Береста была самым дешевым а потому популярным материалом в древней руси егэ ответы

Что такое береста, как ее используют? :: SYL.ru

Многие интересуются, что такое береста, а также что можно из нее сделать. Изделия из этого материала известны с давних времен. Изготовление их относится к истинно русским промыслам.

Что собой представляет береста

Каждый человек, наверное, слышал об изделиях из бересты, однако не каждый знает, что такое береста и как именно ее получают. Все изделия из этого материала ассоциируются со средневековьем, так как их изготавливали еще в Древней Руси.

Береста, фото поделок из которой показывает всю красоту этого материала, представляет собой верхний слой очищенной и подготовленной березовой коры. Это природный материал, который добывается просто в лесу. Время среза напрямую связано с движением березового сока. В конце весны начинают набухать почки, и ток сока в растении увеличивается. В это время и нужно заготавливают бересту.

Что такое береста и каковы особенности ее заготовки, интересует многих ремесленников, которые предпочитают заниматься народным творчеством. Это наружная часть коры, которая состоит из легко отделяемых полупрозрачных тонких слоев различных цветов. Береста обладает целым рядом полезных качеств, поэтому материал широко применяется. Он отличается:

• пластичностью;
• гигроскопичностью;
• небольшим весом;
• простотой обработки;
• доступностью.

Слово «береста» обозначает наружный слой коры березы, или подкорье. Снаружи она твердая и белая, а внутри — коричневая и достаточно упругая.

Основные преимущества материала

Нужно знать не только, что такое береста, но и какими преимуществами обладает этот натуральный, качественный материал. Верхняя часть березовой коры отличается гибкостью и прочностью, а также она не подвержена гниению, поэтому ее зачастую применяют в быту у многих народов. Размоченная береста достаточно просто расслаивается, хорошо поддается обработке, а также не боится плесени и сырости.

Верхняя ее сторона гладкая, с несколько зеленоватым оттенком, со светочувствительным слоем, поэтому есть возможность добиться неповторимого эффекта создания светлого рисунка на темном фоне. Этот материал не впитывает краску, поэтому хорошо подходит для росписи. Береста очень хорошо режется, сшивается, клеится, плетется. По ней можно рисовать, писать и выжигать.

Как его заготавливают

Чтобы получились красивые изделия из бересты, нужно правильно заготовить этот материал. Для этого нужно надрезать кору на дереве небольшими секциями и аккуратно снять подготовленные пласты.

Берестяную ленту срезают со ствола дерева среднего возраста, растущего на почве с умеренной влажностью и уровнем освещенности. Срез должен идти по спирали, так как это позволяет получить саргу длиной в несколько метров. Снятие бересты с живого дерева угрожает его здоровью, и оно может даже погибнуть. Именно поэтому для поделок желательно использовать кору с упавших или уже сухих деревьев.

Для хранения бересту помещают под пресс, тщательно расправляя, чтобы кора не заворачивалась. Свежая кора может подойти для изготовления различных изделий без предварительной подготовки. Если же используется береста с упавших деревьев, то ее предварительно нужно немного прогреть в теплой воде, чтобы кора ее хорошо впитала. Это придаст материалу определенную гибкость и эластичность.

Способы обработки

Из бересты своими руками можно изготовить множество различных изделий, самое главное — правильно обработать этот материал. Существуют самые различные способы его художественной обработки, а именно:

• роспись;
• чеканка;
• плетение;
• окраска;
• выжигание;
• тиснение.

Тиснение – очень практичный способ декорирования, так как он не нарушает целостность материала и сохраняет его первоначальный цвет. Некоторые мастера выполняют тиснение простым ножом и делают узор сразу же, без наметок. Однако чаще всего предварительно подготавливается картинка, которая затем выдавливается на бересте.

Резьба относится к самым интересным техникам. Для придания определенного контраста изначально подбирается текстура нижнего слоя, которая более темная и выполнена из сосны или кедра. Иногда фон подбирается светлее, чем основа. Орнамент прорисовывается на верхнем слое, а готовое изделие своим видом напоминает ажурное кружево. Иногда мастера сочетают резьбу с тиснением для получения большей четкости контура рисунка.

Достаточно практичным и интересным способом отделки является выжигание. Многие мастера используют эту технику для создания красивых и оригинальных картин. Они очень выгодно подчеркивают расположение линий коры. Несколькими легкими штрихами мастер усиливает естественный рисунок и при надобности добавляет дополнительные детали к композиции.

Роспись отличается пластичной красотой готового орнамента. Различные оттенки красок имеют очень широкую гамму и эффектно выглядят на теплом фоне березовой коры. Плетение из бересты применяется для придания изделию особой фактуры. Тоненькие нити продеваются через прорези фона и образуют определенный узор.

Где применяется береста

Бересту издавна использовали в строительстве для защиты от гнили, холода и сырости. Этим материалом обшивали лодки, а также делали из него рыбацкие принадлежности. Народные умельцы из бересты изготавливали:

• обувь;
• чемоданы;
• посуду;
• игрушки;
• украшения.

На Руси во времена язычества обереги вешали над окнами и деревьями. По поверьям, они охраняли дом от злых духов. Кроме того, из этого материала делали грамоты, которые относятся к памятникам славянской культуры.

Список изделий из этого материала очень широкий. Самые известные поделки – различная посуда и домашняя утварь. Из бересты изготавливают короба и корзинки для сбора ягод и грибов, черпаки и емкости различной формы. В таких емкостях можно хранить не только сыпучие, но и жидкие продукты. В берестовых емкостях намного дольше хранится молоко и не прокисает.

В хлебнице из бересты хлеб длительное время остается свежим и мягким, а в крупах и муке не заводятся жучки. Кроме того, этот материал известен своими свойствами забирать из продуктов чрезмерную влагу. Если его обработать определенным образом, то можно даже готовить на костре различные блюда. Береста обладает таким качеством, как возможность сохранять температуру.

Из бересты изготавливают лапти. Обувь из бересты начали изготавливать, прежде всего, из-за того, что этот материал доступный и водонепроницаемый. Поделки из бересты просто поражают своим многообразием, так как из этого материала изготавливали музыкальные инструменты, детские погремушки, рукоятки для ножей, рыболовные поплавки. Кроме того, ее применяли в качестве надежного кровельного материала и для обшивки лодок.

Лекарство

В березовой коре содержатся различные полезные вещества, такие как лупеол, бетулиновая кислота и многие другие. Они отличаются противовоспалительными, антисептическими и восстанавливающими качествами. Славяне научились изготавливать из этого материала лекарства, которые применяются до сих пор, например, различные отвары, деготь, используемый для изготовления мыла и мази Вишневского.

Обувь

Еще одно применение этого материала – изготовление из березовой коры обуви и стелек. Лапти, сделанные из березовой коры, устраняют различного рода грибковые болезни, потливость ног. Такие качества этой обуви придает особое вещество — бетулин, содержащееся в коре березы и окрашивающее ее в белый цвет.

Короба

Для хранения одежды, предметов быта ииспользуются короба, изготовленные из бересты. Из этого материала наши предки делали:

• корзины;
• лукошки;
• шкатулки;
• короба;
• кошельки.

Благодаря уникальным свойствам бересты, в них не заводилась моль и другие паразиты.

Выбор материалов и инструментов

Для изготовления различных поделок из бересты лучше всего брать ее на вырубке леса, где прокладывают дорогу. Со срубленного или спиленного дерева можно легко снять кору не только с верхней, но и с нижней части ствола. Береста должна быть ровной и гладкой, без утолщений и наплывов. Самая лучшая кора получается из берез, которые растут в смешанных лесах. Совершенно не пригоден для работы материал, взятый в заболоченных местностях.

Белоснежная береста отделяется очень просто и инструментом для этого является обычный острый нож. Для достаточно крупных изделий березовую кору снимают лентой и пластами. Наружную сторону тщательно зачищают при помощи ножа или шкурки и освобождают от мха и наросших грибков. Внутреннюю сторону нужно зачистить от остатков коричневой коры и протереть влажной тряпкой. Для изготовления крупных изделий подходит даже самая толстая береста, а для небольших ее нужно распарить и разобрать на несколько слоев руками без использования дополнительных инструментов.

Для работы потребуются ножницы, круглое шило, линейки, скрепки.

Организация рабочего места

В качестве рабочего места может быть использован самый обычный прочный и устойчивый стол. В помещении должно быть хорошее освещение, водопровод и место для хранения материала. При проведении всех требуемых работ обязательно нужно соблюдать технику безопасности и противопожарную профилактику. Это легковоспламеняющийся материал, поэтому пользоваться открытым огнем около мест его хранения запрещается.

www.syl.ru

Берестяные грамоты — язык древних славян

Если бы современный человек неожиданно оказался на улицах древнего Новгорода, то он не смог бы понять язык новгородцев. Как утверждают ученые, все языки, не только славянские, со временем, претерпевают изменения не только в значении слов и порядке размещения их в предложениях, но трансформируется их звуковой ряд. Так, если человек не знаком со старославянским языком, то он не сможет прочитать «Слово о полку Игоревом» на языке автора. И если сегодня можно понять переписку Ивана Грозного, то князь Владимир никогда бы не понял ни речь, ни письмо Ивана Грозного.

Существует ошибочное мнение, что службы в православных храмах ведутся на древнерусском языке. Дело в том, что служат в храмах на церковнославянском, а он значительно отличается от языка древних русов.

Известно, в далекие времена, несколько тысячелетий назад, на земле жили племена, которые общались на одном языке (сегодня этот язык называют праиндоевропейским). Когда они расселились на территориях ЕвроАзии, они продолжали говорить на общем для них языке. И хотя, в последствии, проязык претерпел большие изменения, но именно он лег в основу большинства современных языков.

Древнерусский язык, также произошел из семейства индоевропейских языков. До сих пор базовые слова в европейских языках очень схожи: например, слово «ночь» («note», «night», …), мама, солнце, дочь и т.д.

Во II тысячелетии до нашей эры произошло так, что люди, ранее говорившие на одном языке, перестали понимать друг друга: наречия слишком изменились. Тогда же из общеиндоевропейского языка отделился и общеславянский. Даже сегодня заметна общность языка между русским, словацким, польским, болгарским. Поэтому славяне могут не только общаться общими фразами, но и прочитать не сложный текст. А вот немцы не могут похвастаться тем же: германские народы не сохранили такую же близость между собой, как славянские языки.

Но вернемся к языку, на котором ведется церковная служба. Кирилл и Мефодий перевели всю церковную литературу и службы на свой родной язык – македонский. С тех пор, этот язык стал литературным для всей Руси и восточных славян вплоть до конца 18 века. За все это время церковный язык постепенно начал использовать русскую разговорную речь, в результате сегодня в храмах звучит язык, близкий восточнославянскому.

Сегодня удалось восстановить язык наших предков. И в этом очень помогли, найденные археологами в Новгороде, берестяные грамоты.

Береста была намного дешевле пергамента, поэтому для повседневного использования в переписке она являлась легкодоступной и демократичной. Писали на ней при помощи твердых и острых стержней, выполненных из металла или специальной кости, их называли «писалом». Но иногда на бересте писали и чернилами. Самые старшие берестяные письма, найденные на сегодня, датируются 9 веком (до крещения Руси). Новгородцы использовали письма не только в какой-нибудь профессиональной сфере, обмен берестяными посланиями был повседневным явлением для купцов, монашества, знати, воинов, ремесленников, крестьян и других простых жителей города. В большей части грамот, сообщения написаны на древнерусском, а остальные на церковнославянском. Нашлись и письма, написанные иностранцами: на латинском, прибалтийско-финском, греческом и нижнемецком языках. Кстати, письмо на прибалтийско-финском было заклинанием, и оно значительно старше всех писем, написанных по-фински из найденных на сегодня.

В древней Руси минимальный уровень грамотности – умение читать и приобретение элементарных навыков письма. Более продвинутое обучение проходили будущие книгописцы. Берестяные грамоты написаны простыми людьми, с ошибками, но они ярко отобразили особенности неповторимой живой речи 9-15 веков.

Берестяные грамоты убедительно опровергли ошибочное мнение, что грамотой владели на Руси только знать и священнослужители, а остальное население было малограмотным. Летописи рассказывали, как правило, о жизни исторических личностей: о князьях и высшем духовенстве, а береста поведала о жизни простых людей, о их чувствах, мыслях и надеждах. Из берестяных документов мы узнаем о их финансовой, судебной системах, правилах торговли. Найдены тексты магического содержания. Например, вот такой заговор от лихорадки: «Тридевять ангелов, тридевять архангелов, избавьте раба божьего (имя) от трясавицы молитвами святой Богородицы».

Берестяные письма найдены не только в новгородской земле, но еще в двенадцати городах России. Надо отметить, что подобные (по содержанию) письма найдены у скандинавов. Их называют «Бергенский архив»: документы написаны на деревянных маленьких досках или щепках.

Берестяные письма сослужили Руси хорошую службу: грамота очень быстро распространялась по всей территории страны. Особую положительную роль выполнили школы, созданные русским князем Ярославом Мудрым. Вот, в частности, в Новгороде Ярослав Мудрый «…собрал от попов и старост 300 детей и отдал на учение книжное», а затем, эти обученные дети, стали элитой новгородской и основой распространения грамотности среди населения. И таких княжеских школ на Руси было множество. Судя по берестяным грамотам, в этих школах преподавалась азбука и основы православной веры. Согласно записям на грамотах, христианская вера вошла прочно в повседневную жизнь древнерусского народа: даже в обычных письмах есть церковные обороты. Очень много берестяных грамот были написаны женщинами, поэтому историки сделали вывод, что девочек учили грамоте наравне с мальчиками. До нас дошла книга «От Марты», написанная женщиной как наставление поведения в доме, инструкция по засолке и готовке, а также наставление о чутком отношении к родителям.

Но нельзя говорить, что на Древней Руси присутствовала поголовная грамотность. Многие берестяные письма писались под диктовку, причем, чаще всего, писцами выступали представители духовенства.

Согласно легендам, в Новгороде хранилась уникальная книга – восковой Псалтырь. Ее создание датируется 1000 годом. Но книгу спрятали во время каких-то трагических событий и до сих пор она не найдена. Многие пергаментные документы, хранившиеся в домах, уничтожены многочисленными пожарами, которые разрушали до основания деревянные постройки. А берестяные грамоты стали доступными нам потому, что их часто выбрасывали за ненадобностью (они не представляли ценности для древних русичей) и береста сохранились в земле вместе с другими обычными вещами древних поселений.

Говорят, что в стране быстрее кончиться нефть, чем находки берестяных грамот на территории России. Берестяные письма будут находить и наши потомки. И это хорошо. Связь времен не должна теряться, а история должна быть не выдуманной, а настоящей, все значимые события которой подтверждены документально, включая и такой источник, как берестяные грамоты.

No related links found

tainy.net

Почему берестяные грамоты стали сенсацией?

В 1951 году археологическая экспедиция Артемия Владимировича Арциховского, проводившая раскопки в Новгороде, обнаружила первую берестяную грамоту. И с тех пор их находили во множестве, причем не только в Великом Новгороде. Берестяные грамоты стали исторической сенсацией, поскольку дали возможность узнать обыденную жизнь людей русского Средневековья. Как же изменились наши представления о жизни наших предков? Рассказывает доктор филологических наук Алексей Гиппиус, профессионально специализирующийся на изучении берестяных грамот.

Раскрасить контуры

— Алексей Алексеевич, как изменило открытие берестяных грамот представления историков о культуре Древней Руси?

— Оно значительно их расширило. Благодаря изучению берестяных грамот для нас открылась повседневная жизнь Древней Руси. До того наши знания об этой эпохе базировались на летописях, на таких юридических текстах, как «Русская Правда». Летописи имеют дело с событиями и фигурами «большой» истории, ее герои — князья, знать, высшее духовенство. А как жили обычные люди — горожане, крестьяне, купцы, ремесленники? Косвенно об этом мы могли судить только из юридических текстов, но там ведь фигурируют не конкретные люди, а просто некие социальные функции. Открытие же берестяных грамот дало возможность непосредственно увидеть реальных действующих лиц этой «малой» истории. Те общие контуры, которые у нас были до того, окрашиваются, приобретают конкретные очертания.

— А о каких сторонах жизни тогдашних людей мы можем судить по берестяным грамотам?

— Берестяные грамоты — это письменность практического характера. Древнерусский человек, когда брался за «писало» (это такой заостренный металлический стержень, которым процарапывались буквы на бересте, греки называли его стилос), исходил из какой-то бытовой необходимости. Например, находясь в поездке, отправить письмо родным. Или написать заявление в суд. Или составить какую-то памятку для себя. Поэтому берестяные грамоты знакомят нас прежде всего с практической жизнью той эпохи. Из них мы узнаём принципиально новые вещи об устройстве древнерусской финансовой системы, о древнерусской торговле, о судебной системе — то есть о том, о чем из летописей мы очень мало знаем, летописи таких «мелочей» не касаются. 

— Есть ли противоречия между тем, что мы знаем из летописей, и тем, о чем говорится в берестяных грамотах?

— По идее, противоречий быть не должно. Но чтобы правильно соотнести содержание берестяных грамот с другими источниками (в первую очередь летописями), надо их правильно понять. А тут есть проблема. В берестяных грамотах люди, как правило, обозначаются только именами, и надо сообразить, кто они — купцы, дружинники, священники, бояре. То есть, например, когда какой-нибудь Милята обращается к своему брату, требуется понять, что Милята купец. А когда Мирослав пишет Олисею Гречину — определить, что первый — это посадник, а второй — член суда. То есть надо соотнести авторов и персонажей берестяных грамот с их социальным статусом и функцией. А это не всегда просто. В целом же можно ответить так: явных противоречий нет, но наши представления об этих сторонах жизни, почерпнутые из летописей, крайне приблизительны, неточны — благодаря же берестяным грамотам они становятся не просто более точными, а наполняются жизнью. Это примерно как карандашный контур человеческой фигуры — и эта же фигура, написанная красками, во всех подробностях.

— Верно ли, что берестяные грамоты находят именно на Новгородчине, и потому они дают новую информацию только по бытовой жизни новгородцев?

