Что стало с девочкой вундеркиндом сдавшие вступительные экзамены в мгу в 13 лет

— В советское время о вас много писали?

— Ничего подобного. Первую заметку обо мне опубликовали в «Учительской газете». Мне было лет десять. Я тогда перескочила через классы. Еще обо мне показали небольшой сюжет по телевизору, напечатали буквально пару статеек в газетах. На этом популярность закончилась. Зато ко мне прикрепили психолога из Российской академии наук. Это не была психотерапия в том виде, в котором сейчас это принято: со мной не проводили бесед о моих проблемах, скорее, я стала материалом для исследования: проходила множество тестов, психолог их изучала, писала труды о вундеркиндах. Позже Академия наук посодействовала мне с переходом в престижную школу.

— Вы прославились тем, что в пять лет прочитали 26 томов Жюль Верна?

— Прославилась я тем, что окончила школу в 13 лет. Про Жюля Верна — лишь любопытный факт в моей биографии. Дело в том, что папа был военный инженер. Пару раз он брал меня к себе на работу, и я ждала его в библиотеке. Детских книг там не нашлось, и библиотекарь предложила почитать Жюля Верна, а я втянулась.

— Во сколько лет вы научились читать?

— В полтора-два года.

— Не все дети в этом возрасте могут говорить.

— Я хорошо говорила с полутора лет. В том же возрасте научилась читать. Поначалу были сказки и буквари, ну а в пять лет зашел Жюль Верн. К тому времени у меня был богатый словарный запас, я быстро читала.

— Вы понимали суть произведений?

— Если бы меня попросили тогда написать сочинение по прочитанному, я бы не справилась, а сами произведения вполне понимала.

«Сиди тихо и не отсвечивай»

— Расскажите о вашем детстве.

— Детство мое было не особо веселым. Я росла единственным ребенком в семье. Мама была учителем младшей школы, и у нее возникла идея-фикс по поводу моего раннего развития, она разработала собственную методику — как вырастить одаренного ребенка. Вот на мне она и экспериментировала.

— Все детство прошло в учебе?

— Да. Мама постоянно мной занималась, она считала это своим призванием. Когда я пошла в школу, она устроилась туда же учителем начальных классов. Ей достался сложный класс, где дети в 7–8 лет с трудом читали, да и не сильно горели желанием учиться. Так что свои амбиции она реализовывала на мне.

— Вы учились в престижной школе?

— Мы жили на окраине Москвы, в Бескудникове. Поначалу я училась в самой обычной школе. Когда начала перепрыгивать из класса в класс, мне порекомендовали перевестись в хорошую гимназию. С восьмого класса я ездила в престижную школу на Кутузовском проспекте, последний класс доучивалась в гимназии имени Фридмана.  

— Во сколько лет вы пошли в школу?

— В 5 лет я пошла в нулевой класс, моим одноклассникам исполнилось шесть. Я росла домашним ребенком, мама была очень тревожная, от себя меня не отпускала. Остальные дети пришли в школу после детсада, были боевые, быстро сбились в стайки, тусовки, куда меня не принимали. На фотографиях тех лет я постоянно с несчастным лицом. Но учеба мне давалась легко. Пока дети разбирали по слогам «ма-ма», «ба-ба», я под партой читала книги или решала задачи по математике.

— Как учителя к вам относились?

— В начальной школе учительница меня не любила. После того как я пару раз исправила за ней грамматические ошибки, она меня и вовсе затыркала. В школе я откровенно скучала. Представьте, я уже осилила Жюля Верна, когда другие только выписывали крючочки. Однажды на математике в первом классе я сделала больше заданий, чем требовала учительница. Преподаватель рассердилась, что я не слушаюсь и делаю все неправильно, поставила «двойку» и заставила переписывать всю тетрадь. До трех ночи я переписывала, плакала. У меня случился сердечный приступ, родители вызвали «скорую». После того случая мама забрала меня в свой класс, где учились двоечники и хулиганы. Она посадила меня на последнюю парту: «Ты никому не мешайся, вот тебе учебники, решай тихо и не отсвечивай». Вот так я сидела и не отсвечивала.

«Вы — чурки с глазами»

— Потом вы стали перепрыгивать из класса в класс?

— За полгода я освоила программу третьего класса. За каникулы осилила первую половину четвертого и пошла в четвертый. Потом разогналась и летом выучила программу пятого класса. Получилось так, что я перепрыгнула сразу три класса. Сентябрь начала в третьем классе, а на следующий год уже пошла в шестой, который в те годы автоматически стал седьмым (при переходе на одиннадцатилетку). За год я всю свою вундеркиндскую программу отработала. Мне было 9 лет, одноклассникам — 12. Больше я никуда не скакала.

— Одноклассники с вами не дружили?

