Маленькие пленники бухенвальда сочинение

Вверх

О книге Николая Тычкова «Маленькие пленники Бухенвальда»

     Я хочу рассказать вам о книге «Маленькие пленники Бухенвальда» Н.Тычкова. Эту книгу мне посоветовала прочитать бабушка Лена. В школе они читали эту книгу всем классом, и она оставила большой след в ее душе. В основе книжки — подлинные события и невымышленные герои и написана она человеком, пережившим все тяжести лагерной жизни. Автор книги был пленен и заключен в концентрационный лагерь Бухенвальд. В книге рассказ идет от лица подростка Петьки Блохи, который рассказывает про свою судьбу, а также про детей, которые так же попали в этот лагерь.

     Раньше я думала,что в плен попадали только военные люди,но оказалось,что в лагерях фашисты содержали и мирное население, и детей таких же как мы.

     Н.Тычков рассказывает в каких условиях они жили в лагере, условия, они не особо отличались от тех в которых жили взрослые. Они так же ходили на работу, те, что по старше работали в шахтах, других определяли на другие работы, которые могли быть еще тяжелее. Упомянул автор про то, как фашисты затравили собаками одно мальчика, просто так для развлечения. Одев ему на голову ведро, которое якобы должно было защитить шею от укуса собаки, защита не сработала, мальчик погиб Рассказывает Петька как в него ради развлечения стрелял в тире пьяный офицер, когда Петька ходил менять мишени. А сколько таких случаев было по другим лагерям, ужас.

     Поражает дух пленных, даже маленьких. Они всячески пытаются навредить фашистам, сделать какую-то пакость. Например, Петька, путал пристрелянные винтовки с испорченными для того, чтобы на поле боя хоть несколько врагов, но промахнулось. Петька организовал целую структуру тайников и привлек друзей к операции. А когда его разоблачили, на допросе молчал как партизан. В общем, каждый пытался, как-то помочь другим, пытались всячески навредить врагам и приблизить победу, а за ней и свободу.

     Маленькие пленники брали не посредственное участие в подпольной организации, всячески помогали, рисковали жизнью, а в момент восстания хоть им и запретили, пошли на врага.

     Эта книга оказалась мне еще близка и мне интересно было ее прочитать, чтобы побольше узнать какие тяготы выпали на людей, находившихся в лагерях.

     Ведь прапрадедушка по линии мамы Сомов Аркадий Никифорович погиб в плену. Только он находился не в Бухенвальде, а в лагере Шталаг 321. Вот его история.

     Это прадед моей мамы Анны и дед моего дедушки Горбунова Александра Викторовича и родной отец мамы деда —  Горбуновой (Сомовой) Нины Аркадьевны.

     Аркадий Никифорович родился 18 января 1912 года в крестьянской семье в деревне Прудищи Ковровского района Владимирской области. У него было еще два брата Константин и Николай. (Константин пропал без вести, а Николай пришел живым с фронта) и сестры Зинаида Никифоровна, Олимпиада Никифоровна, Александра Никифоровна.

     Понравилась Аркадию трудолюбивая девушка Анна, которая была родом из большой крестьянской семьи в деревне Глазково.

     Молодые полюбили друг друга и решили пожениться. Стали жить в д.Прудищи.

     Семья стала расти. Один за другим стали появляться дети: в 1936 году родилась Людмила, через два года в 1938 родился сын Валентин, а за три месяца до начала войны в марте 1941 года родилась Нина.

     31 мая 1941 прапрадед был призван в армию Ковровским районным военкоматом Владимирской области. Тогда наша область относилась к Ивановской области.

     Когда вся семья стала провожать Аркадия в армию, самую маленькую Нину отец нес на руках. В Великую Отечественную войну он был простым рядовым солдатом.

     Осенью 1941 года на прапрадеда принесли извещение, что он пропал без вести. Очень долго вся семья надеялась, что Аркадий Никифорович жив. Надежду давал рассказ его однополчанина Егора Горшкова из д. Карики, который был вместе с ним в плену, рассказывал, что видел его сначала, а потом они потерялись. Егор пришел живым с войны. Уже после войны Анна Петровна и Нина Аркадьевна писали в военкомат запросы об отце, и им пришел ответ, что он погиб в плену.

     В школе, мне задали сообщение о моем родственнике. Моя бабушка Лена, которая работает в сельской библиотеке, решила мне помочь. Мы нашли в областной книге Памяти фамилию прапрадедушки и его брата Константина Никифоровича, который пропал без вести тоже в 1941 году.

     Мы с бабушкой решили открыть Интернет. Напечатали данные об Аркадии Никифоровиче, и появилась информация о нем. У меня на глазах были слезы, когда я увидела фотографию изможденного солдата с лагерным номером в руке.

     Оказалось, что вовремя Ельнинской операции он попал в плен 3 октября 1941. Прапрадедушка оказался в лагере Шталаг 321 (XI D) в Германии. Умер в плену в марте 1942 г. Все это мы узнали из этой немецкой карточки.

     Из Интернета мы узнали про обозначения в карточке военнопленного. Например, крест говорил о том, что военнопленного разрешено было привлекать к труду, и он прошел спецпроверку.

     В штампе о записи в книгу стоит место смерти Шталаг 321 и название лагеря.