— Нет, это неверно. Сейчас берестяные грамоты найдены в 12 городах, среди которых И Старая Русса, и Псков, и Тверь, и Торжок. Кстати, и Москва — в Москве обнаружено семь берестяных грамот. А самый южный пункт — это Звенигород-Галицкий на Украине. Но правда в том, что большинство берестяных грамот археологи нашли именно в Великом Новгороде. Там их найдено 1089 на данный момент, а во всех остальных городах, вместе взятых — 100. Причина не в том, что новгородцы были грамотнее прочих и больше писали — просто там такая почва, в которой береста лучше сохраняется. Берестяная же письменность была распространена по всей территории Руси.

Кстати сказать, подобные (по содержанию) грамоты использовались не только на Руси — были они и у скандинавов. Скажем, в Норвегии есть так называемый «Бергенский архив» — это документы примерно того же типа: частные записи, письма, записки для памяти. Но не на бересте, а на деревянных дощечках и щепках.

— А кстати, почему не на бересте? В скандинавских странах березы тоже растут.

— Думаю, тут дело просто в сложившейся традиции. На Руси письменность возникла вместе с принятием христианской веры и культуры. Поэтому основной вид славянского письменного текста — это книга, сшитые листы пергамена. И в некотором смысле лист бересты — подобие пергаменного листа. Особенно если его обрезать по краям, как это часто делалось. У скандинавов же их письменность — руны — возникла гораздо раньше, нежели эти народы приняли Крещение. И как привыкли они издавна вырезать руны на щепках и дощечках, так и продолжили вырезать.

Школа князя Ярослава

Новгород, 1180–1200 г.Содержание: От Торчина к Гюргию (о беличьих шкурках)

— Насколько я помню, самые ранние берестяные грамоты датированы началом XI века. Закономерный вопрос: откуда в древней Руси взялось столько грамотных людей, если письменность возникла уже после Крещения Руси?

— Небольшое уточнение: самые ранние берестяные грамоты датированы 30-ми годами XI века. То есть между крещением Руси в 988 году и появлением бытовой письменности на бересте — около полувека. Видимо, эти полвека как раз и ушли на то, чтобы сформировалось поколение, для которого письмо — не что-то особенное, а вполне обычное, повседневное дело.

— Откуда же взялось это поколение? Само выросло или его специально выращивали?

— Его специально выращивали, и мы даже знаем, как именно. Появление первых берестяных грамот замечательным образом совпадает со свидетельством новгородской летописи, где рассказывается, как князь Ярослав в 1030 году пришел в Новгород и устроил школу. «Собрал от попов и старост 300 детей и отдал на учение книжное». Иногда эту летописную запись подвергают сомнению, но я считаю ее вполне достоверной. Есть, кстати, и подтверждение из «независимых источников». В скандинавской саге об Олафе Трюгвассоне написано, что он посещал школу в Новгороде при Ярославе. Как долго действовала эта школа, мы, к сожалению, судить не можем, но это было, конечно, очень важное культурное предприятие.

Так вот, эти триста детей выучились грамоте и стали, как сейчас выражаются, интеллектуальной элитой новгородского общества, они составили социальную базу распространения грамотности. То есть они и друг с другом переписывались, и, весьма вероятно, учили грамоте своих знакомых, а повзрослев, своих детей. Таким образом, круг грамотных людей быстро расширялся.

Кроме того, пользу грамоты очень быстро оценили купцы. Сейчас ведутся споры, существовала ли на Руси какая-то «коммерческая» письменность еще до официального крещения. Но это вряд ли. Новгородские археологические данные говорят о том, что до 30-х годов XI века ничего подобного не было. То есть бересты находили много, но с рисуночками, а не с теми или иными письменами.

Кстати, существует знаменитая новгородская восковая Псалтирь, ее датируют примерно 1000 годом. То есть той эпохой, когда книжная письменность уже появилась, но ее бытового использования еще не было.

Кодекс из трех липовых дощечек лежал в земле в полной сохранности. Как он туда попал, мы не знаем; возможно, книгу спрятали при каких-то трагических обстоятельствах. А вот берестяные грамоты никто не прятал. Их попросту выбрасывали, как обычный мусор.

— То есть как?

— Да, их выбрасывали за ненадобностью. Прочел человек письмо или записку, получил информацию, да и выкинул. Парадокс: именно потому эти берестяные грамоты и сохранились до наших дней. То, что тщательно берегли, погибло в пожарах (вспомним, что все древнерусские дома рано или поздно сгорали). А то, что выбрасывали, попадало в почву, в так называемый культурный слой, и в новгородской почве вся органика прекрасно сохраняется.

Интересно, что те берестяные грамоты, которые находят на месте стоявших там когда-то домов, сохранились лишь потому, что провалились в щели между половицами и оказались на уровне нижних венцов (те при пожарах могут сохраняться). Кстати, при раскопках городских усадеб берестяные грамоты находят неравномерно: в одних местах их концентрация на единицу площади больше, в других меньше. Так вот, там где больше — там, как мы предполагаем, были помойки, выгребные ямы.

— Какой временной период охватывают берестяные грамоты? Какие самые поздние?

— Самые поздние — середина XV века, то есть берестяные грамоты были распространены примерно 400 лет, с середины XI века по середину XV.

— Почему же потом они прекратились?

— Тут сочетание двух обстоятельств. Во-первых, распространение бумаги как дешевого материала, ставшего альтернативой дешевой бересте. Во-вторых, к тому времени уже меняется новгородский культурный слой, почва становится менее влажной, поэтому береста в нем уже не сохраняется. Может, новгородцы и не перестали писать на бересте, просто эти грамоты уже до нас не дошли.

— Известны ли случаи пересылки берестяных писем на большие расстояния?

— Да, известны. Например, найдено пять писем купца Луки своему отцу. В одном он пишет, что едет откуда-то с севера, и жалуется, что там, в Заволочье, белка дорогая — не купили. Другое письмо он пишет откуда-то с Днепра, где сидит и ожидает гречника. А гречник — это купеческий караван, идущий из Византии. Или вот другой пример, сын приглашает мать: «Идите сюда, в Смоленск или в Киев, здесь хлеб дешевый».

По складам

Новгород, 1100–1120 г.Содержание: Любовное письмо

— Вы сказали, что берестяные грамоты были распространены по всем городам Древней Руси. Их содержание было одинаковым повсюду, или есть региональные различия?

— В принципе, особых различий нет, всюду это бытовая письменность. Специфика Новгорода могла заключаться в особой интенсивности переписки, связывавшей город с его сельской округой, в том числе и очень удаленной. Так уж была устроена новгородская земля. Есть столица, Новгород, и вокруг нее вотчины новгородских бояр. Сами бояре живут в городе, а управляющие, старосты, ведут со столицей переписку, закупают и продают всякие товары, припасы, уплачивают налоги — и всё это отражается в берестяных письмах.

— В школьных учебниках истории приводится пример берестяных грамот — где мальчик Онфим изобразил себя в виде всадника, протыкающего копьем змея. Иногда высказывают предположение, что эта грамота — лист из его учебной тетради, то есть что уже в те времена у школьников были тетради.

— Начнем с того, что найдено много грамот Онфима, а не только рисунок, попавший в школьные учебники. Но это отдельные листочки бересты, которые никогда не составляли физически единого целого. Это его разные ученические записи, но не тетрадь.

А вообще берестяные тетради были. До нас они дошли. Точнее, дошли отдельные листы, но ясно, что изначально они были сшиты в тетрадь. Например, есть запись вечерних молитв, это такая маленькая книжица, имеющая все признаки настоящей книги. Там есть заставка, есть разлиновка. Или вот текст магического характера, к которому есть параллели греческие, коптские, да и вообще по всему Средиземноморью был распространен этот текст, так называемая «Сисиниева легенда»* {СНОСКА: Сисиниева легенда — сборник магических текстов, бытовавший в традициях многих народов. Называется так по имени одного из персонажей, Сисиния. Основное содержание — магические заговоры, защищающие роженицу и новорожденного от злых сил. — Прим. ред.}. Тоже была записана на берестяных листах, сшитых в книжечку.

Новгород, 1280–1300 г.Берестяная книжечка:две молитвы

— А среди берестяных грамот, помимо Онфима, были и другие примеры ученических записей?

— Были, конечно. Надо, кстати, пояснить, как тогда было устроено элементарное школьное образование. Сперва изучали азбуку, учили буквы. Затем школьник начинал писать так называемые склады, то есть сочетания гласных с согласными. «Ба», «ва», «га», «да», «бе», «ве», «ге», «де». Проще говоря, слоги. И только потом уже дело доходило до чтения текстов. Древнерусским букварем были Псалтирь и Часослов* { Псалтирь — сборник псалмов, сочиненных царем Давидом, одна из книг Ветхого Завета. Часослов — книга, содержащая тексты неизменяемых молитвословий суточного богослужебного круга. — Прим. ред.}, тексты читались оттуда. Так вот, найдено много берестяных листков с записанными «складами». Между прочим, у того же Онфима есть случаи, когда он начинает писать связный текст, например, какую-то молитву: «яко же…» — а потом сбивается в запись слогов на букву «е»: «яко же бе-ве-ге-де».

— Насколько вообще изучение берестяных грамот изменило представления историков о древнерусском образовании?

— Мы вообще довольно мало о нем знаем. Судя по берестяным грамотам, это образование носило самый элементарный характер, азбука усваивалась вместе с основами православной веры. А вот о дальнейших стадиях мы, в общем-то, не знаем ничего. Есть, впрочем, свидетельство митрополита Климента Смолятича (XII век), в одном из его сочинений упоминается о существовании на Руси так называемой «схедографии» — это уже очень продвинутая стадия византийского обучения. Но митрополит упоминает об этом как о некоем изыске, большой редкости.

Узнать о судьбе монастырской коровы

Новгород, 1420–1430 г.Содержание: От Кощея и испольщиков (просьба дать коней)

— Расширились ли благодаря берестяным грамотам наши представления о церковной жизни Древней Руси?

— Да, расширились, хотя и не сразу. Поначалу, когда раскопки велись только на Неревском раскопе в Новгороде, казалось, что берестяные грамоты — явление чисто светское, там вообще не было найдено текстов церковной тематики. Но на Троицком раскопе, где работы ведутся с 1970-х годов, ситуация оказалась совершенно иной. Там более пяти процентов найденных текстов — это тексты церковные. Например, запись церковных праздников, приходящихся на осень. Или, допустим, конспект пасхальной утрени. То есть это были, говоря современным языком, рабочие записи священников, необходимые им в их служении.

Еще один пример, не новгородский — грамота из Торжка, которая представляет собой пространную цитату из поучения, принадлежавшего, скорее всего, перу святителя Кирилла Туровского. Грамота написана либо в конце XII, либо в начале XIII века. По содержанию это просто длинный перечень грехов. Скорее всего, заготовка для проповеди, которую собирался прочитать священник.

Замечу, что подобные грамоты — это не духовные трактаты, не попытки какого-то религиозного самовыражения, а чисто практическая, прикладная церковная письменность.

Есть, кстати, замечательный пример, когда одним и тем же почерком написаны и фрагмент церковного календаря, и деловое письмо от Людьслава к Хотену. Логично предположить, что священник в первом случае сделал запись для себя, а во втором — выступил в роли писца.

— То есть к батюшке пришли и попросили помочь написать письмо?

— Именно так. И в этом, кстати, особенность новгородской церковной жизни — духовенство и монашество жило не изолировано, а бок о бок с мирянами, влияло на своих соседей, причем влияло еще и в смысле эпистолярной культуры. Например, древнерусские берестяные письма часто начинаются словом «покланяние», а заканчиваются «целую тя». Отсылки к апостольским посланиям очевидны («приветствуйте друг друга целованием святым» — слова из Послания апостола Павла к Римлянам, 16:16), и эта традиция явно идет из духовной среды.

Я уже упомянул Троицкий раскоп. Добавлю, что его посередине разделяет Черницына улица, а называется она так потому, что с XII века там находился Варварин монастырь, один из самых известных женских монастырей. Располагался он в гуще городской застройки, никак не был отделен от соседствующих с ним купеческих и боярских усадеб. Среди найденных на Троицком раскопе грамот есть и такие, что явно написаны монахинями этого монастыря (напомню, что в старину монахинь называли в просторечии черницами). Причем это именно бытовые записи. Например: «Что касается того, что я послала тебе три резаны для повойника, то поскорее пришли», «узнай, есть ли Матвей в монастыре?» (Матвей, судя по контексту, священник). Или, скажем, монахини заботятся о судьбе монастырской коровы: «А телка святой Варвары здорова ли?»

Надо сказать, что для писем, найденных в этой части города, характерны частые упоминания Бога в устойчивых выражениях: «Бога деля» (то есть ради Бога), «Бога ся боя» (то есть побойся Бога). Вполне возможно, что причиной тому влияние монастыря на своих соседей.

Замечу, что в то время духовенство еще не осознавало себя как некое особое сословие, сословных перегородок еще не было. Вот, например, я уже упоминал Олисея Гречина. Это поразительная фигура! С одной стороны, он священник, с другой — художник и иконописец, а с третьей — крупный городской администратор, можно сказать, чиновник. А происходил он из новгородской боярской среды, но пошел по духовной части.

А вот другой очень интересный пример. Это берестяная грамота начала XV века, письмо архиепископу Симеону — редчайший случай, когда в адресной формуле все открытым текстом написано. «Владыке Симеону бьют челом от мала до велика все жители Ржевского уезда, Ошевского погоста». Письмо представляет собой просьбу поставить местным священником диакона Александра, аргументируя так: «занеже отец его и дед его пел у святей Богородицы в Ошеве». То есть имеется в виду, что у них была священническая династия, сперва в местной церкви служил дед этого диакона Александра, потом его отец, а теперь, после смерти отца, церковь «стоит без пения», то есть без богослужений, и для их возобновления необходимо сделать Александра священником.

— Я где-то читал, что новгородское духовенство как раз не слишком-то одобряло, что люди пишут письма на бересте — в этом виделась какая-то профанация высокого искусства письменности, имеющего сакральный смысл…

— Это сильно преувеличено. На самом деле речь идет только об одном человеке, жившем в XII веке, знаменитом Кирике Новгородце, который записывал свои беседы с епископом Нифонтом. И он действительно задал ему вопрос: «Не грех ли, владыка, ходить ногами по грамотам, если их побросают, а буквы можно разобрать?» В этом вопросе звучит некоторая обеспокоенность. Причем, учитывая, что сами тексты, которые во множестве валялись на новгородских мостовых, на 98 % были бытовыми, профанными, то это не то же самое, что страх осквернения святыни. Нет, Кирика беспокоил сам факт, что ногами попираются буквы. Буквы как некая сакральная сущность. Но, что важно, епископ на это не дал никакого ответа. Как сказано, «он промолчал». Видимо, как просвещенный иерарх с хорошей греческой закваской, Нифонт не видел ничего грешного в бытовом использовании письменности.

О глубоко личном

Новгород, 1180–1200 г.Содержание: О намерении уйти в паломничество

— А отражались ли в берестяных грамотах какие-то этические моменты, какие-то человеческие отношения, темы справедливости, несправедливости? И если да, то чувствовалось ли влияние христианства?

— Влияние было. Обороты «Бога ради», «побойся Бога» — в те времена это были не просто фигуры речи. Или, например, в одном письме звучит скрытая угроза: «пакы ли не управишь того (если не сделаешь, о чем я тебя просил), яз тя передам святей Богородице, ко нейже еси заходиле роте». То есть «я тебя предам святой Богородице, у которой ты приносил клятву». То есть прямая, очень жесткая и очень риторически сформулированная угроза, апеллирующая, с одной стороны, к церковному авторитету, а с другой — к глубоко языческой по своему происхождению практике клятвы («роты»). К практике, которая уже вписалась в новый христианский быт. Это один пример низовой христианской культуры.

Другой пример — замечательное письмо XI века, написанное молодой женщиной своему возлюбленному. Упрекая его, она в частности пишет: «может, я задела тебя, посылая к тебе?». Очень тонкий эмоциональный оттенок, звучит совсем по-современному. А заканчивается письмо словами: «Если ты начнешь насмехаться, то судит тебя Бог и моя худость». Эта «моя худость» — литературное выражение, имеющее известный греческий источник. Его можно встретить, скажем, в Киево-Печерском патерике XIII века, там так о себе пишет один из его авторов, епископ Симон. Имеется в виду «мое недостоинство». И это же выражение употребляет по отношению к себе новгородская женщина XI века!

Адресат этого письма порвал его и, завязав полоски бересты узлом, бросил на мостовую.

Есть и другие примеры «отношенческих» писем — скажем, письмо, где отец наставляет дочь: жить бы тебе подобру с братом, а ты как-то через силу с ним общаешься. И все это явно несет отпечаток христианской этики.

Но есть и тексты, так сказать, с противоположным знаком — то есть магического содержания. Это заговоры, их найдено около десятка. Вот, к примеру, заговор от лихорадки: «Тридевять ангелов, тридевять архангелов, избавьте раба божьего Михея от трясавицы молитвами святой Богородицы». Таких текстов чуть меньше десятка, примерно столько же, сколько канонических молитв и их фрагментов. Но нужно, конечно, учитывать, что собственно христианские тексты в принципе имели меньше шансов сохраниться на бересте. Их никто бы не стал выбрасывать, их берегли — а все, что бережно хранили, в итоге и погибало в пожарах. Заговоры же воспринимались как нечто функциональное, не особо ценное. Их использовали — и выкинули.

В том-то и парадокс: что хранили, то погибло, а что выбрасывали, то осталось. Существовала берестяная письменность, которая была рассчитана на длительное употребление, которую тщательно хранили — и которая именно по этой причине до нас почти не дошла. Вот редчайшее исключение — большой документ, 60 см в длину. Это женское поучение, в нем сохранилась адресная формула «от Марты», сохранилась форма «исписав» (то есть подчеркивается, что это выписка из какого-то источника). И дальше следуют практические наставления типа «ложись поздно, вставай рано», инструкции по засолке рыбы, а в конце о родителях: если они уже недееспособны, то найди для них наемного рабочего. То есть это такой берестяной предшественник «Домостроя», и автор — женщина.

Вообще, только благодаря берестяным грамотам мы узнали, что в Древней Руси женщины вовсе не были поголовно темными и безграмотными. Среди авторов берестяных писем их немало.

