Государственная печать ивана 3 егэ

Печать Ивана III

Историки, изучавшие старинные печати, – этой сферой науки занимаются ученые, посвятившие себя сфрагистике,[1] – обратили внимание на необычную печать, скреплявшую жалованную, меновую и отводную грамоту великого князя Московского Ивана III (1440–1505), данную в 1497 году волоцким князьям – братьям Федору и Ивану Борисовичам.

Грамота позволяла решать вопросы владения и пользования землей, а также предоставляла некоторые привилегии тому и другому брату, отцом которых был младший сын царя Василия Темного – Борис. Борис доводился родным братом Ивану III, а волоцкие князья – Федор и Иван – были племянниками великого князя Московского. За три года до того, как Федору и Ивану была дана эта грамота, их отец умер, и появилась необходимость решить вопросы, возникшие между осиротевшими братьями, их дяде и опекуну Ивану III Васильевичу. Однако данная грамота оставалась бы одной из сотен ей подобных, если бы не прикрепленная к ней печать.

Не обратить внимания на эту печать невозможно. От всех предшествующих княжеских печатей она отличалась прежде всего цветом (оттиск не из черного или светлого воска, а из красного), а также исключительно высоким качеством оттиска и круговой легендой,[2] содержащей полный титул великого князя Московского, сложившийся к 1490 году. Главное же отличие печати заключалось в ее изобразительных компонентах. На лицевой стороне помещен всадник в военных доспехах и развевающемся плаще, копьем поражающий дракона (крылатого змея) в шею. Круговая надпись обозначает титул Ивана III: «ИОАНЪ Б(О)ЖИЕЮ МИЛОСТИЮ ГОСПОДАРЬ ВСЕЯ РУСИ И ВЕЛИКИ КН(Я)ЗЬ». Оборотную сторону печати занимает двуглавый орел с коронами на головах и с распростертыми опущенными вниз крыльями. Его окружает легенда, являющаяся продолжением титула лицевой стороны: «И ВЕЛИКЫИ КН(Я)З. ВЛАД. И МОС. И НОВ. И ПСК. И ТВЕ. И УГО. И ВЯТ. И ПЕР. И БОЛ».

Восстановим сокращения, сделанные в тексте на оборотной стороне печати: «И Великий князь Владимирский, и Московский, и Новгородский, и Псковский, и Тверской, и Угорский,[3] и Вятский, и Пермский, и Болгарский[4]».

Икона св. Георгия из Успенского собора Московского Кремля. XII в.

Обозначение полного титула князя на государственной печати, конечно же, было весьма важным обстоятельством. Но еще более значимым было то, что на двух сторонах печати одновременно появились и Георгий Победоносец, побеждающий змея, и двуглавый орел – эмблемы, до той поры существовавшие на Руси совершенно независимо друг от друга. Впоследствии они будут объединены в Государственном гербе.

Высоко оценив значение этой печати, Николай Михайлович Карамзин в «Истории государства Российского» принял версию Василия Никитича Татищева о заимствовании Иваном III византийского орла и написал: «Великий князь начал употреблять сей герб с 1497 года».

Карамзинская интерпретация версии В. Н. Татищева о происхождении российского государственного герба оказалась принятой русским обществом настолько, что превратилась в политическую доктрину. В 1897 году даже отмечалось 400-летие герба, а сто лет спустя, в 1997 году, уже в новой России, – его 500-летие.

Историки до сих пор спорят: «Какой и чей двуглавый орел – византийский или же западноевропейский – изображен на печати Ивана III?» Приводя доводы в пользу той или другой версии, мало кто оспаривает сам факт, что впервые изображение двуглавого орла на государственной печати появилось в 1497 году. Как и то, что два элемента будущего Государственного герба России – Георгий Победоносец и двуглавый орел – обозначены вместе именно там же, хотя, разумеется, печать могла появиться и раньше. Академик Николай Петрович Лихачев, например, полагал, что печать возникла в 1489 году, но самым ранним документом, попавшим в руки исследователей, который ею заверен, была грамота Ивана III волоцким князьям Федору и Ивану, датированная 1497 годом.

