Вспоминаем самые громкие и неоднозначные инициативы министров образования
Подпишитесь и читайте «Экспресс газету» в:
В Общественной палате РФ подвели итоги 20-летия начала реформ в отечественном образовании. Самым ярким на форуме стало выступление профессора кафедры математического анализа РГПУ им. А. И. Герцена Сергея РУКШИНА.
Расплодившиеся репетиторы
— ЕГЭ должен был избавить нас от коррупции приемных комиссий, дать школьникам возможность поступать в удаленные вузы, не тратя деньги на дорогу, служить основанием для получения образовательных кредитов, — объясняет профессор Рукшин. — Справился ли ЕГЭ с коррупцией? Нет. Он ее убрал из приемных комиссий вузов, но переместил затраты родителей и коррупционную составляющую совершенно в другие сферы. Во-первых, это невиданное расширение и удорожание репетиторского рынка. Во-вторых, это сфера олимпиад. Не буду приводить всем известную ситуацию, когда директор Департамента общего образования Министерства образования и науки Елена Низиенко в течение пяти лет выдавала документы строгой отчетности победителей финалов всероссийских олимпиад тем, кто в них даже не участвовал. Cейчас имеют место страшные факты, когда вузы, проводящие олимпиады, силами своих преподавателей готовят к ним участников.
И это все меркнет по сравнению с тем влиянием, которое ЕГЭ оказал на институты образовательные, на саму среднюю школу и на вузы.
Фактически ЕГЭ поставил школу на грань, за которой начнется тотальная подготовка к экзамену вместо прохождения школьных программ.
Замордованные учителя
— Сам факт закрытия (у нас закрыто и перепрофилировано более 40 педагогических вузов) означает не просто неуважение к профессии, а отрицание самостоятельного статуса педагога по какому бы то ни было предмету. Преподаватель математики — это не плохой математик. Преподаватель русского языка и литературы — это вовсе не человек, который окончил филфак, но которого не взяли в аспирантуру, издательство, редакцию и так далее.
Снизился социальный статус учителя. Педагог, замордованный высокими нагрузками, совершенно непрофильными занятиями вроде заполнения бумажных и электронных документов, фактически превратился в человека, который оказывает образовательную услугу и может в любой момент быть наказан родителями, учениками, администрацией школы за мельчайшие отклонения.
Малограмотные инженеры
— Разрушена система профессионального образования. Произошло страшное для нашего технологического развития событие: ни одна страховая компания не согласилась страховать запуски двух ближайших «Союзов». А два ближайших «Союза» — это и средство доставки обратно космонавтов, которые сейчас находятся на станции, и средство доставки продуктов, оборудования и так далее, и средство доставки спутников. Запуски сейчас под угрозой. Когда мы знали такое за советской и потом российской экономикой и технологией? Падение технологической дисциплины на производстве, постоянные жалобы главных конструкторов оборонных отраслей, что у них нет инженеров и конструкторов нужной квалификации, свидетельствуют о том, что система профессионального образования находится в упадке.
Еще одна болевая точка
Болонская система, придуманная для включения в западные системы людей из развивающихся стран, разрушила хорошо продуманную логику подготовки специалистов. Мы получаем бакалавров, которые подготовлены по практике хуже, чем выпускники техникумов, и магистров, которые не знают производство.
Безумные инициативы
— В заключение хочу отметить, что периодически устраиваемые вбросы и нервотрепки также совершенно не выдерживают критики. Вспомню только этот год. Чуть больше года назад вице-премьер, курирующая социальную сферу, нам обозначила основную проблему развития образования — это, как мы помним, прямоугольные классы. Этим летом нам подсунули сокращение урока до 40 минут с 45 и сокращение с 1-го по 9-й класс учебной недели до пяти дней. Причем люди, которые это предлагали, не понимают, что если рассчитать потерянное время, то получается, что за девять классов мы теряем два с третью учебных года общего учебного времени. Нам предлагают подумать над системой оценок — вместо пятибалльной ввести 12- и 100-балльную. Нас все время трясут, систему образования нервируют непринципиальными и не имеющими отношения к сущности процесса вбросами.
Чем запомнились министры «поколения ЕГЭ»
Ситуация в среднем и высшем образовании в России во многом зависит от руководства соответствующего ведомства. Показательны наиболее громкие инициативы, выдвинутые министрами образования (в скобках — годы их работы на этом посту).