— А всегда ли легко понять, о чем идет речь в берестяной грамоте?

— Это вообще проблема: что значит правильно понять текст? Бывает, и довольно часто, что мы уверены в буквах, в делении их на слова (напомню, что в древнерусских текстах слова далеко не всегда разделялись пробелами), но все равно на самом деле не понимаем, о чем это. Скажем, такой пример: возьми у Тимошки 11 гривен за коня, а также сани, и хомут, и попону. Что означает эта просьба? Грамота была найдена лет сорок назад, но только недавно мы поняли, в чем дело: коня больше нет, Тимошка коня загубил, и с него нужно получить за это денежную компенсацию и оставшееся имущество. То есть мало понять текст, надо еще реконструировать и контекст, и это отдельная, очень интересная область исследований.

— А существуют ли насчет берестяных грамот какие-то стереотипы?

— Да, существуют. И это прежде всего мнение, будто в Новгороде (да и вообще в Древней Руси) все были поголовно грамотные. Конечно, это не так. Письменность, причем особенно в раннее время, все-таки носила элитарный характер. Если ею пользовались не только высшие сословия, но и простые люди, из этого еще не следует, что все купцы или ремесленники были грамотны. Я не говорю уже о том, что берестяные грамоты мы находим именно в городах. Среди же сельского населения уровень грамотности был гораздо ниже.

— А откуда следует вывод, что хотя бы среди городского населения грамотность не была поголовной?

— Когда мы изучаем берестяные грамоты, то, естественно, пытаемся сравнить их персонажей с историческими фигурами, упоминаемыми летописях. Так вот, есть довольно много случаев, когда мы можем доказать, что человек, про которого написано в берестяной грамоте — это именно тот человек, про которого написано в летописи. А теперь представьте, что все поголовно грамотны, все пишут берестяные письма. В таком случае вероятность такого отождествления была бы ничтожна. Так что объяснить столь высокий процент совпадений «берестяных» персонажей с летописными можно лишь тем, что круг грамотных людей был ограничен. Другое дело, что этот круг не был замкнут, что в него входили люди из разных сословий, и что постепенно он расширялся.

Есть еще один важный момент: грамотные люди далеко не всегда писали письма лично, они могли использовать труд писцов (в роли которых нередко священнослужители). Например, есть у нас такой замечательный персонаж берестяных писем, его зовут Петр, и мы отождествляем его с известным по летописи Петром Михалковичем, который выдал свою дочь за князя Мстислава Юрьевича — сына Юрия Долгорукого. Так вот, от этого Петра дошло в общей сложности 17 текстов… написанных разными почерками. Может быть, какие-то он писал и своей рукой, но вообще-то человек такого высокого социального статуса имеет при себе грамотных слуг и диктует им. Будучи сам, вполне вероятно, грамотным.

— Как Вы думаете, много ли берестяных грамот еще остались нераскопанными?

— Думаю, что нефть кончится гораздо раньше, чем берестяные грамоты. Если дело и дальше пойдет такими же темпами, как и сейчас, то лет на 500 нам работы хватит. Правда, к тому времени мы сами уже будем фигурами отдаленного прошлого.

На заставке: Грамота мальчика Онфима: фрагменты литургических текстов, XIII в. (фрагмент)

foma.ru

Берестяная азбука Древней Руси написана матом

Читателей «Правды.ру» очень заинтересовала новость о том, что в ходе археологических раскопок близ новгородского Кремля были обнаружены две берестяные грамоты, в которых содержалась ненормативная лексика . Это сообщение вызвало определённый интерес к ведущимся в Великом Новгороде и его окрестностях уже более 50 лет раскопкам берестяных грамот, представляющих собой важнейшие памятники бытовой жизни Новгорода XI-XV вв.

Ценность открытия подобных грамот заключается в опровержении мнения, что до татаро-монгольского нашествия русские люди не пользовались ненормативной лексикой. Это, в принципе, заблуждение – половина грубых слов в польском, чешском, болгарском и сербско-хорватском языках  те же, что и в русском, что говорит о славянском происхождении большей части русского мата. Но как утверждают специалисты, подобные открытия в Великом Новгороде и окрестностях делались и намного раньше – просто на этом так не заострялось внимание, потому что и кроме ненормативной лексики открытий хватало.

Действительно, раскопки в Новгороде – целая эпопея, которая длится с начала июня по середину августа. С начала июля в компанию взрослых затесались приезжавшие на практику первокурсники истфаков МГУ и СПбГУ. И уже более 50 лет, начиная с 1951 г., находят не только матерные берестяные грамоты, но и причастные ложки, палочки для письма, финно-угорские женские украшения, средневековые монеты и многие другие предметы быта разных сословий Древнего Новгорода  – от князей и их дружин до простых горожан.

Эти открытия позволяют историкам максимально реконструировать жизнь людей в XI-XV вв. Однако, говоря о Новгороде, следует остановиться на берестяных грамотах, поскольку именно в Новгороде они сохранились в наибольшем количестве из-за особо влажной почвы в этих краях. За 50 с лишним лет раскопок их нашли уже 956. Эти грамоты представляют собой письма и документы на берёзовой коре. Буквы процарапывались острой костяной или металлической палочкой ( писалом ) на специально подготовленной для этого бересте. Обнаруживали грамоты в слоях, сохраняющих растительные остатки – очевидно, авторы или получатели выбрасывали их за окно.

Их содержание – самое разнообразное. В большинстве своём берестяные грамоты представляют собой частную переписку, рассказывающую о быте, конфликтах, завещания, любовные письма и т.д. Многие из них представляют собой образцы юмора и анекдотов того времени. Но есть и документы политического свойства — протесты крестьян против феодальных повинностей, списки этих повинностей, а также сообщения о деяниях того или иного князя и сводки с полей сражений. Многие из листов бересты с текстом были сплетены между собой и таким образом появлялись целые берестяные книги.

После того, как удалось расшифровать тексты грамот, были опровергнуты многие стереотипы о том, что представляла собой Древняя Русь . Была найдена азбука  11 в., а также трактат 13 в. о том, какследует детей учить грамоте. Выяснилось также, что среди авторов записей на бересте очень много простолюдинов и даже женщин, что полностью не соответствует бытовавшим представлениям о том, что грамотными на Руси были только представители духовенства и представители высшей знати. Бесценны эти открытия и для филологов – ведь берестяные грамоты представляют собой памятники русского разговорного языка, а не «казённого», на котором писались летописи и официальные документы.

Находки в Новгороде и окрестностях подтолкнули поиск подобных документов и в других районах. Археологам удалось найти берестяные дощечки и грамоты в Смоленске, Старой Руссе, Витебске, Москве. Небольшое количество их было обнаружено в Центральной и Северной Европе. Выяснилось, что в те давние времена письменный язык существовал не только у русичей, но и у карелов. Были найдены берестяные грамоты, представлявшие собой древние памятники карельского (или карело-финского) языка. Это, в свою очередь, опровергает мнение о том, что письменность на этих близкородственных языках появилась в XVI веке, благодаря лютеранской реформации в Швеции, в состав которой входили финны и карелы.

О существовании берестяных грамот указывалось в сочинениях церковного деятеля рубежа XV-XVI вв. Иосифа Волоцкого . Примерно тогда же, в 1478 г., когда Новгородская земля была присоединена к Московскому государству,  берестяные грамоты впервые появились в Москве. Однако с тех пор в столице произошло много пожаров, с появлением книгопечатания содержание многих из них легло на бумагу, и они практически исчезли. И вот в в 1951 г. археологическая экспедиция во главе с академиком А.В. Арциховским дала им «вторую жизнь». А его преемник и продолжатель В.Л. Янин поставил поиск берестяных грамот «на конвейер», и теперь студенты-историки, да и не только они, имеют возможность косвенного общения с человеком из глубины веков. В настоящее время берестяные книги и грамоты хранятся в Библиотеке Академии наук, Библиотеке Салтыкова-Щедрина и Государственном историческом музее в Москве.

Вот так – с песнями, шутками и анекдотами современные первокурсники под руководством опытных наставников открывают нам историю собственного государства. Их стараниями удалось выяснить, что уровень развития как высокой, так и бытовой культуры на Новгородской земле практически не уступал Европе, а местами и превосходил её. И если об этих находках больше бы сообщалось не только применительно к мату – глядишь, «Иванов, не помнящих родства», стало бы у нас куда меньше. Хотя и в привлечении внимания к большому делу через ненормативную лексику тоже нет ничего плохого – ведь это ступень к проявлению большего интереса к российской истории, культуре, быту, а также к развитию «великого и могучего».

Вадим Трухачев

Новгородские берестяные грамоты XII века полны мата

Блудливая Россия забылась навсегда?

www.pravda.ru

Берестяная библиотека древней Руси .

Берестяная  библиотека  древней  Руси .

Археология ХХ века привела к открытию уникального исторического источника — берестяных грамот.

.

Правда, следует оговориться, что первую коллекцию берестяных грамот собрал еще в конце XIX века новгородский коллекционер Василий Степанович Передольский (1833–1907).  Именно он, проведя самостоятельные раскопки, выяснил, что в Новгороде есть прекрасно сохранившийся культурный слой.

Найденные или выкупленные у крестьян берестяные грамоты Передольский выставил в первом в городе частном музее, построенном на собственные деньги, Берестяные грамоты, по его словам, были «письменами предков наших». Однако разобрать что-либо на старых обрывках бересты было невозможно, поэтому историки говорили о мистификации или считали «письмена предков» каракулями безграмотных крестьян. Словом, разыскания «русского Шлимана» относили к разряду чудачеств.

В 1920-х годах музей Передольского был национализирован, а потом закрыт. Директор государственного Новгородского музея Николай Григорьевич Порфиридов выдал заключение о том, что «большинство вещей не представляло особой музейной ценности». В результате первая коллекция берестяных грамот была безвозвратно утеряна. Чисто русская история.

Сенсация пришла с полувековым опозданием. Как говорится, не было счастья, да несчастье помогло… При восстановлении города в 1950-х годах проводились масштабные археологические раскопки, открывшие в толще многометрового культурного слоя средневековые улицы и площади, терема знати и дома простых горожан. Первая берестяная грамота (конец XIV в.) в Новгороде была обнаружена 26 июля 1951 года на Неревском раскопе: она содержала перечень феодальных повинностей в пользу некоего Фомы.

.

Академик Валентин Янин в книге «Берестяная почта столетий» описывал обстоятельства находки так: «Случилось это 26 июля 1951 года, когда молодая работница Нина Федоровна Акулова нашла во время раскопок на древней Холопьей улице Новгорода, прямо на настиле ее мостовой XIV века, плотный и грязный свиток бересты, на поверхности которого сквозь грязь просвечивали четкие буквы. Если бы не эти буквы, можно было бы думать, что обнаружен обрывок еще одного рыболовного поплавка, каких в новгородской коллекции к тому времени насчитывалось уже несколько десятков. Акулова передала свою находку начальнику раскопа Гайде Андреевне Авдусиной, а та окликнула Артемия Владимировича Арциховского, на долю которого достался главный драматический эффект. Оклик застал его стоящим на расчищаемой древней вымостке, которая вела с мостовой Холопьей улицы во двор усадьбы.

И стоя на этой вымостке, как на пьедестале, с поднятым пальцем, он в течение минуты на виду у всего раскопа не мог, задохнувшись, произнести ни одного слова, издавая лишь нечленораздельные звуки, потом хриплым от волнения голосом выкрикнул: «Я этой находки ждал двадцать лет!»В честь этой находки 26 июля в Новгороде отмечается ежегодный праздник — «День берестяной грамоты».

Этот же археологический сезон принёс ещё 9 документов на бересте. А сегодня их насчитывается уже больше 1000. Самая древняя берестяная грамота относится к X веку (Троицкий раскоп), самая «молодая» — к середине XV-го.

Буквы на грамотах процарапывали заостренным писалом.

.

Писала находили в археологических раскопах регулярно, но было непонятно, зачем их обратная сторона сделана в виде лопатки. Ответ был вскоре найден: археологи стали находить в раскопах хорошо сохранившиеся доски с углублением, залитым воском — церы, служившие также для обучения грамоте.

.

Воск разравнивали лопаткой и писали по нему буквы. Самая древняя русская книга — Псалтирь XI века (ок. 1010  г., более чем на полвека древнее Остромирова Евангелия), найденная в июле 2000 года, была именно такой. Книга из трех табличек 20х16 см, залитых воском, несла на себе тексты трех Псалмов Давида.

.

Берестяные грамоты уникальны тем, что, в отличие от летописей и официальных документов, дали нам возможность «услышать» голоса простых новгородцев. Основная масса грамот — это деловая переписка. Но среди грамот есть и любовные послания, и угроза вызвать на божий суд — испытание водой…

Широкую известность получили обнаруженные в 1956 году учебные записи и рисунки семилетнего мальчика Онфима. Процарапав буквы азбуки, он напоследок изобразил себя в виде вооруженного воина, верхом на коне сокрушающего врагов. С тех пор мечты мальчишек не сильно изменились.

..

Подлинной сенсацией стала берестяная грамота №9. Это — первое на Руси женское письмо: «Что мне дал отец и родичи дали в придачу, то за ним (имеется ввиду — за бывшим мужем). А теперь, женясь на новой жене, он мне не дает ничего. Ударив по рукам в знак новой помолвки, он меня прогнал, а другую взял в жены». Вот уж, действительно, долюшка русская, долюшка женская…

А вот любовное письмо, написанное в начале XII в. (№ 752): «Я посылала к тебе трижды. Что за зло ты против меня имеешь, что в эту неделю ты ко мне не приходил? А я к тебе относилась как к брату! Неужели я тебя задела тем, что посылала к тебе? А тебе, я вижу, не любо. Если бы тебе было любо, то ты бы вырвался из-под людских глаз и примчался… хочешь ли, чтобы я тебя оставила? Даже если я тебя по своему неразумению задела, если ты начнешь надо мною насмехаться, то пусть судит тебя Бог и я».

Интересно, что письмо это было разрезано ножом, обрывки завязаны в узел и выброшены в кучу навоза. У адресата, видно, завелась уже другая зазнобушка…

Есть среди берестяных грамот и первое на Руси предложение руки и сердца (конец XIII в.): «От Микиты к Анне. Пойди за мене. Я тебя хочу, а ты меня. А на то послух (свидетель) Игнат…» (№377). Вот так буднично, зато без обиняков.

Еще один сюрприз преподнес 2005 год, когда было найдено несколько посланий XII-XIII веков с нецензурной лексикой — е… (№35, XII в.)., б… (№ 531, начало XIII в.), п…(№ 955, XII в.) и т. д.. Так был окончательно похоронен устоявшийся миф о том, что своеобразием нашего «русского устного» мы якобы обязаны монголо-татарам.

Берестяные грамоты открыли нам поразительный факт почти поголовной грамотности городского населения древней Руси. Причем, русские люди в те времена писали практически без ошибок — по оценкам Зализняка, 90% грамот написаны грамотно (простите за тавтологию).

Из личного опыта: когда мы с женой студентами работали сезон 1986  г. на Троицком раскопе, была найдена грамота, начинавшаяся с оборванного «…янину». Много было смеха над этим посланием академику через тысячелетие.

Бродя по Новгородскому музею, натолкнулся на грамоту, которая может служить хорошей альтернативой заглавию известной книги Янина «Я послал тебе бересту» — «Я послал тебе ведёрко осетрины», ей-Богу, звучит лучше, заманчивее))…

..

По оценкам археологов, Новгородская земля хранит еще не менее 20-30 тысяч берестяных грамот. Но поскольку их обнаруживают в среднем по 18 в год, потребуется больше тысячи лет, чтобы извлечь на свет божий всю эту бесценную библиотеку.

(Полный свод берестяных грамот выложен в 2006  г. на сайте «Древнерусские берестяные грамоты»  http://gramoty.ru/index.php?id=about_site ).

http://sergeytsvetkov.livejournal.com/288261.html .

—

Дополнение: «Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1951-2000 гг.)».  Там-же:  А.А.Зализняк -«Древненовгородский диалект.» М., 2004 г, ; «Палеографический и лингвистический анализ новгородских берестяных грамот» М., 1955г. ; Берестяные грамоты из раскопок 2001-2008 гг. в публикациях в журнале «Вопросы языкознания». — торрент. http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=2210712 .

byslaikyr.livejournal.com

Слово БЕРЕСТА — Что такое БЕРЕСТА?

Слово береста английскими буквами(транслитом) — beresta

Слово береста состоит из 7 букв: а б е е р с т

Значения слова береста. Что такое береста?

Береста

БЕРЕСТА́ (берёста) — наружный слой коры, снятой с березы, используется для изготовления бытовых предметов (посуда, корзины, лукошки, короба, кошели, лапти и др.).

Гуманитарный словарь. — 2002

Берест

Берест, карагач, вяз листоватый (Ulmus campestris: часто называемый U. carpinifolia, U. foliacea, U. minor), листопадное дерево, относящееся к роду вяз, семейства ильмовых, высотой до 30 м и 1,5 м в диаметре.

БСЭ. — 1969—1978

БЕРЕСТ — карагач, южное дерево, разновидность вяза. В СССР дико растет в Крыму и на Кавказе. Разводится в средних р-нах европейской части СССР, но часто вымерзает. Кора пригодна для дубления, листья в корм скоту, древесина на разные поделки…

Сельскохозяйственный энциклопедический словарь. — 1989

Берест карагач, караич или пробковый ильм, из семейства ильмовых (Ulmaceae Mirb.), по Линнею же, 5-го класса (Pentandria) 2-го отряда (Dagynia) — один из видов ильма, большей частью смешиваемый с другими его видами…

Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. — 1890-1907

Берест, Алексей Прокопьевич

Алексе́й Проко́пьевич Бе́рест (укр. Берест Олексій Прокопович; 9 марта 1921, село Горяйстовка — 3 ноября 1970, Ростов-на-Дону, СССР) — советский офицер, участник Великой Отечественной войны. Герой Украины.

ru.wikipedia.org

Берестяные грамоты

БЕРЕСТЯНЫЕ ГРАМОТЫ – письма, записки, документы 11–15 вв., написанные на внутренней стороне отделенного слоя березовой коры (бересте). Возможность использования бересты в качестве материала для письма была известна многим народам.

Энциклопедия Кругосвет

Берестяны́е гра́моты — письма и записи на коре берёзы, памятники письменности Древней Руси XI—XV вв. Берестяные грамоты представляют первостепенный интерес как источники по истории общества и повседневной жизни средневековых людей…Берёста рассматривалась как эфемерный, непрестижный материал для письма, непригодный для долгого хранения; её использовали в основном…

ru.wikipedia.org

БЕРЕСТЯНЫЕ ГРАМОТЫ — письма и документы 11-15 вв. на березовой коре, открытые раскопками др.-рус. городов. Первые Б. г. найдены в Новгороде в 1951 археологической экспедицией под руководством А.Наибольшее количество новгородских Б. г. относится к 14 в. Лит.: Арциховский А. В., Тихомиров М. Н., Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1951 r), M., 1953, Арциховский А. В…

Советская историческая энциклопедия. — 1973-1982

Вяз, ильм, берест (Ulmus)

Вяз, ильм, берест (Ulmus) Ulmus, Вяз, ильм, берест. Листопадные деревья с округлой или эллиптической, раскидистой, густой кроной; с простыми, очередными, неравнобокими листьями, на коротких черешках.

Энциклопедия комнатных растений

Русский язык

Берест/а́ и берёст/а.

Морфемно-орфографический словарь. — 2002

Берёста, -ы и береста́, -ы́.

Орфографический словарь. — 2004

Примеры употребления слова береста

На выставку были представлены работы мастеров из разных северных регионов России: национальное шитье, резьба по дереву, резьба по кости, керамика, береста и многое другое.

1. берендей
2. бересклетовый
3. бересклет
4. береста
5. берестка
6. берестовый
7. берестяник

wordhelp.ru

Берестяные грамоты — Забытые истории

Археология ХХ века привела к открытию уникального исторического источника – берестяных грамот.

Правда, следует оговориться, что первую коллекцию берестяных грамот собрал еще в конце XIX века новгородский коллекционер Василий Степанович Передольский (1833–1907).  Именно он, проведя самостоятельные раскопки, выяснил, что в Новгороде есть прекрасно сохранившийся культурный слой.  Найденные или выкупленные у крестьян берестяные грамоты Передольский выставил в первом в городе частном музее, построенном на собственные деньги, Берестяные грамоты, по его словам, были «письменами предков наших». Однако разобрать что-либо на старых обрывках бересты было невозможно, поэтому историки говорили о мистификации или считали «письмена предков» каракулями безграмотных крестьян. Словом, разыскания «русского Шлимана» относили к разряду чудачеств. В 1920-х годах музей Передольского был национализирован, а потом закрыт. Директор государственного Новгородского музея Николай Григорьевич Порфиридов выдал заключение о том, что «большинство вещей не представляло особой музейной ценности». В результате первая коллекция берестяных грамот была безвозвратно утеряна. Чисто русская история.

Сенсация пришла с полувековым опозданием. Как говорится, не было счастья, да несчастье помогло… При восстановлении города в 1950-х годах проводились масштабные археологические раскопки, открывшие в толще многометрового культурного слоя средневековые улицы и площади, терема знати и дома простых горожан. Первая берестяная грамота (конец XIV в.) в Новгороде была обнаружена 26 июля 1951 года на Неревском раскопе: она содержала перечень феодальных повинностей в пользу некоего Фомы.

Академик Валентин Янин в книге «Берестяная почта столетий» описывал обстоятельства находки так: «Случилось это 26 июля 1951 года, когда молодая работница Нина Федоровна Акулова нашла во время раскопок на древней Холопьей улице Новгорода, прямо на настиле ее мостовой XIV века, плотный и грязный свиток бересты, на поверхности которого сквозь грязь просвечивали четкие буквы. Если бы не эти буквы, можно было бы думать, что обнаружен обрывок еще одного рыболовного поплавка, каких в новгородской коллекции к тому времени насчитывалось уже несколько десятков. Акулова передала свою находку начальнику раскопа Гайде Андреевне Авдусиной, а та окликнула Артемия Владимировича Арциховского, на долю которого достался главный драматический эффект. Оклик застал его стоящим на расчищаемой древней вымостке, которая вела с мостовой Холопьей улицы во двор усадьбы. И стоя на этой вымостке, как на пьедестале, с поднятым пальцем, он в течение минуты на виду у всего раскопа не мог, задохнувшись, произнести ни одного слова, издавая лишь нечленораздельные звуки, потом хриплым от волнения голосом выкрикнул: «Я этой находки ждал двадцать лет!»В честь этой находки 26 июля в Новгороде отмечается ежегодный праздник — «День берестяной грамоты».

Этот же археологический сезон принёс ещё 9 документов на бересте. А сегодня их насчитывается уже больше 1000. Самая древняя берестяная грамота относится к X веку (Троицкий раскоп), самая «молодая» — к середине XV-го.

Буквы на грамотах процарапывали заостренным писаломПисала находили в археологических раскопах регулярно, но было непонятно, зачем их обратная сторона сделана в виде лопатки. Ответ был вскоре найден: археологи стали находить в раскопах хорошо сохранившиеся доски с углублением, залитым воском — церы, служившие также для обучения грамоте.

Воск разравнивали лопаткой и писали по нему буквы. Самая древняя русская книга — Псалтирь XI века (ок. 1010 г., более чем на полвека древнее Остромирова Евангелия), найденная в июле 2000 года, была именно такой. Книга из трех табличек 20х16 см, залитых воском, несла на себе тексты трех Псалмов Давида.

Берестяные грамоты уникальны тем, что, в отличие от летописей и официальных документов, дали нам возможность «услышать» голоса простых новгородцев. Основная масса грамот – это деловая переписка. Но среди грамот есть и любовные послания, и угроза вызвать на божий суд – испытание водой…

Широкую известность получили обнаруженные в 1956 году учебные записи и рисунки семилетнего мальчика Онфима. Процарапав буквы азбуки, он напоследок изобразил себя в виде вооруженного воина, верхом на коне сокрушающего врагов. С тех пор мечты мальчишек не сильно изменились.

Подлинной сенсацией стала берестяная грамота №9. Это – первое на Руси женское письмо: «Что мне дал отец и родичи дали в придачу, то за ним (имеется ввиду – за бывшим мужем). А теперь, женясь на новой жене, он мне не дает ничего. Ударив по рукам в знак новой помолвки, он меня прогнал, а другую взял в жены». Вот уж, действительно, долюшка русская, долюшка женская…

А вот любовное письмо, написанное в начале XII в. (№ 752): «Я посылала к тебе трижды. Что за зло ты против меня имеешь, что в эту неделю ты ко мне не приходил? А я к тебе относилась как к брату! Неужели я тебя задела тем, что посылала к тебе? А тебе, я вижу, не любо. Если бы тебе было любо, то ты бы вырвался из-под людских глаз и примчался… хочешь ли, чтобы я тебя оставила? Даже если я тебя по своему неразумению задела, если ты начнешь надо мною насмехаться, то пусть судит тебя Бог и я».Интересно, что письмо это было разрезано ножом, обрывки завязаны в узел и выброшены в кучу навоза. У адресата, видно, завелась уже другая зазнобушка…

Есть среди берестяных грамот и первое на Руси предложение руки и сердца (конец XIII в.): «От Микиты к Анне. Пойди за мене. Я тебя хочу, а ты меня. А на то послух (свидетель) Игнат…» (№377).

Еще один сюрприз преподнес 2005 год, когда было найдено несколько посланий XII-XIII веков с нецензурной лексикой — е… (№35, XII в.)., б… (№ 531, начало XIII в.), п…(№ 955, XII в.) и т.д.. Так был окончательно похоронен устоявшийся миф о том, что своеобразием нашего «русского устного» мы якобы обязаны монголо-татарам.

Берестяные грамоты открыли нам поразительный факт о почти поголовной грамотности городского населения древней Руси. Причем, русские люди в те времена писали практически без ошибок — по оценкам Зализняка, 90% грамот написаны грамотно (простите за тавтологию).

Из личного опыта: когда мы с женой студентами работали сезон 1986 г. на Троицком раскопе, была найдена грамота, начинавшаяся с оборванного «…янину». Много было смеха над этим посланием академику через тысячелетие.

Бродя по Новгородскому музею, натолкнулся на грамоту, которая может служить хорошей альтернативой заглавию известной книги Янина «Я послал тебе бересту». «Я послал тебе ведёрко осетрины», ей-Богу, лучше))…

По оценкам археологов, Новгородская земля хранит еще не менее 20-30 тысяч берестяных грамот. Но поскольку их обнаруживают в среднем по 18 в год, потребуется около полутора тысяч лет, чтобы извлечь на свет божий всю эту бесценную библиотеку.

Полный свод берестяных грамот выложен в 2006 г. на сайте «Древнерусские берестяные грамоты»  http://gramoty.ru/index.php?id=about_site

sergeytsvetkov.livejournal.com

До появления бумаги в XV веке все важные государственные документы писали на пергаменте, который был весьма дорог. В связи с появлением и широким распространением бумаги, береста, как писчий материал, вышла из употребления, хотя встречались отдельные случаи использования берёсты и в XX веке. Простой люд долгое время продолжал использовать берёсту для обучения грамоте детей, и написания писем и записок на память. Именно, поэтому многочисленные берестяные грамоты отражают именно разговорный язык Древней Руси, а также простонародные литературные произведения.
Одни из самых интересных древнерусских рукописных грамот это 20 берестяных листов рукописи на бересте и с рисунками Онфима, которые найдены археологами в
июле 1956 года. Настоящий клад из охапки берестяных листов был брошен на древней мостовой, на площадке примерно в 10 квадратных метров. По дендрохронологическим данным мостовой археологи установили время создания грамот — это промежуток 1234-1268

годов, то есть берестяным грамотам сейчас примерно 750 — 780

лет.

На одной берёсте написано: «Поклон от Онфима к Даниле».

Начало древнерусского послания всегда начиналось с поклона своему собеседнику. Исследователи берестяных грамот «от Онфима»

выяснили, что писал их русский мальчик по имени Онфим, полное имя Анфимий.

В Древнем Вавилоне писали на глиняных табличках, в Египте — на папирусе, в Европе — на пергаменте, а в Древней Руси — на коре березы. Береста была главным материалом для письма на наших землях еще задолго до того, как к нам привезли пергамент и бумагу.

По основной версии, появление берестяных грамот относится к периоду XI-XV веков, но первооткрыватель новгородских грамот А. В. Арциховский и многие его коллеги считают, что первые грамоты были уже в IX-X веках.

Открытие берестяных грамот

Береста как материал для письма в Древней Руси использовалась издревле. Иосиф Волоцкий писал, что в обители святого Сергия Радонежского «самые книги не на хартиях писаху, но на берестех». До наших дней сохранилось много (правда, довольно поздних) документов и даже целых книг (в основном старообрядческих), написанных на расслоенной бересте.

Местом открытия берестяных грамот стал Великий Новгород. Сохранению этих древних находок способствовали благоприятные природные условия и особенности местной почвы.

В 1930-е годы в Великом Новгороде велись археологические раскопки, экспедицию возглавлял А. В. Арциховский. Тогда были найдены первые обрезные листы березовой коры и инструменты для письма. Более серьезных открытий в тот период сделать не удалось, так как началась Великая Отечественная война. Работы продолжились в конце 40-х годов XX века.

А.В. Арциховский

26 июля 1951 года на одном из раскопов была найдена берестяная грамота № 1. В ней содержался перечень феодальных повинностей в пользу трех жителей города. Эта грамота подтвердила гипотезу историков о возможности подобных находок. В дальнейшем события 26 июля стали поводом для утверждения ежегодного праздника, отмечаемого в Новгороде, — Дня берестяной грамоты. На этом открытия не закончились. В том же году археологи нашли еще девять берестяных документов.

Впоследствии открытия берестяных грамот стали обычным явлением. Первые грамоты в Смоленске были найдены в 1952 году, в Пскове — в 1958-м, в Витебске — в 1959-м. В Старой Руссе первая находка появилась в 1966 году, в Твери — в 1983-м. В Москве первую берестяную грамоту обнаружили только в 1988 году, когда проводились раскопки на Красной площади.

Количество берестяных грамот

Археологическая экспедиция в Великий Новгород — это уже традиция. Ежегодно с 1951 года археологи открывают свои сезоны. К сожалению, количество грамот, найденных в разные годы, сильно разнится. Были сезоны, когда ученые находили несколько сотен экземпляров, а были и нулевые. Тем не менее сегодня найдено уже более 1000 берестяных грамот.

На конец 2017 года общее количество найденных грамот распределяется следующим образом:

Великий Новгород	1102 грамоты и 1 берестяная грамота-иконка
Старая Русса
Смоленск
Звенигород Галицкий (Украина)
Мстиславль (Белоруссия)
Витебск (Белоруссия)
Старая Рязань

Общая характеристика грамот

Березовая кора как письменный материал широкое распространение получила в начале XI века и использовалась вплоть до середины XV века. С распространением бумаги использование данного материала для письма сошло на нет. Бумага была дешевле, да и писать на бересте становилось не престижно. Поэтому обнаруженные археологами грамоты — это не сложенные в архивах документы, а выброшенные и попавшие в землю в связи с ненадобностью.

При написании грамот очень редко использовались чернила, так как они были очень нестойкие, и авторы просто выцарапывали на бересте буквы, которые хорошо читались.

Бо́льшая часть найденных грамот — это бытовые частные письма на тему взыскания долгов, торговли и пр. Имеют место и черновики официальных актов на бересте: это завещания, расписки, купчие, судебные протоколы.

Были найдены и церковные тексты (молитвы), школьные шутки, заговоры, загадки. В 1956 году археологи обнаружили учебные записки новгородского мальчика Онфима, которые в дальнейшем получили широкую известность.

В большинстве своем грамоты лаконичны и прагматичны. В них сосредоточена только важная информация, а все, что и так известно адресату, не упоминается.

Характер берестяных грамот — послания незнатных людей — является ярким свидетельством распространения грамотности среди населения Древней Руси. Горожане обучались азбуке с детства, сами писали свои письма, женщины также знали грамоту. То, что в Новгороде была широко представлена семейная переписка, говорит о высоком положении женщины, которая посылала мужу наказы и самостоятельно вступала в денежные отношения.

Значение найденных берестяных грамот огромно как для изучения отечественной истории, так и для русского языкознания. Они — важнейший источник для изучения повседневной жизни наших предков, развития торговли, политической и общественной жизни Древней Руси.

Из источников по бытовой письменности XI-XV
веков наибольший интерес представляют берестяные грамоты и памятники
эпиграфики (эпиграфика — историческая дисциплина, изучающая надписи
на твердом материале). Культурно-историческое значение этих источников
чрезвычайно велико. Памятники бытовой письменности позволили покончить
с мифом о чуть ли не поголовной безграмотности
в Древней Руси.

Впервые берестяные грамоты были обнаружены 1951 году
во время археологических раскопок в Новгороде. Затем они были
найдены (хотя и в несравненно меньшем количестве, чем
в Новгороде) в Старой Руссе, Пскове, Смоленске, Твери, Торжке,
Москве, Витебске, Мстиславле, Звенигороде Галицком (под Львовом).
В настоящее время собрание текстов на бересте насчитывает свыше
тысячи документов, и их число постоянно растет с каждой новой
археологической экспедицией.

В отличие от дорогого пергамена береста была самым
демократичным и легкодоступным материалом письма в средневековье.
Писали на ней острым металлическим или костяным стержнем, или, как его называли
в Древней Руси, писалом. На мягкой березовой коре буквы
выдавливались или процарапывались. Лишь в редких случаях на бересте
писали пером и чернилами. Старшие берестяные грамоты из числа
обнаруженных ныне относятся к первой половине — середине XI века.
Однако в Новгороде было найдено два костяных писала, которые датируются
по археологическим данным временем до крещения Руси: одно —
953-957 годами, а другое — 972-989 годами.

Как отмечает В. Л. Янин в книге
«Я послал тебе бересту…» (3-е изд. М., 1998. С. 30, 51), «берестяные
грамоты были привычным элементом новгородского средневекового быта.
Новгородцы постоянно читали и писали письма, рвали
их и выбрасывали, как мы сейчас рвем и выбрасываем
ненужные или использованные бумаги», «переписка служила новгородцам, занятым
не в какой-то узкой, специфической сфере человеческой деятельности.
Она не была профессиональным признаком. Она стала повседневным
явлением».

Социальный состав авторов и адресатов берестяных
грамот очень широк. Среди них не только представители титулованной
знати, духовенства и монашества, но также купцы, старосты,
ключники, воины, ремесленники, крестьяне и другие лица. В переписке
на бересте принимали участие женщины. В ряде случаев они выступают
как адресаты или авторы грамот. Сохранилось пять писем, отправленных
от женщины к женщине.

В подавляющем большинстве берестяные грамоты написаны
по-древнерусски, и лишь небольшое число — по-церковнославянски.
Кроме того, обнаружены две берестяные грамоты, написанные жившими
в Новгороде иностранцами на латинском и нижненемецком языках.
Известны также греческая и прибалтийско-финская грамоты. Последняя
представляет собой заклинание, языческую молитву середины XIII века. Она
на триста лет старше всех известных ныне текстов, написанных по-фински
или по-карельски.

Перевод: «От
Полчка (или Полочка)…(ты) взял (возможно, в жёны) девку у Домаслава, а с меня
Домаслав взял 12 гривен. Пришли же 12 гривен. А если не пришлёшь, то я встану
(подразумевается: с тобою на суд) перед князем и епископом; тогда к большому
убытку готовься…».

Берестяные грамоты, по преимуществу, частные письма.
Повседневный быт и заботы средневекового человека предстают в них
в мельчайших подробностях. Авторы посланий на бересте рассказывают
о своих сиюминутных делах и заботах: семейных, бытовых,
хозяйственных, торговых, денежных, судебных, нередко также о поездках, военных
походах, экспедициях за данью и т. п. Вся эта бытовая сторона
средневекового уклада, все эти мелочи обыденной жизни, столь очевидные для
современников и постоянно ускользающие от исследователей, слабо
отражены в традиционных жанрах литературы XI-XV веков.

