Сочинение воробьев крик

Кажется, всё в этом мире проходит, забывается, тускнеет со временем, даже самое дорогое. Но это только кажется. Рассказ очевидца, старые фотографии, хорошие фильмы и книги, нечаянные встречи восстанавливают в памяти прошедшее, связанное не только с личными ощущениями и впечатлениями, с собственной жизнью, но и с судьбами других людей, с судьбой родной страны.

Писатель К. Воробьёв – участник Великой Отечественной войны. Его книга «Крик» по жанру является повестью. Но в данном случае повесть не просто определение жанра.

Среди произведений художественной литературы есть «Повесть о сыне», «Повесть о настоящем человеке», а у Воробьёва – повесть о пережитом, о войне, о любви, о смерти.

В «Крике» рассказ ведётся от первого лица, что сближает читателя с героем произведения – совсем молодым младшим лейтенантом Сергеем Вороновым.

Как он гордится своим офицерским званием! Как засматривается на свои «кубари» в петличках! Как рад, когда величают его встречные красноармейцы просто лейтенантом, а не младшим! И как близок нам, читателям, этим своим мальчишеством.

И войны-то настоящей Сергей Воронов ещё не видел. Всего несколько дней он командовал взводом, бойцы которого только и делали, что рыли окопы во время своего «землеройного марша». А война рядом. Она даёт знать о себе рвущимися в соседнем селе минами, раненой лошадью, у которой глаза были с кулак, «чернильно-синие, молящие», «рамой», кружившей над окопами.

«Как это было! Как совпало – война, беда, мечта и юность!» — писал поэт-фронтовик Давид Самойлов.

«Совпало» и в повести Воробьёва. Молодой командир, «который был всегда застенчив с девушкой, если хотел ей понравиться», поражён в самое сердце юной кладовщицей, у которой солдаты получили валенки. В жизни своей Сергей ещё «не видел такого дива, как она!», «ни до этого, ни после… не встречал такой живой красоты». Поцелуи в первый вечер, «люблю» на третий день после знакомства. Что это: распущенность нравов или легкомыслие? Я думаю, что ни то и ни другое. Это действительно любовь. Юная, чистая, прекрасная.

Автор даёт своим героям – Сергею и Маринке — одинаковые фамилии. Мало того, ещё и дата рождения у них совпадает. Бывает ли так? В жизни всякое бывает, а писатель этим хочет подчеркнуть близость двух юных людей. Нет, не физически они были близки и пока ещё не духовно. Тем и отличается, вероятно, первая любовь: если любишь, то чувствуешь, что ближе и роднее любимого человека у тебя никого нет…

Семь небольших глав в повести «Крик». Описаны всего несколько дней войны, любви и счастья. Но эти дни вместили в себя многое: и сахарный вкус Маринкиных губ при первом поцелуе (не удержалась, попробовала сахар – подарок Сергея: так хотелось сладкого), и стёртую надпись на двери её избы: «Маринка – дура», и «Давай поженимся», и зарезанного к «свадебному» столу петуха, и … летящую на фоне взрыва Маринку…

Думаю, что именно эпизод гибели героини следует считать кульминацией повести, потому что здесь сливаются в единое целое два русла: война и любовь. И ещё потому, что был наш герой желторотым младшим лейтенантом, а теперь в его «онемевшее сердце постепенно входило новое, могучее и незнакомое чувство», что-то «значительное и важное – и не только … личное». Это что-то – чувство ответственности за своих солдат, за свою землю и людей, за Родину.

Меня заинтересовал эпизод, в котором рассказывается, как выбирали бойцов для разведки боем. Разведка боем – это открытое столкновение с врагом, это, возможно, смерть.

«Есть добровольцы?» — «пропел красиво поставленным голосом начальник штаба батальона Лапин». В ответ бойцы «занято суетились», добровольцев, кроме Васюкова, не было. Наверное, не потому, что эти ребята – трусы. На войне нельзя спрятаться за спины других. Но ведь и пожить ещё хочется, да и командир больно молоденький, необстрелянный.

«Комсомольцы есть?» На этот раз вместе с Васюковым вышло ещё двенадцать человек. Для нынешнего молодого поколения комсомол – это что-то оставшееся в прошлом, не совсем понятное. Почему бойцы-комсомольцы не могли отказаться от задания? Ведь прозвучал не приказ. С другой стороны, кто-то должен идти в разведку боем. Значит, на них (комсомольцах) лежала особая ответственность за всё, что происходило на этом пятачке земли, на Родине. Есть ли такое чувство ответственности у современной молодёжи?

Многое можно рассказать и о второстепенных героях произведения: старшем сержанте Васюкове, майоре Калаче, о Кольке, младшем братишке героини, и многих других. Но я хочу вернуться к началу повести.

«И, если я не напишу об этом, ей никогда не достичь земли», — пишет автор от имени своего героя. «Ей» — это летящей во время взрыва Маринке. Мы не знаем, что стало с её родным домом, с селом, в котором то и дело рвались мины. Может быть, и от Маринки-то ничего не осталось: ни могилы, ни памятника… Чтобы освободить своё сердце от боли, но сохранить в памяти дорогой образ не только для себя, но и для других людей, написал автор эту повесть.

Гибель героини совпала с началом разведки боем, а далее повествование обрывается. В самом конце произведения мы узнаём, что очнулся Сергей в госпитале. Остался жив. «Пуля почему-то у самого сердца свернула в сторону». Врачи назвали это казусом. Оставляя в живых своего героя, автор хочет подчеркнуть, что не исполнено ещё его предназначение на этой земле. Не выполнен ещё солдатский долг (будет потом и Курская дуга, где решался исход войны, и, наверное, победные марши) и долг человеческий: никогда не достичь бы земли летящей Маринке, не будь рассказана эта история.

Короткое, как взрыв, как всплеск молнии, название – «Крик». Почему Воробьёв так назвал свою повесть? На крик обычно оборачиваются люди. Бывает крик боли, крик радости. Но существует и такое выражение, как крик души.

Название повести говорит о том, что это произведение – крик души автора и его героя, заставляющий читателя задуматься не только о прошлом, но и о себе, о своём поколении и о своём предназначении на земле.

Вернуться к списку: Сочинение по литературе

Ю. Бондарев

Эта маленькая повесть почти вся написана с той суровой и вместе с тем щемяще-горькой интонацией, которая сразу же придает четкую реалистическую окраску короткой истории фронтовой любви.

Историю любви младшего лейтенанта Воронова и деревенской девушки Маринки, любви, вспыхнувшей как бы случайно в прифронтовой деревне тяжелейшего сорок первого года, трудно пересказать, как всегда трудно передать историю чужой любви, тем более «фронтовой», тем более скоротечной. Маленькую повесть Воробьева следует прочитать, чтобы почувствовать ее свежесть.

Рассказ двадцатилетнего лейтенанта — повесть написана от первого лица — откровенен и юношески чист. В нем — непроходящая боль утраты, живая «память сердца» о мимолетном счастье, которое было, могло быть, но которое оборвалось зимой сорок первого года в боях под Москвой.

