Мгимо экзамены 2011

Скажу сразу: с уровнем elementary на момент сдачи вступительного теста по английскому в МГИМО делать нечего! Оставь надежду, всяк с подобным уровнем сюда входящий, потому что тест будет провален неизбежно. Недаром уровень проходного балла был поднят до 60 из 100. Чтобы избежать неожиданностей, которые в процессе учёбы могут быть для подобного уровня весьма неприятны и болезненны. Вплоть до отчисления:)

Надежда на успешную сдачу теста начинается с уровня В1.1 (pre-intermediate). Чисто теоретически этот уровень можно получить и в средней школе. Если же с высот теории спуститься до реального положения дел, то даже его получить за 10-11 лет изучения школьного английского (будучи отличником в обыкновенной школе) не так-то просто. Как правило, подавляющему большинству требуются дополнительные занятия, и это, увы, суровая реальность (если с силой воли и мозгами не повезло).

Чтобы нормально подготовиться к этому тесту и успешно его сдать, гипотетическому школьнику нужно не меньше года (при этом обязательно «на входе» знание английского на уровне не ниже В1.1 или pre-intermediate) или около 400 астрономических часов занятий, из которых 100-150 часов – работа под руководством преподавателя**, остальное – 250-300 часов – самостоятельная работа (без выходных и каникул, потому что если заниматься только в течение учебного времени – 35 недель – выходит примерно по 11 часов работы в неделю, что не каждому под силу). В связи с этим подготовку целесообразно растянуть на два-три года (чтобы не умереть от перенапряжения).  

Тест МГИМО по английскому мало чем отличается от прочих письменных тестов подобного уровня (В1.1 – В1.2), но есть несколько моментов, которые следует учесть (помимо хронометража и структуры теста).

Первый момент – глаголы и всё, что с ними связано (в том числе и фразовые глаголы, а также глаголы в сочетании с предлогами). Тема обширная, важная, и довольно непростая. И уделить ей много внимания просто необходимо, поскольку самое «дорогое» задание экзамена связано как раз с ней – 40 баллов за правильное раскрытие скобок с глаголами.

Второй момент – предлоги. Это то, на чём валятся очень многие. И тема тоже обширная, хотя и в пределах школьного курса. И в рамках этого самого курса на предлоги обращают меньше всего внимания. А зря. Это может выйти боком, лишив поступающего львиной доли тех 20 баллов, которые даются за это задание экзамена.

Третий очень важный момент – лексика. Это – главный затык школьников. Грамматику они ещё учат кое-как, а вот слова – нет. Так что здесь чем больше, тем лучше. Лексики много не бывает. Как пополнять словарный запас относительно быстро и системно – большая отдельная тема. Если кратко, то нужно читать/слушать адаптированные книги уровней В1 и В2.  Ориентир при выборе уровня – Common European Framework of Reference  (не зависит от издательства) и количество headwords (их должно быть не меньше 1000 и не больше 2800). Всё остальное при выборе книги – дело вкуса. Одно «но» — книги желательно брать нероссийских издательств, потому что российские издательства делают крайне небрежные адаптации по неясной схеме.

Что касается перевода, то тут соломки не подстелишь. Это самое мутное из всех заданий экзамена. Даёт оно всего 20 баллов, но критерии правильности открыто не установлены, а переводу в школе как отдельному навыку не учат (это не то же самое, что изучение языка через перевод!). Главный принцип – не плести «кружев»,  переводить как можно ближе к тексту, но не скатываясь в «кальку» — это ошибка!

Пособия, которые можно использовать при подготовке, включают сборники упражнений по грамматике уровня intermediate (например, Murphy, R. English Grammar in Use) зарубежных издательств, а также сборники упражнений российских авторов, типа Дроздовой (особенно актуально при отработке заданий на перевод). Полный список смотрите здесь. Из пособий для отработки лексики актуален Мариуш Миштал (те тесты, которые никак не отмечены звёздочками!). Не стоит брезговать тестами прошлых лет, которые можно найти в сети (за 2000 год), хотя структура тех тестов несколько отличается от сегодняшней.

Что касается задания по чтению (reading comprehension), то тут могут быть неожиданности на ровном месте. Тексты в этом задании неадаптированные, допускающие определённый процент незнакомых слов (до 5%), поэтому при выполнении задания, вполне возможно, потребуются компенсирующие навыки. Чтобы не тратить время на чтение всего текста и выуживание оттуда незнакомых слов, сначала надо прочесть вопросы и варианты ответов, а уж затем искать на них примерные ответы в самом тексте. Времени и нервных клеток будет потрачено гораздо меньше. Есть и другие способы выполнить это задание, но все они сводятся к тому, чтобы понять текст в общем, а не останавливаться на незнакомых деталях, и искать ответы на КОНКРЕТНЫЕ ВОПРОСЫ.

Имеет смысл попросить того, кто готовит, создать небольшой банк подобных по уровню и структуре тестов (10-15 штук), чтобы потренироваться, попытавшись уложиться во время в условиях, приближенных к «боевым».      

* Примерных программ для вступительных экзаменов пока нет. По крайней мере в открытом доступе. Все соображения, связанные с подготовкой, основаны на программах 2010 года. Будем надеяться, что ничего не поменяется. ЕГЭ ввели, говорение отменили. Nec plus ultra.

** При 3-4 занятиях в неделю (по 1 астрономическому часу), если занятия ведутся на протяжении 35 учебных недель.

Как поступить в самый престижный вуз без ЕГЭ? Кто должен оценивать работу лектора? Для чего китаисту теория математических игр? Об этом «РГ» рассказывает ректор МГИМО, академик РАН, доктор политических наук Анатолий Торкунов.

Российская газета: Анатолий Васильевич, в вашем вузе традиционно много олимпиадников. Как ни печально, не всегда они показывают высокие знания. Как вы оцениваете качество подготовки олимпийцев?

Торкунов: МГИМО занимает второе место после МГУ по количеству принятых победителей Всероссийской олимпиады школьников, которую проводит Министерство образования и науки. Мы каждый год зачисляем без экзаменов около 70-80 победителей при общем приеме на бюджет 470 абитуриентов. Это по-настоящему сильные ребята. В этом году мы проводили совместно с МГУ олимпиаду по международным отношениям (профилирующие предметы — история и обществознание). И никаких претензий к победителям наших олимпиад нет. В соответствии с правилами, мы должны принимать и победителей других олимпиад. Я не буду называть вузы, которые проводят эти состязания, но иногда качество знаний победителей этих олимпиад не очень радует. В прошлом году Минобрнауки проводило тщательную экспертизу олимпиад, а начальник одного из департаментов даже присутствовал на итоговых экзаменах. И я — за такой жесткий подход к организации олимпиад.

РГ: А стобаллльники по иностранному языку себя оправдывают?

Видео: Алексей Бахтин, Алексей Артемов

Торкунов: Как правило, да. Вообще, надо сказать, что уровень знаний иностранного языка у абитуриентов в последние годы резко вырос. Это объясняется тем, что во многих городах появились специализированные школы, языковые программы, курсы. Огромную роль играет дистантное образование, общение по интернету с зарубежными сверстниками, да, впрочем, и обычные туристические поездки — вклад в развитие языковых навыков. Многие родители к обучению своих детей языкам подходят абсолютно целенаправленно. Есть даже школы, которые готовят к поступлению в иностранные вузы, заключая соглашения о том, что школьники, прослушав определенную программу, имеют право подавать документы в иностранные вузы. И детей действительно все чаще отправляют учиться за границу. Но на сей счет у меня такое мнение — нам не надо отдавать наших толковых ребят за рубеж. Я за то, чтобы был активный обмен студентами, но на старших курсах бакалавриата или в магистратуре. Сейчас тысячи россиян учатся за границей, поддерживая высшее образование этих стран. Мы тем временем ругаем свое, хотя такие заявления часто дилетантские. Конечно, если речь идет о Принстоне или Оксфорде, где, кстати, не так много наших, то качество образования там очень высокое. Но большинство-то россиян учится в весьма средненьких вузах. И когда, например, наши студенты приезжают туда по обмену, им говорят: «А что вам делать на этой программе? Вы идите сразу в нашу магистратуру!».

РГ: Все ли стобалльники по иностранному языку могут овладеть восточными языками?

Торкунов: Большинство — да. В МГИМО очень сильные школы лингвистики и регионоведения с развитыми методиками преподавания. В 2010 году наш университет вошел в Книгу Гиннеса как мировой рекордсмен по числу преподаваемых языков — 53. Но в изучении иностранных языков, как и в любом другом деле, важно желание. Если мы отправляем стобалльника учить восточный язык, который ему не нравится, он все равно начнет канючить, приносить справки, что у него больные глаза, и он не может писать иероглифы. А победители наших олимпиад, которые приехали из маленьких городов и сел, учатся с большим желанием. Помню, к нам поступил победитель олимпиады «Умницы и умники», у которого по иностранному языку была тройка — не было в школе учителя. В МГИМО он блестяще выучил корейский и английский и сейчас работает в российском посольстве в Сеуле.

РГ: Особенность вашего вуза — не только в том, что сегодня он — один из самых престижных, а еще и в том, что является ведомственным. Есть разные мнения экспертов относительно будущего таких вузов. Какие плюсы и минусы вы, как ректор, видите в том, что вуз напрямую не подчиняется Минобрнауки?

Торкунов: Ведомственный вуз применительно к дипломатии вещь абсолютно особая. Дипломатия всегда в нашей стране, даже в 1920-е — 30-е годы, даже в кризисные 1990-е  была резервуаром профессионализма. Отсутствие у дипломата интеллектуальных компетенций для ведения переговоров, аналитической работы, странового или проблемного анализа в современном сложном мире является недопустимой легковесностью. Хотя бы потому, что его визави — американский ли, европейский, китайский, окажется профессионалом и обведет «дипломата-любителя» в два счета. Они там не приживаются, их выталкивает сама профессиональная среда, при том, не  внутриведомственная, но международная. Профессионализм этих людей оттачивается по мере продвижения по карьерной лестнице, но закладывается в МГИМО или в других профильных университетах регионоведческого, исторического или лингвистического профиля.

То, что мы исторически относимся к МИДу и используем весь его потенциал — огромный выигрыш во всех смыслах. Но мы, к сожалению, как ведомственный вуз, лишены возможности участвовать в нескольких федеральных программах. В такой же ситуации медицинские, транспортные и многие другие вузы. Вот сейчас в Минобрнауки объявлен конкурс на лучшие программы стратегического развития вузов, но участвовать в нем почему-то разрешено только тем учебным заведениям, которые подчиняются Минобрнауки. Странно, конкурс объявлен для того, чтобы создать условия для развития региона или отрасли, но именно отраслевые вузы к нему не допущены.

РГ: А с какой программой вы могли бы прийти на конкурс?

Торкунов: С программой интернационализии деятельности российских вузов и совершенствования структуры университетского управления. У нас есть четкое представление о том, каким должно быть стратегическое развитие международного по сути и востребованного внутри своей страны вуза. Это означает сохранение и развитие традиций российского университета как центра культуры, просвещения в самом широком смысле этого слова. Но успешный вуз — это и интеллектуальное производство, производство, в силу характера современного мира, абсолютно интернационализированное. Соединить первое и второе качество успешного университета — задача сложная, но необходимая для выживания в конкурентной среде. Решать ее должны как заслуженные «организаторы науки и образования», так и те, кто непосредственно работает со студентами, аспирантами, реализует исследовательские проекты. Так, на прошлой неделе я специально сформировал группу из молодых мгимовцев для выработки новой стратегии развития Университета на 2012-2017 годы. Точкой отсчета при создании этой стратегии мы выбрали качество образования и эффективность материального стимулирования.

РГ: Вы все время говорите о качестве образования, а как измерить это качество?

Торкунов: Измерители тесно связаны с показателями, используемыми при составлении рейтингов и при международной аккредитации вуза в крупнейших европейских агентствах. Наш вуз готовится к такой аккредитации. Процедура эта довольно сложная и длительная. Предполагается аккредитация не только программ, но и буквально каждой дисциплины, образовательного модуля, на что нужны желание и готовность коллектива получить независимую оценку своей работы. Критериев много. Если взять исследовательскую работу, то это уровень цитирования в российских и зарубежных изданиях.  В МГИМО сегодня используется система рейтингов преподавателей, основанная на анкетировании студентов, мониторинг идет по всем магистерским программам и по большинству бакалаврских на 3-4 курсах.

РГ: Оцениваются курс, который читает педагог, или его лекторские способности?

Торкунов: Студенты оценивают самого преподавателя как лектора по ряду критериев: информативность, актуальность, эффективность форм подачи материала, отдельно оцениваются семинары, практические занятия. В анкете есть, например, такие вопросы: «Вы считаете, что лекции проходили интересно? Насколько тщательно, по вашему мнению, преподаватель готовился к ним? Как много нового материала вы почерпнули из лекции? Повторяет ли курс тематику других курсов? Насколько объяснения преподавателя ясны для вас?» Кроме того, можно высказать замечания, которые доводятся до сведения преподавателя. По итогам составления рейтинга видно, что есть те, кто вызывает почти полное удовлетворение студенческой аудитории, набирая 92-97% положительных отзывов, а есть и такие преподаватели, кто едва переваливает за черту положительной оценки. Правда, здесь нужно сделать скидку и на излишнюю строгость некоторых высококлассных профессоров.

РГ: Критерии и вопросы для рейтингов сами разрабатывали?

Торкунов: Сами, но с учетом международного опыта. Зачем нам изобретать велосипед? Вопросы для иностранных групп студентов несколько отличаются, поскольку речь идет о взрослых людях, которые уже отучились в зарубежных вузах и приехали к нам на магистерские или постдипломные программы. Сейчас на программе «Economics and politics in Eurasia » учится 17 человек. Иностранцы  более критичны, чем большинство российских студентов, но я считаю это абсолютно нормальным. Их комментарии: «Very good!», «Good classes!»

РГ: Что делать, если у преподавателя низкий рейтинг, и как поощрить того, кто получил восторженные отзывы?

Торкунов: Пока полную информацию о каждом преподавателе мы не публикуем, но отсылаем деканам и самим педагогам, чтобы они сделали выводы. А потом сравним новый рейтинг с прежним и сделаем выводы уже сами. Лучших поощряем, но пока недостаточно. Вопрос в том, чтобы разработать такую стратегию развития вуза, когда каждый преподаватель будет понимать, какой вклад он вносит в решение основной задачи вуза. И тот, у кого вклад больше, должен иметь и более высокий заработок. А тот, кто получает меньше, должен понимать, почему. При этом базовый оклад должен быть приличным у всех. Он будет формироваться не только за счет бюджетных средств, но и за счет внебюджетных, которые вуз просто обязан привлекать, если заботится о своем развитии. Мы, к примеру, используем крайне популярный на Западе механизм эндаумент-фонда, куда жертвуют средства в основном выпускники, но не только — также и преподаватели, родители и даже студенты. Благодаря работе нашего эндаумента в наступившем учебном году в бюджет МГИМО были дополнительно перечислены более 70 млн рублей, и это не предел.

РГ: Какой интерес слабым вузам проводить рейтинги преподавателей? Глядишь, по результатам и закрыть могут?

Торкунов: До сокращения получаемых бюджетных средств вряд ли дело дойдет, а вот заработать без рейтингов не получится. Нас ведь никто не заставлял это делать, мы сами поняли, что это нужно. Потому что хотим учить на программах для иностранцев не по 17 человек, а по 40. И это не только заработок института, но и распространение за рубежом знаний о России. В этом году мы планируем открыть магистратуры на английском языке по стратегическому управлению и по российской культуре и искусству. Они, в основном, будут рассчитаны на иностранных студентов. Конечно же, студенты будут интенсивно учить русский язык.

РГ: Скажите, пожалуйста, в прошлом интервью нашей газете вы рассказывали о том, что математики в вашем вузе станет больше. Получилось?

Торкунов: Да. У нас довольно много математики в магистратурах и на специальных курсах. Это и  теория игр применительно к экономическому и политическому анализу. Мы даже создали новую кафедру эконометрики, которая на первых порах действовала совместно с Российской экономической школой (РЭШ). И сейчас у нас много приглашенных преподавателей, читающих математические курсы.

РГ: Приглашенными откуда?

Торкунов: Из других вузов, из госструктур, из бизнеса. Это люди, имеющие ученые степени и опыт исследовательской работы.

РГ: Все гуманитарии могут осилить математику?

Торкунов: Не все, хотя оценки у всех на ЕГЭ по математике были хорошие. У нас вообще  средний балл ЕГЭ самый высокий среди вузов — 93 балла.

РГ: Вокруг ЕГЭ споры не затихают. Некоторые эксперты сейчас предлагают разделить ЕГЭ на два экзамена. Один проводить после школы, а другой — при поступлении в вуз. Как вам это?

Торкунов: В то время, когда я входил в комиссию по усовершенствованию ЕГЭ, я поддерживал похожее предложение о двух уровнях ЕГЭ. К самому ЕГЭ у меня претензий нет, но остается много вопросов по его организации. Зачастую мы в вузе видим, что даже по обязательным предметам ЕГЭ — математике и русскому — получившие высокие баллы оказываются далеко не на уровне. И наша кафедра математики вынуждена почти весь год доучивать первокурсников.

РГ: Как вы относитесь к уравниванию в правах на бюджетное финансирование негосударственных и государственных вузов?

Торкунов: Если вы открыли негосударственный вуз, значит, рассчитывали на то, что у вас будет заказчик. И зарабатывать вы должны, работая с ним. Конечно, если какой-то вуз показывает фантастические результаты, то он может рассчитывать на гранты правительства, но я знаю не больше двух-трех таких вузов. Это, впрочем, не значит, что их больше нет.

РГ: Идут разговоры о том, чтобы привязать финансирование вузов к среднему баллу ЕГЭ, с которым в вуз поступают абитуриенты. Как вы оцениваете это предложение?

Торкунов: Как показало исследование РИА-Новости и ВШЭ, невысокие баллы — в инженерных вузах. Причем, в хороших. Но если от бюджетных денег их отстранят, то и вузов не будет. Ведь проблема в чем? Общий тренд интереса молодежи в последние годы, к сожалению, был не в пользу инженерного образования. Сейчас предпринимаются  усилия, чтобы изменить эту ситуацию, подключить бизнес к сотрудничеству с техническими вузами. И я думаю, что если действительно резко повысится спрос на квалифицированные инженерные кадры, то и идти в технические вузы будут ребята с гораздо более высокими баллами по ЕГЭ. Поэтому я бы не торопился в этом вопросе. Мы, к сожалению, зачастую торопимся, как это было с ПТУ и с техникумами производственной направленности. Хорошие ПТУ развалились, и теперь все разводят руками, говорят, что нет сварщиков, хороших слесарей, плотников, короче говоря, нет «золотых рук». Хочу напомнить, что в мире «золотые руки» — профессиональные рабочие высокой квалификации — относятся к среднему классу, то есть, это — основа общества, наряду с белыми воротничками. Именно эти две группы обеспечивают стабильность в развитии общества, не позволяя разбушеваться стихиям всякого рода, которые мы видим сегодня в некоторых странах.

Для России очень важно, чтобы в стране были хорошие специалисты. Я, например, всегда с огромным почтением отношусь к людям, которые своими руками умеют что-то создавать. И часто  встречал среди них людей очень продвинутых, умных, читающих. А сейчас среди молодых таких совсем мало.

РГ: Наши инженерные вузы не занимают высоких позиций в том числе и потому, что преподаватели там не слишком хорошо знают английский и не имеют контактов с научными иностранными журналами. Что вы им можете посоветовать?

Торкунов: В области англоязычных научных публикаций Россия, к сожалению, представлена довольно слабо. Кстати, именно поэтому у нас в вузе проводятся конкурсы на получение ректорских грантов для подготовки публикаций в ведущих иностранных изданиях. Мы со многими журналами ведем переговоры, и качественные работы они печатают с большим удовольствием. Научных журналов в мире много, и надо не стесняться предлагать свои материалы. Язык — дело наживное, главное — качество исследования.

РГ: МГИМО, наверное, мог бы предложить обучающие курсы для региональных вузов.

Торкунов: МГИМО в рамках всероссийского Учебно-методического объединения (УМО) вузов является координатором деятельности университетов России и государств СНГ по таким направлениям научной и учебной работы как международные отношения, регионоведение, связи с общественностью и реклама. Ежегодно в нашем университете мы проводим сессии примерно для 150 вузов, входящих в УМО. Мы сейчас стараемся найти пути взаимодействия с теми региональными научно-исследовательскими и федеральными университетами, которые объединены в Ассоциацию ведущих вузов России. Выделив  этим университетам существенное дополнительное финансирование, государство фактически поставило перед ними задачу интернационализации обучения и исследований. У МГИМО есть большой, а главное — обретенный раньше других опыт в этой сфере. Мы готовы этим опытом искренне и профессионально поделиться.

РГ: Как вам кажется, какое место в рейтингах вузов должны занимать показатели сотрудничества вузов?

Торкунов: Для вузовской академической среды сотрудничество, обмен опытом, улавливание новых трендов являются необходимыми условиями развития. МГИМО является международным вузом во многих смыслах —  и как центр подготовки специалистов-международников, и как вуз, интегрированный в мировое образовательное пространство, активно воспринимающий мировой научный и образовательный опыт. Интернационализация вузов — глобальный тренд, и от этого никуда не уйти. Например, наш партнер, Институт политических наук в Париже, ведущий французский вуз в области международных отношений и политологии, открывает программу на английском языке, хотя французы всем известные патриоты своего языка. Программы на английском языке есть в экономическом университете Милана. В МГИМО сейчас открывается новая совместная российско-французская программа (тоже на английском языке) в сфере энергетики. Возможно, откроем совместную программу в Пекинском университете на английском и китайском языках, хотя у нас в вузе есть много людей, хорошо знающих китайский.

Но открытость мирового образовательного пространства содержит в себе и ряд существенных угроз единой образовательной системе страны. Те вузы России, которым по объективным географическим, «брендовым» и финансовым обстоятельствам будет труднее вписаться в глобальный рынок образования, рискуют оказаться на обочине процесса и отстать от ведущих вузов страны уже не в разы, а в десятки раз. Чтобы  этого не произошло, гражданским долгом ведущих вузов страны и должно стать формирование межрегиональных университетских сетей по наиболее важным дисциплинам, обмен опытом и информацией через УМО и различные конференции. Я, кстати, глубоко убежден, что высшее образование — это та сфера, как бы мы ее не критиковали, где Россия является конкурентоспособной. В МГИМО, например, пятая часть студентов — граждане зарубежных стран.

РГ: Насколько объективными являются международные рейтинги вузов?

Торкунов: Российские вузы начали работать с рейтингами относительно недавно. Очень важное значение имеет выполнение конкретных показателей, на основе которых составляются табели о рангах. Да, многие российские вузы не входят в мировые рейтинги ведущих университетов, но это объясняется в том числе и тем, что дорого приглашать зарубежных профессоров, а это — важный критерий в рейтингах, причем учитываются только профессора, приезжающие в вуз не меньше, чем на три месяца. Объективно, многие публикации осуществляются на русском языке и не учитываются. Такая же, кстати, ситуация, и в неанглоязычных европейских странах. Так, в общепризнанном рейтинге Quacquarelli Symonds лучший немецкий вуз, Гейдельберг, находится на 53-м месте, Испания, Барселонский университет, впервые появляется лишь на 176-м месте, лидер из Италии, всемирно известный и старейший в Европе Болонский университет — лишь на 183-м. МГИМО в 2011 году вместе с еще тремя российскими вузами вошел в 400 лучших вузов мира, продвинувшись за год сразу на 200 позиций наверх — это самый быстрый рост в Центральной и Восточной Европе. Однако мы должны двигаться вперед и в ближайшие годы войти в 200, а в идеале — 100 лучших вузов мира. Необходимым для этого потенциалом мы обладаем.

РГ: А где работают ваши выпускники?

Торкунов: Вообще-то, мгимовцы работают в 174 странах мира — практические везде, где есть российские посольства. Кроме того, нашими выпускниками являются граждане 60 зарубежных государств. МГИМО является относительно небольшим вузом, но наши выпускники занимают третье место в России по количеству представителей в органах государственной власти, и, кстати, неплохо представлены в российском рейтинге Forbes. Но кроме наших выдающихся российских выпускников мгимовцами являются президент Азербайджана, премьер-министр Монголии, министры национальных правительств в Армении, Белоруссии, Вьетнаме, Молдавии, Словакии, Чехии, Украине.

Между тем

С 1 февраля 2012 вступает в силу закон, который заметно упрощает процедуру признания документов об образовании и ученых степенях, выданных за границей. Если раньше надо было доказывать, что научные знания и степени эквиваленты тем, что приняты в России, теперь достаточно лишь подтвердить факт заслуг. Абитуриентам и студентам, которые захотят учиться в России, тоже не надо подтверждать соответствие иностранного образования и российскому. Достаточно, чтобы документы об образовании отвечали условиям, предусмотренным законодательством России и международным правилам.

Как учатся и что читают студенты МГИМО, где они питаются и как живут в местном общежитии…

Московский Институт (университет) Международных Отношений (МГИМО) входит в 50 лучших исследовательских центров мира и занимает 4-ю строчку в рейтинге лучших вузов России. Учиться здесь престижно, а поступить очень сложно: средний проходной бал по ЕГЭ – 85,2, и это один из самых высоких средних баллов среди всех вузов страны (выше только у МФТИ – 86,3).

Несмотря на свой имидж “мажорного” института, где учатся, в основном, дети высокопоставленных чиновников, поступившие по блату, в прошлом году по итогам вступительных экзаменов МГИМО был признан Общественной палатой РФ как “самый прозрачный вуз”.

Тем не менее те, кто часто ездят мимо МГИМО, знают, что парковка и улица перед университетом всегда забита дорогими Кайенами и Мерседесами, которые и создали имидж заведения.

То, что я увидел за строго охраняемыми дверьми института, полностью разрушило стереотип, сложившийся у меня до этого. Я увидел совсем не то, что ожидал…

Естественно, все начинается с вешалки. Я ожидал увидеть девушек в норковых шубках, не видящих ничего перед собой, или юношей в элегантных костюмах от Дзинь и с золотыми Верту в руках, а вместо этого увидел абсолютно нормальных студентов, думающих в первую очередь об учебе, а не о своей пафосности:

Здание строилось еще в 80-х годах, и архитекторы, видимо, до этого практиковались в строительстве лабиринтов. Ориентироваться здесь очень сложно. Я ходил по университету около двух часов в сопровождении помощника ректора Павла Демидова, но если бы меня оставили хоть на 5 минут без присмотра, то выход из здания я сам бы уже не нашел.

Главное фойе называется “Центром”, правда, на местном сленге не говорят “встретимся в центре”, говорят “встретимся НА центре” и тогда все сразу понимают, где пройдет встреча, хотя на мой взгляд это звучит немного “по-деревенски”:

Для того, чтобы студенты не плутали в поисках нужной аудитории, все коридоры в МГИМО имеют свои названия, а на стенах висят навигационные подсказки:

Современные пиктограммы явно выделялись на фоне остального здания, давно не видевшего ремонта:

Некоторые пиктограммы были очень креативными и смешными:

В коридорах я несколько раз видел терминалы интранета:

Здесь студенты могут зайти на сервер университета и посмотреть, например, расписание занятий:

В университете учатся как “бюджетники”, так и платные студенты, для которых обучение обходится в 274 тысячи рублей в год.

Всего в университете сейчас обучается 4 851 человек (при том, что здание рассчитано на 2000 студентов). Из них всего 40% москвичи, 10% из стран СНГ и еще 10% из дальнего зарубежья.

Для того, чтобы поступить в МГИМО, одного аттестата ЕГЭ недостаточно. Все претенденты должны сдать еще и вступительные экзамены. Таким образом отсекаются студенты, получившие высокие оценки ЕГЭ не совсем честным путем.

В МГИМО восемь факультетов и пять институтов. Старейший факультет – факультет международных отношений – на его базе в 1944 и возник МГИМО. Самый молодой – факультет прикладной экономики и коммерции, набор на него начнется только в этом году.

Каждый день, в среднем, у студентов бакалавриата (1-4 курс) 3-4 пары. Учатся 6 дней в неделю. Основная часть занятий – это языки. В неделю на большинстве факультетов 5 пар первого языка и 3 пары второго языка, а это чуть ли не половина учебного времени.

Очень понравились студенческие часы. Отличная идея:

Зал №1, в котором заседает Ученый совет МГИМО-Университета. Именно в этом зале свои докторские лекции читали такие люди как Ирина Бокова – глава ЮНЕСКО, Шимон Перес – президент Израиля, Пан Ги Мун – Генсек ООН, Винтон Серф – один из разработчиков протокола TCP/IP, «отец интернета» и др.

С программными лекциями выступали Андрес Фог Расмуссен – Генсек НАТО, Мадлен Олбрайт, Тед Тернер и многие другие.

Мониторы подключены к компьютеру в аппаратной, с которого изображение транслируется еще и на большой экран:

Остальные аудитории выглядят попроще:

Я попал на заседание знаменитого экономического дискуссионного клуба “OECONOMICUS”, который объединяет студентов и магистрантов МГИМО, интересующихся экономикой, правом и политикой. В клуб в гости приходили Александр Аузан, Алексей Киреев – ведущий экономист МВФ, Игорь Артемьев – руководитель ФАС и многие другие.

Зал для семинаров. Если преподавателю для занятия требуется компьютер с проектором, то его приносят в аудиторию заранее. Это одно из ярких отличий от амстердамского университета. Там вся техника спокойно стоит в аудиториях и коридорах, а у нас все надо уносить с собой, либо закрывать аудиторию на ключ. Воруют…

В МГИМО изучают 53 иностранных языка. Кстати, по этому показателю университет в 2010-м году вошел в книгу рекордов Гиннесса. Студентов делят на языковые группы по 9 человек максимум и они занимаются в небольших аудиториях:

Редкие языки, такие как урду, пушту, хинди, китайский, арабский, амхарский, а также малораспространенные европейские языки, такие как датский, греческий, шведский, литовский, венгерский и т.д., учат в группах не более, чем по 4 человека:

Чего только стоит стойка с учебниками в местном книжном магазине. Почитайте надписи на корешках:

Зал для самостоятельной работы. Берешь коврик и мышку, садишься за комп и самообразовываешься. А еще тут сдают государственные экзамены по иностранному языку:

В университете очень много различных лингафонных классов:

А это помещение для подготовки переводчиков-синхронистов. Занятия ведут специалисты МИДа. Учитель запускает какую-нибудь речь или фильм, а студенты, каждый сидя в своей кабинке, переводят:

Очень удивило то, что записи им включают с кассет:

Но полный “взрыв мозга” у меня произошел, когда я увидел мой первый видеомагнитофон – “Электроника ВМ-12″. Я помню, как мучился с ним в детстве и был уверен, что они если и остались где-то, то только в музеях или на бабушкиных чердаках. Как мне объяснили, он здесь как раз и стоит в качестве музейного экспоната:

Гордость МГИМО – это спортзал с бассейном:

В прошлом году университет закончил строительство нового корпуса:

Это уже современное здание со стеклянными лифтами и внутренним пространством, напоминающее гостиницу:

Всего за 2 дня до моего визита здесь открылся “Информационный Центр МП факультета и Института европейского права МГИМО” со статусом Информационного Центра ЕС. Это типа библиотека, только поменьше и с книгами из Евросоюза:

Зал в новом здании очень напоминает зал заседаний европейского парламента в Страсбурге, только он, конечно, гораздо меньше:

Как и в других аудиториях, в глаза бросаются “забытые” студентами пустые бутылки и стаканчики. К сожалению, нам понадобится еще пара десятилетий, чтобы отучиться мусорить:

Вход в библиотеку охраняет неулыбчивая бабушка, никак не реагирующая на шутки. Такую напором не возьмешь. Для удобства студентов здесь же есть камера хранения, больше похожая на тюремную, чем на библиотечную:

Судя по количеству принтеров и копиров, студенты часто распечатывают на них свои работы и ксерят некоторые книги:

Под крайним рядом установлены розетки, и все студенты с ноутбуками предпочитают сидеть именно за этими столами.

На территории всего университета есть быстрый и бесплатный wi-fi. Сам проверил и видел, как студенты вовсю им пользуются:

Электронный каталог – здесь можно найти нужную книгу. Он также доступен на сайте МГИМО здесь.

В данный момент идет процесс оцифровки книг из библиотеки. Многое уже доступно здесь, однако объемы оцифрованных книг пока не сопоставимы с объемом всего библиотечного фонда.

Зал периодики, в котором собраны журналы из многих стран мира:

Ну куда же без наших родных совковых объявлений типа “По газонам не ходить!”

Библиотечный музей редкой книги МГИМО. Все самые ценные экспонаты хранятся в ящиках под зеленым сукном, это часть книжной коллекции библиотеки Лазаревского Института восточных языков: арабские и персидские рукописи XIII-XV вв. Сейчас в МГИМО оцифровали 385 уникальных книг музея, и скоро они появятся в интернете.

А это прижизненное издание “Истории государства Российского” Карамзина:

Книги присутствуют не только в библиотеке, но и в коридорах:

По названиям видно, что в МГИМО привыкли мыслить глобально и решать проблемы сразу целых цивилизаций:

В книжном магазине все немного скромнее, но “необычная” литература тоже присутствует. Скажите, где еще вы запросто найдете “учебник амхарского языка” или “книгу для чтения на санскрите”?

В лабиринтах зданий МГИМО затерялись несколько кафе и столовых. Самая большая из них занимает 3 этажа:

Почему-то лестница, ведущая на первый этаж, туда, где едят студенты, мне напомнила знаменитую винтовую лестницу Микеланджело в Ватикане:

А это кафе “Боинг”:

На витрине только салатики и сладости:

Кому интересно, можете ознакомиться с меню. Все оказалось гораздо демократичнее, чем я ожидал:

Горячие блюда выдают через узкую амбразуру в двери. Ну как тут не вспомнить фильм “Девчата”?

На самом деле кафешек в университете очень много:

Одно из самых крутых – это Costa Coffee. Говорят, что студенты всех окрестных вузов страшно завидуют МГИМОшникам, за то, что им так повезло. В отличие от всех других точек общепита тут было очень многолюдно. Такое впечатление, что все, кто прогуливал пары, собрались именно здесь:

Говорят, что где-то в недрах университета есть еще дорогой и пафосный ресторан “Большая перемена”, куда, судя по опросу, проведенному 2 года назад, ходят 5% студентов МГИМО. Жаль, что мне не хватило времени его посмотреть.

Большинство преподавателей получают зарплату на карточки, но некоторые из них так и не научились пользоваться плодами прогресса. Они выстраиваются в коридоре вдоль стенки и терпеливо ждут свою очередь к амбразуре, похожей на ту, через которую выдают еду в кафе “Боинг”:

К сожалению, на парковку у меня времени не хватило, но я успел сфотографировать пару “обычных” машин на фоне местного общежития. Обратите внимание на номер:

Вид с крыши общежития на новый корпус, прозванный Титаником:

На каждом этаже есть общая кухня, где студенты-мажоры могут приготовить себе еду. Здесь часто слышны жалобы на студентов из азиатских стран, которые иногда такооое готовят, что от запаха этой рыбы хочется выпрыгнуть в окно:

А в этой комнате живет второкурсница:

На двоих студентов полагается 12 квадратных метров жилплощади, в которые кроме двух кроватей умудрились впихнуть и ванну с туалетом:

Глядя на эту комнату и на общую кухню, мой стереотип о том, что “МГИМО – только для богачей и детей дипломатов” полностью разрушился:

В МГИМО существует несколько студенческих организаций: Совет Землячеств, Модель ООН, Ассоциация студентов, Ассоциация выпускников МГИМО и т.д. Одна из самых активных – это “Студенческий союз МГИМО”:

Ребята ютятся в небольшой комнатке, обклеенной афишами и дипломами:

Взято: здесь

Предупреждение: Данная новость взята отсюда. Авторство НЕ принадлежит Muz4in.Net. При использовании указывайте ЭТУ ССЫЛКУ как источник.

Вам понравилась статья? Просто перейди по рекламе после статьи. Там ты найдешь то, что ты искал, а нам бонус…

Почитать ещё: