те; такие же
люди, да не те!

Нет,
братцы, так любить, как русская душа, — любить не то чтобы умом или чем
другим, а всем, чем дал бог, что ни есть в тебе…

–
Нет, так любить никто не может!»

Как отец и
товарищ Тарас Бульба поддерживает Остапа во время казни одобрительными
словами. Привязанный к дереву, пожираемый огнем, он думает только о своих
товарищах, пытаясь докричаться до них, сказать безопасный путь.

В своей повести
Николай Васильевич Гоголь представил яркие характеры, воплощающие самые
сильные национальные черты. Писатель не стремился к описанию правдоподобной
истории, для него главное — создать обобщенный образ народных героев
освободительного движения на Украине. Выразителями патриотизма являются Тарас
Бульба, Остап и другие запорожцы — свободные и мужественные люди, которых
объединяет любовь, верность Родине и чувство товарищества.

В последние годы
Николай Васильевич Гоголь жил большей частью за границей из-за плохого
здоровья, но при первой возможности возвращался на Родину.

Больной,
состарившийся, он умер 17 февраля 1852 года, причина смерти до сих пор
неизвестна.

«Знаю,
— говорил великий писатель, — что мое имя после меня будет счастливее
меня».