Тексты на бересте разнообразны в жанровом
отношении. Помимо частных писем, встречаются разного рода счета, расписки,
записи долговых обязательств, владельческие ярлыки, завещания, купчие,
челобитные от крестьян к феодалу и другие документы. Большой
интерес представляют тексты учебного характера: ученические упражнения,
азбуки, перечни цифр, списки слогов, по которым учились читать.
В грамоте № 403 50-80-х годов XIV века находится маленький
словарик, в котором для русских слов указаны их прибалтийско-финские
переводы. Значительно реже встречаются берестяные грамоты церковного
и литературного содержания: отрывки литургических текстов, молитвы
и поучения, например, две цитаты из «Слова о премудрости»
знаменитого писателя и проповедника Кирилла Туровского, умершего
до 1182 года, в берестяном списке первого 20-летия XIII века
из Торжка. Сохранились также заговоры, загадка, школьная шутка.

Из всех восточнославянских письменных источников XI-XV
веков берестяные грамоты наиболее полно и разнообразно отразили
особенности живой разговорной речи. Исследование текстов на бересте
позволило А. А. Зализняку в монографии «Древненовгородский
диалект» (М., 1995) восстановить его многие особенности. Рассмотрим наиболее
важные из них.

В
древненовгородском диалекте отсутствовал общеславянский результат второй
палатализации: переход заднеязычных [к], [г], [х] в мягкие свистящие
согласные [ц?], [з?], [с?] в положении перед гласными переднего ряда [e]
() или
[и] дифтонгического происхождения. Все славянские языки пережили вторую
палатализацию, и только древненовгородский диалект ее не знал.
Так, в грамоте № 247 (XI век, вероятно, вторая четверть)
опровергается ложное обвинение в краже со взломом: «А замъке кле,
а двьри кл…», то есть ‘А замок цел, и двери целы…?. Корень кл- ‘целый?
представлен в обоих случаях без эффекта второй палатализации.
В берестяной грамоте XIV в. № 130 встречается слово хрь
в значении ‘серое (некрашеное) сукно, сермяга? (корень хр- ‘серый?).

В Им. пад. ед. ч. муж. р. твердого о-склонения
окончанием было -е. Это окончание встречается у существительных брате
‘брат?, прилагательных меретве ‘мертв?, местоимений саме ‘сам?, причастий
погублене ‘погублен?, в именной части перфекта — забыле ‘забыл?.
«Дешеве ти хлебе», то есть ‘дёшев (здесь) хлеб?, — писал
в первой четверти XII века новгородец Гюргий (Георгий), советуя отцу
и матери продать хозяйство и переселиться в Смоленск или Киев,
так как в Новгороде, очевидно, был голод. Флексия -е отличает
древненовгородский диалект от всех славянских языков и говоров.
Во всем остальном славянском мире ей соответствует в древнюю
эпоху окончание -ъ (например, братъ, самъ), а после падения
редуцированных ъ и ь — нулевая флексия (брат, сам). Напомним,
что буквами ъ «ер» и ь «ерь» в древности обозначались
особые сверхкраткие звуки, несколько похожие в своем произношении
соответственно на [ы] и [и], которые окончательно исчезли
из русского языка в начале XIII века.

В Род. пад ед. ч. у существительных а-склонения
в древненовгородском диалекте с самого начала письменности
господствовало окончание — (у жен), в то время как
в стандартном древнерусском языке здесь было окончание -ы (у жены).
Для настоящего времени глагола было характерно явное преобладание
в 3 л. ед. ч. и 3 л. мн. ч. форм без -ть: живе, молоти,
бью, приходя и т. д. В стандартном древнерусском языке было
соответственно: живеть, молотить, бьють, приходять.

Бытовые грамоты чрезвычайно близки диалектной речи. Однако
их нельзя рассматривать как точную передачу разговорного языка.
В бытовой письменности существовал свой сложившийся обычай языкового
употребления, который усваивали во время обучения грамоте.
Н. А. Мещерский установил, что в частной переписке
на бересте были особые адресные и этикетные эпистолярные формулы.
Часть таких формул имеет книжное происхождение, хотя в подавляющем
большинстве берестяные грамоты не являются литературными произведениями
и памятниками книжного языка. Так, в начале грамоты часто
используется традиционная формула покланяние или поклон от такого-то
к такому-ту, а в конце послания встречаются устойчивые обороты
добр
сътворя ‘будь добр, пожалуйста? или цлую тя в значении
‘приветствую тебя?.

Берестяные грамоты дают богатый материал для изучения
некнижных, бытовых графических систем. В Древней Руси элементарный курс
грамотности ограничивался одним обучением читать. Но закончив его,
ученики, хотя и непрофессионально, могли писать, перенося навыки чтения
на письмо. Искусству писать и правилам правописания учили
специально, главным образом будущих книгописцев. В отличие
от книжных текстов, созданных писцами-профессионалами, берестяные
грамоты созданы людьми, в своем большинстве специально
не учившимися писать. Не проходя через фильтр книжных
орфографических правил, берестяные грамоты отразили многие местные
особенности живой речи XI-XV веков.

В памятниках книжного письма, напротив, тщательно
устранялись черты диалектной речи. В книжный текст проникали лишь
те местные языковые особенности, от которых было трудно
избавиться — например, цоканье. Берестяные грамоты показывают, сколь
большое значение имел фильтр книжного правописания, насколько радикально
средневековые книгописцы отказывались от областных особенностей живой
речи в своей профессиональной деятельности.

Часть 2.

Как установил Зализняк, основные отличия бытовых
графических систем от книжного письма сводятся к следующим
моментам:

1) замена буквы ь на е (или наоборот): коне
вместо конь, сьло вместо село;

2) замена буквы ъ на о (или наоборот): поклоно вместо поклонъ,
четъ вместо чьто;

3) замена буквы на е или ь (или наоборот). Последовательная замена
е и ь на h (весьма редкий графический прием) представлена
в надписи 20-50-х годов XII века, процарапанной на деревянной
дощечке (цере): «А язъ тиун дан ж уял» ‘А я, тиун, дань-то взял?
(тиун ‘дворецкий, домовый управитель при князьях, боярах и епископах;
должностное лицо по управлению города или местности?).

4) скандирование, или скандирующий принцип записи, состоит в том, что
на письме за любой согласной буквой должна следовать гласная буква.
Если на фонетическом уровне гласной нет, то пишутся «немые»
ъ или ь, о или е — в зависимости от твердости или
мягкости предшествующей согласной, например: доругая соторона вместо другая
сторона. В качестве «немых» гласных после согласных могли использоваться
также ы или и: овиса вместо овьса, своимы вместо своимъ.

Как видим, текст, написанный
с использованием бытовых графических правил, существенным образом
отличается от книжного письма. Так, в грамоте 40-50-х годов XII
века встречается написание ко монь, которому в книжной орфографии
соответствует форма къ мън. Тем не менее бытовые графические
системы иногда проникали в книжное письмо. Их употребление известно
в ряде древненовгородских и древнепсковских рукописей.

Языку берестяных грамот близки надписи-граффити,
прочерченные острым предметом (часто тем же писалом) по твердой
поверхности. Особенно многочисленны и интересны в лингвистическом
отношении тексты на штукатурке древних зданий, главным образом церквей.
В настоящее время граффити обнаружены на стенах архитектурных
памятников многих древнерусских городов: Киева, Новгорода, Пскова, Старой
Ладоги, Владимира, Смоленска, Полоцка, Старой Рязани, Галича Южного
и др. Большое количество надписей, сделанных не только
представителями княжеско-боярских и церковных кругов,
но и дружинниками, ремесленниками, простыми богомольцами,
свидетельствует о широком распространение грамотности на Руси уже
в XI-XII веках. Древнерусским граффити посвящены важные исследования
историков и лингвистов (см., например: Высоцкий С. А.

Киевские граффити XI-XVII
веков. Киев, 1985; Медынцева А. А. Грамотность в Древней Руси:
По памятникам эпиграфики X — первой половины XIII века. М., 2000;
Рождественская Т. В. Древнерусские надписи на стенах храмов: Новые
источники XI-XV веков. СПб., 1992).

Рождественская выделяет следующие типы надписей:
надписи-«моления» с формулой «Господи, помози (помяни, спаси
и т. д.)», поминальные надписи с сообщением о смерти
(такова запись в Софии Киевской о смерти великого князя Ярослава
Мудрого в 1054 году), надписи-автографы (например, XII и XIII
века в Георгиевском соборе Юрьева монастыря в Новгороде:
«а се Созоне?лъ лютыи…» — ‘А вот Созон лютый писал?, «Иване?лъ лвою
рукою»), богослужебные надписи (библейские и литургические цитаты,
покаянные стихи и др.), «летописные», или «событийные», надписи, надписи
делового содержания, надписи «литературного» характера (так, процитированные
на стене Софии Киевской во второй половине — конце
XI века изречения из переводного памятника «Разумы сложения Варнавы
Неподобного», известного по рукописям только с рубежа XIV-XV веков,
датируют появление этого произведения на Руси временем не позднее
второй половины XI столетия), фольклорные надписи (пословицы, поговорки,
загадки и т. п.), «бытовые» надписи (например, XIV-XV веков
в церкви Федора Стратилата в Новгороде: «о попове свщници
укланяитеся от пьяньства…» — ‘о попы-священники, уклоняйтесь
от пьянства!?, «И(о)сав(е) со мною шле ис торгу збиле мене
я (з)апслъ» — ‘Иосаф шел со мною с торговой площади, сбил
меня (с ног), я и записал?).

Некоторые
надписи тщательно зачеркнуты. Одну из них, конца XII — начала XIII
века, из Софийского собора в Новгороде удалось разобрать.
По мнению Медынцевой, это детская песенка-считалка, однако
Рождественская связывает надпись с языческим погребальным обрядом: «(ако
с)дите
пиро(ге въ) печи гридьба въ корабли… пелепелъка пар(и в)ъ
дуброве пост(ави) кашу по(ст)ави пироге ту [туда. — В. К.] иди».
Как отмечает Рождественская, в основе этого ритмизованного текста лежит
смысловой параллелизм, находящий поддержку в синтаксических конструкциях
и грамматических формах: пирог (ед. ч.) — в печи, гридьба
‘дружина? (ед. ч.) — в корабле, перепелка (ед. ч.) —
в дуброве. Какой-то современник надписи тщательно зачеркнул
ее и обругал автора, приписав ниже: «усохните ти руки».

Иногда на стенах храмов появлялись граффити,
представляющие собой юридические документы. На стене киевской Софии,
главного храма Киевской Руси, была сделана надпись о покупке вдовой
князя Всеволода Ольговича земли, ранее принадлежавшей Бояну, за огромную
сумму — 700 гривен соболей. Надпись составлена согласно формуляру
купчих грамот с упоминанием свидетелей-«послухов»: «…а передъ тими
послухы купи землю княгыни бояню вьсю…». Обнаруживший надпись Высоцкий
датировал ее второй половиной XII века и предположил, что проданная
земля некогда имела какое-то отношение к прославленному поэту-певцу
«вещему» Бояну, жившему в XI столетии и воспетому
в «Слове о полку Игореве». По менее вероятному предположению
Б. А. Рыбакова, надпись относится к концу XI века
и могла быть сделана вскоре после смерти Бояна. Впрочем, Рыбаков
подчеркивал, что «текст граффито сам по себе не дает нам права
отождествлять Бояна-песнотворца с Бояном-землевладельцем».

Глаголическое письмо, изобретенное первоучителем славян
святым Кириллом, не получила широкого распространения в Древней
Руси и ее использовали лишь искусные книжники. До нашего
времени не дошло ни одной восточнославянской глаголической книги.
Лишь в восьми сохранившихся кириллических рукописях XI-XIII веков
встречаются отдельные глаголические слова и буквы. Между тем известны
глаголические и смешенные глаголически-кириллические надписи XI-XII
веков на стенах Софийских соборов в Новгороде и Киеве. Одну
из них процарапал «лютый Созон» в первой половине XII века,
закончив приведенный выше кириллический текст глаголическими буквами.

По мнению Рождественской, так как большинство находок
древнерусских надписей с глаголическими буквами и кириллических
рукописей с глаголическими «вкраплениями» относится к Новгороду
и Северной Руси (в Новгороде, например, сохранилось
10 граффити XI века, а в Киеве 3), это заставляет
предположить о существовании более тесных и самостоятельных связей
Новгорода по сравнению с Киевом с глаголической традицией
и глаголическими центрами в Западной Болгарии, Македонии
и Моравии.

По наблюдениям Рождественской, важным отличием памятников
эпиграфики от книжных текстов является более свободное отношение
к книжной норме. Причем степень реализации книжной нормы во многом
зависит от типа надписи. Если в богослужебных надписях
церковнославянский язык более русифицирован по сравнению
с аналогичными книжными текстами, то в надписях светского
содержания отразился язык повествовательных и деловых жанров
древнерусской письменности. Живая разговорная речь слышна в небольшой
рифмованной насмешке XI-XII веков, возможно, над задремавшим певчим или
богомольцем в Софии Новгородской: «Якиме стоя усъне а ръта
и о камень не ростепе» ‘Яким, стоя, уснет, а рта
и о камень не расшибет (то есть не раскроет)?.

В надписях-граффити всех типов отсутствует жёсткое
противопоставление церковнославянского и древнерусского языков. Вместе
с тем новгородские надписи более последовательно, чем берестяные
грамоты, отражают книжную орфографическую норму. Что касается диалектных
особенностей, то и в этом отношении граффити, как
и эпиграфика в целом, более сдержанны, чем берестяные грамоты, что
объясняется меньшим объёмом текста и устойчивостью письменных формул.
Таким образом, книжная языковая норма в эпиграфике более вариативна, чем
в книжных текстах, и менее вариативна, чем в берестяных
грамотах.

Археология ХХ века привела к открытию уникального исторического источника — берестяных грамот.

Правда, следует оговориться, что первую коллекцию берестяных грамот собрал еще в конце XIX века новгородский коллекционер Василий Степанович Передольский
(1833–1907). Именно он, проведя самостоятельные раскопки, выяснил, что в Новгороде есть прекрасно сохранившийся культурный слой.

Найденные или выкупленные у крестьян берестяные грамоты Передольский выставил в первом в городе частном музее, построенном на собственные деньги. Новгородские берестяные грамоты, по его словам, были «письменами предков наших». Однако разобрать что-либо на старых обрывках бересты было невозможно, поэтому историки говорили о мистификации или считали «письмена предков» каракулями безграмотных крестьян. Словом, разыскания «русского Шлимана» относили к разряду чудачеств.

В 1920-х годах музей Передольского был национализирован, а потом закрыт. Директор государственного Новгородского музея Николай Григорьевич Порфиридов
выдал заключение о том, что «большинство вещей не представляло особой музейной ценности». В результате первая коллекция берестяных грамот была безвозвратно утеряна. Чисто русская история.

Опять нашли!

Сенсация пришла с полувековым опозданием. Как говорится, не было счастья, да несчастье помогло… При восстановлении города в 1950-х годах проводились масштабные археологические раскопки, открывшие в толще многометрового культурного слоя средневековые улицы и площади, терема знати и дома простых горожан. Первая берестяная грамота (конец XIV в.) в Новгороде была обнаружена 26 июля 1951 года на Неревском раскопе: она содержала перечень феодальных повинностей в пользу некоего Фомы.

Академик Валентин Янин
в книге «Берестяная почта столетий» описывал обстоятельства находки так: «Случилось это 26 июля 1951 года, когда молодая работница Нина Федоровна Акулова
нашла во время раскопок на древней Холопьей улице Новгорода, прямо на настиле ее мостовой XIV века, плотный и грязный свиток бересты, на поверхности которого сквозь грязь просвечивали четкие буквы. Если бы не эти буквы, можно было бы думать, что обнаружен обрывок еще одного рыболовного поплавка, каких в новгородской коллекции к тому времени насчитывалось уже несколько десятков.

Акулова передала свою находку начальнику раскопа Гайде Андреевне Авдусиной
, а та окликнула Артемия Владимировича Арциховского
, на долю которого достался главный драматический эффект. Оклик застал его стоящим на расчищаемой древней вымостке, которая вела с мостовой Холопьей улицы во двор усадьбы. И стоя на этой вымостке, как на пьедестале, с поднятым пальцем, он в течение минуты на виду у всего раскопа не мог, задохнувшись, произнести ни одного слова, издавая лишь нечленораздельные звуки, потом хриплым от волнения голосом выкрикнул: «Я этой находки ждал двадцать лет!»
В честь этой находки 26 июля в Новгороде отмечается ежегодный праздник — «День берестяной грамоты».

Этот же археологический сезон принёс ещё 9 документов на бересте. А сегодня их насчитывается уже больше 1000. Самая древняя берестяная грамота относится к X веку (Троицкий раскоп), самая «молодая» — к середине XV-го.

Как писали на бересте

Буквы на грамотах процарапывали заостренным писалом.

Писала находили в археологических раскопах регулярно, но было непонятно, зачем их обратная сторона сделана в виде лопатки. Ответ был вскоре найден: археологи стали находить в раскопах хорошо сохранившиеся доски с углублением, залитым воском — церы, служившие также для обучения грамоте.

Воск разравнивали лопаткой и писали по нему буквы. Самая древняя русская книга — Псалтирь XI века (ок. 1010 г., более чем на полвека древнее Остромирова Евангелия), найденная в июле 2000 года, была именно такой. Книга из трех табличек 20х16 см, залитых воском, несла на себе тексты трех Псалмов Давида.

Берестяные грамоты уникальны тем, что, в отличие от летописей и официальных документов, дали нам возможность «услышать» голоса простых новгородцев. Основная масса грамот — это деловая переписка. Но среди грамот есть и любовные послания, и угроза вызвать на божий суд — испытание водой…

Примеры новгородских берестяных грамот

Широкую известность получили обнаруженные в 1956 году учебные записи и рисунки семилетнего мальчика Онфима. Процарапав буквы азбуки, он напоследок изобразил себя в виде вооруженного воина, верхом на коне сокрушающего врагов. С тех пор мечты мальчишек не сильно изменились.