     Мы сообщили дедушке Саше об этом. Очень жалко, что мама дедушки Нина Аркадьевна до этого не дожила. Вот такая судьба моего прапрадеда.

     Я хочу посоветовать всем детям прочитать эту книгу, потому  что, читая ее они узнают много нового об истории войны. Мы дети должны знать, что такое война, что такое плен, что такое жить постоянно голодным и терпеть издевательства фашистов. Должны знать, чтобы такого не никогда не повторялось.

Хочу презентовать вам военную книгу, а именно книгу написанную человеком пережившего все тяжести лагерной жизни. Автор книги был пленен и заключен в концентрационный лагерь Бухенвальд. Чем интересна книга, так этот тем, что рассказ идет о маленьких пленниках этого лагеря, как уже понятно из названия. Я читал несколько книг, про этот лагерь, и в основном рассказывалось про взрослых людей, которым легче пережить тягость плена. Здесь же рассказ идет от лица подростка Петьки Блохи, который рассказывает про свою судьбу, а так же многое про детей которые так же попали в этот лагерь.

Заинтересовала меня эта книга еще по той причине, что до этого ни разу не встречал рассказов про детей, но знал, что их забирали в лагеря, вывозили в Германию, а какова их судьба там, рассказывали как то вскользь. Знаю точно, что вывозили, так как соседку моей бабушки в 14 лет увезли в Германию, где она работала в какой-то семье, после войны она вернулась на роду, но рассказывала про это время с неохотой. В одной из книг были упоминания про детей родившихся в лагере, но опять же дальнейшая их судьба покрыта мраком. В этой же книге немного тайна приоткрывается.

Так вот, автор рассказывает в каких условиях они жили в лагере, условия кстати не особо отличались от тех в которых жили взрослые. Они так же ходили на работу, те что по старше работали в шахтах, других определяли на другие работы, которые могли быть еще тяжелее. Упомянул автор про то, как фашисты затравили собаками одно мальчика, просто так для развлечения. Одев ему на голову ведро, которое якобы должно было защитить шею от укуса собаки, защита не сработала, мальчик погиб. Еще одна история, от которой волосы стают дыбом, это когда еще одного маленького пленника отвели к медведице, на островок, где периодически фашисты устраивали потехи бросая еду или толкая в лапы зверю пленных. Я если честно не представляю как можно смотреть на то как зверь раздирает такого же человека, как и ты, пусть даже другой национальности, это на сколько должен быть промыт мозг, что бы слепо следовать идеологии одного больного человека. Кстати во время бомбежки эту медведицу кто-то отравил, кину мясо с ядом. Видать одному из пленных очень допекли фашистские развлечения. Рассказывает Петька как в него ради развлечения стрелял в тире пьяный офицер, когда Петька ходил менять мишени. А сколько таких случаев было по другим лагерям, ужас.

Поражает дух пленных, даже юных еще не до конца сформировавшихся личностей. Они всячески пытаются навредить фашистам, сделать какую-то пакость. Например Петька, путал пристрелянные винтовки с испорченными, для того что бы на поле боя хоть несколько врагов но промахнулось. Позже когда это было обнаружено он ели сумел выкрутиться и ему посоветовал дядя Яша прекратить это, так как второй раз ему уже не повезет, и порекомендовал ему воровать патроны и прятать их по тайникам. Петька организовал целую структуру тайников и привлек друзей к операции. А когда его разоблачили, на допросе молчал как партизан. В общем, каждый пытался, как то помочь другим, пытались всячески навредить врагам и приблизить победу, а за ней и свободу.

Маленькие пленники брали не посредственное участие в подпольной организации, всячески помогали, рисковали жизнью, а в момент восстания хоть им и запретили, пошли на врага.

Для тех, кому не безразлична история его страны, или просто история, эта книга будет интересна. Как я уже писал это не раз, люди должны знать свою историю, а тем более должны знать, что такое война, что такое плен, что такое жить постоянно голодным и терпеть издевательства врага. Должны знать, что бы такого не повторять!

Я думаю что вы не найдете эту книгу на прилавках магазина, разве что в библиотеке, куда кстати мы всё меньше и меньше наведываемся. В общем для тех кто не хочет идти в библиотеку делюсь электронной книгой в txt формате Маленькие пленники Бухенвальда (Тычков Николай) . Рекомендую к прочтению, читается очень быстро, много времени не займет, а вот задуматься заставит. Очень сложно представить, что это происходило на нашей земле, да еще и с твоими соотечественниками.

Читайте, узнавайте, будьте добрее, и не допускайте повторения такого ужаса.

Сочинение на тему «Дети – узники концлагерей»

И гибли без счета невинные

дети Вселенной

(Слезинок которых не стоит

ни власть, ни богатства),

Мечтавшие только о хлебной

горбушке священной

Да маминой ласке как

лучшем душевном лекарстве.

…В поблекшим сияньи

сполохов от края до края

Звучат голоса, будто ропот

глухой укоризны:

«Скорбите, живые,

спаленных войной поминая,

И мир берегите во имя

спасения жизни!»