Кстати, в этом году ведомство разделилось на Министерство просвещения, которое теперь отвечает за школу, Министерство науки и высшего образования и Рособрнадзор.
Андрей Фурсенко (2004 — 2012)
- Внедрение ЕГЭ (2010 г.).
- Принятие новых Федеральных государственных стандартов (ФГОС), подразумевающих снижение расходов на образование и плату за обучение.
- Предложение сделать необязательными русский язык, математику, историю, русскую литературу.
- Укрупнение и слияние школ, уравнивание спецшкол, гимназий с уклоном и обычных среднеобразовательных школ, лишение продвинутых учреждений дополнительного финансирования. В результате лучшие школы оказались на грани банкротства.
- Закрытие сельских школ и ликвидация льгот для сельских учителей.
Цитата:
«Высшая математика убивает креативность. Я сам лично не изучал в школе высшую математику и при этом «не дурее других».
Дмитрий Ливанов (2012 — 2016)
- «Оптимизиция» и приватизация вузов. Упразднение «неэффективных»: Литературного института им. Горького, Архитектурного университета, РГГУ, МАМИ и др.
- Ликвидация свыше 150 специальностей в техникумах и вузах, сокращение количества бюджетных мест.
- Понижение общероссийского балла ЕГЭ по русскому языку в 2 раза — иначе 40 процентов выпускников не сдали бы экзамен.
- Утверждение теологии в качестве научной дисциплины.
Цитата:
«Уменьшение числа школ в российских городах не влияет на качество образования».
Ольга Васильева (2016 — по настоящее время)
- Возвращение в школьный курс астрономии.
- Введение в начальную школу урока шахмат.
- Увеличение количества часов преподавания религии в школах.
- Увеличение бюджетных мест в вузах по специальности «теология».
- Сокращение в десять раз мест в аспирантуре.
Цитата:
«Сегодня у нас дети, завтра у нас народ».
Кстати
Рособрнадзор подвел предварительные итоги аттестации российских учителей-предметников, которые показали: половина учителей математики и информатики не справились с задачами по своему предмету.
24 ноября 2011, 00:16 / Мнения
Кирилл Титаев: ЕГЭ против коррупции
Несмотря на постоянное ухудшение позиции России в международных рейтингах коррупции, в стране есть примеры успешных антикоррупционных программ. Примером такого успеха стала реформа высшего образования. Введенная в 2004–2009 гг. система ЕГЭ позволила радикально снизить уровень коррупции в вузовской среде. Практически полное уничтожение взяток и блата при поступлении крайне благотворно сказалось и на уровне поборов, которым подвергаются студенты в процессе обучения. Если раньше особенно в вузах второго-третьего ряда студент имел опыт неформальных платежей уже просто потому, что оказался на бюджетном месте, то сегодня это не так. То есть введение ЕГЭ снизило не только уровень взяток и блата непосредственно при поступлении, но и уровень толерантности к коррупции в вузовской среде. Раньше все знали, что за треть студентов декан получил взятки, а еще треть – это дети всевозможных «полезных людей». Это заставляло сотрудников закрывать глаза на мелкие прегрешения коллег и на свои собственные. Администрация же факультетов не могла бороться с этим явлением, будучи, как это было известно всем внутри вузов, сама насквозь коррумпированной.
Речь не идет об идеализации всех аспектов ЕГЭ. Претензии к качеству самих тестов (КИМов), уровню контроля, точности и адекватности оценивания и многие другие вполне правомерны. Нас интересует именно уровень коррупции в вузовской системе. В стороне мы оставляем и вопрос о том, как введение ЕГЭ повлияло на уровень коррумпированности школ. Коррупция снизилась и там, но это тема отдельного разговора. Конечно, вузовская коррупция не исчезла. Откровенно коррупционные механизмы поступления (например, многие вузовские олимпиады) сохраняются. Но общий уровень существенно упал.
По данным фонда «Общественное мнение», высшее образование в 2011 г. остается одним из самых больших коррупционных рынков (почти 21 млрд руб. в год). В 2000/01 учебном году этот рынок составлял около 19 млрд руб. и с учетом инфляции к 2011-му должен был перевалить за 75 млрд. Для сравнения: именно настолько (в 3,5 раза) выросла за это время общая сумма взяток, получаемая сотрудниками ГИБДД.