Как нельзя представить себе землю без запаха травы, без дождевых капель на листьях, без голосов птиц, летних гроз, бликов солнца в утреннем тумане, так нельзя представить жизнь без того, что дает, рождает саму жизнь, без самого высокого и самого земного чувства — любви. И ни катастрофы, ни колючая проволока, ни пулеметные очереди, ни тошнотворный запах пепла над горящими деревнями — ничто не может остановить это чувство, как нельзя остановить жизни.

Может быть, поэтому писатели всех времен обращались и будут обращаться к «любовным историям», а молодые люди (и не только молодые) будут проверяться на рандеву, и на этих рандеву будут решаться социальные проблемы, испытываться нравственное здоровье общества.

Вот почему повесть К. Воробьева — это не просто еще одна история фронтовой любви, но вместе с тем маленькая главка в той большой книге, которую мы все сообща пишем о нашем времени, о войне.

Это еще одна краска, еще один ракурс, еще один взгляд на минувшее, не похожий на взгляд авторов уже известных нам книг.

У К. Воробьева — свои герои (особенно трогательна и достоверна Маринка), свой сюжет, свой ритм, своя четкая, сжатая фраза. Это трудно показать, но вот — наугад — отрывок, относящийся к самому началу любви кладовщицы Маринки и Воронове, он, возможно, даст почувствовать манеру автора:

«— Я вас провожу, хорошо?

Так я же не одна хожу, — песенно, как в первый раз, сказала кладовщица, пряча почему-то руку за спину.

А с кем? — спросил я.

С фонарем.

Я не хотел, чтобы она шла с фонарем. Он был лишний, как Васюков, и я сказал:

— С фонарем теперь нельзя. Село на военном положении…»

Читая Воробьева, я невольно вспомнил превосходный, удивительно лаконичный рассказ В. Богомолова «Первая любовь», напечатанный года три назад в «Литературной газете».

Новелла Богомолова как бы рассказана вполголоса и вся пронизана тоской о погибшей любимой женщине, повесть же Воробьева — это сдавленный горем крик, обращенный к людям, крик молодости, не желающей отдавать свое счастье смерти. Обе вещи написаны от первого лица, и, видимо, авторы — люди одного поколения. Может быть, случайное совпадение? Может быть, тема незавершенной любви перекочевала из одного рассказа в другой?

Нет, и Богомолов и Воробьев пишут о том, о чем не могут не написать, — о судьбе своего поколения, о молодости, которая началась на войне в наступлении, в окопе, о потерях, которые невосполнимы, о душевных ранах, не залечиваемых и двумя десятками лет. Вероятно, поэтому в наших лучших книгах о войне есть и боль, и трагизм, и кровь, и смерть. И рядом с этим — неутолимая жажда жизни.

В повести «Крик» очень подкупает именно эта юная жажда жизни, чистота, цельность восприятия — основные черты поколения, о котором пишет автор.

На мой взгляд, главная удача К. Воробьева — его умение точно передать ощущения своих героев, умение внушить читателю веру в их любовь в трагической обстановке военного времени. И в этом сила повести.

Вместе с тем при строгом подходе к прозе Воробьева — а он как писатель не нуждается в скидках — отчетливо видно несколько существенных просчетов.

Беллетристичность (я называю так «легкие» сюжетные «ходы») порой разрушает неторопливую и реалистическую манеру письма, снижает найденную пронзительно щемящую ноту, с которой вещь начата; иногда отсутствие мотивировок рождает ощущение заданности, вообще-то чужеродной стилю Воробьева.

Колоритно и свежо задуман образ помкомвзвода. Васюков — солдат с опытом, эдакий фронтовой проныра и доставала. Васюков вызывает любопытство. Писатель хорошо видит его, слышит его голос, великолепно показывает ревность Васюкова — грубоватую ревность солдата к более удачливому лейтенанту. Далее возникает ссора между Вороновым и помкомвзвода. Казалось бы, ссора по мере сближения Воронова и Марины должна была углубляться. Однако писатель чрезвычайно поспешно примиряет их, а происходит это после того, как Васюков сбил самолет и Воронов вынес ему перед строем благодарность.

Что же, могло быть и так — война и разъединяла и быстро мирила людей. Но если примирение должно было состояться, то Васюков должен был в нем проявиться какой-то новой, совершенно неожиданной стороной. Слишком торопливым, «беллетристичным» примирением писатель ломает и упрощает образ Васюкова, слишком рано открывает «тайну» его характера. И сразу первоначальный интерес к образу пропадает.

А ведь решение этой коллизии могло быть весьма сильным, предельно эмоциональным — хотя бы в тот момент, когда Васюков и Воронов видят смерть Марины и Васюков нелепыми фразами пытается утешить младшего лейтенанта. И это решение было бы самым человечным. Оно врезалось бы в память. Тогда возник бы разящий до ослепления, до слез свет контраста — жизни и смерти.

То, что я сказал о помкомвзвода Васюкове, в равной мере относится и к характеру командира отделения Крылова. Он появляется в повести два раза, но несет серьезную мысль вещи. Мы слышим и видим его ночью в хате, когда он проверяет «документик» у вернувшегося из заключения хозяина. И видим вторично — в самые напряженные минуты: Воронов набирает добровольцев в разведку боем, но Крылов не идет вместе с другими. Как нельзя, думается мне, показывать в книгах о войне смерть без психологической «подготовки», без философской нагрузки, сопутствующей гибели героя, так и нельзя уходить от тонких мотивировок проявлений трусости, смелости, предательства и т. д. Иначе возникает удручающая иллюстративность, прямолинейная констатация факта, далекая от художественного обоснования поступка.

Я бы не останавливался на этих просчетах писателя, если бы просчеты не были «одного ряда», если бы одна из центральных сцен — гибель главной героини Маринки — не страдала бы той же литературной необоснованностью.

Как же оборвалась так ярко и чисто вспыхнувшая любовь Воронова?

Воронов получил приказ: прощупать огневые точки противника разведкой боем. И в ту минуту, когда группа солдат под его командой двинулась к околице деревни, младший лейтенант услыхал Маринкин голос. «Я оглянулся и в слитно мелькнувшей передо мной панораме села увидел на пригорке взрыв и в нем летящую Маринку…»

На войне было столько невероятных и неожиданных смертей, что сцена эта может показаться и правдивой и даже как будто виденной когда-то. Но литература выбирает самый точный, самый убеждающий случай. Только тогда создается впечатление: было именно так, а не иначе.

Здесь же писатель ничем не подготовил эту «случайную смерть» — и сейчас же всплывает множество вопросов: «Как? Зачем? Почему?» — но эти вопросы не несут в себе груз раздумий о жизни и смерти, о любви на войне. Вас лишь раздражающе мучают вопросы чисто «технические» « бытовые: «Случайная мина? Почему именно эта мина убила Маринку? И почему это произошло в те секунды, когда Воронов шел в разведку? Что, Маринка пришла его проводить? Откуда она появилась?»

Писатель не сумел найти ту единственную правдивую точку в конце повести, то завершение судьбы Воронова и Маринки, которое должно было подчеркнуть высоко трагическую атмосферу вещи, и этот досадный просчет снижает художественность «Крика».

К. Воробьев талантлив. Я говорю об этом не потому, что хочу смягчить впечатление от всегда неприятных упреков. Это серьезно обещающий писатель, уже заставивший следить за собой после первой книги рассказов. И с К. Воробьевым надо говорить как с серьезным писателем — без обидной снисходительности к недостаткам.