Поражающий дракона святой воин Георгий не случайно появился на лицевой стороне этой государственной печати: Георгий Победоносец был необычайно популярен на Руси и считался небесным покровителем русского воинства. Этот святой великомученик был славен во всем христианском мире, хотя письменные свидетельства о нем появились гораздо позже того времени, в которое он жил, и относятся к IV–V векам.

Иван III и его печать. 1497 г.

Государственная печать Ивана III

Официальная христианская литература считает, что Георгий родился в Малой Азии (Каппадокии), принадлежал к местной знати, имел высокий военный чин. Римский император Диоклетиан (284–305) боролся с христианами. Принуждали отречься от веры в Христа и Георгия, но он, несмотря на жестокие мучения, отрекся только от своего воинского чина. По преданию, Георгий был обезглавлен 23 апреля 303 года. Такая смерть поставила его рядом с другими христианскими мучениками из военного сословия – Федором Стратилатом, Дмитрием Солунским. Все они считались покровителями «христолюбивого воинства».

Народная молва разукрасила жизнь святого Георгия множеством легенд. Среди них – ставшая на Руси одной из самых любимых и более известной, чем его церковное «Житие» – «Чудо Георгия о змие». В этой легенде рассказывалось, как гигантский дракон-людоед поселился в озере. Ему отдавали на съедение юношей и девушек, пока наконец жребий не пал на дочь царя. Стоя на берегу, она ждала гибели, и в это время к озеру подъехал Георгий, чтобы напоить своего коня. Вопреки старой традиции, когда богатырь побеждает чудовище в бою, Георгий не поднимает на людоеда оружие, а заставляет дракона покориться силой молитвы, начертав на земле крест.

Как гласит легенда, Георгий, «на небо воззрев», обратился с молитвой к Богу: «Выслушай меня, недостойного раба твоего, и покажи на мне прежние твои милости, и повергни лютого этого зверя к ногам моим». Как только змей показался из воды, святой Георгий воскликнул: «Во имя Иисуса Христа, сына Божия, покорись, жестокий зверь, и ступай вслед за мною». Змей упал к ногам святого, царевна накинула на шею обессилевшего чудовища свой пояс и повела его в город на поводке, «как послушнейшего пса». Увидев свою дочь живой и невредимой, а чудовище укрощенным, царь с царицей и все горожане-язычники воскликнули, обращаясь к святому воину: «Тобою веруем в единого Бога-Вседержителя и в единого Сына его, Господа нашего, Иисуса Христа, и в Святой животворный Дух». Тогда Святой Георгий «извлек меч свой и отрубил голову лютому зверю». А царь повелел поставить церковь во имя Георгия и украсил ту церковь золотом, и серебром, и дорогими каменьями.

Святой Георгий. Икона. 1-я пол. XIV в.

Заметим, что в описанной ситуации Георгий выступает не просто как воин, но как святой проповедник, чья сила не только в оружии, но и в слове.

Совершал Георгий и другие чудеса. В одной из византийских легенд говорится о том, что он защищал скот от воровства, приумножая его количество. Русский крестьянин считал святого воина покровителем скотоводов и земледельцев (имя Георгий по-гречески – «земледелец»), призывая его на помощь при болезни скота. Наказывал святой воин и воров, возмещая потерпевшему сторицей украденное имущество. Словом, различными были его подвиги, и оттого снискал он любовь и князей, и крестьян, и воинов.

Выражена эта народная любовь в русских стихах «О Егории Храбром». По воле создателей стихов Георгий в них сын Софии Премудрой, царствующей на Святой Руси. От «царища Демьянища» терпит он многие мучения за свою веру, в том числе 30-летнее заточение в подземелье. Затем чудесным образом освобождается из плена и идет по Русской земле, защищая Христову веру. Доказательством всенародного почитания святого Георгия служат сохранившиеся до наших дней многочисленные каменные, медные, деревянные и даже костяные иконки, изображающие его в основном в виде драконоборца. Так же он представлен и на иконах.

Икона св. Георгия Победоносца. XV–XVI вв.