— Конечно, не дружили. Однажды учительница по математике вызвала меня к доске: «Посмотрите, этот ребенок написал контрольную работу на «пять», а вы все — просто чурки с глазами». Понятно, после этого «чурки с глазами» и вовсе обходили меня стороной. Со мной и в младших классах особо никто не общался. Да и я не умела взаимодействовать в коллективе, защищать себя. Родители не считали это важным навыком. Если я расстраивалась по этому поводу, меня убеждали: «Они дураки, завидуют, не обращай внимания». Для родителей было главное, чтобы я хорошо училась, а отсутствие друзей — дело десятое. Но социализация на самом деле очень важна, в этом и состоит главный риск вундеркинда — выпадение из круга общения, одиночество, отверженность.

«Чувствовала себя изгоем»

— В престижных школах отношения с одноклассниками стали лучше?

— Там контингент собрался поприличнее, но не могу сказать, что стало легче. Открыто надо мной не издевались, но дружбы не водили. То есть контрольную у меня списывали, а вот о чем-то пошушукаться — уж извините. Не то что я была прилипчива, но как могла тянулась к ним. Демонстративно меня не отталкивали, но я понимала, что навязываюсь там, где мне не рады. Чувствовала себя изгоем. Да и в старших классах учиться оказалось не так просто. Меня определили в математический класс, задавали много, до школы я добиралась полтора часа. Просыпалась в шесть утра, через весь город ехала в школу. По сути, кроме учебы, никаких развлечений в моей жизни не было.

— Вы уставали от учебы?

— В принципе нет. Учеба стала моим убежищем, где мне было комфортно. И это было единственным делом, от которого я получала хоть какое-то удовольствие, потому что только за учебу меня хвалили.

— Разница в возрасте между вами и одноклассниками была сильно заметна?

— Внутри я ощущала себя на тот же возраст, какой был у одноклассников. Но внешне выглядела как маленький задолбанный ребенок. К тому же шли 90-е годы — ни обуться, ни одеться нормально нельзя. Мои одноклассницы начинали краситься, делать прически, носить соответствующую одежду, а мы жили очень скромно, одежды было мало, мои старомодные родители запрещали краситься.

— Вам еще повезло, что одноклассники не травили вас.

— Травли, как в фильме «Чучело», не было, но шуточки в мой адрес отпускали, исподтишка делали мелкие пакости. Одноклассники могли втихаря вытащить пенал и выбросить в мусорку, я потом ходила и искала его. Или звонили моим родителям, говорили какие-то гадости. Они же мне тоже завидовали, хотя не очень понимали чему. Наверное, им казалось, что мне все дается легко. Не догадывались, что я бы много отдала, чтобы поменяться с ними местами.

— Вы завидовали им?

— Я не то чтобы завидовала, но мне очень хотелось к ним. Я жила как в сказке про гадкого утенка. Мне казалось, что я вырасту, превращусь в лебедя, и тогда меня примут. С этой мечтой и жила.

— Выпускной вечер у вас был?

— Да. Мне исполнилось тринадцать. На выпускной мне разрешили накраситься, купили красивое платье. Но все равно папа пришел на вечер как представитель родительского комитета, чтобы следить за мной. Меня не покидало ощущение, что я нахожусь под колпаком у Мюллера.

«Вырвалась из плена»

— В 14 лет вы поступили в институт. Стало легче?

— Самый треш со стороны родителей начался именно тогда, когда я поступила в МГУ на экономический факультет. В университете собрались классные ребята, началась интересная жизнь, тусовки, а родители продолжали водить меня за ручку до дверей университета. Они не разрешали модно одеваться, красить волосы, не отпускали меня в гости, на дни рождения, не позволяли ездить в студенческие лагеря. На все был один ответ: «Ты что, с ума сошла, там будут пить, курить и ругаться матом». Я до истерик билась с родителями за свои права.

— В МГУ знали, что вы вундеркинд?

— Мама любила мной хвалиться, постоянно рассказывала обо мне. Но когда я поступила в институт, то поставила условие им: на курсе никто не узнает, сколько мне лет. Я боялась, что в университете повторится школьная ситуация, от меня отвернутся однокурсники. Поэтому свой возраст я скрывала полтора года. Чтобы казаться старше, красилась, надевала 10-сантиметровые каблуки. Когда все открылось, к тому времени у меня уже появились друзья. Но родители продолжали жестить, до 18 лет контролировали меня. Они сами по себе были тревожные, постоянно читали криминальные хроники, поэтому им казалось, что со мной непременно что-то ужасное произойдет. Еще они обещали: «Вот исполнится тебе 18, делай что угодно». Я постоянно думала: главное — дожить до совершеннолетия и сбежать от них, потому что больше не могла.

— Сбежали?

— В 18 лет сбежала. Сняла квартиру, начала жить с бывшим одноклассником. Но и тут родители вмешивались в мою личную жизнь, им не нравился мой выбор, ругались, что я неправильно все делаю, ведь они планировали для меня другое будущее. Одно время мы практически прекратили общение. Но вскоре папа заболел, получил инвалидность, мне пришлось возобновить контакт с ними. Надо было помогать, ухаживать. И еще мне все время хотелось доказать им, что они неправы в отношении меня, что я хорошая и у меня все получится.

— На какие деньги вы жили после института?

— Я понимала, что мне надо хорошо зарабатывать. Несмотря на то что папа был офицер, военный инженер-изобретатель, никаких благ с его должности мы не имели, у нас не было государственных дач, водителей. Зарабатывать я начала, когда еще училась в институте. Грянул экономический кризис, папа был досрочно уволен в запас, остался без работы. Мы с мамой подрабатывали репетиторами, я устроилась методистом в университете, даже свитера вязала своим более состоятельным однокурсникам. В 18 лет я окончила бакалавриат, поступила в магистратуру и устроилась в маленькую швейцарскую фирму менеджером. С утра ездила на лекции, потом до полуночи пропадала на работе. Дальше я перешла в крупную американскую компанию, и карьера быстро пошла вверх, я стала самым молодым членом российского совета директоров.

— Тяжело было остаться без опеки родителей?

— Поначалу было сложно, но оставаться с родителями невозможно. Мне казалось, что я вырвалась из плена. Мои родители — тяжелые люди, военный и учительница, у них всегда было два мнения — свое и неправильное. И еще очень старомодные, хотя папа — коренной москвич из интеллигентной семьи. У них были отсталые взгляды на жизнь, они не вписывались в современную реальность. Расскажу одну историю. До того как я сбежала, на первые заработанные деньги успела купить машину, «Жигули». Тайно окончила курсы вождения. Покупку автомобиля первое время скрывала. Папа провожал меня до остановки автобуса, на котором я ездила в МГУ. На тот момент я уже «отбила» немного свободы — меня провожали не до дверей университета, а до остановки. Я проезжала одну остановку, выходила, возвращалась обратно и до института добиралась на своей машине.

— Потом рассказали про машину?

— Рассказала. Родители закатили скандал: ты с ума сошла, зачем это надо, у нас никогда не было машины, и тебе не надо, ты попадешь в аварию, у нас отберут квартиру и все в таком духе. Поэтому передо мной не стоял вопрос — остаться с ними или вырваться, жить самостоятельно.

«Мои друзья-вундеркинды так и живут с мамой»

— Почему вы не уехали учиться за границу с такими мозгами?

— В двадцать лет я уехала в Канаду. Это была романтическая история, я собиралась замуж, но не сложилось. У меня была возможность остаться за границей, но тогда я не увидела для себя перспектив. В своей швейцарской компании за два года я добилась гораздо больше, чем мой молодой человек в Канаде за много лет. В Москве я к тому времени уже вела переговоры, подписывала контракты по всей России и СНГ, у меня была приличная зарплата, машина, я ездила в отпуск 4 раза в год. Моя карьера бурно развивалась, рынок в бизнес-сфере рос, 2000-е стали отличным временем для карьеры в России. Хотя многие мои хорошие друзья теперь живут за границей.

— Они тоже в прошлом вундеркинды?

— Что хорошего дало вундеркиндское детство — так это лагеря для одаренных детей. В 12–13 лет я ездила в Португалию, Германию, Италию. С некоторыми ребятами из тех лагерей дружу до сих пор.

— Как сложилась судьба тех вундеркиндов?

— В Португалии у меня живет подружка. Она с братом были в лагере для одаренных детей. Не помню, за какие достижения они туда попали, но спустя годы им так и не удалось социализироваться. Сейчас приятельнице, как мне, 40 лет, ее брату — 41. Они живут с родителями, детей нет, семьи нет. Денег особо не зарабатывают, сидят на шее родителей. Семейная жизнь их не сложилась, у брата постоянная депрессия. Со мной в МГУ на мехмате учился еще один вундеркинд, мальчику было 10 лет. Парень не окончил институт, у него начались проблемы с психикой, лежал в психушке, потом покончил с собой. Меня тоже не миновали похожие проблемы. Я пережила период клинической депрессии, лежала в клинике неврозов, однажды чуть не выпрыгнула из окна.