С. Стужева

Война — это страшное слово! Любая война — это всегда грохот разрывающихся снарядов, кровь, смерть, слезы, страдания…

Мы, нынешнее поколение, больше всего знаем о Великой отечественной войне 1941-1945 года. Живя сегодня, в 21 веке, не зная смерти в большом количестве, понимаешь всю ценность своей жизни. Просыпаясь каждое утро, я счастлив и рад, что за окном нет бомбёжки, нет криков умирающих людей, они живут спокойно, радуясь всем прелестям жизни. Ценой собственной жизни народ, в далёком 1941 году, шёл на защиту своей Родины, на защиту светлого будущего для своих потомков. К сожалению, и в наше мирное время происходит жестокость и войны. Все эти войны, смерти, разве этого нам желали наши прадеды и прабабушки? Ужас и горе всех тех мучительных дней никто и никогда не сможет передать на словах, ведь не почувствовав той боли, мы не поймём каково это идти лицом к лицу со своей смертью.

Из различных источников я знаю о том, что немецко-фашистские захватчики отличались особой жестокостью, в том числе по отношению к мирному населению занятых ими территорий. Они не щадили ни женщин, ни стариков, ни детей.

По-моему мнению самой жестокой формой массового уничтожения мирного населения и военнопленных были концентрационные лагеря. В полной мере ужасы лагерей смерти претерпели не только взрослые, но и дети. Огромным количеством загубленных детских жизней печально известны такие концлагеря, как Саласпилс, Освенцим, Дахау, Бухенвальд, Равенсбрюк, Аушвиц, Жлобинский лагерь в Гомельской области. По статистическим данным за годы Великой отечественной войны в концлагерях погибло около 4 миллионов мальчиков и девочек.

Невозможно без содрогания слушать воспоминания тех людей, которые прошли ужас этих лагерей. В моей голове никак не может уложиться информация, что взрослый человек может вести себя так по отношению к беззащитному ребенку. Я знаю о том, что несчастных детей сортировали на » пригодных» и «непригодных». Детей помладше, начиная с грудного возраста, содержали отдельно и строго изолированно. Эти страдальцы находились в положении маленьких животных, лишенных даже примитивного ухода. В таких нечеловеческих условиях десятки детей ежедневно умирали от голода, холода и болезней.

Детей постарше и покрепче отбирали для тяжелого принудительного труда. Это было наилучшей участью для узников лагерей. Неудивительно, что лишь немногим маленьким узникам, прошедшим через ад концлагерей, посчастливилось дожить до мирных дней. Здоровье этих людей было безвозвратно подорвано, многие морально искалечены.

Когда я думал, о чем буду писать сочинение, то передо мной сразу встали образы детей из концентрационных лагерей. Все это в очередной раз потрясло меня. Эти впечатления так завладели мною, что я не мог думать ни о чем другом. К сожалению и детям моего округа того времени пришлось пережить ужас пребывания в концентрационном лагере. Сейчас выжившие узники концлагерей живут среди нас. Их осталось совсем немного. И пусть они не принимали участия в боевых действиях, не ковали победу в тылу, все равно для меня они — герои. Мы обязаны помнить о них и передать эту память потомкам.

Одной из таких детей, которой пришлось перенести на себе все эти страдания была жительница г. Лабытнанги Галина Богатырева. Ей, 11-летней девочке пришлось провести две недели в застенках конлагеря. После Великой Победы она выступала в роли свидетеля на судебном процессе по делу одного из своих мучителей. Во время подготовки к написанию сочинения, я еще раз пересмотрел данное ею интервью корреспондентам Ямала. Она без слез не может вспоминать о тех ужасных событиях многолетней давности.

«Много, много детей. И умирали дети. Как-то показывали, штабелями в клетках… вот и мы так были. Помирали, а они становили, как ящики. 
Они сажали в машину и везли. Пока везут, они подушат. В машине газ, посудят, и газ впускают, и они помирают», — вспоминает Галина Богатырева. 
Семья Галины в концлагере провела всего 2 недели. Их хватило, чтобы навсегда распрощаться с детством.

Я считаю, что об этом нужно знать, нужно говорить, нужно помнить и нам, и будущим поколениям.

Знать уже затем, чтобы по-настоящему ценить день сегодняшний под мирным небом над головой и надежным родительским крылом с изобилием на столе и множеством развлечений. Еще, на мой взгляд, надо знать о жизни наших ровесников в концлагерях Второй мировой и для того, чтобы не раскисать перед сегодняшними трудностями, не ныть и не жаловаться на жизнь. Маленькие узники не могли даже мечтать о том, из чего состоит наша сегодняшняя жизнь. Война лишила детства тысячи мальчишек и девчонок, перечеркнув их жизни колючей проволокой. Я не хочу, чтобы дети всего мира страдали, я хочу, чтобы они радовались каждому дню и были счастливы.

Дети Бухенвальда

Здесь, по склонам горы Эттерсберг, любили прогуливаться Гете и Шиллер. Неподалеку от этих мест в Веймаре жили и создавали свою вечную музыку Иоганн Себастьян Бах, Ференц Лист. И, будто в насмешку над тенями великих предков, на склонах знаменитой горы фашисты устроили гигантский концлагерь.

В один из сентябрьских дней 1944 года в детском бараке появился пожилой человек высокого роста, степенный. Это был учитель Никодим Васильевич Федосенко. Первым делом он попросил, чтобы кто-нибудь из подростков встал перед входом и наблюдал: если вблизи барака появятся охранники, он должен подать условный сигнал.