Святой Георгий был образцом сословной чести: в Византии – для военной знати, в Западной Европе – для рыцарства, в славянских странах – для князей. В XI веке он и пришел в Киевскую Русь прежде всего как покровитель князей, которые стали считать его своим небесным заступником, особенно в военных делах. Один из первых христианских князей – Ярослав Владимирович Мудрый (в крещении Георгий) особенно много сделал для прославления своего святого патрона: в Киеве построил в его честь придел в церкви Святой Софии, открыл монастырь, в Чуди[5] основал город Юрьев, где также поставил Георгиевскую церковь. Лик святого Георгия украсил и выпущенные в Новгороде серебряные монеты – сребреники («Ярославле сребро»).

Ярослав Владимирович чеканил в Новгороде сребреники очень недолго – в 1014 – начале 1015 года – и не возобновлял их выпуск во время своего киевского княжения. Однако найденная недавно в Новгороде уникальная металлическая печать (булла) Ярослава Мудрого с его портретом и надписью «ЯРОСЛАВ КНЯЗЬ РОУССКИЙ», подобно сребренику, несет (на оборотной стороне) изображение святого воина Георгия. По мнению академика В. Л. Янина, она относится ко времени окончательного вокняжения в Киеве (1019–1054) Ярослава Мудрого, который считался «всея Рускыя земли князем». Таким образом, начало русской государственности зафиксировано официальной атрибутикой с изображением лика святого Георгия. Георгий-воин изображался всегда с оружием: со щитом и копьем, иногда – с мечом.

Сребреник Ярослава Мудрого

Если учесть, что имя Георгий принадлежало к излюбленным именам русских князей в крещении, то можно представить, насколько часто святой Георгий-воин «украшал» их знаки власти. Так, изображения Георгия имеются на печатях Юрия Долгорукого и великого князя Юрия Всеволодовича, погибшего на реке Сити в 1238 году, а также многих русских князей, чье собственное имя не было Юрий или Георгий.

После победы на Куликовом поле 1380 года образ святого драконоборца для московских князей, несомненно, стал особенно привлекательным. Вряд ли они оставили без внимания и популярность его в народной среде как помощника в мирских делах и защитника христианства. И великий князь Московский Иван III, также выделял его как своего покровителя.

Современные исследователи пишут, что борясь за объединение русских земель, а также за право называться «царем», Иван III, как бы мы сейчас сказали, «формировал свой имидж». Особую роль должна была сыграть борьба князя за чистоту веры, противопоставление его иноверцам и отступникам. Церковь в этом усиленно поддерживала Ивана III, призывая «крепко стояти за православное христьянство», «оборонити свое отечьство… от безбожных варвар… безбожного бессерменьства», подобно тому, как прадед его (Дмитрий Донской) «мужьство и храбьство показа за Доном… над теми же окаанными сыроядци».

Образ защитника православия как нельзя лучше соответствовал любимому на Руси образу Георгия-драконоборца. Имеется много свидетельств об особом внимании Ивана III к этому святому. Например, при нем украшаются скульптурой Георгия Победоносца главные ворота Кремля, не без его ведома создаются деревянные скульптуры драконоборца, которые, как предполагают исследователи, предназначались для храмов Подмосковья. Наконец и для своей главной печати, отличающейся от всех предшествующих, великий князь Московский выбрал изображение известного всей Руси святого воина Георгия-змееборца.

Святой Георгий. Деревянная скульптура. XV в.;

Однако согласно церковному канону в любом виде искусства Руси этого времени (будь то живопись – иконопись, малая пластика, скульптура) святой Георгий-драконоборец имеет типичные характерные признаки: над головою – нимб, левая рука согнута и придерживает конские поводья, копьем он поражает дракона в пасть; на святом длинные одежды, почти закрывающие ноги, отчего они кажутся короткими. Подобным образом Георгий-драконоборец изображался на многочисленных образках из камня, металла, кости, дерева и в скульптурных памятниках, не говоря уже об иконах.

На печати Ивана III – красновосковом оттиске – святой Георгий не столь каноничен: над головой его отсутствует нимб, волосы как будто стягивает широкая повязка, обе руки воина охватывают копье, которое поражает дракона не в глотку, как в русских вариантах «Чуда Георгия о змие» того времени, а в шею. Всадник кажется очень длинноногим из-за короткого военного одеяния. Мощь человека, воля, напор, желание победить чудовище – вот что отличает изображенного на печати всадника от русской иконописной традиции. На печати Ивана III святой Георгий-змееборец более всего напоминает свое воплощение в произведениях западноевропейского искусства эпохи Возрождения, прежде всего – итальянского. В подобном виде святой Георгий, побеждающий дракона, известен не только в живописи и скульптуре, но также на итальянских монетах и медалях.

Знаменитый историк искусства Виктор Никитич Лазарев, много лет изучавший итальянское и древнерусское искусство, художественному образу святого Георгия посвятил большое исследование. В нем В. Н. Лазарев подчеркивал, что именно итальянские мастера, прибывшие в Москву в последнюю четверть XV века, принесли традиции североитальянского Возрождения, «которые были умело использованы в целях усиления авторитета Московского великого князя». Конечно, в первую очередь имеется в виду каменное строительство в Кремле, которое осуществляли итальянские зодчие. Им великий князь Московский доверил благоустроить святыню Москвы – Кремль, где итальянцы возводили Успенский и Архангельский соборы, Спасскую и Тайницкую башни, Грановитую палату.

Георгий Змееборец. Белокаменная скульптура с Фроловской (Спасской) башни Московского Кремля. 1464 г.

Но итальянцы занимались в Москве не только строительством. Немало было их и среди иностранных мастеров серебряных дел, которых Иван III приглашал на работу в столицу. Да и сами «архитектоны» (строители кремлевских соборов) знали чеканное дело и резьбу. Известно, например, что резчиком монетных штемпелей был и великий Аристотель Фьораванти, еще в юности согласно требованиям своей эпохи приобретший основательные познания в области чеканного дела.

Иван Васильевич, великий князь Московский, доверивший благоустроить итальянским зодчим Кремль, мог поручить итальянским медальерам и изготовление новой печати, символика которой соответствовала его властным устремлениям в период создания единого Русского государства.

Именно в Северной Италии, с которой московские князья установили контакты еще с середины XV века и откуда в основном приезжали в Москву «архитектоны», образ Георгия Победоносца особенно широко был распространен в это время. На многих монетах и медалях Ломбардии и соседних с ней областей запечатлен его мужественный облик.

Живописное изображение Святого Георгия.

Отсутствие канона в изображении Георгия Победоносца на печати Ивана III Васильевича и печатях последующих русских государей сделало Георгия в представлении русских людей «человеком на коне», «царем», если на всаднике красовалась корона.

Только в конце XVII – начале XVIII века, когда пришли в Россию гербы – одно из западных новшеств, в светской эмблематике появились и святые под собственными именами – Георгий Победоносец, святой апостол Павел, архангел Михаил. Головы святых воинов стали украшать шлемы с плюмажем, шлемом украшается и голова Георгия Победоносца. Так принято было изображать его на груди двуглавого орла с XVIII века, в таком виде он помещен и в герб города Москвы.

Святой Георгий. Изображение на монетах конца XV – нач. XVI в. Италия. Ломбардия (верх.) Святой Георгий на лицевой стороне печати Ивана III. 1497 г. (низ)

Следует сказать и о двуглавом орле – эмблеме оборотной стороны печати Ивана III. Появление эмблемы двуглавого орла ученые относят к III тысячелетию до н. э. Исследование начальной художественной формы этой эмблемы показало, что она является продуктом фантазии и мифологии – удвоение человека, животного или отдельных его частей характерно, в частности, для древнешумерской культуры. Как мифологическое существо, сакральный символ и художественный образ двуглавый орел (в отличие от одноглавого), например, «римского» орла, встречается в древности прежде всего в Передней Азии. У арабов и сельджуков двуглавый орел появился в результате заимствования ими элементов искусства персидских царств и всего переднеазиатского культурного наследия. В Византии двуглавая птица в качестве восточного орнамента становится широко известной с XI века. Однако многие исследователи подчеркивают, что подобное изображение ни в коем случае не является гербом, ибо Византия гербов не знала. Хотя допускают, что морейские деспоты Палеологи, которым удалось объединить всю Морею (византийские владения на полуострове Пелопоннес), ставшую накануне падения Византии ее оплотом и продлившую на какое-то время существование государства, использовали двуглавого орла в качестве герба. Этот факт и послужил отправной точкой мифа о гербе Византийской империи в виде двуглавого орла.