Л-ра: Новый мир. – 1962. – № 10. – С. 236-238.

Биография

Произведения

• Друг мой Момич
• Крик
• Немец в валенках

Критика

• «Все видеть…» Уроки одной писательской судьбы
• Повесть о любви
• Преодоление

Эта маленькая повесть почти вся написана с той суровой и вместе с тем щемяще-горькой интонацией, которая сразу же придает четкую реалистическую окраску короткой истории фронтовой любви.

Историю любви младшего лейтенанта Воронова и деревенской девушки Маринки, любви, вспыхнувшей как бы случайно в прифронтовой деревне тяжелейшего сорок первого года, трудно пересказать, как всегда трудно передать историю чужой любви, тем более «фронтовой», тем более скоротечной. Маленькую повесть Воробьева следует прочитать, чтобы почувствовать ее свежесть.

Рассказ двадцатилетнего лейтенанта — повесть написана от первого лица — откровенен и юношески чист. В нем — непроходящая боль утраты, живая «память сердца» о мимолетном счастье, которое было, могло быть, но которое оборвалось зимой сорок первого года в боях под Москвой.

Как нельзя представить себе землю без запаха травы, без дождевых капель на листьях, без голосов птиц, летних гроз, бликов солнца в утреннем тумане, так нельзя представить жизнь без того, что дает, рождает саму жизнь, без самого высокого и самого земного чувства — любви. И ни катастрофы, ни колючая проволока, ни пулеметные очереди, ни тошнотворный запах пепла над горящими деревнями — ничто не может остановить это чувство, как нельзя остановить жизни.

Может быть, поэтому писатели всех времен обращались и будут обращаться к «любовным историям», а молодые люди (и не только молодые) будут проверяться на рандеву, и на этих рандеву будут решаться социальные проблемы, испытываться нравственное здоровье общества.

Вот почему повесть К. Воробьева — это не просто еще одна история фронтовой любви, но вместе с тем маленькая главка в той большой книге, которую мы все сообща пишем о нашем времени, о войне.

Это еще одна краска, еще один ракурс, еще один взгляд на минувшее, не похожий на взгляд авторов уже известных нам книг.

МИНИСТЕРСТВО НАУКИ И ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

НЕФТЕЮГАНСКИЙ ИНДУСТРИАЛЬНЫЙ КОЛЛЕДЖ

 (филиал) федерального государственного бюджетного образовательного

учреждения высшего образования «Югорский государственный университет»

(НИК (филиал) ФГБОУ ВО «ЮГУ»)

ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ ПРОЕКТ

Нефтеюганск

2020г.

Содержание

Введение

  «Блажен,  кто посетил сей мир в его минуты роковые…»  Для советских людей  40- годов  20 века слова  Ф.И.Тютчева стали поистине пророческими. Трагедия целого поколения   предвоенных и военных лет сегодня представлена как в  исторических  документах, так и в произведениях   литературы и искусства. Но память человеческая возвращает и возвращает нас к  событиям, которые невозможно забыть.

  Сейчас мы понимаем, что  Великую победу во Второй Мировой войне обеспечили  не  отдельные батальоны, дивизии, роты, а миллионы солдат, офицеров, окропившие  кровью просторы России,  степи Украины, леса Белоруссии….  Там вы не найдете деревень, сёл, городов, где  нет    обелисков  и безымянных могил.

 До сих историки уточняют численность погибших советских граждан:  на фронтах,  в тылу,  в плену.  С каждым годом эта цифра меняется, уточняется и дорабатывается.

По последним данным, за время Великой Отечественной войны  Красная Армия потеряла 11 миллионов 400 тысяч солдат и офицеров.   Потери среди мирного населения составили порядка 15 миллионов человек. Итог: 27 миллионов граждан СССР.

 Кроме исторической правды  о войне,  основанной на статистических данных,    существует правда   художественная. О ней мы узнаем из  произведений  русской литературы. Вот что будит воображение, переворачивает сознание. Вот что важно для воспитания патриотизма молодого поколения  21 века.

 Если  с   1941 по 1950 годы  главной в творчестве писателей и поэтов была тема Великой Победы, то  в 60 –е годы  начинается новый этап   в развитии военной  литературы.

 Среди книг, созданных  в 60–годы,   выделяется « лейтенантская проза»,  произведения писателей, получивших   трагический опыт жестокой военной реальности   в качестве солдат,  младших лейтенантов. Они  – то и  знали настоящую цену Победы. За боевые заслуги 18 писателей  удостоены звания Героя Советского Союза. Около 400 членов Союза писателей не вернулись с полей сражений.    

Один из них – Константин Дмитриевич Воробьев (1919-19750:  русский писатель, автор   30 рассказов, очерков и 10 повестей.  

 В звании лейтенанта воевал под Москвой.  В декабре 1941 года лейтенант Воробьёв попал в плен и находился в Клинском, Ржевском, Смоленском, Каунасском, Саласпилсском, Шяуляйском лагерях военнопленных (1941—1943). Дважды бежал из плена. После освобождения не вернулся на Родину, остался в Литве, хотя и там подвергался многочисленно допросам НКВД.

Живой свидетель  военных событий,  К.Воробьев в своих книгах   создал широкую картину действительности — образ  эпохи,    времени,  где главное действующее лицо – человек на войне. О чём бы он ни писал, его произведения заставляют задуматься о ценностях человеческого бытия,    которые помогали советскому солдату  достойно умирать или  выживать в невыносимых условиях плена .  

 Произведения К.Д. Воробьева:  » «Убиты под Москвой»(1963), «Крик» (1962), «Это мы, Господи» (написано в 1943 г. в партизанском отряде, опубликовано в 1986г.) автобиографические, основанные на личных переживаниях писателя, связанных с юностью,  службой   в начале войны,  пленом.

 На меня произвела огромное впечатление  повесть «Крик».

 О чём  повесть  «Крик»?  «О человеке, поставленном на самый край беды, когда душа с телом расстается …». Не поэтому ли  становится невыносимо больно после прочтения повести?  Каждый  из героев  вызывает сочувствие, чувство милосердия и сострадания  от пережитого ими… 

Манеру письма этой повести и последующих произведений  литературоведы назвали  «сентиментальным   натурализмом».   Мне захотелось провести соответствующие  исследования  и выяснить, почему  повесть «Крик» получила такую оценку.

Объект исследования — повесть «Крик».

Предмет исследования — особенности    художественного метода «сентиментальный натурализм»  в повести «Крик».

Гипотеза:  сентиментальный  натурализм как художественный метод оказался  наиболее приемлемым  для К.Д.Воробьева  как  метод, «оплакивающий погубленные судьбы эпохи Великой Отечественной войны  и  одновременно, как  очистительный обряд, «освобождающий живое от обязанностей перед мертвым». [6.1.]

Цели и задачи

Цель: проанализировав текст романа, выявить причины оценки повести К. Воробьева «Крик» »  как произведения «  сентиментального натурализма».

Задачи:

1. Изучить критическую литературу, способствующую усвоению  теоретических понятий, необходимых для более глубокого осмысления повести  К. Воробьева «Крик»

2. Познакомиться с   художественными особенностями  сентиментального  натурализма как художественного  метода в литературе.