Подлинной сенсацией стала берестяная грамота №9. Это — первое на Руси женское письмо: «Что мне дал отец и родичи дали в придачу, то за ним (имеется ввиду — за бывшим мужем). А теперь, женясь на новой жене, он мне не дает ничего. Ударив по рукам в знак новой помолвки, он меня прогнал, а другую взял в жены». Вот уж, действительно, долюшка русская, долюшка женская…

А вот любовное письмо, написанное в начале XII в. (№ 752): «Я посылала к тебе трижды. Что за зло ты против меня имеешь, что в эту неделю ты ко мне не приходил? А я к тебе относилась как к брату! Неужели я тебя задела тем, что посылала к тебе? А тебе, я вижу, не любо. Если бы тебе было любо, то ты бы вырвался из-под людских глаз и примчался… хочешь ли, чтобы я тебя оставила? Даже если я тебя по своему неразумению задела, если ты начнешь надо мною насмехаться, то пусть судит тебя Бог и я».
Интересно, что письмо это было разрезано ножом, обрывки завязаны в узел и выброшены в кучу навоза. У адресата, видно, завелась уже другая зазнобушка…

Есть среди берестяных грамот и первое на Руси предложение руки и сердца (конец XIII в.): «От Микиты к Анне. Пойди за мене. Я тебя хочу, а ты меня. А на то послух (свидетель) Игнат…» (№377). Вот так буднично, зато без обиняков.

Еще один сюрприз преподнес 2005 год, когда было найдено несколько посланий XII-XIII веков с нецензурной лексикой — е… (№35, XII в.)., б… (№ 531, начало XIII в.), п…(№ 955, XII в.) и т. д.. Так был окончательно похоронен устоявшийся миф о том, что своеобразием нашего «русского устного» мы якобы обязаны монголо-татарам.

Берестяные грамоты открыли нам поразительный факт почти поголовной грамотности городского населения древней Руси. Причем, русские люди в те времена писали практически без ошибок — по оценкам Зализняка, 90% грамот написаны грамотно (простите за тавтологию).

Из личного опыта: когда мы с женой студентами работали сезон 1986 г. на Троицком раскопе, была найдена грамота, начинавшаяся с оборванного «…янину». Много было смеха над этим посланием академику через тысячелетие.

Бродя по Новгородскому музею, натолкнулся на грамоту, которая может служить хорошей альтернативой заглавию известной книги Янина «Я послал тебе бересту» — «Я послал тебе ведёрко осетрины», ей-Богу, звучит лучше, заманчивее))…

Вот такая безграмотная Русь! Письменность была, а Русь безграмотная —

В 1951 году, видимо, в оплату за выигранную войну – нашли древние берестяные грамоты, взамен уже найденных и уничтоженных при революции. Новые грамоты нерусские учёные не посмели уничтожить или спрятать в хранилища. Так русские исследователи получили сильный козырь.

Несмотря на летнюю жару 2014 года и тревожные сообщения, которые поступают из Украины, редакция газеты «Президент» не упускает интересные моменты, касающиеся древней русской истории и истории русского языка.

26 июля исполняется 63 года с момента открытия древнерусских берестяных грамот – великого памятника русской лингвистической истории. В связи с этой датой мы взяли интервью у известного лингвиста, исследователя древнего периода русского языка .

– Андрей Александрович, мы знаем, что у вас вышла очередная монография? Расскажите о ней.

– Она называется «». На сайте дан небольшой фрагмент текста, а в издательстве . Она посвящена, как и явствует из названия, исследованию вопроса появления букв, цифр и символов. Над этой книгой я работал с 2005 года. Понять значение древних символов – нелёгкая задача. А правильную интерпретацию им дать – ещё более сложная задача.

– Тогда как же понять исследователю, что он на правильном пути?

– Понять можно только по итогу работы. Приведу пример. В «Книге Ра» я понял, что достиг правильной расшифровки древних смыслов тогда, когда вся картина древней семантики открылась полностью. И эта картина вошла в книгу.

– Что это за картина?

– Она очень простая и оттого, с высокой вероятностью, правильная. Все буквы образованы от акростиха, который описывает древний астральный миф о происхождении мира и человека.

– Значит, ваша книга должна затрагивать и библию?

– Естественно! Она и затрагивает. В «Книге Ра» показано, что библия – это всего лишь азбука или алфавит, сюжет которого талантливые авторы развернули очень широко.

– И это значит, что на Руси и в других странах должны быть аналоги?

– Конечно! И они есть. Я их в книге привёл. На Руси – это сказка, называемая Азбука, у Скандинавов – это сказка, называемая Футарк, у тюрок – это сказка, называемая Алтай-Бучай и др., а у семитов – это сказка, называемая Библия. Есть аналогичные сказки и у древних египтян, и у многих других народов.

– Интересно, а как мы можем исследовать русский язык древности, если у нас нет книг?

– Есть книги, только за ними нужно в церковь сходить. Конечно, в наши дни священники не дадут русские книги, но в скором времени, возможно, руководство страны поймёт, что культуру русского народа нельзя обрезать христианством, и тогда мы получим эти книги.

– А почему вы так уверены, что они есть?

– Потому что они есть. Это видно из работ средневековых авторов и современных исследователей. А, кроме того, это следует и из факта обнаружения берестяных грамот. Ведь грамоты свидетельствуют о том, что весь русский народ был грамотным уже в самом начале 11-го века. Это тогда, когда, к примеру, французы не знали ни вилок, ни ложек, ни кухни, ни письменности, ни чтения – так их описывала в своём письме королева Франции, Анна Ярославна.

– Получается, недоброжелатели проморгали выход в свет берестяных грамот?

– Получается, что так. В первый раз уничтожили следы. Я говорю о времени революции, когда детишки на улицах берестяными грамотами из разорённых музеев в футбол играли. Тогда всё удалось уничтожить. А в 1951 году, когда при Сталине был резкий и редкий подъём всего русского – видимо, в оплату за выигранную войну – тогда нашли новые древние берестяные грамоты, которые нерусские учёные не посмели уничтожить или спрятать в хранилища. Вот теперь и получается, что русские исследователи получили такой сильный козырь.

– Теперь расскажите о статье, размещённой в Президентской библиотеке и в которой вас упомянули?

– Да, это действительно важно для моих и вообще для русских исследований русского языка, что в том числе и на основе моей работы Президентская библиотека им. Б.Н. Ельцина опубликовала словарную статью «Первая берестяная рукопись обнаружили в Великом Новгороде» (ссылка на статью – ). Среди небольшого списка использованной литературы значится и мой доклад «Берестяные грамоты как документ», который я сделал ещё в 2009 году. Это произошло на Шестой Всероссийской научной конференции «Архивоведение и источниковедение отечественной истории: проблемы взаимодействия на современном этапе». Конференция происходила 16 – 17 июня в Российском государственном архиве социально-политической истории, в Москве.

Мария Ветрова

Берестяные грамоты как документ

А.А. Тюняев, президент Академии фундаментальных наук, академик РАЕН

Со второй половины 20-го века в распоряжение исследователей стали поступать новые письменные источники – берестяные грамоты. Первые берестяные грамоты были найдены в 1951 г. в ходе археологических раскопок в Новгороде. Уже обнаружено около 1000 грамот. Большая их часть найдена в Новгороде, что и позволяет считать этот древний русский город своеобразным центром распространения этого вида письменности. Общий объём словаря берестяных грамот составляет более 3200 лексических единиц, что позволяет провести сравнительные исследования языка берестяных грамот с каким-либо языком, оставшимся в письменных источниках аналогичного периода.

1. Русские берестяные грамоты 11 века

Новгород впервые упоминается в Новгородской I летописи под 859 г., а с конца 10 в. стал вторым по значению центром Киевской Руси.

География находок показывает, что на территории Руси сейчас есть уже 11 городов, в которых найдены берестяные грамоты: Новгород, Старая Русса, Торжок, Псков, Смоленск, Витебск, Мстиславль, Тверь, Москва, Старая Рязань, Звенигород Галицкий .

Вот список грамот, относящихся к 11-му веку. Новгород – № 89 {1075-1100}, № 90 {1050-1075}, № 123 {1050-1075}, № 181 {1050-1075}, № 245 {1075-1100}, № 246 {1025-1050}, № 247 {1025-1050}, № 427 {1075-1100}, № 428 {1075-1100}, № 526 {1050-1075}, № 527 {1050-1075}, № 590 {1075-1100}, № 591 {1025-1050}, № 593 {1050-1075}, № 613 {1050-1075}, № 733 {1075-1100}, № 753 {1050-1075}, № 789 {1075-1100}, № 903 {1075-1100}, № 905 {1075-1100}, № 906 {1075-1100}, № 908 {1075-1100}, № 909 {1075-1100}, № 910 {1075-1100}, № 911 {1075-1100}, № 912 {1050-1075}, № 913 {1050-1075}, № 914 {1050-1075}, № 915 {1050-1075}, № 915-И {1025-1050}. Старая Русса – № Ст. Р. 13 {1075-1100}.

Из приведённого списка видим, что грамоты 11-го века найдены лишь в двух городах – в Новгороде и в Старой Руссе. Всего – 31 грамота. Наиболее ранняя дата – 1025 год. Наиболее поздняя – 1100 год.

Из текста грамот видно, что 95 процентов берестяных грамот имеют хозяйственное содержание. Так, в грамоте № 245 говорится: «Сукна мои за тобой: красное, очень хорошее – 7 аршин, [такое-то – столько-то, такое-то – столько-то]». А в грамоте № 246 говорится: «От Жировита к Стояну. С тех пор, как ты взял у меня взаймы и не присылаешь мне денег, идет девятый год. Если же не пришлешь мне четырех с половиной гривен, то я собираюсь за твою вину конфисковать товар у знатнейшего новгородца. Пошли же добром».

Имена людей, встречающиеся в грамотах 11-го века, языческие (то есть русские), а не христианские. Хотя известно, что при крещении людям давали христианские имена. Почти не встречается грамот с религиозными текстами (см. диаграмму 1), ни с христианскими, ни с языческими.

К началу 11-го века, население Новгорода переписывалось не только с адресатами, находящимися внутри города, но и с теми, кто был далеко за его пределами – в деревнях, в других городах. Деревенские жители из самых отдалённых деревень также писали на бересте хозяйственные поручения и простые письма .

График 1. Количество найденных берестяных грамот в Новгороде:
всего – красным, из них церковных текстов – синим. Горизонтальная ось – годы.
Вертикальная – количество найденных грамот.
Чёрным цветом обозначена линия тренда новгородских грамот.

Из графика 1 видно, что написание текстов на берестяных грамотах для русов, жителей Новгорода, являлось делом обычным, по крайней мере, начиная с 1025 года. Церковные тексты напротив, встречаются изредка.

Выдающийся лингвист и исследователь новгородских грамот академик, лауреат Государственной премии РФ А.А. Зализняк утверждает, что «эта древняя система письма была очень распространенной… Эта письменность была распространена по всей Руси
» . Уже в самом начале 11-го века весь русский народ свободно писал и читал
– «прочтение берестяных грамот опровергло существовавшее мнение о том, что в Древней Руси грамотными были лишь знатные люди и духовенство. Среди авторов и адресатов писем немало представителей низших слоев населения, в найденных текстах есть свидетельства практики обучения письму
– азбук, прописей, числовых таблиц, «проб пера»
» . Писали шестилетние дети – «есть одна грамота, где, вроде бы, некоторый год обозначен. Писал его шестилетний мальчик
» . Писали практически все русские женщины – «сейчас мы совершенно точно знаем, что значительная часть женщин и читать, и писать умела. Письма 12 в. вообще в самых разных отношениях отражают общество более свободное, с большим развитием, в частности, женского участия, чем общество ближе к нашему времени. Этот факт вытекает из берестяных грамот совершенно ясно
» . О грамотности на Руси красноречиво говорит тот факт, что «картина Новгорода 14 в. и Флоренции 14 в. по степени женской грамотности – в пользу Новгорода
» .

Считается, «кириллица употреблялась православными славянами; на Руси была введена в 10 – 11 вв. в связи с христианизацией
» . Однако в «Повести временных лет», памятнике начала 12-го века, о крещении Новгорода сведений нет. Новгородский Варварин монастырь впервые упомянут в летописи под 1138 г. Следовательно, новгородцы и жители окрестных сёл писали за 100 лет до крещения этого города, и досталась письменность новгородцам отнюдь не от христиан.

2. Письмо на Руси до 11-го века

Ситуация с существованием письменности на Руси до сих пор не изучена, но многие факты свидетельствуют в пользу существования у русов до крещения Руси развитой системы письменности. Эти факты не отрицаются современными исследователями этой эпохи. Используя эту письменность, русский народ писал, читал, считал, гадал.

Так, в трактате «О письменах» славянин Храбр, живший в конце 9-го – начале 10-го вв., писал: «Ведь прежде у славян не было книг (букв), но, будучи язычниками, они считали и гадали чертами и рядами
». Об этом же свидетельствуют В.И. Буганов, лингвист Л.П. Жуковская и академик Б.А. Рыбаков . Сведения о дохристианском русском письме вошли и в энциклопедии: «Какое-то письмо, возможно, применялось славянами уже и раньше
» .

3. Развитие письменности в 9 – 11 веках

Современная наука считает, что письмо «кириллица» создали в 855 – 863 гг. братья Кирилл и Мефодий. «Кириллица – византийский унциальный (уставный) алфавит 9 в., дополненный несколькими буквами применительно к звукам славянской речи», при этом «большая часть дополнений является вариантами или видоизменениями букв того же византийского устава…» .

Между тем, ещё И.И. Срезневский доказывал, что кириллица в той форме, в какой она встречается в древнейших рукописях 11 в., а тем более, тот кирилловский устав, который обыкновенно относится к 9 в., не может считаться видоизменением тогдашнего греческого алфавита. Потому что греки во времена Кирилла и Мефодия употребляли уже не устав (унциалы), а скоропись. Из чего следует, что «Кирилл взял за образец греческий алфавит прежних времён, или же, что кириллица известна была на славянской почве задолго до принятия христианства» . Обращение Кирилла к давно вышедшему из употребления в Греции виду письма не поддаётся объяснению, если только Кирилл «кириллицу» не создавал .

В пользу последней версии свидетельствует Житие Кирилла. Прибыв в Херсонес, Кирилл «нашел же здесь евангелие и псалтирь, написанные русскими письменами, и человека нашёл, говорящего на том языке, и беседовал с ним, и понял смысл этой речи, и, сравнив её со своим языком, различил буквы гласные и согласные, и, творя молитву Богу, вскоре начал читать и излагать (их), и многие удивлялись ему, хваля Бога» .

Из этой цитаты мы понимаем, что:

1. Евангелие и псалтырь до Кирилла были написаны русскими письменами;
2. Кирилл не говорил на русском языке;
3. Некий человек научил Кирилла читать и писать по-русски.

Как известно, с конца 6-го века славяне, поддерживаемые аварским каганатом и болгарским каганатом, начинают закрепляться на Балканском полуострове, «который в 7 в. почти целиком заселяется славянскими племенами, образовавшими здесь свои княжества – так называемые Славинии (в Пелопоннесе, Македонии), союз Семи славянских племён, славяно-болгарское государство; часть славян расселяется в пределах Византийской империи в Малой Азии» .

Таким образом, к 9-му веку и в Византии, и в Македонии жили одни и те же славянские племена. Их язык входил в одну ареально-лингвистическую общность под названием «satom», включающую болгарский, македонский, сербохорватский, румынский, албанский и новогреческий языки. В этих языках развился ряд сходных черт в фонетике, морфологии и синтаксисе. Языки, входящие в языковый союз, обладают значительной общностью в лексике и фразеологии . Такие языки взаимного перевода не требовали.

Тем не менее, Кириллу зачем-то потребовался перевод, причём с русского, им же увиденного, или с греческого языка на некий «солунский диалект македонского языка», преподносимый в качестве «славянского языка».

Ответ на этот вопрос мы находим в следующем. В Греции, помимо традиционно и исторически греческих (славянских) диалектов, существовал ещё один самостоятельный диалект – александрийский, – сформировавшийся «под влиянием египетских и еврейских элементов». Именно на нём «была переведена Библия, и писали многие церковные писатели» .

4. Анализ ситуации

Русское письмо существовало до Кирилла. Как входящие в одну лингвистическую общность (satom), русский и греческий языки были схожи и не требовали перевода.

Христианство было создано во 2 в. в Риме. Евангелия были записаны на римском языке (латыни). В 395 г. Римская империя распалась в результате вторжения кочевых племён (болгар, авар и т.п.). В Византийской империи в течение 6 – 8 вв. государственным языком стал греческий, и на него перевели христианские книги.

Таким образом, из-за т.н. «великого переселения народов» население Северного Причерноморья и Балкан стало состоять из двух неродственных этнических групп:

1. автохтонные европеоидные христианские народы (греки, римляне, русы и др.);
2. пришлые монголоидные тюркоязычные народы (болгары, авары и другие потомки хазарского, тюркского и др. каганатов, исповедовавшие иудаизм).

Ввиду принадлежности языков к разным языковым семьям, между пришельцами и автохтонами возникали трудности в общении, потребовавшие перевода текстов. Именно для этих, тюркоговорящих славян Кирилл и создал отличное и от греческого, и от римского, и от русского языков церковно-славянское письмо, «…некоторые буквы которого были взяты из еврейского квадратного алфавита» . Заимствованные буквы не встречаются в берестяных грамотах 11 века, но встречаются во всех церковно-славянских текстах. Именно эти буквы в результате реформ в России были полностью исключены из русского алфавита.

В связи с этим понятна позиция немецкой церкви (латинской) по отношению к Кириллу – его книги были запрещены. Они были написаны не на греческом, не на латинском и не на русском языках, были переведены Кириллом на тюркоидный язык прикочевавших славян. «И Византия, и Запад были мало заинтересованы в проповеди христианства среди варварских племён славян
» .

Русь же не была варварской славянской державой, а являлась полноправным цивилизованным членом европейского общежития, имела своё письмо – берестяные грамоты понятны без перевода. А церковно-славянские тексты требуют перевода на русский язык.

