метки: Композитор, Музыкальный, Слушатель, Сочинение, Исполнитель, Создание, Произведение, Музыка
|
Композитор. Исполнитель. Слушатель
Уважаемый гость! Чтобы добавить комментарий, пожалуйста, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь на нашем сайте. |
|
Музыка 5 класс
Тема. Композитор, исполнитель, слушатель
Сегодня у нас необычный урок. Я предлагаю вам отправиться в
волшебный мир музыки, где мы узнаем о композиторах, исполнителях и слушателях.
Ребята, а вы любите музыку? Конечно, как же можно ее не любить?
Ведь музыка может многое выразить, о многом рассказать. Она погрустит и
порадуется с вами. Она бывает веселая и грустная, быстрая и медленная,
лирическая и торжественная. Музыка живет в каждом из нас, и у каждого она своя,
неповторимая. И мы с вами должны научиться ее слышать, а так же красиво
исполнять.
Без музыки не проживу ни дня
Она во мне, она вокруг меня
И в пенье птиц и в шуме городов
В молчанье трав. И в радуге цветов
И в зареве рассвета над землей
Она везде и вечный спутник мой!
Наше путешествие начинается…
Как называются люди, которые сочиняют музыку? (Композиторы)
Для того, чтобы музыка родилась и жила нужны
композитор (сочинение), исполнитель (исполнение) и слушатель (слушание). Написанная,
но не исполненная музыка – ещё не музыка. Написанная, исполненная, но никем не
услышанная музыка ещё тоже не вполне музыка. Настоящей музыкой музыка
становится лишь тогда, когда она написана, исполнена и услышана. Музыка
существует для людей, а не для тех, кто её сочиняет и исполняет.
Познакомимся с творчеством композитора П.
Чайковского (записать в тетрадь)
Домашнее задание. Прослушать «Декабрь. Святки» из цикла
«Времена года» П. Чайковского
Муниципальное бюджетное образовательное учреждение
Средняя образовательная школа №32 (филиал) г.Челябинска
Автор: Гундарева Татьяна Петровна
Учитель музыки
Статья
Тема: «Музыкальные профессии.
Композитор и исполнитель.»
Содержание:
Введение
Знакомство с музыкальными профессиями
Творческий путь композитора-песенника Александры Николаевны Пахмутовой
Исполнительское искусство Дениса Мацуева
Выводы
Цель:
Познакомиться с музыкальными профессиями – композитора и музыканта-исполнителя
Задачи:
Узнать о профессиях композитора и музыканта-исполнителя на примере музыкального творчества
А.Н.Пахмутовой и Д.Л.Мацуева
Познакомиться с песенным творчеством А.Н.Пахмутовой
Познакомиться с исполнительским мастерством, виртуозом фортепианной музыки Д.Л.Мацуевым
Введение
В сфере развития музыкального искусства работает огромное количество людей самых разных профессий. Профессий, связанных с музыкой, довольно много. Чем дальше происходит развитие человеческого общества, тем все больше появляется профессий, которые двигают музыкальную индустрию. Но во все века неизменными остаются главные музыкальные профессии, требующие профессиональных знаний, огромного трудолюбия, любви к музыкальному творчеству. Это профессии композитора, музыканта-исполнителя, вокалиста, дирижера хора и оркестра.
Знакомство с музыкальными профессиями
Композиторы сочиняют музыкальные произведения, творчески осмысливая окружающую действительность, облекая ее в художественные темы и образы. Они же могут являться и исполнителями своих произведений. Композиторы могут делать аранжировки музыкальных произведений других композиторов, выступая в роли музыкантов — аранжировщиков.
Инструменталисты – это музыканты, играющие на одном каком-либо музыкальном инструменте. Они обычно объединяются в маленькие или большие группы, которые называются инструментальными ансамблями и оркестрами.
Вокалисты – это певцы, исполняющие музыкальное произведение только своим голосом. Бывают оперные, народные, эстрадные певцы.
Дирижер – это руководитель музыкального коллектива. Известны хоровые дирижеры, дирижеры симфонического, народного, эстрадного и духового оркестров.
Концертмейстер – это музыкант, аккомпанирующий певцам во время репетиций или выступлений.
Музыкальный педагог – это учитель музыки, педагог-музыкант. Он работает с детьми, молодежью, дает знания на профессиональном уровне.
В современном обществе возникли совершенно новые музыкальные профессии. Их возникновение продиктовано временем и изменением общества. Таким образом, появились следующие профессии: диджей, продюсер, импресарио, PR-менеджер, музыковед.
Диджей – это организатор шоу-праздников.
Импресарио, продюсер – это люди, помогающие молодым талантливым исполнителям в продвижении к вершинам славы, решают все организационные и бытовые вопросы во время выступлений артиста.
PR-менеджер занимается созданием имиджа исполнителя, рекламирует его творчество, организовывает выступления.
Музыковед – это музыкальный критик, занимающийся изучением особенностей стиля композиторов и исполнителей.
Ведущий музыкальных программ, музыкальный обозреватель, звукорежиссер, настройщик музыкальных инструментов – это еще далеко не полный перечень всех музыкальных профессий. И все они нужны и важны.
В музыкальную профессию идут талантливые, творческие люди. Ими движет многое: любовь к музыке, увлеченность ею, талант, образованность и широкий кругозор, трудолюбие и целеустремленность, терпеливость и способность к преодолению трудностей, коммуникабельность. Творческим личностям необходимо постоянно совершенствовать свой талант.
Конечно, самыми сложными являются профессии композитора, музыканта-исполнителя, вокалиста и дирижера. Это люди с абсолютным музыкальным слухом и прекрасной памятью. Это виртуозы своего дела. Совершенству их таланта нет предела. Они находятся в постоянном творческом поиске. У каждого композитора или исполнителя есть свой неповторимый индивидуальный почерк и стиль, свои приемы, любимые темы и образы.
В своей статье я остановлюсь на наиболее, на мой взгляд, ярких творческих личностях в сфере музыкального искусства.
Это талантливый композитор-песенник Александра Николаевна Пахмутова и музыкант-исполнитель, виртуоз фортепианной музыки Денис Леонидович Мацуев.
Знакомство с музыкальным творчеством А.Н.Пахмутовой
Александра Николаевна Пахмутова – легенда российского композиторского искусства. Она — одна из самых востребованных композиторов СССР и РФ была удостоена высокого звания Народной артистки более 30 лет назад. В ее музыкальной копилке более 400 известных всему миру песен, музыкальные произведения крупной формы для симфонического оркестра. Ее песни стали знаменем эпохи, их пели Муслим Магомаев, Эдита Пьеха, Валентина Толкунова, Анна Герман, Валерий Леонтьев, Людмила Зыкина и другие. Она много и плодотворно работает в разных жанрах. Александра Пахмутова – талантливый композитор, пианистка, общественный деятель, Герой социалистического труда, Народная артистка России, Лауреат 2 Государственных премий СССР, Государственной премии РФ, Премии Ленинского комсомола.
Пахмутова родилась 09.11.1929г. в Волгограде в рабочей семье, была исключительно музыкальна, начала сочинять с 3 лет, много подбирая по слуху. Окончила Московскую консерваторию, потом аспирантуру как композитор. Была Секретарем Правления Союза композиторов СССР И РФ. Совместное музыкальное творчество свело ее с талантливым поэтом Николаем Николаевичем Добронравовым. Их творческий и семейный союз вылился в создание замечательных песен о России («Надежда», «Зачарованная даль», «Старый клен», «Нежность» — любимая песня Ю.А.Гагарина, «Беловежская пуща», «Как молоды мы были», «Главное, ребята, сердцем не стареть», «Мелодия» -любимая песня М.Магомаева и другие. Гимном г.Магнитогорска стала песня Пахмутовой и Добронравова «Магнитка», а песня «Ярославль мой, город-князь» — Гимном г.Ярославля.
А.Пахмутова – ярый болельщик футбола, а именно, спортивного футбольного клуба «Ротор» г.Волгограда. Пишет спортивные гимны «Трус не играет в хоккей», «Команда молодости нашей», «До свиданья, Москва, до свиданья» — песня посвящена Олимпиаде 1980г., «И вновь продолжается бой» — песня прочно вошла в репертуар Льва Лещенко и Иосифа Кобзона.
А.Пахмутова много пишет музыки для театральных спектаклей, любит писать песни для детей.
Военные песни занимают особое место в ее творческой биографии. Она была свидетелем всех ужасов войны. А.Пахмутова пишет песни к военным фильмам:
«Битва за Москву», «Трагедия века», «Великий полководец» и др.
А.Пахмутова и Н.Добронравов являются активными участниками культурной жизни страны. Это работа на музыкальных фестивалях и конкурсах, активная концертная деятельность, сотрудничество со многими певцами и оркестрами России и мира (симфонический оркестр под управлением В.Спивакова, симфонический оркестр под управлением С.И.Скрипки), сотрудничество с хором Сретенского монастыря.