3. Проанализировать повесть  К. Воробьева «Крик»  с точки  зрения  сентиментального натурализма

4. Выявить причины оценки повести К. Воробьева «Крик»  »  как произведения  « сентиментального натурализма».

Глава 1. Особенности художественного метода «сентиментальный натурализм» в русской литературе.

1. Становление  «Сентиментального натурализма» как художественного метода.

   Один из критиков, обративших внимание на произведения  военной тематики К.Д. Воробьева,  отметил в своей  статье «…Нет трудней задачи, чем достичь пережитую народом трагедию в красках и формах самой трагедии». [4.1.]

Какие же  краски и формы  использует  автор  для описания трагедии Второй мировой войны в повествовании?
       На мой взгляд, использование в повести «Крик»  особого художественного метода — «сентиментальный натурализм»  —   помогает писателю соединить событийный материал с эмоциональным тоном изложения с целью создания образа молодого поколения,  ребят,  не доживших до Победы, недолюбивших  своих близких…

 Интерес к  особенностям повествования  книги о  Великой Отечественной войне известного писателя  20 века К. Воробьева «Крик» заставил меня  обратиться к  необходимой литературоведческой терминологии.

 Познакомившись с научными исследованиями, связанными с данным литературным направлением,  я  с удивлением обнаружил  интересные трактовки некоторых понятий:

 Сентиментальный — отличающийся излишней  чувствительностью  и идеализированным изображением  людей, их переживаний, жизненной обстановки, природы. [7.1.]  

 Натурали́зм (фр. naturalisme от лат. naturalis —«природный, естественный») — поздняя стадия развития реализма (или позитивизма) в литературе конца XIX-начала XX века.

 Натурализмом называют также художественный метод, для которого характерно стремление к внешнему правдоподобию деталей, к изображению единичных явлений — без обобщений и типизации [7.1.]  

  Согласно  одному из определений в области  литературоведения,  в  сентиментальном натурализме  происходит возрождение «слезной традиции»: корни – в древнейших обрядах оплакивания и поминания (архетипическая связь со смертью). Т.о., сентиментальный  натурализм, оплакивающий погубленные судьбы – это эпилог эпохи и  одновременно, очистительный обряд, «освобождающий живое от обязанностей перед мертвым» (Н. Лейдерман). [6.1.]

   Работая над рефератами  современных  критиков,  выяснил, что некоторые исследователи считают, что  сентиментальный натурализм как художественный метод  был представлен    ещё в литературе 19 века.    В качестве доказательства приводится роман «Белые ночи» Ф.М.Достоевского,  одного из родоначальников натуральной школы.   Драматическая история  любви бедного чиновника и  несчастной Настеньки, преследуемой её господином,  нам  известна ещё из  школьной программы.  

И содержание романа, и высокие чувства героев, оказавшихся  вместе в трудной жизненной ситуации, но разлученных судьбой,   не могут не волновать сердца читателей своим правдоподобием в изображении быта, нравов, взаимоотношений  « бедных  людей» и романтичностью  их  встреч и расставаний.

 На сочетание двух литературных направлений  в повести  обратил  внимание  В.В.Виноградов в статье  «Поэтика слова», утверждая, что «Макар Девушкин так же, как и Варенька, стремился к достижению синтеза «натуральных» и сентиментальных форм, но осуществлял эту задачу глубже, оригинальнее и, главное, современнее». [1]

 Другие из исследователей считают, что впервые определение «сентиментального натурализма» встречается в 50-е годы XIX в. у Аполлона Григорьева, который по сути дела отождествлял «сентиментальный натурализм» со всем гоголевским направлением в литературе 40-х годов. [2]

Отмечается также, что появление сентиментальных форм в литературе той поры было обусловлено многими причинами. Комплекс социальных, исторических, экономических условий вызвал широкую демократизацию литературы, невозможную в предшествующие годы.

 Есть критики, которые  отстаивают свою точку зрения: натурализм как литературное направление возник в конце XIX в. и, естественно, нет прямой связи между этим направлением и «натуральной школой».

 Всё это свидетельствует о том, что проблема  «сентиментальных натуралистов» мало исследована. Исключением является изучение некоторых ее сторон в статьях Н.Н. Монахова [3] (294,295), работах В.И.Кулешова [4] (214,21). А между тем эстетические взгляды «сентиментальных натуралистов» представляют известный научный интерес.

 Таким образом, мы вместе с исследователями придерживаемся такой точки зрения:  эстетика «сентиментальных натуралистов» внутренне неоднородна. В одной своей ветви она наиболее «прямо» шла вслед за Белинским, защищая принцип реалистического изображения жизни. С другой стороны, в эстетике» сентиментального натурализма» существовала и «романтическая» линия. Причём «ей была свойственна своя ограниченность, неумение увидеть и признать новые реалистические «веяния» в литературе, т.е., автор в повествовании обычно идёт своим  путём.

1.2.Идейно-тематическое содержание повести

  Уже название повести  «Крик» несет огромную смысловую нагрузку, это некий  знак беды, драматической судьбы человека, пережившего войну, а само повествование «невольное и сильное выражение сокровенных чувств, мыслей». [7.1.]  

 Безусловно,  крик — это  не только сильные эмоции,  но и отрицательные чувства: вопль, мольба  о помощи, «сильное выражение горести, отчаяния». [7.1.]  

   Отнюдь  не случайно  один из  критиков, писавший о К. Воробьеве, начал анализ его повестей с того, что было психологически трудно подступиться к его книгам: « Всюду — крик, и голос срывается».  А в повести «Это мы, господи!..» отмечал: «Вся она — словно кусок кричащей реальности, вырванной из истории — с кровью, с мясом. [5.1.]  

   Такая  же обнаженная, неприукрашенная явь начала войны предстает и со страниц повести «Крик». Это  объективное художественное  описание военных событий,  причин длительных отступлений, анализ действий командиров высшего эшелона,  отраженных  в правдивом  слове  рядового участника, героя — рассказчика.  Его память  снова и снова возвращает к трагическим  эпизодам  военной юности.

Одна из основных тем повести –  взросление молодого человека на войне.

          Каков его боевой дух, когда он только приступает  к службе? Что определяет его нравственный выбор в критических ситуациях жизни?    Как поступает человек, столкнувшись с непредвиденными обстоятельствами?

Здесь всё просто. Многое, по мысли автора,  зависит от конкретных нравственных ориентиров человека,  а они, как правило, формируются под воздействием окружающей среды, времени, близких людей, жизненных и художественных идеалов и от самого человека.

Следовательно, мы должны согласиться с утверждением критика, что «К. Воробьев был писателем, чей стиль из чувства конкретной, «натуральной» правды. Поэтому человека и время он никогда не разделял» [5.1.] Его герои понимают, что   взрослеют и живут в  непростое  время, приметы которого для писателя  — средство изображения эпохи  сороковых.    

Так в воспоминаниях  главного героя повести, Сергея  Воронова, автор  акцентирует внимание читателя на   описании  его душевных переживаний.  

Это эпизоды как  прежней, довоенной  жизни, так  и  военной.