5. Выводы

1. Между русским письмом берестяных грамот 11 века и церковно-славянскими текстами того же периода нельзя ставить знак равенства, поскольку две эти системы письма принадлежат к разным этническим группа людей: письмо берестяных грамот сформировано русским народом, а церковно-славянское – славянскими народами привизантийских территорий.
2. Исследователям Новгорода и других городов, в которых найдены берестяные грамоты, следует более тщательно изучить вопрос, связанный с процессом обучения русскому письму в указанных городах и прилежащих сёлах.

06.12.2015
0

11757

Как-то так получилось, что в России вот уже несколько веков бытует мнение, что всё самое интересное, ошеломляющее и загадочное со стародавних времён находится за пределами нашей страны. Древние пирамиды-это Египет, Парфенон-Греция, замки тамплиеров-Франция. Стоит только сказать слово «Ирландия», как тут же представляешь: в тусклом лунном свете из тумана зеленых холмов грозно выезжают таинственные «всадники Сидов».

А Россия? Ну, сидели семьсот лет назад замшелые бородатые мужики над лоханками с квашеной капустой, моргали васильковыми глазами, строили деревянные городки, от которых остались еле заметные валы да курганы, и всё.

Но на самом деле средневековое материальное наследие наших предков поражает настолько, что порой начинает казаться, что наша почти что тысячелетняя история растёт прямо из травы.

Одно из главных событий, полностью перевернувших наше представление о мире русского Средневековья, произошло 26 июня 1951 года в Великом Новгороде. Там, на Неревском археологическом раскопе, была впервые обнаружена берестяная грамота
. Сегодня она носит гордое название «Новгородская № 1».

Прорись берестяной грамоты № 1. Она сильно фрагментирована, однако состоит из длинных и совершенно стандартных фраз: «С такого-то села позёма и дару шло столько-то», поэтому легко восстанавливается.

На довольно большом, но сильно изорванном, как говорят археологи, фрагментированном куске бересты, несмотря на повреждения, довольно уверенно прочитывался текст о том, какие доходы с ряда сёл должны получить некие Тимофей и Фома.

Как это ни странно, первые берестяные грамоты не произвели ни в отечественной, ни в мировой науке сенсации. С одной стороны, это имеет своё объяснение: содержание первых найденных грамот очень скучно. Это деловые записки, кто кому что должен и с кого что причитается.

С другой стороны, объяснить невысокий интерес со стороны науки к этим документам трудно, практически невозможно. Помимо того что в том же, 1951 году новгородская археологическая экспедиция нашла ещё девять таких документов, а в следующем, 1952 году первую берестяную грамоту нашли уже в Смоленске. Один этот факт свидетельствовал о том, что отечественные археологи находятся на пороге грандиозного открытия, масштабы которого оценить невозможно.

На сегодняшний день в одном только Новгороде найдено почти 1070 берестяных грамот. Как уже было сказано, эти документы были обнаружены в Смоленске, сейчас их количество достигло 16 штук. Следующим, после Новгорода, рекордсменом стала Старая Русса, в которой археологи обнаружили 45 грамот.

Берестяная грамота № 419. Молитвеник

В Торжке их найдено 19, в Пскове — 8, в Твери — 5. В этом году археологическая экспедиция Института археологии РАН при раскопках в Зарядье, одном из старейших районов столицы, обнаружила четвёртую московскую берестяную грамоту.

Всего же грамоты найдены в 12 древнерусских городах, два из которых находятся на территории Белоруссии, и один — на Украине.

Помимо четвёртой московской грамоты, в этом году первая берестяная грамота была найдена в Вологде. Манера изложения в ней коренным образом отличается от новгородской. Это говорит о том, что в Вологде существовала своя, самобытная традиция эпистолярного жанра берестяных посланий.

Накопленный опыт и знания помогли учёным разобрать этот документ, но некоторые моменты в записке — всё еще тайна даже для самых лучших специалистов по древнерусской эпиграфике.

«Этой находки я ждал 20 лет!»

Практически каждая грамота-загадка. И за то, что постепенно нам, жителям XXI века, открываются их тайны, за то, что мы слышим живые голоса наших предков, мы должны быть благодарны нескольким поколениям учёных, занимавшихся систематизацией и расшифровкой берестяных грамот.

И, в первую очередь, здесь нужно сказать об Артемии Владимировиче Арциховском, историке и археологе, организовавшем в 1929 году новгородскую экспедицию. С 1925 пода он целенаправленно занимается археологическими раскопками памятников Древней Руси, начиная с курганов вятичей Подольского уезда Московской губернии и заканчивая грандиозными раскопками Новгорода и открытием берестяных грамот, за которое он и получил всеобщее признание.

Берестяная грамота № 497 (вторая половина XIV века). Гаврила Постня приглашает своего зятя Григория и сестру Улиту в гости в Новгород.

Сохранилось красочное описание того момента, когда одна из вольнонаёмных работниц, участвовавших в раскопках, увидев на вынутом из мокрой почвы свитке бересты буквы, отнесла их начальнику участка, который просто онемел от неожиданности. Увидевший это Арциховский, подбежал, взглянул на находку, и, превозмогая волнение, воскликнул: «Премия-сто рублей! Этой находки я ждал двадцать лет!»

Помимо того, что Артемий Арциховский был последовательным и принципиальным исследователем, он обладал и педагогическим талантом. И здесь достаточно сказать одно: учеником Арциховского был академик Валентин Янин. Валентин Лаврентьевич первым ввёл в научный оборот берестяные грамоты как исторический источник.

Это позволило ему систематизировать денежно-весовую систему домонгольской Руси, проследить её эволюцию и взаимосвязь с теми же системами в других средневековых государствах. Также академик Янин, опираясь на комплекс источников, в том числе на берестяные грамоты, выявил ключевые принципы управления феодальной республикой, особенности вечевого строя и института посадников, высших должностных лиц Новгородского княжества.

Но настоящую революцию в понимании того, чем же на самом деле являются берестяные грамоты, сделали не историки, а филологи. Имя академика Андрея Анатольевича Зализняка стоит здесь на самом почётном месте.

Новгородская грамота № 109 (ок. 1100 г.) о покупке краденой рабыни дружинником. Содержание: «Грамота от Жизномира к Микуле. Ты купил рабыню во Пскове, и вот меня за это схватила [подразумевается: уличая в краже] княгиня. А потом за меня поручилась дружина. Так что пошли-ка к тому мужу грамоту, если рабыня у него. А я вот хочу, коней купив и посадив [на коня] княжеского мужа, [идти] на своды [очные ставки]. А ты, если [еще] не взял тех денег, не бери у него ничего.»

Для того, чтобы понять важность открытия Зализняка, надо учесть, что до открытия берестяных грамот в филологичёской науке, занимавшейся древнерусскими текстами, бытовало представление, что все источники, по которым мы можем что-либо узнать о литературном языке того времени, уже известны и вряд ли могут быть чем-то дополнены.

А документов, написанных языком, близким к разговорному, вообще сохранились единицы. К примеру, известны лишь два таких документа XII века. И вдруг вскрывается целый пласт текстов, вообще выходящих за рамки того, что было известно учёным о языке русского Средневековья.

И когда исследователи в 50-60-х годах прошлого века начали расшифровывать, реконструировать и переводить первые берестяные грамоты, у них сложилось полное убеждение, что эти документы написаны как попало. То есть их авторы путали буквы, допускали какие угодно ошибки и не имели представления об орфографии. Настолько язык берестяных грамот отличался от прекрасно изученного, на тот момент, высокого, литературного и богослужебного стиля Древней Руси.

Андрей Анатольевич доказал, что берестяные грамоты написаны по строгим грамматическим правилам. Иными словами, он открыл бытовой язык средневекового Новгорода. И, как ни странно, уровень грамотности был настолько высок, что находка грамоты с орфографической ошибкой становится настоящим подарком для лингвистов.

А ценность таких ошибок заключается в том, что современные методики позволяют реконструировать особенности умолкнувшего языка.

Самый тривиальный пример. Допустим, наша культура в одночасье исчезла. Через тысячу лет археологи находят чудом сохранившиеся книги на русском языке. Филологам удаётся прочесть и перевести эти тексты.

Но письменный источник не даёт возможности услышать исчезнувшую речь. И вдруг, находится ученическая тетрадь, в которой написано слово «карова», «дериво», «сонце», «чё». И учёным тут же становится понятным, как мы говорили и чем отличалась наша орфография от фонетики.

Рисунки мальчика Онфима

До открытия Андрея Зализняка мы не представляли уровня грамотности на Руси. Говорить о том, что она была поголовной, мы пока не имеем права, но то, что она была распространена в гораздо более широких слоях населения, чем думали прежде, уже доказанный факт.

И об этом очень красноречиво свидетельствует грамота за номером 687. Она датируется 60-80-ми годами XIV века. Это небольшой обрывок грамоты, и, судя потому, что удалось прочитать на ней специалистам, это письмо-распоряжение от мужа к жене. В расшифровке оно звучит следующим образом: «…масло себе купи, а детям одежду [купи], [того-то — очевидно, сына или дочь] отдай грамоте учить, а коней…»

Из этого лаконичного текста мы видим, что обучение грамоте детей в те времена было довольно заурядным делом, стоявшим в одном ряду с обычными бытовыми поручениями.

Грамоты и рисунки Онфима

Благодаря берестяным грамотам мы знаем, как дети средневекового Новгорода учились писать. Так, в распоряжении учёных есть два десятка берестяных грамот и рисунков мальчика Онфима, детство которого пришлось на середину XIII века.

Онфим умеет читать, знает, как пишутся буквы, умеет записывать богослужебные тексты со слуха. Есть довольно аргументированное предположение, что в Древней Руси, ребёнок, обучавшийся грамоте, начинал писать сначала на церах, тонких деревянных дощечках, покрытых тонким слоем воска. Это было легче для нетвердой детской руки, и уже после того, как ученик освоит эту науку, его обучали выцарапывать стилосом буквы на бересте.

Именно эти первые уроки Онфима дошли до нас.

Этот мальчуган из XIII века, по всей видимости, был большим шалопаем, поскольку его прописи богато приправлены разного рода рисунками. В частности, бесподобен автопортрет Онфима в образе всадника, протыкающего копьём поверженного врага. О том, что в образе боевого удальца мальчишка изобразил себя, мы знаем по прорисованному справа от всадника слову «Онфиме».

Закончив художественную композицию, озорник будто спохватился и вспомнил, что вообще-то этот кусок бересты он получил не для прославления своих предстоящих подвигов, а для обучения грамоте. И на оставшемся вверху незарисованном участке он довольно коряво и с пропусками выводит алфавит от А до К.

Вообще, именно благодаря тому, что Онфим был бесшабашным шалуном, такое количество его прописей дошло до нас. По всей видимости, этот мальчишка однажды разом потерял целую стопку своих прописей на улице, так же, как некоторые из нас, возвращаясь по дороге из школы домой, теряли тетрадки, учебники, а порой и портфели целиком.

Летоисчисление

Если вернуться к открытиям академика Зализняка в области берестяных грамот, то стоит сказать еще об одном. Андрей Анатольевич разработал уникальный метод датировки берестяных грамот. Дело в том, что большинство грамот датируются стратиграфическим способом. Его принцип довольно прост: всё, что оседает на землю в результате деятельности человека, укладывается слоями.

И если в определённом слое находится грамота с упоминанием какого-то новгородского должностного лица, скажем посадника, или архиепископа, а их годы жизни, или, по крайней мере, правления, хорошо известны из летописей, то мы можем уверенно сказать, что этот слой принадлежит такому-то временному промежутку.

Этот метод подкрепляется способом дендрохронологической датировки. Все знают, что возраст спиленного дерева можно легко посчитать по количеству годовых колец. Но эти кольца имеют разную толщину, чем она меньше, тем неблагоприятнее для роста был год. По последовательности чередования колец, можно узнать в какие годы это дерево росло, а зачастую, если сохранилось последнее кольцо, и в каком году это дерево было срублено.

Дендрохронологические шкалы для региона Великого Новгорода разработаны на 1200 лет назад. Эту методику разработал отечественный археолог и историк Борис Александрович Колчин, посвятивший свою научную деятельность раскопкам в Новгороде.

При археологических исследованиях оказалось, что Новгород стоит на очень топкой почве. Улицы на Руси мостили расколотыми вдоль волокон бревнами, обращая их плоской стороной вверх. Со временем, эта мостовая погружалась в топкую почву, и приходилось делать новый настил.

При раскопках оказалось, что их количество может доходить до двадцати восьми. Более того, последующие открытия показали, что новгородские улицы, проложенные в X веке, оставались на своих местах вплоть до XVIII столетия.

Заметив явные закономерности в последовательности толщины колец на этих мостовых, Борис Колчин составил первую в мире дендрохронологическую шкалу. И сегодня любую находку, сделанную на северо-западе России, в любом месте от Вологды до Пскова можно датировать с точностью практически до одного года.

Но что делать, если берестяная грамота найдена случайно? И таких насчитывается ни много ни мало, а чуть менее тридцати штук. Как правило, их находят в уже отработанном грунте с раскопов, который вывозится для благоустройства разных клумб, газонов и скверов. Но бывали и курьёзные случаи. Так, один новгородец пересаживал комнатный цветок из одного горшка в другой и в грунте обнаружил небольшой берестяной свиток.

Количество грамот, найденных случайно, приближается к 3 % от общего числа. Это немалая величина, и, конечно, всех их неплохо было бы датировать.

Академик Зализняк разработал так называемый внестратиграфический способ датировки. Возраст грамоты определяется по собственным свойствам её языка. Это и форма букв, которые, как известно, изменяются во времени, и формы обращения, и формы языка, поскольку язык развивается и немного меняется с каждым поколением.

Всего же для датировки надписи на бересте внестратиграфическим способом может использоваться порядка пятисот параметров. Этим способом можно датировать грамоты с точностью примерно в четверть века. Для документов семисотлетней давности это великолепный результат.

«300 детей учить книгам»

Крайне интересные изыскания в отношении берестяных грамот принадлежат доктору филологических наук, член-корреспонденту РАН Алексею Алексеевичу Гиппиусу. Он выступил с очень аргументированной гипотезой о том, кто, и почему начал писать первые берестяные грамоты. Прежде всего, Алексей Алексеевич указал на то, что до официальной даты Крещения Руси мы не имеем никаких данных, подтверждающих использование кириллицы в этот период.

Но после Крещения такие артефакты начинают появляться. Например, печать Ярослава Мудрого и «Новгородский кодекс»-древнейшая русская книга. Найдена она была относительно недавно, в 2000 году. Это три тонких липовых дощечки, соединявшиеся между собой по тому же типу, как современные книги.

Дощечка, размещавшаяся в середине, была покрыта тонким слоем воска с двух сторон, внешние дощечки были покрыты воском только изнутри. На страницах этой «книги» написано два псалма и начало третьего.

Инструменты для письма на бересте и воске. Новгород. XII-XIV вв.

Сам по себе этот памятник очень интересен и скрывал немало тайн, часть из которых уже разгадана. Но в контексте грамот он интересен тем, что он датируется самым началом XI века, в то время как самые ранние берестяные тексты были написаны в 30-х годах того же столетия.

По мнению профессора Гиппиуса, это означает, что после Крещения Руси и до появления первых грамот был довольно продолжительный период, когда уже существовала книжная традиция, государственная власть в своих атрибутах использовала надписи, а традиции бытового письма пока не появилось. Для того чтобы эта традиция появилась, сначала должна была сформироваться социальная среда, которая была бы готова и умела бы использовать этот способ коммуникации.

И сведения о том, как эта среда могла появиться, донесла до нас первая Софийская летопись. Под 1030 подом читается следующее сообщение: «Сем же лете идее Ярослав на чюдь, и победи я, и постави град Юрьев. И прииде к Новуграду и сьбра от старост и попов детии 300 учити книгам. И преставися архиепископ Акимь; и бяше ученикъ его Ефремь, иже ны учаше».

По-русски этот отрывок звучит так: «В этом же году ходил Ярослав на чудь и победил её и поставил град Юрьев (ныне Тарту). И собрал от попов и старост 300 детей учить книгам. И преставился архиепископ Иоаким, и был ученик его Ефрем, который нас учил».

И в этом бесстрастном хроникальном отрезке мы, по всей видимости, слышим голос одного из тех первых новгородских школьников, которые, окончив учиться, и положили бытовую традицию обмениваться посланиями, нацарапанными на бересте.

«От Рожнёта к Коснятину»

Коллекция берестяных грамот пополняется в среднем на полтора десятка в год. Примерно четверть из них — целые документы. Остальные — более или менее полные фрагменты записок. Как правило, новгородцы, получив весточку и прочитав её, сразу старались уничтожить послание. Именно этим и объясняется такое количество испорченных берестяных записок. Чем меньше грамота по размеру, тем больше вероятность, что её не разорвут и она дойдёт до нас в полной сохранности.

Единственная целая грамота, найденная в Новгороде в этом году, содержит такой текст: «я щеня». Вверху этого небольшого, размером пять на пять сантиметров, кусочка бересты проделана дырочка. Нетрудно догадаться, что какой-то ребенок нацарапал эту фразу для того, чтобы повесить её на ошейник своего питомца.

Однако думать, что наши предки писали послания по поводу и без повода — неправильно. Новгородцы были прагматиками и Писали грамоты только тогда, когда это было необходимо.

Огромный пласт дошедших до нас документов-письма. Отец пишет сыну, муж-жене, домовладелец -приказчику, и в подавляющем большинстве случаев содержание исключительно деловое. На втором месте по количеству стоят деловые записи, кто кому сколько должен, с кого какой оброк причитается. Есть даже небольшой корпус заговоров и заклинаний.

Подавляющее большинство грамот эпистолярного жанра начинаются с фразы, которая указывает, от кого к кому адресовано послание, например, «от Рожнёта к Коснятину». Неподписанные берестяные письма встречаются только в двух случаях: если это военные приказы или донесения и если это любовные письма.

Каждый год у учёных пополняется комплекс накопленных знаний о берестяных грамотах. Некоторые расшифровки, сделанные ранее, оказываются ошибочными, и, казалось бы, досконально изученные надписи предстают перед исследователями в совершенно новом свете. Можно не сомневаться, что самые ближайшие годы берестяные грамоты многократно удивят нас и откроют немало неизвестных доселе черт древних новгородцев.