Пахмутова и Добронравов до сих пор находятся на вершине своего замечательного творчества. Их прекрасные песни исполняли и будут исполнять еще не одно десятилетие дети и молодые исполнители на всех площадках страны и мира. Они своим творчеством дают путевку в жизнь многим молодым музыкантам и певцам, особенно детям из неблагополучных семей и детям-инвалидам (Музыкальный Проект «Белый пароход» на Дальнем Востоке).
Музыка А.Н.Пахмутовой имеет собственную индивидуальность, вдохновляет слушателя, несет позитивный настрой и надолго остается в нашей памяти.
А.Н.Пахмутова является почетным гражданином г.Луганска, г. Волгограда, г.Братска, г. Москвы, г. Магнитогорска, г. Усть-Илимска. Это говорит о высоком признании заслуг композитора.
Знакомство с исполнительским искусством Д.Л.Мацуева
Денис Леонидович Мацуев – прославленный пианист-виртуоз, известен каждому жителю России и мира. Он – Лауреат государственной премии, Народный артист РФ, Победитель многих конкурсов, Профессор МГУ, общественный деятель, дебютировал с разными оркестрами в странах Европы и США.
Д.Мацуев родился 11.06.1975г. в г. Иркутске в музыкальной семье. Дед – играл в оркестре цирка, отец – театральный композитор, мать – преподаватель фортепиано, бабушка владела игрой на многих музыкальных инструментах. Фамилия Мацуевых – это переплетение разных национальностей. Его предки были представителями осетинской, еврейской, немецкой, польской, эстонской национальностей. В детстве был непоседой, много занимался спортом. С переездом в Москву, заканчивает Московскую консерваторию и аспирантуру как пианист. Много и плодотворно выступает на престижных конкурсах, едет в гастрольное турне по 40 стран Европы. Европа была покорена игрой молодого виртуоза из России. Победа на Международном конкурсе им. П.И.Чайковского принесла Мацуеву успех, популярность и признание. Он становится известной личностью в мировом музыкальном искусстве.
Д.Мацуев – выдающийся пианист-виртуоз, а также общественный деятель. Он – участник многих благотворительных акций, организатор детских и молодежных фестивалей, конкурсов, через которые стремится привить молодежи интерес и любовь к классической музыке. Особенно он продвигает филармоническое искусство, организуя филармонические абонементы в разных городах России. И в Челябинске тоже. Он – организатор музыкального фестиваля «Звезды на Байкале» в г.Иркутске. В городах России помогает открывать Концертные Залы классической музыки. В Челябинске он является организатором строительства и открытия Концертного зала классической музыки, способствовал приобретению дорогостоящего рояля немецкой марки для г. Челябинска. Д.Мацуев является председателем жюри конкурса «Синяя птица», который дает путевку в жизнь многим молодым талантам. С 2012 года – он руководитель Общественного Совета при Министерстве Культуры России.
Д.Мацуев много и плодотворно занимается благотворительностью: это концерты в поддержку пострадавших от наводнения на Дальнем Востоке, это выступление на Сочинской Олимпиаде в 2014 году, участие в открытии Крымского моста, в 2018 году он посол мира на ЧМ по футболу.
У Леонида Мацуева множество наград: Лауреат многих премий, Премия имени Д.Д.Шостаковича, Государственная премия РФ в области литературы и искусства. Он – почетный гражданин г.Иркутска, Народный артист Республики Северная Осетия, Народный артист РФ, награжден Орденом Почета.
География его выступлений очень широка: РФ, страны Европы, США. Выступает со многими симфоническими оркестрами России и мира. Особо он дружен с оркестром В.Спивакова.
Много уделяет времени звукозаписи. Выпустил более 12 альбомов классической музыки. Выступает аранжировщиком музыки западных и русских композиторов (Ж.Бизе, С.Рахманинов, Р.Щедрин). Особенно он любит играть музыку Сергея Васильевича Рахманинова, а также, исполнять незаслуженно забытые музыкальные произведения разных композиторов.
Д.Мацуев – техничный исполнитель, на его фортепианных концертах всегда аншлаг. Пианист играет, завораживая своей игрой зал. Любит играть перед детьми с ограниченными возможностями здоровья, и считает это своим долгом.
Д.Мацуев обладает своей неповторимой манерой игры, играет всегда вдохновенно, эмоционально и вдумчиво, порой любит пошалить. Наверное, в этом секрет популярности артиста. Его имя стоит в одном ряду с именами других выдающихся личностей.
Выводы
Музыкальные профессии композитора, музыканта-исполнителя, вокалиста и дирижера являются самыми сложными творческими профессиями, так как требуют серьезной профессиональной подготовки, усидчивости и трудолюбия, стремления достичь успеха в выбранном пути, огромной любви к выбранному делу всей своей жизни. Это путь долгий и кропотливый. Музыкальными профессиями занимаются люди творческие, одаренные, с яркими музыкальными способностями.
Яркие музыкальные личности занимаются своей профессиональной деятельностью. Это участие в Международных конкурсах и фестивалях, занимаются концертной деятельностью по городам России, организуют музыкальные турне по странам Европы, США. Представляют свое творчество на суд зрителей и слушателей.
Многие из них занимаются благотворительностью. Это проведение концертов и фестивалей для детей из неблагополучных семей и для детей-инвалидов, это открытие новых талантов среди подрастающего поколения, это музыкальные абонементы для детей и молодежи, это открытие концертных залов по всей России, это открытие концертных детских площадок для юных талантов, это приобретение музыкальных инструментов для концертных залов крупных городов, это музыкально-педагогическая деятельность с одаренными детьми, особенно с детьми-инвалидами, это обширная просветительская работа среди подрастающего поколения.
Моцарт
Вольфганг Амадей Моцарт – виртуоз-музыкант и композитор немецкого происхождения. Он был идейным вдохновителем, на его работах вырос Людвиг ван Бетховен.
Его имя несет любовь к Богу и любим им же.
Музыка Моцарта – это превосходная классика 18 века. Его работы пропитаны жизнью, всеми состояниями души.
С самого детства Вольфганг питал любовь к музыке, что было крайне трудно оставить без внимания. Он был настолько одаренным ребенком, прирожденным музыкантом, что временами мог воспроизвести на музыкальном инструменте услышанную где-либо ранее композицию. И уже в возрасте пяти лет сочинял свои собственные пьесы. У юного музыканта и будущего композитора с мировой славой было гораздо больше времени для занятия музыкой, так как школу Вольфганг не посещал, ведь его отец дал ему отличное образование на дому.
В шесть лет Вольфганг Амадей Моцарт отправился в свое первое гастрольное путешествие, а сестра юного таланта обладала очаровательным вокалом, что отразилось как нельзя лучше на их выступлениях, а сопровождал маленьких звездочек отец. Семья Моцартов объездила Германию, посетила Бельгию, Англию, Францию, Нидерланды и Швейцарию. Они полностью погрузились в лучи ошеломительного успеха, музыка юного композитора пришлась по душе слушателям, которые выстраивались в огромную очередь, чтобы попасть на концерт. После этого путешествия интерес к юным особам музыкального мира лишь удвоился.
Где бы и в каком возрасте Вольфганг Амадей Моцарт не выступал, абсолютно все были заворожены и находились в полном восторге от его творчества.
Вольфганг считал наслаждением то, что все свои работы он слышал в своей голове полностью, а не отдельными кусочками, что значительно облегчало процесс работы над созданием новой композиции.
За его плечами огромное количество композиций, которые поглотили всех ценителей классики. Количество его работ перевалило за несколько сотен. Самые знаменитыми являются:
- Реквием (Моцарт так и не успел закончить произведение, но несмотря на это, оно является одним из самых известных его работ).
- Турецкий марш.
- Маленькая вечерняя серенада.
- Свадьба Фигаро.
- Волшебная флейта.
- Дон Жуан.
Помимо его таланта, в его музыке есть характерное звучание, слыша которое всегда можно почувствовать руку величайшего композитора.
Сочинение «П.И.Чайковский — великий русский композитор»
Петр Ильич Чайковский – великий русский композитор
Спасибо, музыка, за то, что
Ты единственное чудо!
В.Соколов
Пётр Ильич Чайковский – великий русский композитор, музыка которого отличается красочностью, романтичностью и необычайным мелодическим богатством. И это , действительно, так. Вспоминаю слова великого композитора: «Я желал бы всеми силами души, чтобы музыка моя распространялась, чтобы увеличилось число людей, любящих её, находящих в ней утешение и подпору.» Эти замечательные слова точно определили значение его музыкального творчества, композитор говорил со слушателями «правдиво, искренне и просто».
Мир композитора многолик и разнообразен. П.И.Чайковский – композитор, дирижер, музыкальный критик. Профессор Московской консерватории. Автор 10 опер, 3 балетов, 6 симфоний,104 романсов. Великая любовь композитора к людям, природе передаётся во многих его произведениях. Музыка Чайковского наполняет человека радостным ощущением жизни. Поэтому произведения композитора стали классическими, что они вечны и бессмертны.
Как приходит мир музыки в нашу жизнь? Она приходит с детства. Детская, взрослая, она подобна нашей памяти, всё вмещает и всё помнит. Слушая музыку, мы испытываем чудо открытий: узнаем, какие были древние замки и как сверкали гладь морей античности, перед нами предстают улочки старой Вены и цветущие яблони парижских предместий. И наша жизнь кажется совсем другой. Мы можем не просто воспринимать или наблюдать чудесные образы, которые несёт нам музыка, но по – настоящему любить их, чувствовать близкими себе.
Я сам удивляюсь себе, почему так привязался к музыке П.И.Чайковского. Наверное, даже не потому, что очень люблю петь или сильно хотел научиться играть на баяне. А скорее всего потому, что на уроках музыки царит атмосфера любви, творчества, переживаний, как святое откровение. У меня появляются слёзы на глазах, когда слушаю музыку П.И.Чайковского. Она – как единый порыв, как самое святое чувство.
Любить, знать , уметь слушать музыку – великий труд. Научила этому меня учитель музыки, рядом с которой невольно становишься лучше, добрее, воспитаннее. Вокруг моей учительницы столько света и добра, что с ней хочется быть всегда вместе. Она даёт мне заряд сердечности и человечности! Учитель открыла передо мной чудесный мир музыки П.И.Чайковского. Я полюбил эту музыку, стал понимать ее, ценить, потому что любовь и сострадание к человеку были не надуманным принципом композитора. Великий гуманист Чайковский всегда был правдив в своём творчестве. П.И.Чайковский считал свою музыку «исповедью души».
Надолго запомнятся уроки, посвященные великому композитору, который искренне и нежно любил детей. Он написал много произведений для детей и о детях. Среди них «Детский альбом» — цикл из 24 пьес. Основная тема «Детского альбома» — игры детей. По ним можно представить себе, в какой обстановке жили дети, что их окружало, как проводили время, какие впечатления были в их памяти. «Детский альбом» Пётр Ильич посвятил любимому племяннику Володе Давыдову.
Слушая музыку Чайковского, созданную специально для детей, чувствую немало грустных и даже трагических ноток. Вспоминаю «Болезнь куклы», «Похороны куклы», «Мама», и слёзы катятся сами собой. Изумительная, искренняя музыка. Композитор обращается к детской душе, способной страдать и мучиться. А так же в музыке слышим певучие. ласковые, причудливые, фантастические интонации, зарисовки русской природы. Эта чарующая музыка П.И.Чайковского надолго останется в моей душе.
А как чудесны «Времена года» Чайковского П.И., в котором отражаются самые главные события года. Пьеса «Декабрь» имеет подзаголовок «Святки» и эпиграф из фрагмента стихотворения Жуковского. Прекрасная, волшебная, чуть взволнованная атмосфера праздника слышна в музыке этого произведения.
Удивительная музыка Петра Ильича воздействует на человека, делает его бескорыстным и благородным, способным преобразовать мир по законам красоты. Да и мы сами становимся лучше, когда мир вокруг нас прекрасен и гармоничен. Сила великой музыки П.И.Чайковского безгранична. Она способна побуждать лучшее, что есть в человеке — его стремление к красоте, любви, созиданию. Я бесконечно благодарен состоявшейся встрече с чудесной музыкой великого русского композитора П.И. Чайковского.
В.Соколов
П.И,ЧАЙКОВСКИЙ (1840 – 1893) – родился 25 апреля 1840года в заводском посёлке Воткинск, в семье горного инженера. Упоминая имя Чайковский – сразу же вспоминаешь Клин, небольшой подмосковный городок, в котором Петр Ильич Чайковский провел последние годы жизни. Знаменитый дом в Клину, ныне Государственный Дом – музей П.И. Чайковского. После смерти композитора этот дом выкупил брат Чайковского Анатолий Ильич и превратил его в музей.
Маленький Петя рос в музыкальной семье. В доме родителей часто звучала музыка, мама хорошо пела, играла на фортепиано, в доме часто устраивались музыкальные вечера. Получил домашнее воспитание, рос нежным, чувствительным ребёнком. Способности к музыке у мальчика проявились рано. В пять лет он начал играть на фортепиано, а восемь уже читал ноты и записывал свои музыкальные впечатления. Среди горячо любимой семьи, под непосредственным наблюдением француженки – гувернантки Фанни Дюрбах, прошло его раннее детство. Чуткий к людям, правдивый мальчик с ранних лет завоевал любовь окружающих. Позже композитор писал: « Я вырос в глуши, с детства, с самого раннего, проникся неизъяснимой красотой характеристических черт русской народной музыки…»
Мы говорим П.И,Чайковский – русский композитор, но с полным правом его можно назвать и украинским композитором, так как предки отца происходили из украинских казаков. Влюблённый в народное творчество, он создаёт на основе русских и украинских мотивов гениальные шедевры. Пишет много произведений на украинскую тематику – песни на слова Тараса Шевченко, украинские мелодии в опере «Мазепа», «Черевички», хотя настоящий композитор, творец – это явление не национального, а мирового масштаба.
И всё – таки Украина всегда была близка Петру Ильичу, он любил наши края, восхищался природой, например, опера «Кузнец Вакула» на сюжет повести Н.Гоголя пронизана духом украинской песни. Эту оперу композитор называл любимым детищем, она насыщена народными мотивами, интонациями. Лирическая красота, народная мелодика, нежность, зажигательность – все есть в музыке П.И,Чайковского.
Пётр Ильич Чайковский трижды приезжал в Таганрог с частными визитами (1886,1888,1890гг.) к брату Ипполиту Ильичу – председателю комитета по заведованию Таганрогскими мореходными классами. Имя Петра Ильича Чайковского носит Таганрогская музыкальная школа — одно из старейших музыкальных учреждений Ростовской области.
Хочется еще сказать, что Петербург тоже город П.И.Чайковского. Здесь существует много памятных мест, связанных с именем Чайковского. Он учился в Училище Правоведения, в Музыкальных классах, затем в Петербургской консерватории. Похоронен он тоже в Петербурге в Александро – Невской лавре.
Великая любовь композитора к людям, природе передается во многих его произведениях. Музыка Чайковского наполняет человека радостным ощущением жизни. Поэтому произведения Чайковского стали классическими, что они вечны и бессмертны.
Петр Ильич Чайковский – композитор, дирижер, музыкальный критик. Профессор Московской консерватории. Автор 10 опер, 3 балетов,6 симфоний,104романсов и т.д.
Именем П.И.Чайковского названы Московская и Киевская консерватории, концертный зал в Москве. С 1958года в Москве каждые четыре года проводится Международный конкурс имени Чайковского.
Любителями и знатоками музыки не рождаются, а становятся, и чтобы полюбить музыку нужно научиться её слушать.
Бетховен
Людвиг ван Бетховен – композитор и пианист немецкого происхождения. Его музыка – это бесспорно классика в мире творчества.
В совсем юном возрасте, в возрасте 10 лет, начались первые шаги маленького Людвига к мировой славе, и последующие 46 лет он творил музыкальные шедевры, которые впоследствии дарил миру. О том, что у юного композитора прирожденный талант стало понятно сразу же, как только он коснулся руками инструмента.
Любимым занятием Людвига, помимо мира музыки, было чтение. Его любимыми авторами были драматург с английскими корнями Ульям Шекспир, поэт Древней Греции – Гомер, Иоганн Вольфганг фон Гёте – писатель немецкого происхождения, Фридрих Шиллер – немецкий драматург, мыслитель и писатель. Людвиг ван Бетховен был истинным полиглотом – он в совершенстве владел латынью, французским и итальянским языками.
Его проблема в виде глухоты никоим образом не лишила его музыку чувственности, искренности и души. Музыка немецкого композитора-классика по сей день пленяет своей утонченной притягательностью, ранимостью и умиротворенностью. Его произведения проникают до самых глубин души и не покидают их, ноты способны будоражить до мурашек.
В копилке Людвига ван Бетховена свыше пяти сотен композиций различного рода, он писал, как сонаты, так и оперы, марши, каноны, арии, песни, вальсы, багатели, увертюры, симфонии, вариации, струнные и фортепьянные квинтеты, квартеты, трио, однако, пожалуй, самые знаменитые его работы это:
— Соната для фортепиано №14, ор. 27 №2 или же известная под названием «Лунная соната». Сложно встретить человека, который бы ни разу не слышал данное произведение, ведь таких людей не существует. Данную сонату можно слушать бесконечно, она не способна стать заурядной. — Симфония №5, ор. 67. Первые ноты создают атмосферу таинственности и интриги. Музыка отчетливая, со своим тактом. — Багатель No. 25 ля минор, WoO 59, известная всем под названием «К Элизе».
Трогательная история любви, но к кому именно, достоверно неизвестно, так как Людвиг ван Бетховен обладал неразборчивым почерком, поэтому есть несколько предположений: то ли багатель посвящена своей близкой подруге Элизабет, то ли своей наставнице Терезе.
Другие сочинения: ← Моя любимая песня↑ На свободную темуЗдоровье →
Глядя со сцены в темноту зрительного зала, я всегда пытался представить себе лицо моих зрителей
Подобный материал:
- Е. Прасолов сказка о золотом троне, голубом цветке и старой домбре, 283.25kb.
- Составлен по воспоминаниям людей, знавших В. С. Высоцкого, 462.59kb.
- День Защитника Отечества литературно-музыкальная композиция 16 сценарий, 3088.92kb.
- Искусство Древних Афин 494-300, 122.74kb.
- Церемония фельдмаршальский зал, 138.29kb.
- « Напрасно было бы отыскивать в моих лицах и событиях то или иное происшествие,, 810.17kb.
- Перевод: Виктор Маркович, 656.8kb.
- Методические указания по работе с проектом по развитию зрительного восприятия у детей, 88.48kb.
- «Если звёзды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно», 329.31kb.
- Воскресение Действующие лица, 233.05kb.
^ Как пришли стихи
Пришли поздно. Пришли не вдруг, не обвалом. Начали по капле просачиваться в сознание, как нечто отличное от прозы.
Я был уже профессиональным актером. Читал стихи с эстрады и играл пьесы в стихах. Но моей постоянной задачей было разрушение стиха. Я вытаскивал смысловое, обесценивая поэтическое. Я имел успех на этом пути. Причиной успеха, подозреваю, было то, что я имел дело с весьма известными, хрестоматийными произведениями («Василий Теркин», «Тартюф», «Горе от ума») и их поэтическая сторона, многократно восхваленная, тоже стала хрестоматией. А хрестоматийность — это наркоз. Живого восприятия нет. Нет боли автора, нет боли читателя. А вместе с болью уходит и радость восприятия. Все завешено, затюлено, спеленуто, уложено, сформовано. Когда мы в нашем театре рушили привычную размеренность стиха Грибоедова, уже одно это обновляло взгляд и обнажало тот давний, но живущий в произведении нерв автора. Обнажало смысл. Честно говоря, мне мешало, что Чацкий говорит стихами. Я слишком любил моего героя, чтобы позволить ему быть хоть чуточку напыщенным. А стихотворная речь казалась мне именно напыщенностью. Для меня это был недостаток моего героя, который нужно преодолевать. И самые возвышенные места я отдавал во власть беспощадной иронии. Повторяю, это имело успех. И без лишней скромности скажу, это было достойно успеха. Ибо, если хоть в какой-то степени приемлема хрестоматийная литература, то нигде, никогда не приемлем хрестоматийный театр. Я всегда предпочту живой, неправильный театр театру правильному, но мертвому.
Но вернемся к стихам.
В конце первого акта «Горя от ума» у Чацкого есть такая реплика на иронический вопрос Софьи:
— Хочу у вас спросить:
Случалось ли, что б вы, смеясь? или в печали?
Ошибкою? добро о ком-нибудь сказали?
Хоть не теперь, а в детстве, может быть?
Чацкий отвечает:
— Когда все мягко так? и нежно? и незрело?
На что же так давно? вот доброе вам дело:
Звонками только что гремя
И день и ночь по снеговой пустыне,
Спешу к вам голову сломя.
И как вас нахожу? в каком-то строгом чине!
Вот полчаса холодности терплю…
Лицо святейшей богомолки!..
И все-таки я вас без памяти люблю…
И это объяснение в любви я поначалу делал ироническим. Однажды я зашел так далеко, что стал произносить эту реплику, пародируя интонации классического чтения — повышая и понижая голос, точно, не по-бытовому расставляя ударения, делая ритмические паузы, произнося четко каждый слог. И только последнюю фразу — «И все-таки я вас без памяти люблю!» — я произнес просто разговорно, в манере нашего спектакля и роли. Эффект получился двойственный. Зрительный зал удивленно затих от неожиданного контраста. Но, с другой стороны, я почувствовал, что ирония моя принята не была. Напротив, зрители удовлетворенно выслушали подчеркнуто «правильное» чтение стихов в этом куске. Мало того, я сам неожиданно ощутил комок в горле от красоты самого стиха, столько времени до этого сминаемого мною в прозу.
Так мой Чацкий сказал первую стихотворную фразу.
Потом пришла вторая, в четвертом акте:
— Ну, вот и день прошел, и с ним
Все призраки, весь чад и дым
Надежд, которые мне душу наполняли.
Чего я ждал? Что думал здесь найти?
Где прелесть эта встреч? участье в ком живое?
Крик, радость! обнялись! Пустое…
А потом таких фраз стало много, и вся роль стала чередованием стиха и рифмованной прозы, иронии и лирики, душевных порывов героя и его умственных оценок. В таком виде роль стала мне еще дороже. Но главное, я впервые почувствовал вкус к стиху как к особому виду искусства, не объясняемому через сложное — через прозу.
Когда я делал для телевидения «Евгения Онегина», мне хотелось в некоторых главах развлечь зрителя музыкой. Я пробовал подкладывать духовой оркестрик под сцену именин Татьяны в пятой главе, пробовал Моцарта в третьей главе (зарождение любви Татьяны к Онегину). Не получалось. Совсем не получалось. По всей видимости, в хороших стихах, а тем более в пушкинских, заложена своя мелодия, и читать их на фоне музыки — значит создавать какофонию. Напев стихов не может быть записан, но он ощущается. Я думаю, что главное в исполнении стихов — схватить и выразить этот напев. Это не значит, конечно, что стихи нужно распевать. Всякое завывание раздражает и убаюкивает одновременно. Насколько опасно мять стихи в прозу, настолько же непозволительно отрывать их от плоти человеческой речи и превращать в чистую музыку. Это две крайности. Стих несет смысловую, словесную нагрузку. Но проявляется она в полной мере только в определенном ритме, только с определенными ударениями. В исполнении стихов существует автор — композитор и исполнитель — соавтор-композитор. Исполнитель может найти свои нюансы, свои выразительные средства, но основа заложена, конечно, автором. Главная задача состоит в том, чтобы его угадать. К примеру, я заметил, что, читая Пушкина, ударение почти всегда следует делать на существительном, тогда стихи будут звучать легче, прозрачнее. Мир его материален, взгляд гениально широк и объективен. У Есенина ударными чаще бывают прилагательные. Он импрессионистичен — ему важнее мгновенно схваченное качество предмета, мимолетность, оставившая след в душе. А Пастернак вообще не является сторонним наблюдателем. Он сам перевоплощается в тот предмет, о котором пишет. Становится им. Ощущает себя дождем, деревом, улицей. Отсюда эти убедительные и невероятные безличные обороты.
Сравните:
Пушкин
Проснувшись рано,
В окно увидела Татьяна
Поутру побелевший двор,
Куртины, кровли и забор,
На стеклах легкие узоры,
Деревья в зимнем серебре,
Сорок веселых на дворе
И мягко устланные горы
Зимы блистательным ковром.
Есенин
Бедна наша родина кроткая
В древесную цветень и сочь,
И лето такое короткое,
Как майская теплая ночь.
Заря, холодней и багровей.
Туман припадает ниц.
Уже в облетевшей дуброве
Разносится звон синиц.
Пастернак
Дремала даль, рядясь неряшливо
Над ледяной окрошкой в иней.
И вскрикивала, и покашливала
За пьяной мартовской ботвиньей.
***
И мартовская ночь, и автор
Шли шибко, вглядываясь изредка
В мелькавшего, как бы взаправду
И вдруг скрывавшегося призрака.
То был рассвет…
Ударения странные. Часто на наречиях, деепричастиях, бывает, даже на таких всегда неударных частях речи, как предлог или союз. И при этом тоже ощутимая, притягивающая стихотворная музыка.
Наверное, не может быть прекрасного стихотворения со слабой мыслью. И не может быть слабого стиха с прекрасной мыслью — тогда это просто не стихи, а мысль. Словесное содержание в стихе находится в неразрывной взаимосвязи с ритмом, рифмой. У больших поэтов не только слова своими буквами и слогами, но и сама мысль является главной образующей музыкального напева.
Для призраков закрыл я вежды.
Но отдаленные надежды
Тревожат сердце иногда.
Без неприметного следа
Мне было б грустно мир оставить.
Живу, пишу не для похвал,
Но я бы, кажется, желал
Смиренный жребий свой прославить,
Чтоб обо мне, как верный друг,
Напомнил хоть единый звук.
Это и доверительный разговор, совсем простой, совсем понятный, простая и вместе неожиданная своей естественностью рифма, и глубокая, горькая и гордая мысль, это и игра на каком-то неведомом музыкальном инструменте.
Это — стихи.
Это – Пушкин.
^ Про разное
В частности, про эту статью. Самое время объяснить, какую цель я преследую.
Я хочу по возможности точно вспомнить те моменты, когда для меня открывалось новое искусство. Искусство каждый должен открыть сам. Поэтому я стараюсь не обобщать, а говорю только о собственном впечатлении. Мой опыт не велик, многое ко мне пришло с опозданием. Я делюсь им с целью доказать вам, более молодым, что зритель — лицо активное. Удовольствие и обогащение, получаемые от искусства, прямо пропорциональны душевной активности воспринимающего.
Каждый новый талант предъявляет новые требования, и снова нужна зрительская инициатива, подвижность для его понимания. Иногда думают, что надо знать жизнь, а искусство, как отражение жизни, будет понятно само собой. А если оно не понятно, значит, это не искусство. Это неверно. Во-первых, «знать жизнь» — понятие слишком широкое и туманное. Жизнь — это все, а всего знать нельзя. Во-вторых, эта формула, если ей следовать буквально, превращает зрителя в скучного оценщика, который ждет от искусства не обновления, не праздника таланта, а обязательного регламентированного раз и навсегда повторения уже известного. Такой зритель самодовольно смотрит на художника сверху вниз. Он снисходительно поощряет художника только тогда, когда художник говорит про знакомое и в знакомой форме. Ему приятно и спокойно. Он говорит: «Да, так бывает. Я это и раньше знал, но это полезно и повторить». Про все незнакомое для его ленивого ума он говорит: «Так не бывает. Этого не может быть. Этого не должно быть». Ему в голову не приходит, что произведение, созданное художником, ценность объективная. Оно — отражение жизни, но само оно — часть жизни. Оно существует независимо от мнений. Произведение искусства — это сгусток человеческого опыта, помноженный на прозрение будущего, преобразованный и выраженный индивидуальностью — художником. Подлинное художественное создание — всегда неожиданность, всегда обновление, всегда борьба с привычным, отстоявшимся, скисшим. Оно требует восприятия, понимания и уже потом, на последнем этапе, оценки и критики.
Мне вспоминается одна поразившая меня фраза моего старшего друга — Семена Степановича Гейченко, исследователя-пушкиниста и писателя. Семен Степанович — директор Пушкинского заповедника. Живет в селе Михайловском. Когда он в очередной раз приехал в Ленинград и пришел к нам в театр на «Горе от ума», я страшно волновался: «Как он, знаток эпохи, примет наш спектакль?» Видимо, его мнением интересовались многие. И когда, сразу по окончании спектакля, какой-то человек подскочил к нему с вопросом: «Ну, как вам?» — он ответил: «Неужели вы думаете, что я проехал четыреста километров, собрался и пришел в театр, просидел целый вечер, глядя знакомую дословно пьесу, только для того, чтобы выставить спектаклю оценку?»
Позднее он подробно и интересно говорил о спектакле. Но позднее. Он не спешил. Он, знаток, давал себе время на восприятие. Он вбирал в себя творческий труд театра, а не отталкивал его готовым: «Хорошо, плохо, смотреть можно, правильно, неправильно, как в жизни, не как в жизни».
***
Мой зрительский путь неровен. Поняв Моне, я долго и мучительно шел к пониманию Сезанна, еще дольше к Матиссу. Я не сразу полюбил Кустодиева, Петрова-Водкина. Я до сих пор быстро утомляюсь от серьезной музыки, хотя однажды у меня открылись уши, когда я слушал 1-й концерт Шостаковича для виолончели с оркестром в исполнении Мстислава Ростроповича. Я еще не понял прелести оперы. Я догадываюсь, в чем дело. Я смотрю на оперу через призму драматического театра, и в этом ракурсе там все неестественно. И прежде всего неестественно, что люди поют. Надо сказать, что и сама опера грешит в этом смысле. Попытки психологически оправдать пение приемами драматического театра убивают ее специфику. Законы оперы иные. Надо развивать именно их. В опере естественность в корне отличается от бытовой. В жизни люди поют в особых случаях. В опере это единственный способ выражения. Значит, оперные актеры не должны вести себя, как люди в быту.
Естественное «искусство» вообще понятие весьма условное и противоречивое.
Само слово «искусство» подразумевает искусность, искусственность, то есть созданное человеком. Естественна природа. Человек не может создавать природное, естественное. Поэтому, когда мы говорим, что дерево на картине естественно, что актер на сцене естествен, мы подразумеваем не равенство его живому дереву или человеку, действующему в подлинной жизни, а только органичность, убедительность, художественность этого создания в рамках данного искусства.
Ведь уже одно то, что фигуры на картине не имеют третьего измерения, что актеры на сцене говорят друг с другом при зрителях, делая вид, что они их, зрителей, не замечают, — уже это условно. Актер делает вид, что он не замечает зрителей, на самом деле зритель ему необходим. Он существует для зрителя. Он ощущает его каждую долю секунды. Он не может играть в пустом зале. Эта двойственность и создает прелесть театральной игры.
Художник рисует кружку, стараясь как можно подробнее передать ее объем. Но если только в этом дело, не проще ли сделать копию той кружки, которая служит ему моделью. Тогда будет настоящий объем, будет еще одна кружка. Но не будет картины. Смысл работы художника состоит в том, в данном случае, что он пытается передать объем именно на плоскости. Натуральная кружка будет естественнее самого «естественного» изображения, но нарисованная может быть убедительна и достоверна. Она может быть в рамках живописи даже убедительнее натуральной, потому что здесь натура преломлена еще через талант индивидуальности, потому что естественность обогащается человеческим опытом обобщения.
Дальше всего от повседневности, которую мы часто называем жизненностью, — музыка. Ближе всего — кино. Здесь из настоящих домов выходят всамделишные люди, пьют подлинное молоко, разговаривают, обрастают бородой, плачут у нас на глазах, ломают руки-ноги, целуются и улетают на самолетах. В комедии еще заметно, что актер — это актер. Он комичен, он необычен, смешон. А в серьезном фильме иногда вроде и не актер. Действительно, в театре актер всегда знает, что будет дальше, чем кончится. Знает и все-таки каждый данный момент проживает как будто заново, как будто не зная конца. В кино эту двойственность можно устранить. Некоторые режиссеры, и даже очень крупные, говорят актеру: «Играйте вот такую ситуацию, а к чему она, я вам потом объясню». Мало того, можно устроить так, что актер будет не играть, а действительно осуществлять какую-нибудь задачу. Например, посадить его в яму и завалить досками — он начнет вылезать, и все будет настоящее — наверное, жилы на лбу вздуются от напряжения, весь выпачкается по-настоящему, руки гвоздями расцарапает — кровь пойдет настоящая, да и выражение лица будет самое настоящее и в такой ситуации — злое. Тут его и снимать. Можно даже камеру спрятать. Он и знать не будет, что его снимают.
Что получится? Может получиться кино в руках хорошего режиссера. Он наснимает много таких эпизодов и склеит из них хороший фильм. Но мне хочется подчеркнуть, что в данном случае было уничтожено искусство актера. Исполнитель был поставлен в такие естественные условия, что у него работало все — мышцы, голова, наверное, сильно билось сердце, может быть, слезы выступили на глазах, единственное, что не работало, — художественное начало: фантазия, ощущаемый ритм, чувство композиции, ощущение игрового времени и пространства.
Итак, со стороны актера это не было искусством. Значит, и фильм, в который вошел этот эпизод, — не искусство? Не обязательно. Фильм может быть искусством режиссера. Тем, откуда он снимает, как крупно, какой замысел осуществляет при съемке, как монтирует снятые куски, он осуществляет преломление жизни по законам кино. А актер для него в данном случае — просто живая модель, объект.
Я, признаюсь, не люблю ощущать себя объектом. Я актер театра и привык знать, чем кончится и для чего все это делается. Когда я снимаюсь в кино, мне бывает очень трудно начинать работу на натуре. Все настоящее — дома, небо, дождь. Фантазии негде жить — все занято настоящим. Мне требуется большое усилие, чтобы вновь ощутить себя актером, а не объектом съемки, принадлежностью пейзажа. Здесь помогает чувство целого, режиссер, если он этого хочет, и опыт.
А вообще-то больше всего я люблю наши театральные декорации. Двери, ведущие не в соседние комнаты, а за кулисы, лестницы, покрашенные только с одной стороны, видимой зрителю, и настоящее, полное неожиданностей, условное и подлинное искусство актера. Люблю занавес, слегка повышенные голоса актеров. Люблю антракты, прерывающие действие. Люблю условный яркий свет на сцене и темноту переполненного зрительного зала.
^ Глядя в темноту
Я пишу о своих впечатлениях зрителя. Но зрителем я бываю сравнительно редко. Я актер. Двадцать, двадцать пять, а то и тридцать раз в месяц я занят в спектаклях. Поэтому вижу в театрах, в кино, слышу музыки немного. Чаще я смотрю не на сцену, а со сцены, в темноту зрительного зала.
Каждый день мы, актеры, гримируемся, одеваемся и выносим то, что придумали, узнали, нарепетировали, то, что выстрадали, и то, над чем смеемся, под яркий свет театральной сцены. Мы разыгрываем действие пьесы, заранее зная финал, и все же каждый раз заново отдаваясь полностью данному моменту, почти веря в то, что конец нам неизвестен и что наша борьба, наше участие в действии может изменить предначертанный ход событий. И Чацкий на каждом спектакле до последней сцены должен надеяться завоевать любовь Софьи. И Моцарт должен свято верить, что друг — Сальери — не может стать его убийцей. И Гамлет не имеет права знать о своем будущем величии в веках, а должен быть просто отвергнутым принцем, горьким сиротой, недоучившимся студентом, который продолжает изучение философии уже не по книгам, а по жестокому учебнику самой жизни.
Мы разыгрываем эти давно известные сюжеты, и люди приходят смотреть на нас, потому что им важно знать не только что было, но и как именно это было.
Мы вносим в сюжет свои мысли, свое понимание для того, чтобы убедить, удивить, взволновать, заставить понять тех, кто смотрит на нас из темноты.
А там, в темноте зала, живые люди. Мы не различаем их лиц, но мы слышим, как они смеются, кашляют, аплодируют, роняют номерки от гардероба, перешептываются, зевают, хрустят конфетами, а иногда замолкают, захваченные действием, замолкают так, что возникает небывалая тишина. Такой не может быть ни в лесу, ни в поле, ни в пустом доме. Это тишина театра, тишина искусства, а не природы. Тишина громадного количества людей, объединившихся в желании понять других людей. А это желание уже и есть половина понимания.
Иногда мы достигаем этого, часто достигаем не в полной мере, случается, совсем не достигаем. Но смысл нашей работы в том, чтобы стремиться к такому пониманию. Для этого мы обязаны непрерывно искать обновления. Зная финал, ощущая конечный замысел, мы должны уметь заново существовать в каждый отдельный момент, сливая со старым сюжетом свои глаза, нервы, мысли, знания актера-современника.
Глядя в темноту, мы различаем в зале зрителя активного и пассивного, смешного и угрюмого, пришедшего с желанием ощутить и понять или забредшего случайно. Бывают зрители, обогащающие актеров, своей реакцией открывающие большую глубину спектакля, чем предполагал актер. Бывают зрители, открывающие актерам глаза на фальшь их представления. Бывают и равнодушные. Бывают и циничные. Бывают и злые.
Мы должны объединить их на время спектакля в едином процессе восприятия искусства.
Искусство — создание человека, каждый раз новое и обновляющее зрителя. Ибо стоит ли освещать таким ярким светом, светом всех прожекторов театра, то, что уже всем давно известно.
^ Шмуц 2
Гедда Габлер и современный терроризм
Вот какое наблюдение: автор рождает текст, иногда переписывает его, ну, скажем… десять раз. Но ведь не сотни раз?! Актер повторяет текст автора СОТНИ раз. И еще, не забудем, прилюдно. Это совершенно особое проникновение. Некоторые автора заставляли выходить в мыслях далеко за рамки пьесы и роли. Во многом они определили мое мировоззрение. Одним из них несомненно был ХЕНРИК ИБСЕН.
С критикой у меня сложные отношения. С публикой лучше. Речь идет о спектакле Театра имени Моссовета «Гедда Габлер» Ибсена. Поставил его в 1984 г. режиссер Кама Гинкас. Роли исполняли: Гедда — Н.Тенякова, Тесман — С.Юоский, Бракк — Е.Стеблов, Левборг — Г.Бортников, Теа — И.Аленикова, Тетя Юлле — Г.Костырева.
Критика объяснила, что и смотреть тут нечего. А мы играли с неизменным наслаждением. И наш зрительный зал, где более 1 200 мест неизменно был полон. Десять раз… тридцать… восемьдесят…, сто…, сто двадцать… А ведь вещь совсем не развлекательная.
Тогда мне впервые захотелось самому оценить ситуацию.
Сомнений не было. После взрывного успеха скандальный провал. Разгромные статьи именитых критиков. Периоды спокойного равнодушия публики. Обвинения в безнравственности, в декадентстве, в исчерпанности таланта, в отсутствии новых идей. Все было!
Но сомнений не было — Ибсен еще при жизни, и довольно рано, был признан ВЕЛИКИМ ДРАМАТУРГОМ. Это сознавали и поклонники его, и ругатели. Только он сам позволял себе сомневаться в этом.
Он шел дорогой своего героя — Бранда. Он шел опасной горной дорогой, где зияют пропасти и скатываются снежные лавины. Но он не был Брандом. Он не был фанатиком веры, он был художником. Как и Бранд, он звал за собой и знал, что за ним идут. В отличие от Бранда у него было чувство ответственности за тех, кто идет за ним. Путь Бранда прям и лишен сомнений. Цель — прямизна! И жизнь и смерть равны. Перед тобой пропасть — шагай в пропасть, и пусть идущие сзади шагают за тобой — лишь бы не сбиться с курса. Цель Ибсена — вывести тех, кто идет за ним, туда, где царствует гармония. Различить опасность, обнаружить и, если можно, преодолеть. Отсюда и колебания… остановки… возвраты… новые приступы. Отсюда и сомнения в себе самом, в своем праве быть поводырем.
Тридцать тысяч зрителей посмотрели в этом сезоне в театре имени Моссовета пьесу Ибсена «Гедда Габлер». Что приходят смотреть зрители 1984 года? Давно не шедшую пьесу великого Ибсена? Постановку? Игру актеров? Красивую декорацию? Судьбу экстравагантной норвежки столетней давности? Просто очередную московскую премьеру? Пусть социологи разберутся, что приводит в театр ежевечерне тысячу с лишним человек. Но вот гаснет свет. Началось действие.
Давно уже было замечено, что Ибсен начинает там, где обычная пьеса должна кончаться. На однообразном фоне устоявшейся жизни норвежского городка появляется яркое пятно — кружок молодежи. В центре его Гедда — дочь генерала Габлера. Отец дал ей вполне аристократическое воспитание, достаточное образование, но не оставил средств для поддержания ее вкусов и привычек. Сказать о Гедде, что она красива, что она страстная и глубокая натура, что она яркая индивидуальность, — это значит не сказать ничего. Это всем видно, это все знают. Гедда в любом проявлении первая, высшая. Иного не признает. И готова платить за это.
Время надломилось. Ослепительные, а порой ослепляющие идеи носятся в воздухе. Строгий пасторский покой нарушен. Чувственность, еще недавно бывшая очевидным грехом, тем, что следует скрывать, завоевывает права, становится нормальным предметом для разговора, для искусства. Напротив, религия свои права уступает. Из всеобъемлющей и единственной философии она становится лишь привычным, абсолютно формальным ритуалом. Она рассматривается в общем ряду других явлений и, как другие явления, становится досягаемой для критики и даже для полного непризнания. Бывало, такое бывало и раньше. Но тогда это считалось ересью, а теперь почитается точкой зрения. Человечеству еще в новинку пар, железные дороги, электричество. Оно восхищено собой. Оно рассматривает само себя с помощью этих новеньких, еще не надоевших инструментов. Оно открывает в себе невероятные возможности. Становится насквозь видно землю, море — обнажились сокровища и сулят несметные богатства и наслаждения. Насквозь стал виден и сам человек: сознание — предмет исследования медицины, само сознание! И подсознание тоже. И все это не в кельях лабораторий. Наоборот. Идет широчайшая популяризация открытий, а вместе с ними и многовековых дурных тайн человечества. О венерических болезнях пишут крупным шрифтом в газетах и разговаривают в салонах. Психические заболевания вызывают острый интерес. Патология становится иллюминатором для науки, патология питает искусство, патология диктует моду. Ибо патология и есть норма, — так начинает казаться. Нормальный человек — это всего лишь общая идея. А всякое конкретное ее проявление — отклонение от нормы. Человечество разглядывает собственный мозг и обмозговывает ошеломляющие результаты разглядывания. И вот уже скоро все, буквально все станет видно насквозь — какие уж тут приличия! — само нутро мужчины и женщины будет опубликовано: скоро прогремит странное имя Рентген, и невидимые лучи проникнут сквозь покровы. Да какая тут религия! Только формально, только по привычке. Или прямое: «Долой!» Все чудеса Иисуса вдруг объяснились научно. Чародеями и кудесниками, гипнотизерами и медиумами кишит мир. Человечество захлебывается от восторга перед своим могуществом. Оно само будет теперь творить, а тот «творец» отодвинут в общий ряд важных, но многочисленных «явлений культуры».
История культуры — новая и бурно развивающаяся наука. Ей подвластно все. Можно сосредоточиться на древних брабантских ремеслах, а можно хватануть сравнительным анализом от обычаев Древнего Египта перелетом через все христианство аж в будущее, а потом обратно к скандинавским языческим сагам.
Вот в каком мире живет кружок молодых норвежцев, вдохновительницей и музой которого является Гедда Габлер. И фигуры, движущиеся вокруг нее, — ярки.
Эйлерт Левборг самый яркий. Славен родом, весьма обеспечен, смел в мыслях и поступках. Не чужд пороков. Но порок ведь только украшает яркую творческую личность — не так ли?
Бракк — образованный государственный служащий нового типа. Юрист. Большой знаток приличий, умеющий наслаждаться их постоянным нарушением. Циник. Знаток мировой моды и создатель местной. Теоретик аморализма. Человек способный, в профессии дока и еще с чувством юмора! С ним не скучно.
Йорген Тесман. Рядом со своими друзьями ему все время приходится становиться на цыпочки — недотягивает. Он небогат, из честной, но весьма незнатной пасторской семьи. Он-то и представляет тот оплот традиций и консерватизма, который рушат молодые. Но он и сам молодой, он сам хотел бы рушить. Сил недостает… Вроде и образован, а блеска Эйлерта у него нет. Вроде и молод, а в самый модный полусалон-полубордель, где царит артистка-куртизанка фрекен Диана, он войти не решился. Слишком строго воспитал его папа Йохум. Суровый был пастор. Суровый и честный. Moжет, и хорошо, что он умер, не увидев, как его сын стал не богословом вовсе, а каким-то сомнительным историком и тянется к этим — модным нынче — нездоровым гениям, и еще без памяти влюблен не в кого-нибудь, а в недоступную для него дочь генерала Габлера.
Да, влюблен! Все влюблены в нее. Роман, по-видимому, платонический, но от этого ничуть не менее страстный, разворачивается у нее, конечно же, с Левборгом. А параллельно флирт с другими. Не мещанский пресный флирт, а флирт-модерн, едкий, интеллектуальный, будоражащий. С перцем и толченым стеклом — как Бракк любит. Какие-то крохи достаются даже Тесману.
А молодые люди между тем пишут, издают статьи и книги. Становятся известными. Это не шалопаи-бездельники. Это блестящая интеллигенция небольшого городка. Гедду победит только самый талантливый, сильный, современный. Или она победит всех. Шлифуются таланты в борьбе за Гедду. В бурных перипетиях обновившегося времени из месива событий выпрыгивает неожиданное — победил Тесман! Причем по всем статьям. Он — труженик — оказался серьезнее и основательнее в своих исследованиях. Блестящий Левборг мелькнул и был потеснен обществом и наукой — все оказалось достаточно поверхностным. И другое. Мораль нарушать можно (даже нужно, когда пришло время модерна), но форма нарушений тоже важна. Бракк может нарушать — у него это как-то безукоризненно получается. Все знают, он сам говорит всем о своих грехах, — и выглядит все остроумно, весело… просто хорошо. А вот Левборг не проявил… элегантности, что ли. И запил всерьез. И писать стал слишком резко. И любовные романы его слишком уж явно развивались. Прямолинейность не простилась. И вдруг выяснилось, что родственники закрыли для него двери своих домов, состояние спущено, кредит кончился. Золотой ореол слегка поддался ржавчине. Значит, не золотой. А Тесман в сравнении снова выиграл. Причем без малейшего карьеризма, суетливости — на добротности. И ведь один — никто не помогал. Помогали-то как раз Левборгу — Тесману просто некому было помочь. А выиграл он. И наконец, главное. Не поверите! Именно Йорген Тесман и женился на недоступной Гедде. Да, да! Она согласилась. Еще поставила одно условие — казалось бы, невыполнимое — жить только на вилле вдовы государственного советника Фалька. Роскошная, дорогая вилла, и, главное, — чужая. Вот какое условие! Но и тут Тесман победил. Судьба была за него. Вилла пошла в продажу. И он купил. В долг. Обрекая себя на бесконечный труд на многие года. Но купил. И она, Гедда — максималистка, божество, красавица, северная демоница, — вышла за него. Левборг спился и сошел с круга. Асессор Бракк ведет дела Тесмана по покупке дома. Молодые уезжают в Европу в свадебное путешествие. Тесману предлагают профессорскую должность. Все потрясены.
Вот какая пьеса могла бы быть. Но ее нет. Ибсен сочинил ее… и не написал. Он начал писать именно с этого места.
Тесман и Гедда вернулись из путешествия. Пароход пришел ночью. Сейчас восьмой час утра. Странный, не обжитый еще дом с гигантскими люстрами, со множеством еще неизвестных новым хозяевам закоулков. Еще не все вещи расставлены, распакованы. На сцене фрекен Тесман — тетка Йоргена и старая служанка Берта. Входит Тесман с пустым чемоданом в руках.
А при чем же здесь все, что мы рассказали раньше? Ведь Левборг спился и исчез. Фрекен Диана уехала в дальние края. Пьеса кончена. Нет, пьеса только началась, и все еще впереди. Целых четыре акта.
Мы увидим и прочувствуем последний виток жизни Гедды Габлер. Не сюжет. Не любовные перипетии запомнятся нам, а сам тугой узел, в котором сплелись судьбы. Мы почувствуем странным образом свою причастность к происходящему. Мы задумаемся о том, что столетней давности эти частные события не просто случай, уголовный казус в доме советницы Фальк. Пьеса Ибсена заставит шевельнуться в нашей памяти все страшные жестокости XX века.
При всей своей внешней корректности, при полном соблюдении приличий действующие лица пьесы необычайно жестоки друг к другу. Мотив жестокости порой трудно уловить, но кровавый результат налицо. Как ни парадоксально, но смерть Левборга и выстрел, раздавшийся из комнаты Гедды, может быть, натолкнут нас на воспоминания о террористах из «красных бригад» и банде, возглавляемой женщиной, в Западной Германии. Мы подумаем о свободе и своеволии, о жажде человека прогнозировать будущее и о том, как оправдываются эти прогнозы. Мы задумаемся над тем, почему вся цивилизация вроде бы ведет к созданию среды обитания, комфорта, красоты, а потом вспыхивает другой инстинкт — инстинкт разрушения, и сам человек уничтожает все вокруг — свой комфорт, чужое счастье, гармонию привычек и, наконец, самого себя.
Современный критик пишет о спектакле: «Режиссер предоставляет публике возможность насладиться ее собственной способностью сопереживания. И благодарный зритель готов привстать, чтобы увидеть ту лужу крови, что, кажется, вот-вот поползет из-под той двери, за которой застрелилась Гедда». Как язвительно! Можно было бы и поспорить: так ли уж плохо, когда благодарный зритель наслаждается собственной способностью сопереживания? Но не для спора пишу я эти строки. Все дело в том, что ничего этого нет и в помине — ни слез, ни сопереживания, ни даже сочувствия.
«То есть как? — спросит читатель. — А что же есть? Перед нами проходят драматические судьбы людские, люди страдают, а мы не сочувствуем им? Не проливаем слез? Тогда это плохая пьеса. Или плохой театр. Это вообще не театр. Мы не пойдем в такой театp!»
Однако люди приходят. Смотрят напряженно. Погружаются, втягиваются в события и судьбы героев. Совсем-совсем готовы уже принять чью-то сторону и вот ему-то, избранному, от всей души посочувствовать. Но что-то мешает. Зажегся в зале свет. Зрители аплодируют и не спешат разойтись. Но что-то не видно заплаканных лиц. Может быть, у актеров слегка потек грим под глазами, может быть, они и пролили слезу, живя судьбой своих героев? Так бывает в театре — зал смотрит спокойно, а на сцене рыдают. Нет! Тут этого нет. Ну, тогда, наверное, эти актеры просто холодные люди и не очень владеют профессией? А? Да вроде нет… Посмотрите на этой сцене их же на другой день. Они исполнят простую пьесу о женщине, покинутой любимым, и не удержатся от искренней слезы, и в зале многие будут плакать. А тут — и бесконечное одиночество, и обманутая любовь, и смертельный разрыв, и, наконец, самоубийство! И… ничего! Нет, нет, это я перебрал — не совсем уж ничего, потому что магнетически притягивает действие. Об этом говорят и принявшие, и не принявшие спектакль. Да это ощущается и актерами со сцены. Именно это заставляет приходить все новых и новых зрителей. Но слез-то нет! Тогда зачем? Зачем драма, если не полюбишь всей душой героя? В комедии так бывает, но на то и комедия. Там смех. Вот! На «Гедде Габлер» звучит смех. Звучит не раз и дружно. И в самых, казалось бы, неподходящих для смеха ситуациях.
При выяснении подробностей смерти Левборга:
Б р а к к. Он выстрелил себе… в грудь.
Г е д д а. В грудь, вы сказали?
Б р а к к. Да, именно.
Г е д д а. А не в висок?
Б р а к к. В грудь, фру Тесман.
Г е д д а. Да, да и в грудь тоже ничего.
(Общий смех в зале.)
Б р а к к. Что, сударыня?
Г е д д а. Так. Ничего…
(Смех.)
……………………………………
Т е а. Он сделал это, сам себя не помня… Так же, как разорвал нашу книгу.
Б р а к к. Книгу? То есть рукопись? Разве он разорвал ее?
T e a. Да, вчера ночью.
Т е с м а н. О, Гедда! Это вечно будет лежать на нашей совести!
(Смех в зале.)
……………………………………
Г е д д а. Не странно ли тебе, Tea? Теперь вот сидишь с Тесманом… как прежде, бывало, с Эйлертом Левборгом…
T e a. Ax, если бы мне только удалось вдохновить и твоего мужа!
(Смех.)
Г е д д а. Ничего, удастся, наверное… со временем.
Т е с м а н. Да, знаешь, Гедда… в самом деле, я как будто начинаю чувствовать что-то такое…
(Смех в зале.)
Но ты поди опять к асессору.
(Общий смех.)
Г е д д а. Не могу ли и я чем помочь вам?
Т е с м а н. Нет, нет, ничем. (Оборачивается к асессору.) Уж вы теперь, милейший асессор, возьмите на себя труд развлекать Гедду!
(Смех.)
Б р а к к. С величайшим удовольствием!
(Общий смех.)
Через две минуты Гедда Габлер застрелится. Это уже висит в воздухе. Зрители ощущают близость трагической развязки. И вот — смех, смех. Может, артисты комикуют, как-нибудь бестактно гримасничают? Нет, нет, поверьте, ничего подобного нет. Текст произносится ровно, безо всяких намеков на что-то скрытое, — сказано то, что сказано.
Тогда, может быть, зритель бестактен и смехом выражает свою незаинтересованность в драме? И этого нет. Это должно бы обидеть актеров — мы, дескать, переживаем, умираем, а им смешно! Но актеры не в претензии. Зритель прав. Когда читалась пьеса по ролям еще за столом, эти реплики вызывали такое же ощущение.
Ну, тогда… Тогда ошибка автора? Плохой перевод? Да нет.
Дело в том, что так и должно быть.
Пройдет еще две минуты, и зал замрет. И смерть героини станет реальностью. Будет еще очень долгая, томительная пауза, не скрипнет кресло, не раздастся ничей кашель. Потом некоторые зрители, не отдавая себе отчета в причине смеха, еще прыснут на финальные реплики Тесмана и Бракка. Тесман начнет тереть себе висок, с ужасом представляя, как только что выстрелила себе в висок его жена, его божество. Тесмана начнет сносить куда-то в угол сцены, где темнее. И темнота зальет всю сцену, как будто чернила выплеснули на белый лист.
На удачных представлениях еще бывает долгая немая тишина. И только потом осознается конец действия. Аплодисменты.
С Ибсена началась «новая драма». Он не декларировал начало. Он не создавал группировок, не входил в художественные и политические кружки. Не писал художественных манифестов, столь распространенных тогда. Поэтому не он сказал, что началась «новая драма». Это сказала сама жизнь через его произведения. А термин дали критики.
Для того чтобы появилась «новая драма», должно было появиться новое сознание. Начался великий разлом, порожденный кризисом общества. Возникают многочисленные социалистические, социал-демократические и анархические теории. Как справедливо пишут Маркс и Энгельс: «Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма». Призрак действительно бродит и ждет своей материализации. Ибсен далек от новых течений. Не чужд им, но далек. Впрочем, цитата из статьи самого Ибсена убедительнее объяснит и его индивидуализм, и его сложную, порой подсознательную связь с социалистической философией:
«…Я не говорил, что никогда не изучал социал-демократических вопросов; напротив, насколько способности мои и обстоятельства позволяли, я всегда живо интересовался ими и старался познакомиться с ними возможно основательнее. Я высказал только, что не имел досуга изучить всю обширную литературу, трактующую о различных социалистических системах… Я вообще никогда не принадлежал ни к какой партии, как, вероятно, и не буду принадлежать впредь. У меня органическая, природная потребность действовать на свой страх…
Я высказал только свое удивление по поводу того, что я, преследуя свою главную задачу — изображать характеры и судьбы людей, приходил при разработке некоторых вопросов бессознательно и непосредственно к тем же выводам, к каким приходили социалисты-философы путем научных исследований».
«Новая драма» принесла совершенно новые ощущения зрителям. Говорили о шекспировской силе и шекспировском размахе исторических пьес Ибсена. Вроде все и было — могучие характеры, сработанные, изваянные словно из камня, взмывали на высоту страстей и сталкивались в грандиозном конфликте. Гибли, оставляя по себе многовековую память в сагах и песнях скальдов. Все было в этих пьесах, и все находило и приверженцев, и хулителей (так же, впрочем, как и у Шекспира, и у древней трагедии были и свои приверженцы, и свои хулители). Чего не было (и это уже в отличие от восприятия Шекспира и древней трагедии)… не было того катарсиса, того очищения, того просветления, которого привычно ждали от театра. Было нечто новое: пьеса порождала боль, которая не исчезала с концом представления. Эту боль нужно было унести с собой.
Мы свидетели несчастного случая. Автокатастрофа. Лохмотья металла. Битое стекло. Какая-то лужица растекается из-под машины. Улюлюкает сирена. Кого-то полувидимого пронесли. Что-то накрыли белой простыней. Один из нас рванулся вперед — чем-нибудь помочь. Другой застыл. Третий зажмурил глаза и отвернулся. Ужас охватил нас от увиденного. Да, конечно, сочувствие, но какое-то абстрактное. Мы не знаем этих людей, мы не можем чувствовать их боль. Мы только примеряем их боль к себе, к своим близким, и это ужасно. Потом мы едем дальше, но гнетущее чувство не проходит. Мы говорим о разных несчастных случаях, говорим о неприятном, мучительном.
Если я спрошу вас, с чего начинается музыка, вы наверняка ответите мне: с музыкального произведения, с того, кто музыку сочиняет, то есть с КОМПОЗИТОРА. И вы будете правы: если нет музыкального произведения, кем-то сочиненного, то о какой же музыке вообще может идти речь!
Но теперь подумайте: если даже самый замечательный композитор написал самое замечательное произведение, но произведение это лежит у него в ящике стола или в портфеле, получилась ли музыка как живое искусство?
Ну разумеется, не получилась!
Кто придет на помощь композитору? Кто станет в один ряд с ним? Не сомневаюсь, что вы ответите без колебаний: ИСПОЛНИТЕЛЬ. Конечно, исполнитель – певец или пианист, скрипач или баянист, или даже целый хор, или большой симфонический оркестр.
Теперь музыкальное произведение не только написано, но и исполнено. И даже допустим, что исполнено прекрасно. Получилось теперь настоящее, живое искусство?
Кто-то думает, что получилось. Да?
А ну-ка, представим себе такую картину. На концертную эстраду вышел пианист и что-то заиграл. А в зале сидит… один человек. Это – композитор, автор звучащей с эстрады музыки. Пианист кончил играть. Он шумно аплодирует и кричит: «Автора! Автора!» Автор поднимается на эстраду. Они пожимают друг другу руки, радуются общему успеху, желают друг другу новых творческих удач…
А кругом удручающая тишина пустого зала…
Какая ужасная картина получилась, не правда ли? Не только смешная, но действительно ужасная! И совершенно ясно почему. Ведь музыка существует не для тех, кто ее сочиняет и исполняет, хотя и для них, конечно, тоже. Если бы композитор н исполнитель занимались музыкой только для себя, это было бы так же невероятно, как если бы врач лечил всю жизнь только свои собственные болезни, а художник писал картины только для своей комнаты, всю жизнь перевешивая их с одной стены на другую.
Для того, чтобы музыка стала настоящим живым искусством, мало композитора и исполнителя – в один ряд с ними должен встать СЛУШАТЕЛЬ! И роль слушателя в музыке тоже очень велика, гораздо больше, чем вы, может быть, привыкли думать.
Настоящий, хороший композитор, сочиняя музыку, отдает ей все свои душевные силы, все свое сердце, весь свой ум. Всего себя отдает искусству и настоящий, хороший исполнитель. И слушатель, если он хочет по-настоящему услышать музыку, услышать ее так, как она сочинена и как она наполнена, тоже должен отдать ей все силы своей души, сердца и ума.
И, быть может, одно из самых чудесных свойств музыки, как и всякого искусства, состоит в том, что чем больше душевных сил мы ей отдаем, тем больше новых сил в ней черпаем. А невнимательное, незаинтересованное слушание музыки, точно так же, как невнимательное, незаинтересованное чтение книг или рассматривание картин, только утомляет нас, отбирает наши силы, а взамен ровно ничего не дает, разве что вызывает пагубное заблуждение, будто бы скучно все это, непонятно и неинтересно…
Композитор, чтобы хорошо сочинять, должен учиться. Исполнитель, чтобы хорошо исполнять, тоже должен учиться. И слушатель, чтобы быть хорошим слушателем, тоже должен учиться. Главное, что тут требуется, – это желание, интерес, стремление узнать что-то новое, неизвестное, неизведанное…
…Ведь если кто-то проживет свою жизнь, так и не познав всей красоты и богатства музыки Баха и Моцарта, Бетховена и Шопена, Чайковского и Мусоргского, – не станут от этого меньше ни Бах, ни Моцарт, ни Бетховен, ни Шопен, ни Чайковский, ни Мусоргский. Они останутся такими же великими и могучими. А вот тот, кто пройдет мимо них и не прикоснется к их искусству, потеряет много, очень много…
Пусть этого не случится ни с кем из вас!