Первый урок начался необычно. Никодим Васильевич стал спрашивать детей, откуда они родом. Один за другим те вставали, волнуясь и запинаясь, вспоминали – кто о Запорожье, кто о Минске. Они называли свои имена, рассказывали о родителях. В концлагере им было приказано забыть собственные имена и фамилии — всем были присвоены номера. И когда их окликал фашист, каждый должен был быстро назвать свой номер.

…Как дети попадали в Бухенвальд? У каждого – своя судьба. Вот только несколько,  тех, с кем мне довелось пообщаться. Валентин Нестеров, тогда ему было 9, уходил из Николаева вместе с матерью. Во время бомбежки они потеряли друг друга. Его, прятавшегося в воронке, питавшегося тем, что найдет на огородах, немецкие полицаи отправили под арест. Юного партизана Владимира Мациенко – ему было 12 лет, схватили во время облавы, когда он шел на связь с подпольщиками. Четырнадцатилетнего Павла Каюна забрали за то, что он пытался спрятаться в лесу, когда в их селе молодежь угоняли на работу в Германию. Все они оказались на нарах концлагеря Бухенвальд. И сквозь зарешеченные окна видели, как около крематория сваливают, будто древа, исхудавших, надорвавшихся на непосильной работе людей, в которых еще теплилась жизнь.

Дети понимали, что в концлагере нельзя задавать лишних вопросов. И Никодим Васильевич, конечно же, не имел права сказать им, что пришел вести уроки по заданию Интернационального подпольного комитета, организованного в Бухенвальде.

Изо дня в день в концлагере подпольщики вели скрытую и отчаянную борьбу: испортили ценный станок, передали ослабевшему товарищу кусок хлеба, собрали и спрятали в ведре с двойным дном радиоприемник, который включали тайком, чтобы слушать вести с фронта. И все это было сравни подвигу в тех условиях.

В августе 1944 года Интернациональный комитет Бухенвальда решил найти среди узников-подпольщиков учителей, которые будут вести уроки в детском бараке. Следом за педагогом Н.В. Федосенко к детям пришли историк Николай Федорович Кюнг, биолог Михаил Васильевич Левшенков и артист Ростовского цирка Яков Гофман. Последний принес с собой консервную банку, на которую натянул струны. Яков Гофман играл на этом «музыкальном инструменте», показывал фокусы, надевал смешные маски, чтобы дети хотя бы улыбнулись.

Николай Федорович Кюнг рассказывал:

«Однажды вечером меня вызвали из барака и передали, чтоб я подошел в условленное место. Там меня ждал связной. Он сказал, что подпольный комитет дает мне задание – вести уроки в детском бараке. Когда я отправился на первый урок, то волновался до слез. Ведь у меня самого было двое детей. Что с ними? Я не знал.

В бараке меня уже ждали. Дети сидели на нарах, на полу. Лица исхудавшие: огромные торчащие уши, глаза с выражением привычного испуга. Уроки обычным порядком: вопросы – ответы, задания на дом. Весь смысл наших занятий был в том, чтобы попытаться отвлечь детей от страха, в котором они жили, помочь им поверить, что не вечно будет длиться каторга. Придет наша Победа. Когда стал говорить, то увидел по глазам ребят – как трудно отвлечься им от горестных дум».

Фашисты запрягали детей вместо лошадей, забирались в повозки, брали кнут и с громким хохотом погоняли их. При этом кричали, чтоб те пели на ходу. Они их так и называли: «поющие лошади».

«Перед бараками стоял деревянный «козел» для порки. Экзекуции шли каждый день, — вспоминал в разговоре со мной И. П. Николенко (когда он попал в концлагерь, ему было 14 лет). За что охранники могли наказать, в том числе и детей? Даже за то, что им показалось, будто ты недостаточно быстро сдернул свою полосатую шапку, приблизившись к нему, или посмотрел слишком дерзко. Могли тебя тут же стукнуть рукояткой пистолета, или огреть хлыстом. Со мной не раз проделывали такую «забаву»: спускали на меня собаку, на пасть которой был надет намордник. Громадная собака сваливала меня с ног, катала по земле. Стоявшие вокруг охранники смеялись».

Другой узник из детского барака И.А. Борисов рассказывал:

«Нам в концлагере охранники говорили, что выйти из Бухенвальда можно только через трубу крематория. Что бы ты ни делал – получал ли миску баланды, тащился в шеренге на перекличку, — отовсюду было видно, как выходит дымок из трубы. Сгорает чья-то жизнь. А кто туда попадет завтра? С этой мыслью жили».

И все-таки подпольная школа работала. Учителя знали, что детям надо не просто выжить, но и сохранить свое психическое здоровье. Они не должны от перенесенных страданий стать озлобленными зверьками. если дети увидят, что к ним пришли с добром, то, возможно, смогут сохранить доверие к человеку.

Подпольщики работали и на вещевом складе, и в канцелярии. Так, по листочку, собрали для детей бумагу, карандаши. Нашли кусок фанеры, которую вывешивали как классную доску. Когда стали спрашивать детей, то оказалось, что от повседневного страха некоторые забыли, как слова пишутся. И каждый, приходя на урок, начинал с азов. Но вот что осталось у учителей в памяти: они чувствовали – дети хотят учиться!

После уроков, по ночам, сгрудившись на нарах, они вспоминали о книгах, которые успели прочесть до войны. Несколько вечеров подряд пересказывали друг другу «Спартака» и «Овода».