К тому же в эти оценки включены наряду с данными о коррупции среди студентов такие ситуации, как восстановление диплома, получение документов о неоконченном образовании, покупка фиктивных документов и прочие коррупционные ситуации, имеющие отношение к вузовской бюрократии, а не к высшему образованию.
Такая неточность – неизбежная проблема «больших опросов», которые пытаются охватить все коррупционные рынки в целом. Для более внятного анализа коррупционной ситуации в вузах стоит обратиться к опросам студентов в регионах. Так, в 2004 г. опрос иркутских студентов показал, что коррупционный опыт при поступлении – с поправкой на бюджетное обучение – имели 24%. И это только те студенты, которые вслух заявили интервьюеру, что да, взятку при поступлении они давали. В 2010 г. в Перми аналогичный показатель составил менее 1%. Многое можно списать на различия методик исследования, способов формирования выборки, межрегиональные различия, но не разницу (с учетом всех погрешностей) более чем в 10 раз.
Мониторинг другого регионального вуза показал, что уровень личных расходов вузовской администрации снизился почти в 3 раза. Так, за период 2000–2003 гг. 60 отслеживаемых персонажей и их ближайших родственников (ректор, проректоры, руководители управлений ректората и деканы) приобрели 29 квартир (одна квартира в шесть лет на человека), а за период 2007–2010 гг. лица, занимающие те же должности, приобрели только 10 квартир (одна квартира в 18 лет на человека).
Можно говорить о том, что эксперимент с введением ЕГЭ привел к достижению по крайней мере одной из целей – снижению уровня коррупции в отдельно взятой сфере. Какие условия обеспечили достижение этой цели? Сработали три основных фактора, которые способны сыграть ключевую роль в любой антикоррупционной политике.
Во-первых, никто не пытался бороться с «коррупцией вообще». Работа велась с одной конкретной сферой (поступление в вузы) и с двумя формами коррупции: взятки и блат. Все остальные сферы и формы коррупции были признаны менее значимыми или не столь важными. Успешные антикоррупционные программы возможны только там, где мы четко понимаем, с какими явлениями и в какой сфере боремся. В этом плане очень показателен эксперимент Алексея Навального, которого интересуют прежде всего завышенные цены на сайтах госзакупок.
Во-вторых, введение ЕГЭ предполагало реформирование организационных механизмов внутри образовательной системы. То есть преодоление коррупции в какой-либо сфере не может ограничиваться рядом «антикоррупционных мер», но обязательно должно быть частью комплексного реформирования конкретной сферы. Самыми провальными, кстати, всегда оказываются проекты, которые ограничиваются правоохранительными мерами. В рассматриваемом случае правоохранительная активность была практически нулевой.
В-третьих, все аспекты реформы постоянно и очень подробно обсуждались всеми заинтересованными сторонами. Причем речь шла не о показном обсуждении, как с законом о полиции, а о пятилетней профессиональной дискуссии. И мнения очень многих экспертов оказались в результате в какой-то мере учтены.
Об этом пока редком опыте успешного снижения коррупции нельзя забывать при реализации других антикоррупционных программ.
Вопрос правильности перехода на ЕГЭ сложный и неоднозначный, но это не значит, что про него надо иметь навязанное телевизором мнение. Попробуем разобраться с этой темой по пунктам.
Давайте поймём, что значит фраза «ЕГЭ решает проблему коррупции» и как нас в этом убеждают.
Звучит это так:
МинОбр: Вы, конечно, понимаете, что в вузах есть коррупция,
Мы: Да, сталкивались, доколе это можно терпеть? (возникает эмоция)
МинОбр: Есть единственный выход — единый экзамен, который оторвёт вузы от принятия решения!
Мы: Ура!
А почему этот выход единственный? Почему этот выход вообще выход? То есть где обоснование того, что при нём коррупции не будет? А вот этого нам и не расскажут, потому что мы и так уже эмоциональны (ещё бы, вспомнили, как ребёнка своего в универ устраивали, продираясь через все препоны).