«Пережила домашнее насилие»

— Вундеркиндство — очень сложный путь, — продолжает Ирина. — Есть такое понятие «нарциссическое расширение родителей», когда люди инвестируют в ребенка свои собственные нереализованные амбиции, отвергая его личность как отдельного человека. Моя мама не занималась собственной карьерой, потратила жизнь на меня. В итоге лишила меня нормального детства, я жила с ощущением постоянного унижения и отвержения, когда навязывалась к другим детям: «Возьмите меня хоть куда-нибудь». С одной стороны, меня хвалили, любили за успехи в учебе, а с другой, меня, такую умную и классную, все отталкивали, не принимали в тусовку. Когда вундеркинды вырастают, у них два пути развития. Одни живут в своих достижениях, им комфортно быть мегауспешными, не дружат с ними — и ладно, им никто не нужен, предпочитают «дружить» с книжными героями. По итогу, очень умные люди становятся одинокими и несчастными. Другие пытаются что-то изменить, но их продолжают пинать. Это мой путь. Я привыкла и смирилась, что ко мне относятся недостойно, потому что другого отношения не знала. Поэтому в семейных отношениях я часто терпела такие вещи, которые здоровый психологически человек выносить не станет. Я попадала в опасные переплеты, пережила домашнее насилие, про психологическое насилие я вообще помолчу.

— Вы говорите о муже?

— О бывших мужьях. Меня растили как вундеркинда, как функцию. Когда мои ровесники гуляли, общались с мальчиками, познавали жизнь, я сидела дома, и мне твердили: «Вот исполнится 18, тогда погуляешь». Но ближе к моему совершеннолетию они резко поняли, что не готовы меня отпускать, и выдвинули новое условие: «Замуж отдадим, тогда делай что хочешь». Но откуда возьмется муж, если я сижу замурованная в четырех стенах? Еще я привыкла, что окружающие относятся ко мне плохо. Повезло, что в институте я узнала про адекватное отношение, дружбу, потому что врала про возраст.

— Сейчас вы замужем?

— Я дважды была замужем. Сейчас в разводе, но у меня есть отношения. Всегда хотела семью, много детей, потому что помнила про свое одиночество в детстве. Несмотря на неудачи, мне ни разу не приходило в голову уйти в монастырь.

— Почему не складывалась личная жизнь?

— Потому что родители мне постоянно внушали, что в учебе я молодец, а по жизни бестолковая, пропаду, меня обманут. Я строила отношения с мужчинами, которые поддерживали обесценивание и неуважение меня, допускала такое отношение к себе. Я ведь пошла учиться на психолога в первую очередь, чтобы разобраться в себе. У меня получилось. Сейчас у меня хорошие близкие отношения с адекватным мужчиной только благодаря работе над собой.

— У вас не завышенная планка в выборе мужчин?

— В том-то и дело, что она всегда была скорее заниженной. Я привыкла к тому, что я хуже всех, меня отвергают, я какая-то не такая. Если мужчины более высокого уровня меня даже побаивались, то мужчины пониже уровня, попроще, которые хотели потешить свою самооценку, обращали на меня внимание. В такие отношения я вступала.

«Я не гений, другой альтернативы не было»

— У вас есть дети?

— Да, у меня сын, ему 13. Он не вундеркинд.

— Ваши гены не передались?

— Я не думаю, что вопрос в генах. Я считаю, что врожденный талант бывает у шахматистов, художников, музыкантов, поэтов, когда это приходит «сверху», дается от Бога. Что касается меня — да, у меня были способности, которые рано проявились, я просто быстро воспринимаю и анализирую информацию, у меня хорошая память, я очень внимательная и старательная, многозадачная. Это не что-то гениальное, мне не приходило никаких открытий, я не увидела во сне таблицу, как Менделеев. Лишь качественно делала свою работу. 90 процентов моих способностей — рутинный, упорный труд. Этим я отличалась от других. Для меня важен был результат, потому что другой альтернативы радоваться не существовало. Если обычный ребенок помимо учебы мог отвлечься на игры, тусовку, меня лишили такой опции. Но это, безусловно, помогло мне в жизни, в карьере, это скорее характер, чем особый талант — делать все качественно и никогда не сдаваться.

— Сына контролируете в учебе?

— У меня нет амбиций, чтобы он вырос таким, как я. Когда он родился, моя мама сказала: «О, вот сейчас мы из него сделаем человека». Я тут же выступила: мол, нет, мама, из меня уже сделали, пусть растет обычный ребенок, радуется жизни, раздолбайничает. Сын — не фанат учебы, нормальный обычный подросток.

— Вы перфекционистка, вас раздражают неудачи ребенка?

— Есть одна вещь, которая подбешивает. У меня математический склад ума, а сын — гуманитарий. Когда объясняю ему математику, хочется застрелиться. Мне кажется все так очевидно, логично, просто. А он смотрит на меня: «Мам, а я не понял». Ну что делать, бывает.

«Вылечилась от трудоголизма»

— Почему вы сразу не пошли на психфак?