Изображение двуглавого орла: на ткани одежд средневековых болгарских правителей, на плите, вделанной в пол в храме города Мистры (XIV–XV вв.), на шиферной плите из Старой Загоры (Болгария, XI в.), на итальянской монете (кон. XV в.), на печати императора Священной Римской империи Карла V. XVI в.

В символ власти герб – двуглавый орел превратился у императоров Священной Римской империи. На Сицилии в самом начале XIII века его поместил на монетах с соответствующим титулом Фридрих II Штауфен, король Сицилийского королевства, а затем император Священной Римской империи. В качестве герба империи двуглавый орел утвердился в правление Сигизмунда I (1368–1437). В 1410 году Сигизмунд I стал императором Священной Римской империи, где гербом королей оставался одноглавый орел, но как только король наследовал императорский трон, на печатях появлялся орел двуглавый.

С такой печатью познакомился Иван III, когда в конце 80-х годов XV века установил контакты и дипломатические отношения с домом Габсбургов[6] – первых по значению монархов тогдашней Европы, в результате чего начался обмен посольствами, грамотами, переговорами «для приятельства и любви». При всей своей силе и могуществе Иван III, как человек исключительно прагматического ума, не мог не понимать, что на новом уровне русской государственности потребуются чисто внешние атрибуты, которые подтверждали бы крепость и силу его власти «в глазах мировой общественности». Отсюда и новое написание на западноевропейский манер титула на печати, и новая символика, аналогичная европейской. Свидетельства о стремлении Ивана Васильевича поставить себя наравне с первым монархом Европы общеизвестны. Упоминавшийся выше Николай Петрович Лихачев писал когда-то по этому поводу: великий московский князь «хотел во всем равняться – в титулах, и в формулах грамот, и во внешности булл – цесарю и королю римскому».

Печать Василия

Речь, однако, не может идти о простом подражании знатному иностранному государю. Двуглавый орел вряд ли занял бы место на печати русского государя, если бы последний не знал, что эмблема символизирует высокое положение европейских монархов. Иван III устами послов, отправляемых к западным императорам, неоднократно заявлял о своем знатном и высоком происхождении. Русские послы говорили: «И цесарь, и его сын Максимиан государева великие, а наш государь великий ж государь». Знатность происхождения ассоциировалась с определенной эмблемой, какой является двуглавый орел. По сути двуглавый орел использовался Иваном III Васильевичем для доказательства его права называться кесарем (императором).

Столь подробное рассмотрение эмблем печати 1497 года и трактовки ее образов не случайны. Думается, это необходимо, ибо из-за отсутствия прямых сообщений в письменных источниках причины появления первых гербовых фигур, которые сохранялись в российском гербе на протяжении многих столетий, в представлении современников так и остаются неясными.

После смерти в 1505 году Ивана III на троне воцарился его сын – Василий III Иванович, правивший до 1533 года. Он не носил официального титула «царь», однако был таким же «ревнителем» самодержавства, как и его отец. В книге современника Василия III австрийского дипломата Сигизмунда Герберштейна «Записки о Московии» русский государь изображен под «цитатой», раскрывающей его представления о собственной власти: «Аз есмь царь и господин по праву отцовской крови, державных титулов ни у кого не просил, не купил; нет закона, по которому я был бы чьим-либо подданным. Но, веруя только в Христа, отвергаю права, (выпрошенные) у других». Василия III называли «царем» и зарубежные «корреспонденты», а он, в свою очередь, «внедрял» в сознание первых монархов Европы идею равенства с ними, посему скреплял отсылаемые за рубеж грамоты золотой печатью (буллой) «по образу и подобию» отцовской печати 1497 года.

Василий III и «герб» Московии

В правление Василия Ивановича появился ряд публицистических трудов, отражавших самоутверждение правящей династии Руси в глазах Европы. По заказу, по-видимому, Вассиана Патрикеева, занимавшего видное положение при дворе Василия III, просвещенный писатель, известный как Спиридон-Савва, широко образованный человек, которого интересовала не только церковная, но и современная ему историческая и политическая литература, написал произведение, фигурирующее под названием «Послание о Мономаховом венце». В нем получила оформление литературная легенда о том, как Владимир Мономах получил царский венец от византийского императора. Автор доказывал, что русские князья издревле владели регалиями императорского достоинства. Кроме того, в «Послании» так же, как и в другом памятнике этого времени – «Сказании о князях Владимирских», содержится обоснование высокого положения Рюриковичей, ведущих свой род от римского императора Августа (подобно другим европейским государям) через Пруса, который якобы был родственником Рюрика. Таким образом, в изложении Спиридона-Саввы Василий III, подобно Владимиру Мономаху, являлся «вольным самодержцем» и царем.

Такое «теоретическое» обоснование характера власти русского государя подвигло Ивана Грозного, сына Василия III, на практические действия. В возрасте 16 лет (перед женитьбой) он заявил своему окружению, что «желает поискать прежних своих прародителей чинов», т. е. завел речь об официальном принятии царского титула. 16 января 1547 года произошло венчание молодого правителя Московии на царство. С этого времени и в искусстве, и в атрибутике власти заметно проявляет себя идея – подкрепить, обосновать, прославить правление и деяния первого «венчанного самодержца». В 1551 году возникает памятник русского искусства – Царское место, иначе Мономахов трон. Двенадцать барельефов, украшающих стенки трона, иллюстрируют историю передачи русским князьям византийских императорских регалий. Царское место, помещенное в Успенский собор Московского Кремля, явилось зримым доказательством законности царского сана русского государя Ивана IV.

В этом контексте, очевидно, следует рассматривать и другие атрибуты власти, в частности, печати первого русского царя. В течение всего своего правления Иван Грозный использовал печать, образец которой создал его дед – Иван III, а затем применял отец, естественно, с соответствующей легендой. Таким образом, символы, принятые Иваном III для печати, как потом оказалось, общегосударственной, приобретают наследственный признак, что является характерным для герба как особого знака. Кроме этой печати, Иван IV использовал еще целый ряд совершенно новых печатей.

«Мономахов трон» – молельное место Ивана Грозного в Успенском соборе Московского Кремля. 1551 г.

Еще во время Монетной реформы 1535–1538 годов, когда правила Елена Васильевна Глинская, мать Ивана Грозного, в России появилась копейка. Так назывались серебряные монеты, на которых изображался «князь велики на коне, а имея копье в руце, и оттоле прозвашеся денги копейные». На обороте, в строчной надписи, сообщалось, что это князь великий; затем, когда Иван IV принял титул царя, надпись на копейке, изменившись, сообщала: «царь и государь всея Руси». Композиция, представленная на копейке, очень напоминает изображение «Чуда Георгия о змие», только под копытами коня нет дракона. Корона на всаднике копейки свидетельствовала, что изображен государь. Ту же корону с пятью зубцами можно видеть и на всаднике, который во времена Ивана IV «перебрался» на грудь двуглавого орла. Именно Иван Грозный повелел поместить Драконоборца, украшенного короной, на грудь двуглавого орла. Таким образом, со времени Ивана IV двуглавый орел и воин-драконоборец воссоединились в одной фигуре.

Печати Ивана IV Васильевича Грозного. XVI в

Создание новой печати казалось для современников настолько важным событием, что об этом записано в летописи: 3 февраля 1561 года «учинена» печать – «орел двоеглавной, а середи его человек на коне, а на другой стороне орел же двоеглавной, а середи его инрог» (единорог – мифический зверь с прямым рогом).

Выдающимся историческим памятником времен Ивана Грозного является еще одна печать, неизменно привлекающая внимание отечественных и зарубежных историков, наиболее вероятная дата создания которой – 1577 год.[7]

В «Словаре древнерусского языка» указывается, что слово «герб» в ХVI веке использовалось лишь в посольских делах, когда речь шла о других странах, с которыми Россия поддерживала дипломатические связи. По приказанию царя в 1564 году была изготовлена печать Ливонской земли (она скрепляла соглашение между Россией и Швецией). Вот что говорится о ней в летописи: «а на печати клейно: орел двоеглавный, а у орла у правые ноги герб печать маистра Ливоньского, а у левые ноги герб печать Юриевского бискупа; около же печати подпись: царского величества боярина и Вифлянские земли боярина и наместника и воеводы печать». Употребление этой печати строго регламентировалось: ею запечатывались «грамоты перемирные с Свейским королем… и грамоты в ыные государьства». Композиция рисунка (двуглавый орел попирает лапами эмблемы, символизирующие присоединенные балтийские земли) такова, что не может вызвать сомнения в предназначении печати, которая должна была иллюстрировать успехи русского царя в Ливонской войне. Эта задача была основной при создании печати, поэтому изображения гербов прибалтийских земель не отличались точностью: эмблемы не соответствовали в деталях гербам Ливонского ордена и Дерпта.

Вообще надо отметить, что к эмблемам, написанию титула и прочей символике Иван Грозный относился очень внимательно, особенно если речь шла о внешнеполитических контактах. Известна размолвка Ивана Васильевича со шведским королем из-за титула «Лифляндский» в период Ливонской войны. В 1572 году, когда русские добились определенных успехов в Ливонии, Иван IV потребовал не только именовать его в титуле «Свейским», но и «при-слати образец герб свейской, чтоб тот герб в царьского величества печати был». В ответ он получил от Юхана III, по-видимому, какие-то замечания, что заставило русского царя с гневом возразить шведскому королю: «А что писал еси о Римского царства печати, и у нас своя печать от прародителей наших, а и римская печать нам не дико: мы от Августа Кесаря родством ведемся».

Действительно, первый русский царь использовал печать и эмблемы прародителей своих и «римскую печать» – изображение двуглавого орла, а также «строил» новые печати, например, печать 1577 года, по типу печатей тех государств, с которыми вступал в дипломатические контакты.

Печать царского наместника в Ливонии. 1564 г.

Печать Лжедмитрия. 1604 г.

Преемники Грозного исправляли на своих знаках власти (печатях) некоторые элементы его многочисленных печатей, однако не изменяли их в целом.

В Смутное время Лжедмитрий I, став в 1605 году русским царем, использовал матрицу печати 1577 года, запечатывая письма польскому магнату Ю. Мнишку. Заранее для него была приготовлена и новая государственная печать. По-видимому, она польского «производства», ибо вырезана в соответствии с западноевропейскими художественными канонами. Крылья двуглавого орла, увенчанного третьей короной, на печати подняты вверх, всадник на груди орла повернут влево от зрителя – согласно правилам западноевропейской геральдики. Подобная композиция имеется на серебряных коронационных медалях, которые прибыли в Москву вместе с Лжедмитрием I.

В 1613 году Земским собором был избран первый царь из рода Романовых Михаил Федорович (1596–1645). При нем двуглавый орел с Драконоборцем на груди получил «прибавление»: над головами орла (скорее, между головами), увенчанными коронами, появляется третья корона. О дате «прибавления» сообщалось в грамоте, отправленной из центра воеводе Туринска И. И. Баклановскому в феврале 1625 года. В ней шла речь об изменении царской печати: она делалась по размерам большей, нежели прежняя, ибо «на прежней печати… Государское титло описано было не сполна; ныне перед прежнею печатью прибавлено на печати в подписи, в… Государственном именованьи: Самодержец;…и ныне…над главами у орла коруна». Предписывалось с 25 марта 1625 года скреплять новой печатью различные документы: грамоты, наказы, подорожные и т. д.[8]

Печать царя Михаила Федоровича с изображением Государственного герба. 1625 г.

Царь Алексей Михайлович (1629–1676) принял от отца в 1645 году почти сформировавшийся российский государственный герб. И стал первым монархом, который его узаконил. В 1654 году Алексей Михайлович повелел «дать» в лапы двуглавому орлу символы царской власти – скипетр и державу, а крылья орла из опущенных стали расправленными и поднятыми.

Герб России. 2-я пол. XVII в.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.