Прежде всего Сергей  Воронов —  сын своего времени. Вот что рассказывает молодой человек девушке,  с которой мечтает связать свою судьбу:

        «…Мать была там учительницей. Я закончил десятилетку, но не в Медвенке, а уже в Обояни; в 1937 году маму уволили, а меня исключили из комсомола. За что? У нас было несколько томов «Отечественной войны 1812 года», и мы с матерью знали всех генералов от Барклая-де-Толли до Тучкова-третьего. Ну, вот за этот интерес к русским генералам… А в Обояни я вступил в комсомол снова. Скрыл прошлое — и вступил…».

   И этот факт биографии  самого К.Д. Воробьева вдруг сближают  автора и героя, потому что   в основе  рассказа – личные переживания человека.

   Так искренность и исповедальность  повествования позволяют писателю подчеркнуть честность и порядочность  вчерашних мальчишек,  которым становится страшно от того, что  их могут посчитать «проходимцами», если они вдруг окажутся способными  обмануть чужие ожидания.         

   Жестокие  жизненные уроки, полученные  в быту и на поле битвы в пору нравственного взросления, не лишают  каждого из них оптимизма и веры в правильность жизни  несмотря на то, что судьба забрасывает   ребят на передовую в очень сложное время: враг  у стен столицы.

  Идет война,  армия отступает. Все находятся в ожидании Великой битвы, битвы за  Москву. Для Сергея  и его  батальона она пока  оборонительная. Мы слышим тревожный голос героя-рассказчика, который без лозунгов и знамён, ждет общей участи солдата: «Наш батальон направлялся тогда на фронт в район Волоколамска. Мы шли пешим порядком от Мытищ и на каждом привале рыли окопы. Сначала это были настоящие окопы, мы думали, что тут, под самой Москвой, и останемся…У всех у нас на ладонях вспухли кровавые мозоли: земля была мерзлой — стоял ноябрь». 

Однако  в любой момент войны может произойти перелом как на фронте, так и в судьбе героев повести.

  Автор,  сталкивая  героя-рассказчика с людьми разных судеб, характеров, отношений к жизни, раскрывает  прежде всего его нравственный стержень.

  Внутренний конфликт  Сергея, связанный с несогласием  действий  начальствующих лиц,  тоже объясним:  не любит он людей неискренних, осторожных. В их число входит и командир батальона,   майор Калач. Неприязненное отношение  к нему Сергея Воронова автор передает через  описание персонажа глазами главного героя: «Он был маленький и кривоногий и, наверное, поэтому носил непомерно длинную шинель. Мой помощник старший сержант Васюков назвал его … «бубликом». Взводу это понравилось, а майору нет, — кто-то был у нас стукачом».

Его слух режет фраза  командира батальона: «Отсюда мы уже не уйдем»: то ли предстоит здесь погибнуть, то ли остановить врага…  Пока на окраине большого села батальон окапывается и занимает оборону.  Ответная  реакция солдата на  — защитника Родины на события того времени: «Мне не верилось, что мы не уйдем отсюда».

  Еще одна правда того времени подчёркивается автором – отсутствие опыта военного дела у молодых.  «Мы не умели воевать, не жалели людских сил”, — вспоминал после войны В. Астафьев, ещё один русский писатель, прошедший всю войну.  

 Анализируя  потери во время  и после разведки  боем, Сергей, конечно, с горечью  винит конкретного человека: «Я подумал, что все вышло так, как я хотел: троих. Троих вполне хватит для майора Калача».        Оказавшись в плену, он всё ещё надеется, что пострадали только трое из двенадцати ребят.

  Герои Д.Воробьева способны критически осмысливать происходящее, оценивать и принимать трагическую действительность военного времени.

Сержант Васюков уже в плену    мучается от того, что с ними случилось: «Скажи, а куда ж делись наши танки? И самолеты? А? Или их не было? Понимаешь, идти  с одними ПТР да с поллитрами… Ну ты сам все знаешь!».  Сергей не хотел думать «о плохом», «там, у себя на воле» это считалось изменой родине и себе самому. Но нельзя уйти от мысли, что солдат  уже в начале войны  бросили на произвол судьбы.

И каждому из них пришлось  сполна хлебнуть горечь поражений, потеряв  близких и однополчан, оказавшись  в плену,  героически  пережив ужасы быта своего безысходного положения.  

2.Особенности повествования

2.1. Жанровые  особенности прозы «сентиментального натурализма»  в повести К.Воробьева «Крик»

Ведущий жанр «сентиментального натурализма,  по мнению исследователей, повесть.

 В своем произведении «Крик» К.Д. Воробьев поставил перед собой конкретную цель — показать неприглядную правду  о войне  с позиции участника событий того времени.

 Поэтому одна из художественных особенностей повести «Крик» — натурализм,  «декларирующий стремление  к максимально точному и беспристрастному отображению действительности».

 Повествование от первого лица помогает  писателю придать обнажённую, непререкаемую достоверность происходящего.  

 Герой повести —  один  из тех, кто на своих плечах вынес  Великую  Отечественную войну:  ему  в ноябре 1941 исполняется 21.

 Ни для кого не секрет, что больше всего от войны тогда пострадало поколение  этой возрастной группы: ребят 1919-1923 годов рождения.

 Они попали на фронт с самого начала боевых действий.  В первые месяцы Великой Отечественной  новобранцев отправляли в бой почти без подготовки. Из-за проблем с организацией снабжения войск и неразберихи многие 18-летние парни просто умерли от голода, холода или болезней.

В российскую историю будут вписаны грустные воспоминания фронтовиков о том, что « 80 процентов мальчиков, родившихся в 1923-м году, так и не узнали, что мы победили — не дожили до конца войны».

        О чём   думает  Сергей Воронов накануне своего дня рождения?

 В первой части  повести   герой демонстрирует лишь  молодой азарт  от ожидания перемен в жизни, от понимания  того, что надо жить  здесь и сейчас, что мир сегодня держится на смелости и инициативности таких, как он. Он живет с чувством благодарности к вверенным ему солдатам: «…Тридцать обветренных, знакомых и дорогих мне лиц, тридцать пар всевидящих и понимающих глаз смотрели в нашу сторону. Что-то горячее, благодарное и преданное к этим людям пронизало тогда мое сердце…»

Сколько гордости в сочетании с заносчивостью  испытывает  наш герой от своей значимости по поводу присвоения ему звания младшего лейтенанта: «Я ходил и косил глазами на малиновые концы воротника своей шинели, и у меня не было сил отделаться от мысли, что я лейтенант. Встречая бойца из чужого взвода, я шагов за десять от него готовил правую руку для ответного приветствия, и если он почему-либо не козырял мне, я окликал его радостно-гневным: «Вы что, товарищ боец, не видите?» Обычно красноармеец становился по команде «смирно» и отвечал чуть-чуть иронически: «Не заметил вас, товарищ лейтенант!» Никто из них не говорил при этом «младший лейтенант», и это делало меня их тайным другом».

 Может быть,   это и период осознания того, что и от него, а не только от решения командования  будет зависеть исход войны.

 Однако судьба уже  готовит ему  испытания, о котором он расскажет читателю  как о  величайшем счастье на земле    и величайшей трагедии своего поколения: война и любовь, встречи и  трагические потери,   радость бытия  и ужас плена.

 Таким образом, в  повести  «Крик» мы видим  стремление писателя  изобразить сложную картину жизни, показать многообразные связи человеческой личности с действительностью, пропустив через своё сердце.