— На экономический факультет я поступила, потому что так решили родители и психолог РАН, тогда это была перспективная профессия. МГУ окончила с красным дипломом, но удовольствия от самой учебы не получала. В институте мне нравилась свободная атмосфера, в которую я ворвалась после домашнего «заточения». А психология мне самой безумно интересна, этой целый загадочный мир. Я с огромным интересом учусь, начала практику. Похоже, это мое призвание.

— Работу в иностранной компании вы оставили?

— Бизнес, маркетинг мне уже не настолько интересны, но эта работа позволяет обеспечивать себя — у меня недешевое обучение, ребенок без алиментов, мама пожилая. Но от трудоголизма я вылечилась. Больше не работаю с утра до ночи, научилась нормально жить. Занимаюсь спортом, хожу в баню, в театры, рисую, путешествую, встречаюсь с друзьями.

— Как складываются ваши отношения с мамой?

— Когда меняется один элемент в системе, неизбежно меняются и другие. Мама сама по себе не изменилась, но наши отношения стали иными. Пройдя психотерапию, я перестала подстраиваться, что-то доказывать, научилась выстраивать границы, обрубать неприятные разговоры. Мама знает: если она начнет опять критиковать меня, я просто повешу трубку. Я приняла ситуацию как есть, не пытаюсь изменить ее и не вовлекаюсь в ее попытки рулить мной, ведь мы обе уже давно взрослые. И это работает. Теперь мы гораздо спокойнее общаемся.

Желание каждого родителя заключается в том, чтобы их ребенок развивался и получал хорошие знания – не хуже, чем его сверстники.

Но учеба всем дается по-разному: одни схватывают знания на лету, другие – тугодумы, и им надо приложить много усилий, чтобы осилить элементарные познания в той или иной науке.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Магические слова, которые моментально защитят от неприятностей

Многое зависит и от родителей, которым есть что передать своим детям: от простых математических упражнений до высшей математики. А если родители в свое время тоже туго усваивали науки и делиться им нечем?

Ире Поляковой в этом смысле повезло: у нее мама по образованию педагог; специализация – раннее развитие детей. Поэтому когда девочка появилась на свет, ее родители решили: никаких садиков, мама-педагог сама даст ей все необходимые знания.

Итог следующий: в 2 годика девочка уже самостоятельно читала, а в пять осилила полное собрание сочинений Жюля Верна. Хотя вряд ли она могла осмыслить прочитанное: возраст все-таки маловат для таких произведений.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Вольф Мессинг: предсказания для двух вождей

В 5 лет Ира уже сидела за партой в первом классе, школьную программу буквально проглатывала предмет за предметом. И в 13 лет закончила школу.

На экзаменах при поступлении в МГУ Ирина показала отличные знания школьной программы за 10 классов и легко поступила в высшее учебное заведение на первый курс экономического факультета.

Все считали девочку вундеркиндом – по ее интеллектуальному развитию по другому и не скажешь. Хотя сама Ирина говорит, что никакого дара у нее не было. Это было простое проявление способности обрабатывать и анализировать информацию.

ЧИТАЙТЕ ТОЖЕ: Предсказания на 2021 год для России от экстрасенса Джулии Ванг, чего нам ожидать?

Но самое главное, пожалуй, заключалось в том, что ей очень нравилось учиться. Только в одном ее родители допустили «прокол»: пока девочка училась и перескакивала через классы – у нее не было настоящих друзей. Она не умела общаться со сверстниками. Ведь учеба – это одно, а пребывание в социуме, понимать окружение и быть в нем понятой самой  – это совершенно другое.

К сожалению, родители считали, что дружба со сверстниками – это совсем не обязательно, главное – в совершенстве овладеть науками.

Со слов Ирины в учебе она была большой, а во всем остальном маленькой девочкой.

Именно эта нестыковка между возрастом и знаниями делала Ирину уязвимой перед однокурсниками, которые долгое время не знали, что с ними на одном курсе учится 13-летний вундеркинд.

Но когда эта информация стала известна всему курсу – вчерашняя школьница уже была полноценным участником студенческого коллектива.

Именно по причине нестыковки умственного развития с возрастом привело к тому, что девушка долго не могла найти себе пару.

Неудачно сложился ее первый брак. На данное время  она замужем второй раз и воспитывает сына от первого брака. Сынишка Ирины не вундеркинд: это обычный ребенок, который в отличие от матери, проживает нормальное детство.

Кстати, мать Ирины думала взяться за внука и повести его по стопам матери (Иры), однако Ирина этого не позволила.

В настоящее время Ирина Полякова руководит крупной компанией. А четыре года назад ее назвали героиней программы «Наедине со всеми».

На вопрос журналистки Юлии Меньшовой о том, в чем ее главное достижение, Ирина ответила (дословно): «В том, что я закончила школу в 13 лет, а университет в 18. При этом сохранила здравый рассудок. Не многим это удается».

Героиня нашей статьи личность уникальная. Шутка ли, в 13 лет девушка поступила в столичный университет имени Ломоносова! А сегодня Ирине Поляковой уже 41 год.

Давайте узнаем, как складывается ее судьба, какие испытания пришлось пережить ребенку-вундеркинду, чем она занимается сегодня и узнаем, смогла ли она обрести женское счастье.

Детские годы

Родилась Ирина в Москве. 

Ее папа военный инженер, а мама учитель начальных классов. Родители всегда мечтали «сделать» из своего ребенка уникума.

Поэтому уже в три года Ирина научилась читать, а в пять лет прочитала полное собрание сочинений Жюль Верна.

В школу она пошла на год раньше своих сверстников.

А дальше случилось невероятное – из третьего класса она перешла в седьмой! Родители были сказочно довольно, а вот дочь нет, ведь это пагубно сказалось на ее отношениях с одноклассниками. Так со слов Ирины:

Одноклассники звонили моим родителям, говорили гадости. Если я расстраивалась, меня убеждали: «Они дураки, завидуют, не обращай внимания». Для родителей было главное, чтобы я хорошо училась, а отсутствие друзей — дело десятоеисточник: https://www.woman.ru//

Удивительно, но учителя не делали никаких возрастных «скидок» Ирине, считая, что раз у нее мама педагог, то всегда поможет дочери.

А однажды у девочки случился сердечный приступ. Учительнице по математике не понравилось, что Полякова выполнила больше заданий, чем было необходимо и заставила переписать школьницу всю тетрадь. «До трех ночи я переписывала и плакала.

Обратите внимание: Доктор Лиза Глинка: «Я всегда на стороне слабого».

У меня случился сердечный приступ, родители вызывали «скорую», — рассказывала Ирина.

Любопытно, но даже на школьный выпускной Ирину не отпустили одну. Отец пробыл с дочкой весь вечер и не спускал с нее глаз.

Студенческие годы

В 13 лет Полякова получила школьный аттестат и поступила в Московский университет. Но проблем меньше не стало. Девушке приходилось всячески скрывать свой возраст. И надо отдать должное, ей это удалось. Контроль же со стороны родителей продолжался.

Они не разрешали модно одеваться, красить волосы, не отпускали меня в гости, на дни рождения, не позволяли ездить в студенческие лагеряисточник: https://www.woman.ru//

А когда Ирине исполнилось 18, она в прямом смысле сбежала от родителей. Подрабатывала репетитором, сняла квартиру, а через некоторое время вышла замуж и уехала с мужем в Канаду.

Правда затем развелась и вернулась в Россию, где построила блестящую карьеру, став заместителем председателя совета директоров крупной компании.

Затем она открыла уже собственную фирму – у нее психолого-консультативный центр. У женщины 15-летний сын и новый спутник в жизни, от которого она ждет ребенка.

Благодарю за прочтение, а за ❤ большущее спасибо! Подписка на канал ПО ССЫЛКЕ

Больше интересных статей здесь: Новости.

Источник статьи: В 13 лет поступила в МГУ, но всегда была изгоем. Что стало с девушкой-вундеркиндом спустя годы.

Дети-вундеркинды – это, несомненно, гордость семьи. Но каждый родитель хочет для своих отпрысков прежде всего счастья. Приносит ли его раннее освоение наук, или ребенок предпочел бы быть таким, как его сверстники, получать не только пятерки, но иногда и двойки? Задаться этим вопросом нас побудила история с 9-летней Алисой Тепляковой, поступившей в этом году в МГУ. Взрослые студенты переживают за девочку, вспоминая, как тяжело в свое время пришлось другому вундеркинду – Ирине Поляковой. Она стала студенткой МГУ в 13 лет. Ее познания многократно превосходили уровень сверстников. Но позже Ирина призналась, что считает свое детство несчастливым.

Как прошло раннее детство девочки-вундеркинда

Родилась девочка у немолодых родителей. Мама-учительница оставила работу после ее рождения, чтобы посвятить ее воспитанию все свое время. Отец настаивал на всестороннем развитии Иры, потому приветствовал, когда жена учила полуторагодовалую Иру азбуке, а вскоре и чтению. Для нее это была, скорее всего, игра, а родители радовались, что дается ей все с удивительной легкостью.

Когда отец-инженер брал дочку на работу, она оставалась в библиотеке, где никаких развлечений для малышки не было, кроме произведений Жюля Верна. Ирина рассказывала журналистам, что уже к 5 годам просто «проглотила» 26 томов. Ей кажется, что своим детским умом она уже неплохо понимала прочитанное.