О том, что учиться было опасно, понимали все обитатели детского барака. Всегда у входа и на подступах к сараю сидели дети, будто играя, передавали друг другу сигналы. Они были зоркими стражами и умели молчать. Не было ни одного случая, чтобы кто-нибудь из них, хотя бы за кусок хлеба, донес или проговорился о том, что в бараке идут уроки. А потому никогда их не застали врасплох.

Дети оказались хорошими конспираторами. Они по-своему понимали, что подпольные уроки – это тоже сопротивление фашистам. И если к ним приходят учителя, значит, они – не безмозглое быдло, в которое их хотят обратить в концлагере.

Однажды подпольщики решили устроить ребятам праздник. Под Новый год привезли елку в один из бараков: ее срубили в лесу и спрятали на дне лагерной тележки. Из бумаги смастерили игрушки. На елку пришли только те дети, кто был способен скрытно, по-пластунски, проползти ночью между бараками. Здесь каждого ждал необычайный подарок. В пакетиках, где были картошка и морковь, они нашли такие вот письма:

«Здравствуй, сынок! Я знаю, как тебе тяжело. Но ты терпи. Скоро придет Красная Армия. И тогда мы встретимся. Я тебя найду!

Твоя мама».

Письма, конечно же, написали сами узники. Но дети были потрясены, читая их строки. Разве под Новый год не происходят чудеса?

Милосердие всегда сопровождалось угрозой смертельной расправы. Как-то в лагерной бане дежурил подпольщик Федор Дрябкин. В тот день через Бухенвальд прогоняли колонну узников в другой лагерь. Их пригнали из загонов, чтобы помыть в бане. Один из них ни за что не хотел оставлять свой чемодан. Плакал, прижимал его к себе. И все-таки, в конце концов, он доверился Федору Дрябкину. Оказалось, что в чемодане спрятан… его сын Стефан. Он был маленький, тщедушный, лет 5-ти от роду. Федор Дрябкин убедил отца, что надо оставить мальчика в лагере на попечение подпольщиков.

Заботу о маленьком Стефане взял на себя Интернациональный подпольный комитет лагеря. Мальчика нельзя было отвести в детский барак – все дети были на учете. Сначала его прятали на вещевом складе за стопками одежды. Потом перевели в лагерную санчасть. Здесь Стефана укрывали в бачке, в который бросали окровавленные бинты. Потом перевели его в свинарник. И этот ребенок ни разу не вскрикнул, не заплакал. Он уже понимал – что такое опасность. Стефан выжил. Своего отца он нашел через двадцать лет.

Дети не знали, что во многих бараках создаются боевые группы. Узники готовились к восстанию. Многие из них работали на военных заводах. Детали пистолетов приносили с заводов в лагерь в пайке хлеба, в подошвах деревянных колодок. Детали автоматов укрывали на повозках с углем. Оружие собирали и прятали под полом бараков.

Узники детского барака, уже чувствовали – что-то готовится, — рассказывал И.П. Николенко. – Вдруг нас, самых старших, стали учить делать перевозки. Зачем это? Мы не спрашивали».

Так же скрытно, как собирали оружие, в концлагере вели разведку: где проход к складам с оружием, как можно отключить ток, который пропускался по проволоке. Подготовку восстания вели опытные офицеры.

«Однажды к нам вбежал Володя Холопцев – он тоже опекал наш детский барак, — продолжал И.П. Николенко. – Он сказал, чтобы все дети легли на пол, спрятались под нары. Он ничего не объяснял, но мы, старшие, выбежали из барака, бросились за ним».

Это было 11 апреля 1945 года. Накануне подпольный комитет вынес решение о начале восстания. В те дни из Бухенвальда вывезли большую группу узников. Сопровождать их уехала и часть охраны.

Удар лагерного колокола – сигнал к началу восстания. Следом за вооруженными подпольщиками из бараков бросились тысячи заключенных. Это было отчаянние людей, которые привыкли каждый день видеть смерть.

Изможденные, изголодавшиеся они стреляли по вышкам, проламывали проходы в ограждении.

Бухенвальд восстал и победил. Еще до подхода фронтовых частей узники сами заперли в бараки своих охранников. А тех, из них, кто разбежался, выловили в лесах.

Подростки из детского барака тоже стали участниками восстания. Как знать, может быть искра этой их решимости затеплилась на уроках в подпольной школе?

Бывшие юные узники Бухенвальда вспоминали о первом дне свободы:

— Я видел, как часовой от страха сбросил с вышки пулемет.

— Я обрадовался, когда увидел прорванную проволоку. Не помню, как выскочил наружу.

— В тот день захватили немецкую кухню. Я съел полведра варенья. Чуть не умер.

— Помню, как над Бухенвальдом подняли флаг освобождения.

Специально для Столетия

ОТ АВТОРА

Во время Великой Отечественной войны я попал в плен, был заключен в фашистский концентрационный лагерь Бухенвальд. В нем от голода, издевательств, от пуль гестаповцев и эсэсовцев погибли тысячи узников. Среди них было немало детей.

К нам вернулась свобода в апреле 1945 года. С тех пор прошло много лет, но я никогда не забуду своих товарищей по лагерю, мужественных людей. Не забуду и маленьких пленников. Многих из них я хорошо знал. Это были очень смелые ребята.

Когда подпольная антифашистская организация готовила восстание, нам нужно было добывать оружие, патроны, медикаменты. Выполнить эту труднейшую задачу помогали маленькие узники. Некоторые из них вместе с нами пошли и на штурм лагерных укреплений.

В основе книжки — подлинные события и невымышленные герои. Правда, у некоторых из них пришлось изменить имена и фамилии. Ну это чисто литературный прием. А все остальное — достоверно.

ПРОЛОГ

Петька Блоха, русский парнишка, маленький пленник Бухенвальда, был прислан в тир подносить оружие. Солдат Ганс, постоянно ведущий пристрелку, сейчас куда-то ушел, и Петька очутился один на один с пьяным офицером, который часто заходил сюда. Чтобы не привлекать его внимания, Блоха пошел к щиту и стал поправлять мишени. А сам с тревогой думал: «Неужели такой пьянущий будет стрелять? Да у него, наверное, все двоится. Поскорее бы ушел…»

Но офицер не уходил. Он приблизился к барьеру и вынул из кобуры пистолет.

Петька обернулся и увидел, что немец целится. Парнишка хотел было поскорее убежать назад, но раздался злобный окрик:

— Хальт, хальт!

«Чего ему нужно? Мишени, что ли, не так повешены? — Петька оглядел их. — Нет, в порядке…»

Когда он опять обернулся то увидел, что эсэсовец целится из пистолета прямо в него и прижался к щиту. «Сейчас застрелит…»

Мальчик выжидающе глядел на эсэсовца, на черное дуло пистолета. И вдруг такая злость всколыхнула Петьку!

— Ну стреляй, стреляй, гад! — крикнул мальчишка. — Все равное тебе скоро капут!

Эсэсовец как будто не слышал его голоса и продолжал целиться. Петька смотрел в лицо смерти.

Пьяный выстрелил. Пуля впилась в доску возле Петькиного плеча. Он слегка повернул голову и увидел маленькую черную дырочку.

Эсэсовец злорадно усмехался. Вот он снова поднял пистолет, нацелился прямо в Петькину голову.

Пролетит ли вторая пуля мимо? Неужели он, Петька Блоха, должен погибнуть от руки этого изверга?

Смерть угрожает ему не первый раз.

22 июня, начало войны. Над городом, в котором живет Петька, над красивыми, зелеными улицами, над любимым Черным морем пролетают немецкие самолеты. С визгом сыплются бомбы. Большая бомба падает недалеко от детского дома. От страшного взрыва разбиваются все стекла в окнах. В огороде— огромная воронка.

Вскоре детдом эвакуируется. Петька не хочет уезжать далеко от фронта. Он сбегает со станции.

Вот он идет по западной окраине города и мысленно видит себя с бойцами, защищающими Родину. Он придет в войсковую часть, его с радостью встретит командир, прикажет обмундировать. Петька наденет гимнастерку, брюки, сапоги, пилотку… Все как положено красноармейцу. И обязательно попросит винтовку. Нет, лучше автомат, из него хорошо строчить по фашистам. Эти мысли неожиданно прервал дед Андрей детдомовский сторож. Оказывается, старик остался в городе не смог покинуть родные места. Цепляется проклятущий за Петькин рукав и тянет назад. Пальцы у старого — как железные, не вырвешься. Так и увел дед Петьку в свою хату. Мол утро вечера мудренее, чего найдешь в темноте-то…

Петька бы нашел!

Утром он просыпается, а на здании горсовета уже висит флаг с черной фашистской свастикой. Значит, фронт отодвинулся на восток. Ну и дела!

Петька, живя у деда, ищет возможности поднасолить фашистам. Бомбочку бы бросить туда, где висит этот ненавистный флаг, да где ее возьмешь, у деда Андрея в хате только одно оружие — кухонный нож.

Идет однажды Петька по тихому безлюдному переулку. Вдруг его нога задевает за какой-то сверток. Поднимает. Эге, да это листовки против Гитлера. Хорошо. Нельзя же им здесь валяться, надо расклеить по всему городу. Их, должно быть, потерял подпольщик, спасаясь от немцев.

Петька сует листовки под рубашку и идет в хату деда Андрея.

— Дедусь, — ласково спрашивает Блоха, — а у вас нет клея?

— Зачем тебе клей?

— Змея хочу сделать…

Старик улыбается:

— Поиграть захотелось… Ну — ну… Клей вон вареной картошкой, не хуже гуммиарабика.

Петька сует в карман две большие картофелины и отправляется в город. Первая листовка появляется на заборе пионерского стадиона. Дело идет. Мазнет Петька липкой картофелиной несколько раз по столбу или по дереву — хлоп листовку. Держится! Даже приятно смотреть на свою работу. Вот бы увидели мальчишки из детдома. Они, наверное, сейчас где — нибудь на Урале, привыкают к новому жилью. Там и Петька мог бы жить. Но нет, он будет бороться с фашистами.

Одну листовку Петька умудрился приляпать на новенький «оппель», который стоит у немецкой комендатуры. Но тут Блоху постигает неудача. Шофер вдруг быстро возвращается.

Хальт, хальт! — Слышит Петька, только что сделав два шага от машины.

Его ведут в комендатуру. Солдат, вооруженный автоматом, так сильно сжимает Петькино плечо, что мальчишка готов закричать от боли.

Допрос ведет злющий, жидковолосый эсэсовец. Щеки у него то нальются кровью, то опять побледнеют. Настоящий кровопиец. Эсэсовец старается узнать, кто дал Петьке листовки, где сообщники.

Блоха молчит. Если бы у него и были сообщники, все равное молчал бы как могила. Уж никогда не предал бы Петька Блоха своих друзей. Жаль, что их нет…

Видя упорство, эсэсовец прибегает к испытанному средству — ставит Петьку к стенке и тычет в затылок дулом пистолета. Тут и смерть бы. Видно, в запасе у фашиста есть что-то пострашнее расстрела.

… Эшелон идет третьи сутки. Иногда он мчится с бешенной скоростью, а то ползет как улитка.

На остановках товарные вагоны не разрешают открывать и никого не выпускают. Люди просят пить, есть… Слезы, жалобы, стоны…

Петьке невмоготу сидеть на одном месте. Поразмяться бы… Но в вагоне так тесно, что трудно шагнуть. Все же он осторожно пробирается между лежащими вповалку. Вагон трясется, раскачивается, и Петька наступает на чью-то руку. Его ругают. А Блоха упрямо продолжает пробираться в другой конец длинного вагона, как будто там не так тесно и больше воздуха.

Читать дальше

ОТ АВТОРА

Во время Великой Отечественной войны я попал в плен, был заключен в фашистский концентрационный лагерь Бухенвальд. В нем от голода, издевательств, от пуль гестаповцев и эсэсовцев погибли тысячи узников. Среди них было немало детей.

К нам вернулась свобода в апреле 1945 года. С тех пор прошло много лет, но я никогда не забуду своих товарищей по лагерю, мужественных людей. Не забуду и маленьких пленников. Многих из них я хорошо знал. Это были очень смелые ребята.

Когда подпольная антифашистская организация готовила восстание, нам нужно было добывать оружие, патроны, медикаменты. Выполнить эту труднейшую задачу помогали маленькие узники. Некоторые из них вместе с нами пошли и на штурм лагерных укреплений.

В основе книжки — подлинные события и невымышленные герои. Правда, у некоторых из них пришлось изменить имена и фамилии. Ну это чисто литературный прием. А все остальное — достоверно.

ПРОЛОГ

Петька Блоха, русский парнишка, маленький пленник Бухенвальда, был прислан в тир подносить оружие. Солдат Ганс, постоянно ведущий пристрелку, сейчас куда-то ушел, и Петька очутился один на один с пьяным офицером, который часто заходил сюда. Чтобы не привлекать его внимания, Блоха пошел к щиту и стал поправлять мишени. А сам с тревогой думал: «Неужели такой пьянущий будет стрелять? Да у него, наверное, все двоится. Поскорее бы ушел…»

Но офицер не уходил. Он приблизился к барьеру и вынул из кобуры пистолет.

Петька обернулся и увидел, что немец целится. Парнишка хотел было поскорее убежать назад, но раздался злобный окрик:

— Хальт, хальт!

«Чего ему нужно? Мишени, что ли, не так повешены? — Петька оглядел их. — Нет, в порядке…»

Когда он опять обернулся то увидел, что эсэсовец целится из пистолета прямо в него и прижался к щиту. «Сейчас застрелит…»

Мальчик выжидающе глядел на эсэсовца, на черное дуло пистолета. И вдруг такая злость всколыхнула Петьку!

— Ну стреляй, стреляй, гад! — крикнул мальчишка. — Все равное тебе скоро капут!

Эсэсовец как будто не слышал его голоса и продолжал целиться. Петька смотрел в лицо смерти.

Пьяный выстрелил. Пуля впилась в доску возле Петькиного плеча. Он слегка повернул голову и увидел маленькую черную дырочку.

Эсэсовец злорадно усмехался. Вот он снова поднял пистолет, нацелился прямо в Петькину голову.

Пролетит ли вторая пуля мимо? Неужели он, Петька Блоха, должен погибнуть от руки этого изверга?

Смерть угрожает ему не первый раз.

22 июня, начало войны. Над городом, в котором живет Петька, над красивыми, зелеными улицами, над любимым Черным морем пролетают немецкие самолеты. С визгом сыплются бомбы. Большая бомба падает недалеко от детского дома. От страшного взрыва разбиваются все стекла в окнах. В огороде— огромная воронка.

Вскоре детдом эвакуируется. Петька не хочет уезжать далеко от фронта. Он сбегает со станции.

Вот он идет по западной окраине города и мысленно видит себя с бойцами, защищающими Родину. Он придет в войсковую часть, его с радостью встретит командир, прикажет обмундировать. Петька наденет гимнастерку, брюки, сапоги, пилотку… Все как положено красноармейцу. И обязательно попросит винтовку. Нет, лучше автомат, из него хорошо строчить по фашистам. Эти мысли неожиданно прервал дед Андрей детдомовский сторож. Оказывается, старик остался в городе не смог покинуть родные места. Цепляется проклятущий за Петькин рукав и тянет назад. Пальцы у старого — как железные, не вырвешься. Так и увел дед Петьку в свою хату. Мол утро вечера мудренее, чего найдешь в темноте-то…

Петька бы нашел!

Утром он просыпается, а на здании горсовета уже висит флаг с черной фашистской свастикой. Значит, фронт отодвинулся на восток. Ну и дела!