Одна из хитростей здесь в том, что формулируется ловкий тезис «избавимся наконец от коррупции в вузах» (параллельно показывается несколько выпусков новостей про профессоров вузов, наживающихся на студентах), при этом почему-то забывается, что с введением ЕГЭ могут появиться и другие места для коррупции. В самом деле, множество этапов проверки, гигантские объёмы информации и размеры всей системы — это весьма благоприятная среда для развития коррупции (и в маленькой системе сложно уследить за всем, а чего ждать в масштабах страны?) В этом абзаце мы не утверждаем, что коррупция прямо следует из ЕГЭ, а хотим сформулировать и понять, что ЕГЭ никак не защищает от коррупции (а просто перемещает её из вузов в школы и проверяющие комиссии).
Но давайте поймём, а правда ли при таком подходе хотя бы из вузов коррупция уйдёт. Количество мест в конкретном вузе ограничено. Соответственно, если приходит больше документов от желающих, имеющих максимальные баллы по ЕГЭ, чем у вуза есть мест, то приёмная комиссия вуза должна будет выбирать. А мы уже знаем, кого она выберет. И способов для этого есть масса: например, можно сделать вид, что документы лишних (не заплативших) школьников были почтой доставлены чуть позже, чем следовало, или вообще потерялись в дороге (всякое же бывает). Но раз вуз по-прежнему может столь вольно обходиться с документами, то для использования таких лазеек вовсе не обязательно добывать себе максимальный балл ЕГЭ, можно и меньше.
Здесь мы даже не будем говорить про такие случайности, как получение 100 баллов (максимума) всеми учащимися некоторых школ отдельных национальных областей (мало ли, может они просто очень хорошо подготовились). Не будем говорить про толпы золотых медалистов, которые не могут сдать ЕГЭ даже на тройку (сделаем вид, что они просто перенервничали, хотя причина здесь в том, что на золотую медаль иногда «тянут» не самых талантливых), и толпы отличников ЕГЭ, которые не могут сдать школьный выпускной экзамен 2000-го года хотя бы на три (за год программа-то поменялась). Будем считать это всё случайностями, а не коррупцией.
И напоследок вернёмся к сверхдоходам взяточников из вузов. Как вы думаете, смирятся ли коррупционеры с тем, что у них отняли привычный доход? Или они будут добирать его в первую же сессию с поступивших? И не значит ли это, что ЕГЭ не столько борется с коррупцией, сколько стимулирует её развитие в школах (что, кстати, обеспечивает формирование коррумпированного поколения ещё в школе), сохраняя положение вуза?
Итого:
А раз так, то надо прекратить утверждать, что цель ЕГЭ — победа над коррупцией. Можно говорить, что цель — борьба с нею, но никак не победа. Аргумент про коррумпированность вузов надо вычеркнуть при рассмотрении ЕГЭ.
И на закуску рекомендую почитать статью Игоря Федоровича Шарыгина, содержащую очень точные и выверенные аргументы талантливого педагога по поводу образовательных реформ.
Как ЕГЭ подстегнул коррупцию
4 года назад · 4257 просмотров
В Общественной палате РФ подвели итоги 20-летия начала реформ в отечественном образовании. Самым ярким на форуме стало выступление профессора кафедры математического анализа РГПУ им. А. И. Герцена Сергея РУКШИНА.
Источник:
Расплодившиеся репетиторы
— ЕГЭ должен был избавить нас от коррупции приемных комиссий, дать школьникам возможность поступать в удаленные вузы, не тратя деньги на дорогу, служить основанием для получения образовательных кредитов, — объясняет профессор Рукшин. — Справился ли ЕГЭ с коррупцией? Нет. Он ее убрал из приемных комиссий вузов, но переместил затраты родителей и коррупционную составляющую совершенно в другие сферы.
Во-первых, это невиданное расширение и удорожание репетиторского рынка.
Во-вторых, это сфера олимпиад.
Не буду приводить всем известную ситуацию, когда директор Департамента общего образования Министерства образования и науки Елена Низиенко в течение пяти лет выдавала документы строгой отчетности победителей финалов всероссийских олимпиад тем, кто в них даже не участвовал.
Cейчас имеют место страшные факты, когда вузы, проводящие олимпиады, силами своих преподавателей готовят к ним участников.
И это все меркнет по сравнению с тем влиянием, которое ЕГЭ оказал на институты образовательные, на саму среднюю школу и на вузы.