В школу Ирина отправилась на год раньше сверстников, и пока они учились читать по слогам, она, чтобы не скучать, читала взрослые книги или решала задачи по математике. Никакой альтернативы учебе у девочки не было, она практически не знала, что такое игра, а тем более общение со сверстниками. Они пришли в школу после детского сада, потому отлично вписывались в коллектив. А Ира боялась задиристых и бойких одноклассников. Мама с папой не считали, что социализация – такая уж важная составляющая жизни ребенка, делая весь упор на учебу.

Несчастливое детство

Что и говорить, девочке было нечего делать в начальной школе. Она увидела ошибку у педагога и не смолчала. Учительница сильно рассердилась, явно демонстрируя негативное отношение к ребенку. Когда же Ира решила больше математических примеров, чем полагалось по заданию, она отругала ее и поставила «двойку». Ире было велено переписать всю тетрадь в качестве домашнего задания.

Раздосадованная, она заливалась слезами, делая эту бессмысленную работу до трех ночи. Нервное потрясение привело к тому, что Ире стало плохо с сердцем, и родители даже вызвали скорую помощь. Мама сжалилась над ребенком, и после этого досадного случая твердо решила сама учить дочку. Она устроилась в эту же школу, а Иру перевели в ее класс.

Но Наталье Поляковой дали сложный класс, и все внимание она отдавала шумным, балующимся и отстающим от школьной программы детям. В это время дочка сидела за последней партой и занималась «своими» делами, то есть читала сложные книги и решала задачи.

Обогнав своих сверстников на несколько классов, Ира в 9 лет оказалась одноклассницей 12-летних детей, и теперь уже шла с ними нога в ногу.

О необычном ребенке написали в «Учительской газете», что привлекло внимание психологов. К ней прикрепили специалиста из РАН, но решать проблемы ребенка он не собирался, просто выполняя тесты, которые ему были нужны для написания научной работы. А вот ребенку помощь психолога не помешала бы. Ира страдала от того, что с ней никто не хочет дружить. Это вынуждало ее вести себя с ребятами даже немного навязчиво, лишь бы кто-то начал с ней общаться.

В старших классах ситуация не улучшилась. Одноклассниц интересовали первые свидания с парнями, а вот младшая Ира думала по-прежнему лишь об учебе. В этом было своеобразное утешение – получать похвалу за достижения в освоении наук. Ее самооценка зависела только от этого. Да и альтернативы школьнице, по сути, не оставили. Родители пресекали любое другое увлечение, кроме учебы, чтобы дочь не отвлекалась «от главного».

Ирина заканчивала престижную школу, куда ее решено было направить. Но и здесь подростки были такими же. Сверстницы принаряжались, пользовались макияжем, а она была лишена этих мелких девичьих радостей.

К концу учебы она уже прекрасно понимала, что все окружающие видят в ней только вундеркинда, а личность остается не только нераскрытой, но и неинтересной для других людей. Ирина мечтала быть понятой, найти единомышленников.

Впрочем, единомышленники были, но только в детском лагере для вундеркиндов, куда ее каждое лето отправляли как одаренного ребенка.

Студенческие годы Ирины Поляковой

Тринадцатилетней выпускнице родители разрешили накраситься и купили ей красивое платье. Но счастливым и этот летний вечер Ира назвать не может. Отец присутствовал на нем как представитель родительского комитета, внимательно следил за каждым ее действием.

В 14 лет Ирину зачислили на первый курс экономического факультета МГУ, но для родителей она не перестала быть маленькой девочкой, которую нужно контролировать. Это обижало подростка. Досада от этого недоверия заставляла ссориться с мамой и папой. Она согласилась учиться в вузе только тогда, когда они дали обещание хранить тайну о ее возрасте. Ирина надевала каблуки, начала краситься, только чтоб однокурсники не подумали, что она младше их.

Мнительным родителям казалось, что дочь нуждается в контроле, иначе с ней произойдет нечто непоправимое. Они кормили ее обещаниями, что ослабят хватку, когда она станет совершеннолетней, но она быстро поняла, что этого не произойдет. И сбежала. Сняла квартиру вместе с бывшим одноклассником. Почувствовав свободу, она полностью отказалась от общения с родителями. Сжалилась только, когда папа слег. Родителям потребовалась помощь дочери, и она не смогла им отказать.

Как сейчас живет Ирина?

Чтобы как-то сводить концы с концами, Ирина рано стала работать, приносить доход в семью. После окончания бакалавриата пошла в магистратуру и устроилась менеджером в швейцарскую фирму. Получив немного опыта, Ирина перешла в более крупную американскую компанию. Там высоко оценили ее способности, и очень скоро она стала членом совета директоров, самым молодым в государстве.

Успех в карьере постоянно омрачали психологические проблемы, которые никуда не делись. Отношения с мужчинами долгое время не складывались. Она будто притягивала слабых личностей, которые самоутверждались за счет ее унижения. Несколько раз ей пришлось лечиться от депрессии и неврозов. Только постоянная работа над собой, над ошибками и внутренними проблемами помогла ей справиться с ситуацией.

Теперь Ирина Полякова довольна своими отношениями, воспитывает сына. Подросток не вундеркинд. Она запретила своей матери вмешиваться в его воспитание, потому что хочет для сына самого лучшего – нормального, счастливого детства, в котором есть место и друзьям, и развлечениям.

Источник новости

Ирина Полякова, ребёнок, который прославился в 90-ые годы тем, что в столь
юном возрасте прочитала огромное количество книг и блистала своим далеко не
детским умом.

Ирина с родителями

Девушка родом с окраины Москвы из посёлка городского типа Бескудниково. Её
мама была учителем в начальных классах, поэтому и решила, что будет с
раннего возраста обучать девочку и самостоятельно готовить к школе. Отец был
военным инженером.

Развитие девочки происходило настолько быстро, что уже в 2 года Ира могла
читать, в 1,5 года она научилась неплохо говорить. А в 5 лет осилила 26
томов Жюль Верна.

Перед продолжением прочтения, пожалуйста поставье «Класс» к этой статьей.
Большое спасибо вам за поддержку

Чтобы следить за тем, как девочка учиться в школе её мама даже устроилась в
ту же школу, где училась Ирина. Всё детство Иры проходило за учёбой.

Ирина в детстве

Сначала Ирина Полякова обучалась в самой обычной школе, но когда девочка
начала слишком быстро осваивать школьную программу и перепрыгивая с одного
класса в другой, ей предложили пойти в достаточно престижную школу, которая
находилась на Кутузовском проспекте. Завершила учёбу Ирина в гимназии
Фридмана.

Конечно одноклассники и учителя не могли не заметить быстре развитие
девочки. С некоторыми учителями у девочки не ладилось общение.

Одна учительница устроила девочке настоящую нервотрёпку. Девочка решила
больше заданий чем требовалось, учительнице это явно не понравилось и та за
такую выходку поставила ребёнку 2 и попросила переписать абсолютно всю
тетрадь.

Общение с одноклассниками у Иры не клеилось. И её это очень тревожило, а
родители успокаивали её тем, что сверстники просто завидуют девочке, вот и
не общаются с ней.

В 13-ти летнем возрасте у Ирины уже случился выпускной вечер. Всё как у
всех. Красивое платье, вечерняя причёска и макияж. Но родительский контроль
у девочки всё равно присутствовал. Отец девочки пришёл на выпускной вместе с
ней.

Уже в 14 лет Ирина Полякова поступила в МГУ. Только вот мама и папа девочки
до сих пор следили за ней пристально как и в школе. Они не давали Ирине
заниматься всем тем, чем обычно занимаются студенты.

В жизни Ирины была по прежнему только учёба, никакой личной жизни, тусовок,
цветных волос или пирсингов.

В 18 лет Ирина решила, что не хочет больше так жить, после окончания МГУ
она убежала из родительского дома. Она влюбилась и начала жить со своим
бывшим одноклассником.

Безусловно и тут не обошлось без вмешательства родителей. Они ей постоянно
напоминали о том, что она сделала не верный выбор и вообще они не этого
хотели для любимой дочери.

Первое время Ирина не хотела общаться с родителями и она так и сделала. Она
устала от постоянного контроля и учёбы со стороны родителей.

Но узнав о том, что отец заболел и тем самым заработал инвалидность
возобновила общение с родителями.

Для того, чтобы обеспечивать себя и помогать родителям девушка
подрабатывала репетитором, а уже после окончания бакалавриата и поступив на
магистратуру, устроилась менеджером в швейцарскую фирму.

В 20 лет Ирина уехала в Канаду, там её позвали замуж, но не сложилось. И
Ирина вернулась обратно в Россию. Это решение хорошо сказалось на жизни
Ирины. Ведь в 2000-ые карьера девушки развивалась очень хорошо и только в её
пользу.

Личная жизнь Ирины Поляковой

Ирина дважды была замужем, но к большому сожалению оба брака были
разрушены.

Она утверждает, что рада тому, что развелась с предыдущими мужьями ведь те,
позволяли себе плохо относиться по отношению к ней. Сейчас она находится в
адекватных отношениях.

Ирина счастлива ведь у неё есть сын. Она не воспитывает его как воспитывали
саму Ирину.

Она не ограничивает свободу своему ребёнку и уж тем более не старается
навязать сыну, что учёба это смысл его жизни.

Отношения с мамой сейчас

После того как Ирина стала работать над собой с психотерапевтом, она многое
переосмыслила и на данный этап времени у Ирины и её мамы хорошие
отношения.