2.2.Герой  и способы его изображения

  По мнению исследователей, «маленький», обыкновенный человек — главный герой произведений «сентиментального натурализма». Причём проблема «маленького человека» в этом художественном методе решается в психологическом аспекте.

 В «сентиментальном натурализме» в изображении человека отчетливо выступают две тенденции.

 С одной стороны, показывается социально-типическая психология героев, то есть изображаются герои-типы.

С другой стороны, писатели пытаются увидеть в социальном типе конкретную личность. В «маленьком», обыкновенном человеке подчеркивается богатое духовное содержание, нередко показывается превосходство героя над «существователями». [2]

 Главный герой повести  «Крик» — Сергей Воронов — простой паренёк, еще не оперившийся  командир взвода, ровесник самого автора.

 По службе у него больше вопросов, чем ответов: армия  отступает, сам   же он пока не видел врага, «ни убитых, ни раненых своих», «ни живого, ни мертвого немца», но особо не переживает: есть вера в скорое  наступление и, конечно, в победу.

  У него своя шкала ценностей.  Например, дорожит крепкой  солдатской  дружбой: с Васюковым его сближает возраст, служба,  общие интересы. Уважает он своего товарища и за острый язык, и за смекалку,   и за юмор.  Ему дорого  надежное  плечо друга. Во всём старается  поддержать своего товарища по службе:  развеять однообразие и тягомотину временного отступления веселой беседой, сбегать за парой литров первача, достать обмундирование для своих солдат. Но и между ними могут быть разногласия: некорректные замечания Васюкова насчет любимой девушки,  Воронов, как мальчишка, принимает в штыки и бросается защищать свою честь.

Любовь раскрывает в герое романтическое восприятие действительности, его внутреннее духовное содержание, полноту жизни.

  Но война есть война. Сполна приходится герою испытать и горечь потерь, и плен, настоящий ад, который ещё неизвестно чем закончится: у повести открытый финал.

Так,  правдивое, безыскусственное изображение фронтовой жизни  накануне фатальных событий, представленное через мировосприятие лейтенанта, помогает К.Воробьеву передать  цельность души молодого воина, которому предстоит либо  умереть в мясорубке военных действий, либо выжить, став героем.

2.3. Романтическое в повествовании

А молодость есть молодость. Она находит то, что ищет:  вылазка в деревню за валенками обернулась для Сергея  Воронова роковой   встречей   со своей первой любовью.  Казалось бы, идет война, ничего уже удивительного в мире не может произойти, но вот как он рассказывает об этом:  «… Я приподнял фонарь и увидел у притолоки девушку в черной стеганке, в большой черной шали, в серых валенках. Она держала в руках железный засов». Обыкновенное знакомство, обыкновенная деревенская кладовщица…

Так начинается романтическая линия повествования, описывающая удивительную историю любви Маринки и Сергея, в которой проявляются цельность и искренность натуры молодого человека.
Состояние  бесконечного счастья охватывает нашего героя с первых минут общения с девушкой : «В жизни своей я не видел такого дива, как она! Да разве об этом расскажешь словами? Просто она не настоящая была, а нарисованная — вот и все!».  Да! Ни до этого, ни после я не встречал такой живой красоты, как она».

 Интуитивно он понимает, что вот она — единственная, которую он долго ждал … а иначе как можно объяснить шквал эмоций,  чувств, безрассудных поступков героя:

 «Наши руки сталкивались и разлетались, как голуби, и, поскользнувшись, я схватился за концы ее шали. Мы оказались лицом к лицу, и я смутно увидел ее глаза испуганные, недоуменные и любопытные. В глаз и поцеловал я ее. Она отшатнулась и прикрыла этот глаз ладонью».

 «Странное, волнующее и какое-то обрадованно-преданное и поощряющее чувство испытывал я в тот момент от этого сахарного вкуса ее губ. Я недоумевал, когда же она успела попробовать сахар, и было радостно, что сахар этот был моим подарком, и мне хотелось сказать ей спасибо за то, что она попробовала его украдкой… Я думал об этом, насильно целуя ее и чувствуя слабеющую силу ее рук, упершихся мне в грудь.

 — Я хороший! — убежденно, почти зло сказал я. — У меня никогда никого не было… Вот увидишь потом сама!»

 С этой минуты летает младший лейтенант  с одного конца деревни на другой на  крыльях любви и счастья,  рассказывая об этом просто и нежно: « Я ведь тогда весь был захвачен широкой и бездонной радостью…». «На второй день я не ходил, а бегал…»

 Даже «неумный» приказ своего начальника (вернуть валенки, откуда взял)  Сергей  воспринимает  с восторгом: «Я любил в эту минуту Калача. Любил за все — за его рост, за то, что он майор, за его ругань, за то, что он приказал мне самому отнести валенки в амбар…»

 Всё в  отношениях влюбленных молодому лейтенанту кажется волшебным: и совпадение дней рождения влюблённых, и одинаковые фамилии, и родственники милой кладовщицы. И мужской разговор с лучшим другом Васюковым  ставит точку в его отношении к девушке:

«… — Если ты хоть один раз еще скажешь это, набью морду. Понял? — решенно пообещал я.

 — Как я же думал… Я же ничего такого не сказал, — растерянно забормотал он. — Мне-то что?…»

Молодой человек встретил свою единственную, он никогда её не отпустит. А сейчас – женится: «То, что я сказал — поженимся, отозвалось во мне каким-то протяжным, изнуряюще благостным звоном, и я повторил это слово, прислушиваясь к его звучанию и впервые постигая его пугающе громадный, сокровенный смысл».

 Романтика происходящего подчёркивается описанием природы, отражающим   внутренний мир героя.

  Главный свидетель его безмерного счастья – одухотворенная, живая природа, радующаяся  за влюбленных (пел снег, пел сам, пела ночь…) Даже кратковременная радость способна перебороть тревогу, связанную с войной и неопределенностью жизни…

  «Возвращался я бегом, и подмерзший снег не скрипел, а пел у меня под ногами, и мысленно я пел сам, и со мной пела вся та ночь — чутко-тревожная, огромная, заселенная звездами, войной и моей любовью. Я хорошо понимал, что моя радость «незаконна», — немцы ведь подходили к Москве, но всё равно я не справлялся с желанием поделить свое счастье поровну со всеми людьми».

 Любовь сильнее страха, сильнее смерти… Она,  наполняя человека даже  на войне  гаммой  чувств,  переживаний,   делает его  благодарным судьбе, хотя бы на мгновенье. Любовь вечная, а не война – вот что важно передать нам автору.

 Но светлое счастье бесхитростного бытия  рушится   из-за  вмешательства жестокой  правды войны. Извечный романтический треугольник: любовь – долг — смерть позволяют К.Д. Воробьеву с огромной эмоциональной заразительностью  высветить и трагизм судьбы человека на войне,   и величие человеческого духа.

2.4. Сентиментальный натурализм в повествовании

  Что делает человек, столкнувшийся с обстоятельствами непреодолимой силы?

  На мой взгляд, на первом  плане  произведения  «Крик»  — углубленное исследование человеческих переживаний.  Автор, показывая  противоречия  бытия военного времени,  выявляет  богатство  человеческой души, в которой  причудливо  сплелись лирика и трагизм, философское раздумье о смысле человеческого существования  и правда жизни.

Однако «непутевая, скорая» любовь Воронова и Маринки сталкивается с ужасающей, разрушительной и необъяснимой войной, светлым и нежным чувствам противопоставлены  трагичность и ужас происходящего на войне.

Как дурной знак воспринимает Сергей картины событий, предшествующих его «свадьбе»,  их  Дню  рождения. Вот одна из них: «Недалеко от Маринкиной хаты, я увидел огромную, круглую воронку, обложенную метровыми пластами смерзшейся земли. Рядом с нею …смуглолицый кавалерист, … похожий на Григория Мелехова, остервенело пинал сапогами в разорванный сизый пах коня, пробуя освободить седло. Конь перебирал, будто плыл, задранными вверх ногами, тихонько ржал, изгибал длинную мокрую шею, заглядывая на свой живот, и глаза у коня были величиной в кулак, чернильно-синие, молящие».

 Именно в этом эпизоде,  как исследователи, мы отмечаем  натурализм повествования. Смерть, по мнению очевидцев настоящих боевых сражений, не героическая, не романтическая, а страшная в своей простоте и обыденности.

Война противопоставлена живой природе, это великое орудие разрушения жизни на земле  и трагедия для всего живого.

Война  неотвратимым бедствием врывается  в судьбы простых людей, не успевших  вкусить радость любви, материнства, семейной жизни

 Счастье Сергея на следующий день после праздника  уничтожает  война…

 Майор Калач отдает приказ:   «… Отправитесь в разведку боем. Ваша задача — выявить в населенном пункте Немирово силы врага, разведать и зафиксировать его огневые средства и точки». Взвод понимает,  что открытое столкновение с врагом — смерть. Первоначально добровольцев, кроме Васюкова не оказалось. И лишь обращение командира к комсомольцам обеспечивает  формирование  группы для операции.

 Нелегок для каждого  из них этот выбор: «Они встали рядом со мной лицом на запад, и мы все увидели Крылова. Он расслабленно вылезал из окопа, волоча ПТР, и лицо его было белым как снег. Белыми, косящими к переносице глазами  он смотрел куда-то сквозь нас, во что-то далекое, неведомое и страшное. Глядя на него, я ощутил, как мгновенно отмерзли у меня пальцы ног, а в груди стало пусто и горько».  

 Читая  эти строки, представляя описанную картину, вспоминаешь  строки Ю.Друниной: «Кто  говорит, что на войне не страшно, тот ничего не знает о войне…»

В этом тоже правда жизни.

Однако  для Сергея страшное впереди:  погибает Маринка.

Во время миномётного  обстрела, Воронов слышит крик Маринки, оглядывается и видит, как вдали её подбрасывает взрывной волной:   «… высоко над нами завизжали мины. Мы пригнулись все…и вот тогда я услыхал Маринкин голос. Он вонзился мне в темя, как нож, и я оглянулся и в слитно мелькнувшей передо мной панораме села увидел на пригорке взрыв и в нем летящую Маринку… Я сразу же зажмурился, отвернулся и побежал вперед, на запад, и со мной рассредоточенной, наступающей цепью побежали все тринадцать человек. У меня не было ни одной стройной, отчетливой мысли, кроме желания не оглядываться, и я тупо ощущал свое тело и не мог задержать бег.

Мало ли как может еще быть, если ты не знаешь всего до конца!..»

Ничем он уже  не мог помочь любимой: он на боевом посту, его обязанность защищать родину от врага любой ценой, ценой собственной жизни…

Сопротивляться тому, что произошло, может только сознания. И на крик Маринки он может ответить криком своей души, многострадальной, которой много ещё придется испытать: плен, голод, страх. Сам К. Воробьёв,  пройдя не по один круг ада плена, станет невозвращенцем: его Родина не способна пока понять — за что?

«Деревья вырастали с каждым нашим шагом, и в мое онемевшее сердце постепенно входило новое, могучее и незнакомое мне чувство, сдвигая и руша все то, что там шлаком спеклось и застыло, как уже пережитое. Нет, это не был только страх перед возможной смертью. Смерть что! Я ведь втайне «поспел» для нее в ту самую минуту, когда услыхал Маринкин голос и увидел ее парящей в сизом кусте взрыва. Тут было что-то другое, более значительное и важное — и не только мое, личное…» Это что-то – чувство ответственности за своих солдат, за свою землю и людей, за Родину.

Но бедствия на этом не закончились. Далее следуют картины,  в которых  автор показывает все ужасы военной жизни: боль, слёзы, грязь, холод и голод.

Натуралистическими красками писатель во много раз усиливал впечатление от созданного реалистического изображения человека и действительности в описании плена.

 Герою впервые приходится сталкиваться с врагами: «Я подумал тогда сразу о многом — о том, что эти два немца совсем похожи на нас, на людей; что они, наверно, наши с Васюковым ровесники, …что нас с Васюковым не за что и нельзя расстреливать!»..

 Но всё это ощущение улетучивается, когда их отправляют в  бараки для пленных. Воробьев в своей повести  останавливается на впечатлениях от увиденного, которые  концентрируют в себе всю абсурдность, весь ужас и безысходность существования человека во враждебном мире.

 Натуралистические приемы и средства  усиливают хаос и уничтожение  жизни на земле, организованные идеологическими маньяками, фашистскими палачами.

 Фашистский плен, каким его показал К. Воробьев, можно сравнить с неумолимыми жерновами,  способными превратить человека в ничто,  пыль, песчинку…

           Боль, страх, отчаяние овладевает героем, когда он понимает, что немцы — не люди. Взгляд вновь прибывшего военнопленного поражает огромная «поленница» человеческих тел, которые сброшены у барака: «из поленницы — и все почему-то вверх в небо, торчали синие скрюченные руки, а припавшие в одну сторону, к колонне, стриженые обледенелые головы светились медно, и мне казалось, что они звучат…».

 Другая картина,  достоверно описанная автором, не менее ужасна. Толпа военнопленных, прожив  в лагере для военнопленных двенадцать дней без еды,  обезумела, бросилась к умирающей  лошади, которая случайно забрела на территорию концлагеря. Можно  ли считать их за людей, если  каждый из них, подобно  хищнику, бросается к «несчастному животному, на ходу открывая ножи, бритвы, торопливо шаря в карманах хоть что-нибудь острое, способное резать или рвать движущееся мясо…».  

Так, финал повести, резко обрывающий повествование, несет огромную  эмоциональную нагрузку, заставляя читателя размышлять о дальнейшей судьбе героев, вглядываться в неизвестное и сказать самому себе: «Такое на Земле  не должно повториться!»

Заключение

Причины оценки повести К. Воробьева «Крик»  как произведения «сентиментального натурализма»:

1. Создание повести «Крик» — это своего рода покаяние перед  теми, кто до последней капли крови защищал Родину. Автор повести «Крик», написавший её в  годы оттепели,  раскрыл  настоящую, жестокую правду   о войне, так необходимую и в наше время, когда переписывается история, когда рушатся идеалы  молодого поколения.
2. Писатель показал в своих произведениях трагизм судьбы человека на войне и величие человеческого духа. При этом  К.Д. Воробьев  заострил внимание и на болевых точках военных действий, которые послужили причиной гибели многих простых солдат.

 Подтверждение тому — синтез «натуральных» и сентиментальных форм» как средство изображения  «пережитой народом трагедии в красках и формах самой трагедии».

  3.  На протяжении всей повести  мы слышим крик души героя — рассказчика, прощальный  Маринки, попавшей под обстрел деревни,  крик реальный простых русских солдат ( отрезвляющий Перемота ,  видит «рот Васюкова, раскрытый в беззвучном крике…) .    Чувствуем   «непроходящую  боль утраты, живую  «память сердца» самого автора  за   тех, кто не вернулся с полей сражений Великой Отечественной войны, попал в плен, пострадал от советской власти, вернувшись на Родину».

   4. Повесть «Крик» — это произведение « сентиментального натурализма», потому что здесь тесно переплетается реалистическая линия с романтической.

 С одной стороны, тема  войны  в повести тесно связана с проблемами  становления человеческой души, которая способна любить и ненавидеть, испытывать безмерное счастье и страдать от душевной  боли, носить в себе сострадание и прощать.

С другой стороны, это реквием, «поминальная молитва о безвинно загубленных душах» солдат, детей, женщин, стариков, оставшихся  в той войне.

5. Таким образом, наряду  с объективным, правдивым изображением действительности в повествовании присутствует  элегическая нота, создающая атмосферу задушевности, скорби, печали,  в которой слышится движение человеческого сердца.    

Эти особенности повествования подтверждают  нашу гипотезу:    сентиментальный  натурализм — художественный метод,  оплакивающий погубленные судьбы – это эпилог эпохи и  одновременно, очистительный обряд, «освобождающий живое от обязанностей перед мертвым».

Список литературы.

1. Виноградов В.В. Поэтика русской литературы. Избранные труды. Эволюция русского натурализма. Гоголь и Достоевский. Школа сентиментального натурализма.

2. Глуховская И.И. Сентиментальный натурализм» в русской литературе 40-х годов XIX века (проблема метода) «., 1984 .,стр.211: ил РГБ ОД 61:85-10/489

3. Кулешов В^И. Натуральная школа в русской литературе. М.: Просвещение, 1982.- 238 с.

 4. Кулешов В.И. Отечественные записки и литература 40-х годов 19 века. М.: Изд-во Моск.ун-та, 1958. — 402 с. Кулешов В.И. Типология русского романтизма. — М.: Изд-во Моск.ун-та, 1973. — 34 с.

5. Монахов H.H. Из истории русской эстетической мысли’. П.Н. Кудрявцев. Русская литература, 1969, I, с.96-110.

5. Монахов H.H. Из истории формирования русского реализма. Беллетристика П.Н.Кудрявцева. Русская литература; 1971,1. I, с.79-89.

3. Юрий Бондарев «Повесть  о любви» Л-ра: Новый мир. – 1962. – № 10. – С. 236-238.

6. В. Комянов Преодоление. Л-ра: Новый мир. – 1987. – № 5. – С. 253-258.

7. Александр Панков «Все видеть». Уроки писательской судьбы. Дон. – 1989. – № 7. – С. 162-168

Интернет-источники:

1. http://gogol-lit.ru/gogol/kritika/vinogradov-poetika/shkola-sentimentalnogo-naturalizma.htm 

2. http://gogol-lit.ru/gogol/kritika/vinogradov-poetika/shkola-sentimentalnogo-naturalizma.htm

3. Источник:  students-library.com›…sentimentalnyj-neonaturalizm

4. https://bigenc.ru/literature/text/2251433 (А.В.Голубков, А.В.Шестакова. Большая российская энциклопедия. Россия. 2007.

5. http://gogol-lit.ru/gogol/kritika/vinogradov-poetika/shkola-sentimentalnogo-naturalizma.htm

Крик — краткое содержание повести Воробьева

Произведение относится к военной прозе и повествует о событиях, происходящих в период Великой Отечественной войны.

Главным героем повести является двадцатилетний младший лейтенант Сергей Воронов, попавший на фронт с самого начала войны, повествование от лица которого ведется в произведении.

События разворачиваются в боях по Волоколамском, в которых участвует батальон Воронова, где он является командиром взвода. Вместе с Сергеем в батальоне воюет его лучший друг сержант Васюков.

В селе, где располагается батальон, друзья обнаруживают склад с хранящимися валенками и решают забрать обмундирование для солдат. На складе они знакомятся с местной жительницей Мариной, которая по счастливой случайности тоже носит фамилию Воронова. Сергей симпатизирует девушке, а она отвечает ему взаимностью. Поэтому через некоторое время он решает посвататься и приходит в ее дом, где она живет с матерью и младшим братом. Мать Марины поначалу противиться желанию дочери во время войны создать семью, но вскоре благословляет молодых людей.

При авиационной атаке немецких истребителей Васюкову с помощью Воронова удается уничтожить нескольких единиц противотанковых ружей противника, но немцам все равно удается захватить соседнюю деревню. После этого немецкие войска начинают массированный обстрел батальона Воронова.

Командир батальона принимает решение о проведении разведки боем и отправляет группу солдат под руководством Воронова. В группу включается и сержант Васюков. Во время проведения разведки, проходящей под сильным минометным обстрелом, Сергей неожиданно слышит крик Марины и видит, как она падает от удара взрывной волны.

Разведка заканчивается неудачно, поскольку несколько бойцов подрываются на минах, а раненный Воронов с Васюковым оказываются в немецком плену. Сначала их доставляют в заброшенный сарай, а затем переправляют в концлагерь, где друзья видят огромное количество пленных, которых мучают голод и издевательства фашистов. В один из дней в барак пленным кидают тушу раненной лошади, которая просто оказывается разорванной изголодавшимися людьми.

В финале повести друзья освобождаются из фашистского плена, однако радости Сергей не испытывает, поскольку понимает, что Марина погибла.

Произведение отличается реальным описанием военных событий, а также является одним из свидетельств мужества и героизма русских людей.

Читательский дневник.

Крик (Воробьев). Читательский дневник

Советуем почитать

• В дурном обществе — краткое содержание рассказа Короленко

  Мальчик Вася рос в маленьком городе, у которого в возрасте шести лет умерла мать. Отец Васьки был городским судьей и мало занимался воспитанием сына. Предоставленный сам себе он дни напролет гулял по городу и наблюдал за городским укладом жизни.

• Ворона и лисица — краткое содержание басни Крылова

  Басня рассказывается о том, как ворона получает кусок сыра и сидит с ним на верхушке дерева. Проходящая поблизости лисица тоже хочет получить сыр, но объективно понимает

• Краткое содержание книги Исповедь Аврелия Августина

  В своей работе Августин описывает детали личной жизни и выражает свои христианские убеждения. Августин верит, что каждый человек, исповедующий свои грехи, может превратиться из смертного грешника в совершенство

• Кондуит и Швамбрания — краткое содержание повести Кассиля

  Произведение повествует о событиях, происходящих в жизни двух братьев, живущих в небольшом уездном городке под название Покровск.

• О Бунине — краткое содержание рассказа Твардовского

  Твардовский считает, что Бунин на протяжении долгих лет не был известным, признанным на родине писателем. Повествователь считает, что присуждение ему Нобелевской премии по литературе было делом тенденциозным.