Петька, живя у деда, ищет возможности поднасолить фашистам. Бомбочку бы бросить туда, где висит этот ненавистный флаг, да где ее возьмешь, у деда Андрея в хате только одно оружие — кухонный нож.

Идет однажды Петька по тихому безлюдному переулку. Вдруг его нога задевает за какой-то сверток. Поднимает. Эге, да это листовки против Гитлера. Хорошо. Нельзя же им здесь валяться, надо расклеить по всему городу. Их, должно быть, потерял подпольщик, спасаясь от немцев.

Петька сует листовки под рубашку и идет в хату деда Андрея.

— Дедусь, — ласково спрашивает Блоха, — а у вас нет клея?

— Зачем тебе клей?

— Змея хочу сделать…

Старик улыбается:

— Поиграть захотелось… Ну — ну… Клей вон вареной картошкой, не хуже гуммиарабика.

Петька сует в карман две большие картофелины и отправляется в город. Первая листовка появляется на заборе пионерского стадиона. Дело идет. Мазнет Петька липкой картофелиной несколько раз по столбу или по дереву — хлоп листовку. Держится! Даже приятно смотреть на свою работу. Вот бы увидели мальчишки из детдома. Они, наверное, сейчас где — нибудь на Урале, привыкают к новому жилью. Там и Петька мог бы жить. Но нет, он будет бороться с фашистами.

Одну листовку Петька умудрился приляпать на новенький «оппель», который стоит у немецкой комендатуры. Но тут Блоху постигает неудача. Шофер вдруг быстро возвращается.

Хальт, хальт! — Слышит Петька, только что сделав два шага от машины.

Его ведут в комендатуру. Солдат, вооруженный автоматом, так сильно сжимает Петькино плечо, что мальчишка готов закричать от боли.

Допрос ведет злющий, жидковолосый эсэсовец. Щеки у него то нальются кровью, то опять побледнеют. Настоящий кровопиец. Эсэсовец старается узнать, кто дал Петьке листовки, где сообщники.

Блоха молчит. Если бы у него и были сообщники, все равное молчал бы как могила. Уж никогда не предал бы Петька Блоха своих друзей. Жаль, что их нет…

Видя упорство, эсэсовец прибегает к испытанному средству — ставит Петьку к стенке и тычет в затылок дулом пистолета. Тут и смерть бы. Видно, в запасе у фашиста есть что-то пострашнее расстрела.

… Эшелон идет третьи сутки. Иногда он мчится с бешенной скоростью, а то ползет как улитка.

На остановках товарные вагоны не разрешают открывать и никого не выпускают. Люди просят пить, есть… Слезы, жалобы, стоны…

Петьке невмоготу сидеть на одном месте. Поразмяться бы… Но в вагоне так тесно, что трудно шагнуть. Все же он осторожно пробирается между лежащими вповалку. Вагон трясется, раскачивается, и Петька наступает на чью-то руку. Его ругают. А Блоха упрямо продолжает пробираться в другой конец длинного вагона, как будто там не так тесно и больше воздуха.

— Эй, пацан, куда лезешь! — окликает его детский голос. — Везде набито как в бочке… Если хочешь, иди вот сюда, есть немного местечка.

Петька видит мальчугана, примерно одногодка. Устраивается рядом с ним. Знакомятся.

Нового Петькиного друга зовут Колей, а по фамилии — Науменко.

— Как ты думаешь, куда нас везут? — спрашивает Коля.

— В Германию, конечно, — с видом знатока отвечает Петька.

— Знаю, что в Германию, — вздыхает Науменко — Только вот в какой город. Могут в самую даль упрятать Тогда уж совсем плохо.

— Не все ли равно, — замечает Петька, — Германия везде чужая, везде там фашисты.

— Верно, а все равно хочется поближе к дому.

Коля Науменко — ровесник Петьке, но отстал от него физически. Он какой-то нежный, слабый. У него мягкие светлые волосы, а глаза большие, красивые и очень печальные. Левая рука у Коли забинтована.

— Что, сильно болит? — спрашивает участливо Петька.

— Уже подживает… Немец меня ударил, на допросе…

— Ты тоже листовки расклеивал?

— Нет, мы раненого красноармейца прятали.

Петька с уважением посмотрел на друга.

На одной из остановок дверь вагона с усилием отодвигается. Перед вагоном, на свету, стоит здоровенный фашист с плеткой в руке и зычным голосом кричит:

— Раус! Раус!

Вагон напоминает всполошившийся муравейник. Люди один за другим спрыгивают на землю, а гитлеровец хлещет их плеткой крест — накрест.

Невольники построены на перроне в две длинные, бесконечные очереди. Перед ними важно расхаживают пузатые, хорошо одетые господа. Это представители крупных промышленных предприятий, шахт, помещичьих имений. Они приехали сюда за дешевой рабочей силой. Проходя вдоль шеренг, рабовладельцы придирчиво разглядывают фигуры пленников, выбирают подходящих для самой тяжелой работы. В кого ткнут тростью-тот выходит из строя. Судьба его решена. Отобранных солдаты сажают в грузовики. Некоторых уводят партиями в строю, под конвоем…

Коля и Петька стоят в поредевших шеренгах, среди стариков и старух.

— Мы никому не нужны, — шепчет Коля. — Увезли бы обратно…

— Да, они увезут, — скептически произносит Блоха, — только вот куда?