Берестяная грамота R24 (Москва)

«Поехали есмы, господине, на Кострому, Юры с матьрью нас, господине, увернул в задь. А взял себе с матьрью 15 бел, тиун взял 3 белы, потом, господине, взял 20 бел да полтину».

Несмотря на то что в Москве уже были найдены три берестяные грамоты, именно четвёртая оказалась «настоящей» — берестяной грамотой того типа, который был классическим в Новгороде. Дело в том, что первые две московские грамоты-очень маленькие фрагменты, по которым невозможно реконструировать текст.

Третья, довольно объёмная, но написана она была чернилами. Такой способ письма в Новгороде встречается только один раз. Все остальные нацарапаны на бересте писалом-приспособлением, больше всего напоминающим стилос.

Примечательно, что писала давно известны археологам, занимающимся русским Средневековьем, но только с обнаружением первых грамот стало понятно назначение этого предмета, который прежде считали заколкой или булавкой, а порой вообще называли вещью неопределённого назначения.

Московская берестяная грамота № 3, сохранившаяся в виде нескольких полосок бересты
.

Четвёртая московская грамота написана именно писалом, содержит, как и большинство классических грамот, финансовый отчёт о некоем предприятии, в данном случае о поездке в Кострому.

Некий человек пишет своему господину: «Поехали мы, господин, в Кострому, а Юрий с матерью нас завернул назад, и взял себе 15 бел, тиун взял 3 белы, потом господин, он взял 20 бел да полтину».

Итак, некто отправился по какому-то делу в Кострому-а на период написания грамоты эти края считались самым тихим и мирным владением московских князей из-за их удалённости от Орды. А Юрий с некоей матерью их завернул назад.

Более того, путешественники, которые пишут о себе во множественном числе, вынуждены были расстаться с довольно немалой суммой денег. В общей сложности они отдали и Юрию с матерью, и тиуну (так в Московской Руси называли княжеских наместников) 28 бел и полтину. Много это или мало?

Бела-это мелкая денежная единица, названа она так потому, что некогда эта монетка была аналогом цены беличьей шкурки. Из этого же ряда другая денежная единица, куна, которая равнялась по цене шкурке куницы.

Академик Валентин Лаврентьевич Янин для Новгорода чуть более ранней эпохи достоинство белы определяет как 1,87 г серебра, то есть 28 бел равно 52,36 грамма серебра.

Полтина и в древности означала половину рубля, а рубль в те времена был не монетой, а серебряным слитком весом 170 граммов.

Таким образом, авторы московской грамоты № 4 расстались с деньгами, общий номинал которых можно оценить в 137 граммов серебра! Если перевести это на современные цены в инвестиционных монетах, получится, что убыток составил 23,4 тыс. рублей. Сумма вполне ощутимая и для современного путешественника, если ему с ней придётся расстаться просто так.

Дмитрий Руднев

Ученические тетради

Грамота №205. Грамота мальчика Онфима: азбука (фрагмент). 1240–1260. Государственный исторический музей, Москва

Бересту часто использовали, когда учились писать или считать. Пергамент — более дорогой материал — для упражнений никогда не брали. На нем писали только те, кто уже хорошо знал грамоту.

Самые известные древнерусские «ученические тетради» — это 12 берестяных грамот мальчика Онфима из Великого Новгорода. Учился писать он, скорее всего, в начале XIII века — на рубеже 1220-х и 1230-х годов. Тогда Онфиму было около семи лет.

Грамота №202. Грамота мальчика Онфима: деловая запись, рисунок (фрагмент). 1240–1260. Новгородский государственный объединенный музей-заповедник, Великий Новгород

Мальчик заучивал азбуку и склады, то есть слоги, выписывал отрывки молитв из Псалтири, а также учился составлять деловые распоряжения по образцу: «Взыскать с Дмитра должки». Есть среди его берестяных грамот и послание другу: «Поклон от Онфима к Даниле».

Грамота №203. Грамота мальчика Онфима: молитва, рисунок (фрагмент). 1240–1260. Государственный исторический музей, Москва

Онфим не только учился писать, но и много рисовал. Даже на обратной стороне послания к Даниле мальчик изобразил животное, которое подписал «Я — зверь». Среди его рисунков обнаружили и автопортрет. На нем Онфим изображен сидящим на коне с мечом в руке, а рядом нарисован побежденный враг.

Любовные письма

Грамота №748. Письмо девушки о выдаче ее замуж (фрагмент). 1160–1180. Новгородский государственный объединенный музей-заповедник, Великий Новгород

Берестяные грамоты использовали и для любовной переписки: признавались в чувствах, делали комплименты, приглашали на свидания. На грамотах даже записывали свадебные ритуалы. А неизвестная девушка, которая жила в XII веке в Новгороде, отправила своему возлюбленному такое сообщение: «Я посылала к тебе трижды. Что за зло ты против меня имеешь, что в эту неделю ты ко мне не приходил? А я к тебе относилась как к брату! Неужели я тебя задела тем, что посылала к тебе? А тебе, я вижу, не любо. Если бы тебе было любо, то ты бы вырвался из-под людских глаз и примчался».

Грамота №156. От Завида к жене и детям (о расправе над некоей женщиной) (фрагмент). 1140–1160. Государственный исторический музей, Москва

Иногда с помощью берестяных грамот делали предложения. Новгородец Микита в конце XIII века писал: «От Микиты к Анне. Пойди за меня — я тебя хочу, а ты меня; а на то свидетель Игнат Моисеев». А другая жительница Новгорода Янка сообщала свахе Ярине: «Хочет-таки детище твоего. К празднику ее хочет. Пожалуйста, срочно будь здесь. А я обещала ему свое согласие, как ты сказала ему давеча: «Придешь — в тот же день сосватаю».

Грамота №731. От Янки с ее мужем Селятой к свахе Ярине (согласие на предлагаемую Яриной невесту для их сына) (фрагмент). 1160–1180. Новгородский государственный объединенный музей-заповедник, Великий Новгород

Одна из самых длинных берестяных грамот — это письмо жительницы Новгорода Анны к своему брату Климяте, которое написано в начале XII века. В нем она жаловалась на мужа. Он «выгнал и хотел убить» Анну. В письме жительница Новгорода попросила поддержать ее в судебной тяжбе. На берестяной грамоте Анна даже написала речь, с которой должен был выступить Климята.

Судебные разбирательства

Грамота №366. Документ о расчете Якова с Гюргием и Харитоном по бессудной грамоте (фрагмент). 1360–1380. Государственный исторический музей, Москва

На берестяных грамотах записывали решения суда, сообщали о штрафах. Среди таких документов — сообщение о расчете Якова с Гюргием и Харитоном по бессудной грамоте, то есть копии решения суда. Это значит, что на самом заседании Яков не присутствовал. В берестяной грамоте написано: «Вот расчелся Яков с Гюргием и с Харитоном по бессудной грамоте, которую Гюргий взял в суде по поводу вытоптанной при езде пшеницы, а Харитон по поводу своих убытков. Взял Гюргий за все то рубль и три гривны и коробью пшеницы, а Харитон взял десять локтей сукна и гривну. А больше нет дела Гюргию и Харитону до Якова, ни Якову до Гюргия и Харитона. А на то свидетели Давыд, Лукин сын и Степан Тайшин».

Грамота №929. Сообщение о вызове на судебное разбирательство (фрагмент). 1280–1300. Новгородский государственный объединенный музей-заповедник, Великий Новгород

Иногда на берестяных грамотах судебными разбирательствами только угрожали. Некий новгородец в конце XII века писал: «Пришли же 12 гривен. Если же не пришлешь, то я встану с тобой на суд перед князем и епископом; тогда к большему убытку готовься».

Грамота №154. Протокол тяжбы Филиппа с Иваном Стойком (фрагмент). 1420–1430. Государственный исторический музей, Москва

Одна из берестяных грамот XV века — протокол допроса свидетеля Оманта по тяжбе Филиппа с Иваном Стойком. Омант отвечал на вопросы праведчиков — судебных служителей: «Я видел и слышал то, что произошло между Филиппом и Иваном. Дал Филипп Стойку три рубля серебром и семь гривен кун и коня». На основе показаний Оманта вынесли решение, которое также записали в грамоте. Ивану Стойку необходимо «под клятвой рассчитаться».

Вопросы купли-продажи

Грамота № Ст. Р. 2. От Кузьмы к его сыну Исаку и к другим (о ценах на соль) (фрагмент). 1410‒1420. Новгородский государственный объединенный музей-заповедник, Великий Новгород

Грамота № Мос. 3. Перечень имущества Турабея — владельца двора на Подоле Московского Кремля и земель под Суздалем. 1400‒1410. Музеи Московского Кремля, Москва

На некоторых берестяных грамотах жители Древней Руси вели хозяйственные расчеты, а также оставляли просьбы купить или продать что-то. Например жительница Новгорода Рощена писала, вероятно, своему мужу Якиму: «Купи шубу за гривну и четыре воротника из паволоки, дай Ивану Негодорожичу, а деньги ты получишь с ладьей». А псковичи Кюрик и Герасим сообщали своему торговому партнеру Онфиму: «О беличьих шкурках: если вы еще не сторговали (т. е. не запродали. — Прим. ред.), то пришлите [сюда] немедленно, потому что у нас [здесь] есть спрос на беличьи шкурки..

Грамота № Ст. Р. 39. От Григория к Ермоле и Озекею (сообщение об отправке шести бочек вина и указанием продать на тех же условиях) (фрагмент). 1380‒1400. Новгородский государственный объединенный музей-заповедник, Великий Новгород

Одна из немногих берестяных грамот, которую нашли в Москве, — это перечень имущества феодала Турабея. Ему принадлежала усадьба недалеко от Московского Кремля, земли в Суздале, различная утварь, животные и даже люди — зависимые от него рабочие. А в большей части берестяных грамот в Старой Руссе писали о покупке и продаже соли. Именно в этом городе в Древней Руси было больше всего солеварен. Один из жителей Старой Руссы XV века жаловался в грамоте на цены на соль и писал своим сыновьям: «Наказ от Кузьмы сыну своему Исаку, Ульяну и Тимофею. Соли не покупайте».

Молитвы, легенды и заговоры

Грамота №419. Берестяная книжечка: две молитвы (фрагмент). 1280‒1300. Новгородский государственный объединенный музей-заповедник, Великий Новгород

Грамота №853/898. Записи Марты: начало письма от Марты (фрагмент). 1120‒1140. Новгородский государственный объединенный музей-заповедник, Великий Новгород

На многих берестяных грамотах авторы записывали заговоры и заклинания. Например, неизвестный житель Новгорода в XV веке хотел добиться чьей-то любви: «Так пусть разгорится сердце твое и тело твое и душа твоя ко мне и к телу моему и к лицу моему». На другой грамоте того же периода некий новгородец записал одну из вариаций Сисиниевой легенды — сюжета о фольклорном персонаже Сисиние, который боролся с демоном: «Святой Сисиний и Сихаил сидели на горах Синайских, смотря на море. И был шум с небес, велик и страшен. И увидел ангела, летящего с неба, — святого Сисиния и Сихаила, носящего наручни ледяные, а в руках держащего оружие пламенное. И тут взволновалось море, и вышли семь жен простоволосых, окаянные на вид; они были схвачены силою невидимого царя». На Руси эту легенду использовали как заговор от лихорадки.

Грамота №930. Заговор-молитва против лихорадки («Сисиниева легенда») (фрагмент). 1400‒1410. Новгородский государственный объединенный музей-заповедник, Великий Новгород

Жительница Новгорода XII века Марта составила советы о том, как управлять домом: «Если же родители уже не могут трудиться, то найми для них работника».

Из религиозных текстов на берестяных грамотах находили псалмы, отрывки из молитв, поминальные списки. А на Черницыной улице в Новгороде даже нашли переписку средневековых черниц — монахинь: там с XII века располагался Варварин женский монастырь.

21.04.2021 | Образование0478

Ученические тетради

Бересту часто использовали, когда учились писать или считать. Пергамент — более дорогой материал — для упражнений никогда не брали. На нем писали только те, кто уже хорошо знал грамоту.

Самые известные древнерусские «ученические тетради» — это 12 берестяных грамот мальчика Онфима из Великого Новгорода. Учился писать он, скорее всего, в начале XIII века — на рубеже 1220-х и 1230-х годов. Тогда Онфиму было около семи лет.

Мальчик заучивал азбуку и склады, то есть слоги, выписывал отрывки молитв из Псалтири, а также учился составлять деловые распоряжения по образцу: «Взыскать с Дмитра должки». Есть среди его берестяных грамот и послание другу: «Поклон от Онфима к Даниле».

Онфим не только учился писать, но и много рисовал. Даже на обратной стороне послания к Даниле мальчик изобразил животное, которое подписал «Я — зверь». Среди его рисунков обнаружили и автопортрет. На нем Онфим изображен сидящим на коне с мечом в руке, а рядом нарисован побежденный враг.

Любовные письма

Берестяные грамоты использовали и для любовной переписки: признавались в чувствах, делали комплименты, приглашали на свидания. На грамотах даже записывали свадебные ритуалы. А неизвестная девушка, которая жила в XII веке в Новгороде, отправила своему возлюбленному такое сообщение: «Я посылала к тебе трижды. Что за зло ты против меня имеешь, что в эту неделю ты ко мне не приходил? А я к тебе относилась как к брату! Неужели я тебя задела тем, что посылала к тебе? А тебе, я вижу, не любо. Если бы тебе было любо, то ты бы вырвался из-под людских глаз и примчался».

Иногда с помощью берестяных грамот делали предложения. Новгородец Микита в конце XIII века писал: «От Микиты к Анне. Пойди за меня — я тебя хочу, а ты меня; а на то свидетель Игнат Моисеев». А другая жительница Новгорода Янка сообщала свахе Ярине: «Хочет-таки детище твоего. К празднику ее хочет. Пожалуйста, срочно будь здесь. А я обещала ему свое согласие, как ты сказала ему давеча: «Придешь — в тот же день сосватаю».

Одна из самых длинных берестяных грамот — это письмо жительницы Новгорода Анны к своему брату Климяте, которое написано в начале XII века. В нем она жаловалась на мужа. Он «выгнал и хотел убить» Анну. В письме жительница Новгорода попросила поддержать ее в судебной тяжбе. На берестяной грамоте Анна даже написала речь, с которой должен был выступить Климята.

Судебные разбирательства

На берестяных грамотах записывали решения суда, сообщали о штрафах. Среди таких документов — сообщение о расчете Якова с Гюргием и Харитоном по бессудной грамоте, то есть копии решения суда. Это значит, что на самом заседании Яков не присутствовал. В берестяной грамоте написано: «Вот расчелся Яков с Гюргием и с Харитоном по бессудной грамоте, которую Гюргий взял в суде по поводу вытоптанной при езде пшеницы, а Харитон по поводу своих убытков. Взял Гюргий за все то рубль и три гривны и коробью пшеницы, а Харитон взял десять локтей сукна и гривну. А больше нет дела Гюргию и Харитону до Якова, ни Якову до Гюргия и Харитона. А на то свидетели Давыд, Лукин сын и Степан Тайшин».

Иногда на берестяных грамотах судебными разбирательствами только угрожали. Некий новгородец в конце XII века писал: «Пришли же 12 гривен. Если же не пришлешь, то я встану с тобой на суд перед князем и епископом; тогда к большему убытку готовься».

Одна из берестяных грамот XV века — протокол допроса свидетеля Оманта по тяжбе Филиппа с Иваном Стойком. Омант отвечал на вопросы праведчиков — судебных служителей: «Я видел и слышал то, что произошло между Филиппом и Иваном. Дал Филипп Стойку три рубля серебром и семь гривен кун и коня». На основе показаний Оманта вынесли решение, которое также записали в грамоте. Ивану Стойку необходимо «под клятвой рассчитаться».

Вопросы купли-продажи

На некоторых берестяных грамотах жители Древней Руси вели хозяйственные расчеты, а также оставляли просьбы купить или продать что-то. Например жительница Новгорода Рощена писала, вероятно, своему мужу Якиму: «Купи шубу за гривну и четыре воротника из паволоки, дай Ивану Негодорожичу, а деньги ты получишь с ладьей». А псковичи Кюрик и Герасим сообщали своему торговому партнеру Онфиму: «О беличьих шкурках: если вы еще не сторговали (т. е. не запродали. — Прим. ред.), то пришлите [сюда] немедленно, потому что у нас [здесь] есть спрос на беличьи шкурки..

Одна из немногих берестяных грамот, которую нашли в Москве, — это перечень имущества феодала Турабея. Ему принадлежала усадьба недалеко от Московского Кремля, земли в Суздале, различная утварь, животные и даже люди — зависимые от него рабочие. А в большей части берестяных грамот в Старой Руссе писали о покупке и продаже соли. Именно в этом городе в Древней Руси было больше всего солеварен. Один из жителей Старой Руссы XV века жаловался в грамоте на цены на соль и писал своим сыновьям: «Наказ от Кузьмы сыну своему Исаку, Ульяну и Тимофею. Соли не покупайте».

Молитвы, легенды и заговоры

На многих берестяных грамотах авторы записывали заговоры и заклинания. Например, неизвестный житель Новгорода в XV веке хотел добиться чьей-то любви: «Так пусть разгорится сердце твое и тело твое и душа твоя ко мне и к телу моему и к лицу моему». На другой грамоте того же периода некий новгородец записал одну из вариаций Сисиниевой легенды — сюжета о фольклорном персонаже Сисиние, который боролся с демоном: «Святой Сисиний и Сихаил сидели на горах Синайских, смотря на море. И был шум с небес, велик и страшен. И увидел ангела, летящего с неба, — святого Сисиния и Сихаила, носящего наручни ледяные, а в руках держащего оружие пламенное. И тут взволновалось море, и вышли семь жен простоволосых, окаянные на вид; они были схвачены силою невидимого царя». На Руси эту легенду использовали как заговор от лихорадки.

Жительница Новгорода XII века Марта составила советы о том, как управлять домом: «Если же родители уже не могут трудиться, то найми для них работника».

Из религиозных текстов на берестяных грамотах находили псалмы, отрывки из молитв, поминальные списки. А на Черницыной улице в Новгороде даже нашли переписку средневековых черниц — монахинь: там с XII века располагался Варварин женский монастырь.

Анастасия Войко

Источник: www.culture.ru

---

---