Фактически ЕГЭ поставил школу на грань, за которой начнется тотальная подготовка к экзамену вместо прохождения школьных программ.
Замордованные учителя
— Сам факт закрытия (у нас закрыто и перепрофилировано более 40 педагогических вузов) означает не просто неуважение к профессии, а отрицание самостоятельного статуса педагога по какому бы то ни было предмету. Преподаватель математики — это не плохой математик. Преподаватель русского языка и литературы — это вовсе не человек, который окончил филфак, но которого не взяли в аспирантуру, издательство, редакцию и так далее.
Снизился социальный статус учителя. Педагог, замордованный высокими нагрузками, совершенно непрофильными занятиями вроде заполнения бумажных и электронных документов, фактически превратился в человека, который оказывает образовательную услугу и может в любой момент быть наказан родителями, учениками, администрацией школы за мельчайшие отклонения.
Малограмотные инженеры
— Разрушена система профессионального образования. Произошло страшное для нашего технологического развития событие: ни одна страховая компания не согласилась страховать запуски двух ближайших «Союзов». А два ближайших «Союза» — это и средство доставки обратно космонавтов, которые сейчас находятся на станции, и средство доставки продуктов, оборудования и так далее, и средство доставки спутников. Запуски сейчас под угрозой. Когда мы знали такое за советской и потом российской экономикой и технологией?
Падение технологической дисциплины на производстве, постоянные жалобы главных конструкторов оборонных отраслей, что у них нет инженеров и конструкторов нужной квалификации, свидетельствуют о том, что система профессионального образования находится в упадке.
Безумные инициативы
— В заключение хочу отметить, что периодически устраиваемые вбросы и нервотрепки также совершенно не выдерживают критики.
Вспомню только этот год. Чуть больше года назад вице-премьер, курирующая социальную сферу, нам обозначила основную проблему развития образования — это, как мы помним, прямоугольные классы.
Этим летом нам подсунули сокращение урока до 40 минут с 45 и сокращение с 1-го по 9-й класс учебной недели до пяти дней. Причем люди, которые это предлагали, не понимают, что если рассчитать потерянное время, то получается, что за девять классов мы теряем два с третью учебных года общего учебного времени.
Нам предлагают подумать над системой оценок — вместо пятибалльной ввести 12- и 100-балльную. Нас все время трясут, систему образования нервируют непринципиальными и не имеющими отношения к сущности процесса вбросами.
Чем запомнились министры «поколения ЕГЭ»
Ситуация в среднем и высшем образовании в России во многом зависит от руководства соответствующего ведомства. Показательны наиболее громкие инициативы, выдвинутые министрами образования (в скобках — годы их работы на этом посту).
Кстати, в этом году ведомство разделилось на Министерство просвещения, которое теперь отвечает за школу, Министерство науки и высшего образования и Рособрнадзор.
Андрей Фурсенко (2004 — 2012)
— Внедрение ЕГЭ (2010 г.).
— Принятие новых Федеральных государственных стандартов (ФГОС), подразумевающих снижение расходов на образование и плату за обучение.
— Предложение сделать необязательными русский язык, математику, историю, русскую литературу.
— Укрупнение и слияние школ, уравнивание спецшкол, гимназий с уклоном и обычных среднеобразовательных школ, лишение продвинутых учреждений дополнительного финансирования. В результате лучшие школы оказались на грани банкротства.
— Закрытие сельских школ и ликвидация льгот для сельских учителей.
Дмитрий Ливанов (2012 — 2016)
— «Оптимизиция» и приватизация вузов. Упразднение «неэффективных»: Литературного института им. Горького, Архитектурного университета, РГГУ, МАМИ и др.
— Ликвидация свыше 150 специальностей в техникумах и вузах, сокращение количества бюджетных мест.
— Понижение общероссийского балла ЕГЭ по русскому языку в 2 раза — иначе 40 процентов выпускников не сдали бы экзамен.
— Утверждение теологии в качестве научной дисциплины.
Ольга Васильева (2016 — по настоящее время)
— Возвращение в школьный курс астрономии.
— Введение в начальную школу урока шахмат.
— Увеличение количества часов преподавания религии в школах.
— Увеличение бюджетных мест в вузах по специальности «теология».
— Сокращение в десять раз мест в аспирантуре.
Источник: