Начальник московского охранного отделения зубатов был убежденным сторонником егэ

События 6 января 1905 года во время крещенского парада. Рабочие волнения. Зубатовщина. Усмирение рабочих 9 января. Убийство вел. кн. Сергея Александровича 4 февраля в Москве. Влияние этого события на вел. кн. Елизавету Федоровну. Посещение ею в тюрьме Каляева — убийцы великого князя.

Трагическая гибель Российского Самодержца и Его августейшей семьи ложится тяжелым позором, конечно, не на весь русский народ, но на оппозиционные и революционные партии, подготовившие падение существовавшего в России векового строя, не учитывая всех последствий переворота и тем самым вызвавшие цареубийство, подобного которому, по его кошмарной обстановке, не знает история. Нельзя себе представить, чтобы Императорская власть, создавшая Россию после Смутного времени и доведшая ее в течение трехсот лет до положения великой державы, с которой считался весь мир, могла пасть неожиданно, без предшествовавших этому падению многочисленных обстоятельств и их причин. Изложить их настолько, поскольку мне пришлось самому быть их свидетелем и даже участником, составляет мою дальнейшую задачу.

В 1904 году вспыхнула война с Японией, на которую большинство в России смотрели как на военную прогулку в чаянии будущих легких побед. К несчастью, мы ошиблись в оценке врага и с самого начала понесли ряд тяжелых неудач. Казалось бы, что эти неудачи должны были объединить всех русских людей, без различия партий, для защиты отечества. Но наши оппозиционные и революционные партии имели свою особенную психологию: они видели в военных неудачах средство для борьбы с правительством, стремясь к достижению своих целей, о которых я уже говорил. Они прекрасно понимали, что все теоретические партийные положения, как бы идеальны они ни были, чужды массам, а потому бросили в народ тот лозунг, который повторили и в 1917 году и который на этот раз дал неожиданный исход: для России — большевизм, а для них, — не павших от большевистских штыков и пуль, — бегство за границу. Этот лозунг, всесильный среди русского крестьянства во все исторические, со времен Пугачевщины, моменты его жизни, был наделение крестьян землею, что вернее было бы назвать приглашением их к грабежам и захватам этой земли.

Начало Японской войны ознаменовалось крестьянскими погромами в Полтавской и Харьковской губерниях и сопровождалось обычными в таких случаях поджогами и разграблениями помещичьих усадеб, насилиями и убийствами. Власть не растерялась, и с этим местным движением, прорвавшимся наружу, правительство справилось, но зажигательный лозунг продолжал тлеть в крестьянской среде, и с ним Россия перешла в роковой для нее 1905-й год.

К крестьянскому движению присоединилось и возникшее задолго до того движение среди рабочих, прорывавшееся отдельными вспышками, как результат революционной пропаганды. Благодатной почвой для этой пропаганды служило стремление фабрикантов к чрезмерной наживе, часть которой эти слепые люди, рубившие под собою сук, употребляли на поддержку революционных организаций. Ярким примером может служить московский миллионер Савва Морозов. Его фабрики давали ему 80 процентов на капитал. Он много делал для облегчения быта рабочих, но все это не предотвратило его гибели с момента активного его участия в революционном движении. Уже тогда среди капиталистической Москвы появлялись силуэты и других деятелей революционных событий 1917 года: Гучкова, Рябушинского, Зензинова и им подобных.

Для царской семьи этот год начался зловещим предзнаменованием. 6 января, во время Крещенского водоосвящения, из одного из орудий гвардейской конной артиллерии, выстроенных около здания биржи, для производства салюта, последовал выстрел картечью, осыпавшей помост, на котором был Государь Император и царская семья, и Зимний дворец. Расследование показало небрежность со стороны подлежащего военного начальства, и дело было отнесено к случаю, хотя «случайность» такого выстрела требует очень сильного воображения, и несомненно, что в самой батарее или среди близких к ней людей были члены революционных партий, знавшие обычную халатность в этой части войска и ею воспользовавшиеся.

Вторым тяжелым предзнаменованием были рабочие демонстрации 9 января. О них много писалось, они получили даже специальное название «зубатовщины» и грандиозностью своих размеров отчасти были обязаны неумелому вмешательству департамента полиции в рабочее движение.

По моему мнению, в неудачном вмешательстве проявилась обычная несогласованность всей правительственной системы и решающее влияние отдельных лиц, благодаря которому с переменой руководителей какого-либо серьезного мероприятия оно видоизменялось до неузнаваемости или совсем погибало. Так было и в настоящем случае. Начальник Московского охранного отделения С. В. Зубатов был убежденным сторонником вмешательства правительства в рабочее движение, считая, что содействие и поддержка экономических пожеланий рабочих есть средство взять самое движение в свои руки. Его убежденное отношение к делу привлекло внимание московского генерал-губернатора, великого князя Сергея Александровича и московского обер-полицеймейстера, генерала Д. Ф. Трепова, которые сделались не только покровителями задуманных Зубатовым рабочих организаций в Москве, но усиленным пропагандированием их перед министром внутренних дел и департаментом полиции и добились распространения этих опытов на другие города. Апогеем успеха Зубатова была многотысячная патриотическая манифестация рабочих перед памятником Императору Александру II в Москве в день празднования 19 февраля освобождения крестьян от крепостной зависимости. Было совершенно бесцельно указывать великому князю и генералу Трепову на опасность таких опытов, что мне пришлось сделать в одном из заседаний у генерал-губернатора, заменяя прокурора Московской судебной палаты, гофмейстера Посникова, в качестве его товарища. Эти возражения вызвали даже некоторое неудовольствие великого князя против меня. Для более широкого развития своей идеи Зубатов был переведен в С.-Петербург, назначен заведующим особым отделом департамента полиции и в этом качестве имел полную возможность создать рабочие организации в наиболее многолюдных фабричных центрах. Прекрасная по своему замыслу задача оказалась, однако, не под силу, что и было совершенно естественно, так как департамент полиции не имел для ее выполнения надлежащих людей. Рабочие организации попали в руки революционеров и сделались не только очагами пропаганды, но повлекли за собой устройство стачек. Антиправительственное направление особенно резко выразилось в Одессе, где поставленные Зубатовым руководители рабочих Шаевич и Вильбушевич организовали грандиозную забастовку, сопровождавшуюся насилиями. Со стороны министерства внутренних дел последовала вторая ошибка: оно так же легко стало на путь преследования этих организаций, как легко в начале им покровительствовало. Никто не задумался над необходимостью исследования недостатков в стремлении их исправить. Автор этих начинаний, Зубатов, был уволен со службы, и в С.-Петербурге во главе рабочих организаций стал Гапон, по инициативе которого и было устроено шествие 9 января.

Странно было бы приписывать событие 9 января только указанному выше обстоятельству, а именно неумелому вмешательству министерства внутренних дел. К нему приложили руку революционеры, для которых удача была бы громадною победою, а неудача и вызванное ей подавление, с неизбежными человеческими жертвами, — озлобление среди рабочих масс, возможность обвинить правительство в систематическом и даже преднамеренном избиении рабочих. Революционные заправилы прекрасно знали настроение нашего общества, склонного всегда верить лжи и клевете, раз они направлены против правительства. Ведь сделали же из 109 человек, убитых и раненых при этой демонстрации, — тысячи погибших рабочих, как об этом было неоднократно упоминаемо во всех революционных изданиях! И этому верили, этого нельзя было опровергать, так как в ответ вы слышали обычные заявления: что вы говорите, об этом было написано в газетах!

Упоминая о таком настроении общества, я должен отметить довольно оригинальную в этом отношении черту. Большинство русской интеллигенции считало долгом с утра прочитать какую-нибудь либеральную газету и почерпнуть из нее все сплетни, запасшись одновременно на весь день готовыми политическими «соображениями», так как собственных мнений у рядового читателя не было.

Кроме военных и государственных осложнений 1905-й год начался и личным тяжким горем для царской семьи. 4 февраля в Москве был зверски убит великий князь Сергей Александрович. Как раз в этот момент я находился в кабинете тогдашнего с. — петербургского генерал-губернатора Д. Ф. Трепова. Он пользовался особым расположением убитого, и сообщенные по телефону сведения об этом несчастьи его сильно потрясли, и он глубоко сожалел, что не мог выехать в Москву на погребение.

Д. Ф. Трепов был всегда непосредственным человеком и плохо скрывал проявление сильных чувств, когда они его охватывали. Такая непосредственность прорвалась на этот раз в крайне резкой форме, подобной которой нет в истории русской бюрократии. Вот что рассказал мне бывший в то время вице-директором департамента полиции Н. П. Зуев. Взволнованные известием об убийстве великого князя директор департамента полиции А. А. Лопухин и Н. П. Зуев обсуждали в служебном кабинете необходимые мероприятия. Вскоре к ним присоединился и министр внутренних дел А. Г. Булыгин, которого особенно близко связывала с великим князем прежняя служба в Москве. Раздался звон шпор, и в кабинет без доклада быстро вошел генерал Трепов. Не подав никому руки, он в повышенном тоне обратился к А. А. Лопухину с короткой фразой: «Этим мы вам обязаны» — и, не вступая в дальнейшие разговоры, так же быстро удалился. Очевидно, генерал Трепов имел в виду те пререкания, которые были у него, как московского обер-полицеймейстера, с директором департамента полиции по вопросу об ассигновании надлежащих средств на охрану великого князя.

Я выехал в Москву в тот же вечер и дежурил у гроба почившего, как бывший, до назначения курским вице-губернатором, секретарем Ее Императорского Высочества по дамскому комитету Красного Креста.

Великой княгине пришлось в буквальном смысле слова собирать разорванные части тела убитого на Кремлевской площади ее супруга. Понятно, какое сильное нравственное потрясение вызвало в ней это трагическое событие. Потрясение это охватило ее всецело не только в первые дни, но оставило след на всю дальнейшую жизнь. Я никогда не забуду той ужасной по своей простоте минуты, когда в 3 часа ночи накануне погребения, во время одного из моих дежурств при гробе, в церковь из соседней комнаты вошла великая княгиня. Она двигалась автоматической походкой, видимо, не вполне сознавая свои действия. Медленно подошла она к усопшему и, приподняв покров, стала что-то поправлять в гробу, где лежало изуродованное тело. Мы, дежурные, замерли, боясь шевельнуться. Быстрыми шагами к великой княгине приблизился состоявший при ней гофмейстер Н. А. Жедринский и увел ее во внутренние покои. Не менее трагичен и другой эпизод этих скорбных дней, о котором мне передавал тот же Н. А. Жедринский. Взрывом бомбы был тяжело ранен любимый и безгранично преданный великому князю его кучер, который вскоре скончался в больнице от ран, причем его похороны предшествовали погребению великого князя. Рано утром Н. А. Жедринскому дали знать по телефону, что великая княгиня в простой карете уехала на похороны. Н. А. Жедринский поспешил в больницу и встретил погребальную процессию в пути. Непосредственно за гробом медленным шагом, не обращая никакого внимания на окружающих, шла великая княгиня. Н. А. Жедринский не решился ее беспокоить и направился вслед за процессией. Пешком дошла великая княгиня до кладбища, отстояла литургию и отпевание и последовала за гробом до могилы. По окончании погребения она так же автоматически направилась к выходу, не замечая, что попадает в снег. Н. А. Жедринский поспешил за ней и помог ей сесть в карету. Все, имевшие случай видеть и беседовать с великой княгиней, знают ее любезность, которая особенно ярко проявлялась в отношении близких к ней лиц. Преимущественным ее расположением пользовался гофмейстер Жедринский. «Великая княгиня не узнала меня и только склонила голову, садясь в карету», — закончил свой рассказ Н. А. Жедринский.

Таким нервным потрясением объясняется посещение великой княгиней убийцы ее супруга, террориста Каляева в тюрьме.

С чувством всепрощения и христианской любви беседовала она с преступником, оставив в его камере небольшую икону.

Этот высокохристианский акт произвел на Каляева потрясающее впечатление, о котором свидетельствует подлинное письмо Каляева к великой княгине, — с содержанием его мне пришлось ознакомиться. В этом письме ярко выражается внутренняя борьба человека, который не мог не почувствовать необычайного духовного величия августейшей супруги своей жертвы, и чувство террориста, как бы оправдывающегося перед своими партийными единомышленниками в невольном проявлении человечности и скрытых где-то в глубине души и незаглушенных окончательно нравственных начал.

Задания

Версия для печати и копирования в MS Word

1. Николай II обладал множеством положительных качеств. Он был любящим мужем и отцом, добрым, мягким и набожным человеком. Знал три иностранных языка. Однако как правитель Николай II был слабоволен: у него отсутствовал политический кругозор и критичное отношение к действительности. 
Он был убежденным сторонником абсолютной власти монарха, данной ему Богом. Был противником любых демократических реформ. 

2. Либеральный С.Ю.Витте опирался на экономическое развитие государства, а консервативный В.К.Плеве — на административный ресурс. 

3. Начальник охранного отделения Москвы С.В.Зубатов организовал якобы революционную партию в 1901-1903 гг., цель которой было отвлечение рабочих от борьбы с правительством. Зубатов создавал легальные профсоюзы, контролируемые полицией. 

4. а) ходынская трагедия 1896 г.; б) неудачи в русско-японской войне 1904-1905 гг.; в) ужасные условия рабочих на фабриках; г) бедственное положение крестьян; 

5. а) восьмичасовой рабочий день; б) свобода слова, печати, собраний; в) отмена выкупных платежей для крестьян; г) упразднение сословий; д) отмена частной собственности; 

6. а) опора эсеров — крестьяне, в отличие от др. социалистических партий, опиравшихся на рабочий класс; б) методы эсеров — политический терор; 

7. либералы опирались на изменение «свыше», т.е. путем гос. реформ, а революционеры выступали за кардинальное изменение путем насильственной революции. 

Сергей Васильевич Зубатов не принадлежит к числу исторических личностей, хорошо известных широкой публике. Вместе с тем, его не слишком долгая — 52 года — жизнь была полна таких поворотов, что без труда может стать сюжетом увлекательного исторического романа. Пока он, впрочем, не написан; по крайней мере такой, в котором Зубатов был бы главным, а не второстепенным героем.

В романе Бориса Акунина «Статский советник» Зубатов фигурирует в своей настоящей должности чиновника особых поручений при начальнике Московского охранного отделения под прозрачным псевдонимом Сергей Витальевич Зубцов. Однако биография его там изложена не вполне подлинная. Акунинский Зубцов в прошлом — революционер, завербованный «охранкой» «на идейной платформе», но с самого начала открыто объявивший бывшим товарищам о переходе в противоположный лагерь. Действительность, как это часто с ней бывает, была посложнее, да и попротивнее.

Кривая дорожка

Сын отставного офицера, не достигшего высоких чинов, Сергей Зубатов получил хорошее образование в 5-й московской гимназии, в которой несколько раньше учились известные филологи Сперанский и Будде, философ и поэт Владимир Соловьев, историк Кареев, а после него — философ Ильин и поэт Маяковский. Курса он, правда, не закончил: увлекся модными тогда нигилистическими идеями, создал ученический кружок, где читали Писарева, Спенсера, Маркса.

Отец, человек вполне благонамеренный, счел, что сын попал в «дурную (не в последнюю очередь — в национальном отношении) компанию», и забрал его из предпоследнего класса. Молодой человек начинает чиновную службу и одновременно ухаживает за Александрой Николаевной Михиной, владелицей небольшой частной библиотеки, популярной среди радикально настроенных студентов из-за наличия в ней запрещенных цензурой книг. Он женится на Михиной в более чем раннем по тогдашним представлениям возрасте (19 лет) и становится вхож в среду революционно настроенных народников середины 1880-х, в частности, знакомится с будущим организатором партии эсеров Михаилом Гоцем. При этом, судя по всему, членом народнических организаций Зубатов не был.

Сергей Зубатов. (turkaramamotoru.com)

Резкий поворот в его биографии происходит в 1886 году. Зубатова вызывает к себе начальник московской «охранки» Николай Сергеевич Бердяев, опытный полицейский, сыгравший немаловажную роль в разгроме Исполнительного комитета «Народной воли», и хороший психолог. В романе Акунина подполковник Бурляев, прототипом которого явился Бердяев, говорит о вербовке Зубатова так: «…А взял не страхом, убеждением. Смотрю — очень уж шустрого ума юноша, такие к террору и прочим насильственным мерам по самому складу мозга не склонны. Бомба и револьвер — это ведь для тупых, у кого недостает соображения, что лбом стену не прошибить. А мой Сергей Витальевич, примечаю, любит о парламентаризме порассуждать, о союзе здравомыслящих патриотов и прочем. Одно удовольствие с ним было допросы вести, иной раз, поверите ли, до утра в предвариловке засиживался. Смотрю — он о своих товарищах по кружку критически отзывается, понимает их узость и обреченность, ищет выхода: как социальную несправедливость поправить и при этом страну динамитом на куски не разорвать. Очень мне это понравилось. Выхлопотал ему закрытие дела».

Версия о том, что Бердяев действительно нажимал на уже оформившиеся сомнения Сергея Васильевича в правоте революционного дела, широко представлена в исторической литературе, но прямого подтверждения не имеет; а вот то, что перед Зубатовым была поставлена дилемма — высылка из Москвы или работа на «охранку» — несомненно. В тюрьме он, кстати, не провел ни дня. Много лет спустя сам Зубатов вспоминал: «…Мне поведали, как «пользовались моими услугами» кривоулыбающиеся господа: они обратили нашу библиотеку в очаг конспирации, очевидно, считая себя вправе, за благостью своих конечных целей, совершенно игнорировать мою личность, стремления, волю и семейное положение. Я оказывался в глупейшем и подлейшем положении». Таким образом, он косвенно сам подтвердил, что соображения семейного благополучия имели значение для его быстрого выбора.

В отличие от акунинского Зубцова, сразу ставшего штатным сотрудником Охранного отделения, реальный Зубатов в течение как минимум года работал тайным агентом-провокатором. Счет арестованных при его помощи людей (среди которых, по некоторым сведениям, были прямо сагитированные и спровоцированные им юноши и девушки, от чего он впоследствии настойчиво открещивался) идет на десятки, если не на сотни. После разоблачения одной из подпольных организаций Зубатов «выходит на свет» и официально зачисляется в штат в качестве чиновника особых поручений, ответственного за работу с агентурой.

Александр Спиридович. (livelib.ru)

Генерал Спиридович, начинавший жандармскую карьеру в Москве при Зубатове (когда тот уже сменил Бердяева на посту главы московской «охранки»), напишет в своих воспоминаниях о том, что «не жандармерия делала Азефов и Малиновских, имя же им легион, вводя их как своих агентов в революционную среду; нет, жандармерия выбирала лишь их из революционной среды. Их создавала сама революционная среда. Прежде всего они были членами своих революционных организаций, а уже затем шли шпионить про своих друзей и близких органам политической полиции… Уменьем привлекать из революционных и общественных кругов лиц, которые освещали бы их деятельность, тогда славилось именно Московское охранное отделение». Несомненно, одним из ведущих соавторов этого успеха был сам Зубатов.

Объект и проект

В качестве сотрудника, а затем и руководителя Московской «охранки» Зубатов столкнулся с двумя новыми политическими силами: марксистами-интернационалистами (в 1896 году был разгромлен «Московский рабочий союз») и национальным социалистическим движением (в 1898 году в Минске была арестована вся верхушка еврейской партии «Бунд»). Зубатов убедился в том, что рабочее движение состоит из двух неравных по численности слоев — руководство, в котором первую скрипку играют радикально настроенные представители интеллигенции, и рядовая масса рабочих, не понимающих теоретических построений социалистов, но идущих за ними в силу стремления улучшить условия труда и жизни.

В 1906 году после отставки сам Зубатов так описывал это в своей знаменитой статье-оправдании в журнале «Вестник Европы»: «Естественно, за арестами главарей, в помещение охранного отделения потянулись массы необычных клиентов — в лице рабочих. Новизна явления должна была вызвать к себе особый интерес. Конечно, к делу можно бы было отнестись и совсем формально. Но, с другой стороны, ничто не воспрещало заняться им и по существу, заглянуть в душу явления, особенно если сцены опроса сопровождались слезами, моленьем о прощении, до киданья в ноги и поцелуев рук включительно, и воочию проявлявшимся полнейшим непониманием того преступления, наличность которого точно устанавливалась отобранными при следственных действиях формальными уликами. Конфликт между правдой формальной и правдой действительной вырисовывался с полной ясностью. С другой стороны, поступая с этой массой темных людей формально, сознательное должностное лицо рисковало не только не достичь конечных целей своей служебной деятельности, но и являлось способным «рубить тот сук, на котором сидело». Это противоречие и явилось исходным пунктом того явления, которое потом окрестили «зубатовщиной», как особый метод ведения общественных и государственных дел».

Автор пытается предстать перед читателем поборником той высшей Справедливости, которая в сознании русского человека всегда стояла неизмеримо выше бесчувственного Закона. Верил ли он сам в это — Бог весть, но идея отрыва рабочих от их руководителей легла в основу чрезвычайно успешной полицейской операции.

Великий князь Сергей Александрович. (ros-vos.net)

Получив благословение московского полицмейстера Дмитрия Трепова и генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича, Зубатов энергично принимается за создание рабочих организаций, сосредоточившихся на отстаивании прав трудящихся перед фабрикантами и пропаганде в рабочей среде идеи о том, что только государство является подлинным защитником их интересов. Сам он сформулировал идейные основы этого движения следующим образом:

1. «Замена революционного учения эволюционным, а следовательно, отрицание, в противоположность революционерам, всех форм и видов насилия.

2. Проповедь преимущества самодержавной формы правления в области социальных отношений, как формы, по внеклассности своей, заключающей в себе начало третейское, а следовательно, враждебной насильственным приёмам и склонной к справедливости.

3. Разъяснение разницы между революционным рабочим движением, исходящим из социалистических начал, и профессиональным, покоящимся на принципах капиталистического строя: первое занято реформою всех классов общества, а второе — своими непосредственными интересами.

4. Твёрдое уяснение того положения, что границы самодеятельности оканчиваются там, где начинаются права власти: переход за эту черту был признан недопустимым своеволием, — всё должно направляться к власти и через власть».

Результаты за короткое время превзошли все ожидания: подконтрольные полиции организации росли, как грибы после дождя, открывались библиотеки для рабочих, видные ученые читали популярные лекции, социалистическая пропаганда вызывала в фабричной среде враждебное отношение. После московских успехов опыт был распространен на Минск, результатом чего явился раскол Бунда и появление стоявшей на зубатовской платформе Еврейской Независимой рабочей партии (ЕНРП) во главе с Марией Вильбушевич, на Одессу и Петербург. Зубатов получил повышение и возглавил Особый отдел Департамента полиции. Казалось, Россия стоит на пороге создания мощного профсоюзного движения, лишенного (по крайней мере, пока) политических требований, лояльного к власти, иммунного к революционной пропаганде. Но торжествовать победу Сергею Васильевичу было рано.

Нет пророка в своем Отечестве

В 1902 году от руки эсеровского террориста Балмашева погиб министр внутренних дел Сипягин. Его преемник Вячеслав Константинович Плеве в противоположность Зубатову был глубоко убежден, что никакой угрозы рабочей революции в России не существует, а есть лишь деятельность далекого от народа немногочисленного революционного подполья, которое должно быть обнаружено и уничтожено чисто полицейскими методами. Эту мысль он всячески отстаивал во время нескольких встреч с Зубатовым. Разногласия вроде бы не помешали дальнейшему карьерному росту Зубатова (именно Плеве перевел его в Петербург), но умение ценить таланты строптивых подчиненных в число достоинств практически всесильного министра не входило. Помимо этого «полицейский реформатор» успел нажить себе врагов во-первых среди фабрикантов, недовольных тем, что полиция поддерживает рабочих, а во-вторых, среди кадровых сотрудников Департамента полиции и Отдельного корпуса жандармов, для которых он оставался «выскочкой» и «чужаком». Почувствовав это, Зубатов пошел ва-банк, обратившись к министру финансов Сергею Юльевичу Витте (о нем см. «МН» от 27.04.2011), который был наиболее известным противником Плеве.

Целью «операции», по-видимому, было смещение министра и замена его на Витте (эту версию изложил в своих воспоминаниях тогдашний директор Департамента полиции Алексей Александрович Лопухин, покровительствовавший Зубатову). Плеве действовал быстро: он обвинил подчиненного в разглашении государственной тайны и неправильной политике в отношении созданной им ЕНРП, а также в причастности подконтрольных полиции рабочих организаций к крупной забастовке в Одессе. Зубатов был уволен и выслан сначала в Москву, а затем под гласный надзор полиции во Владимир. Тем не менее, «зубатовщину» ждал еще один взлет, навеки запятнавший кровью идею «полицейского социализма», как называли идею Сергея Васильевича ее непримиримые противники из числа социалистов.

Вячеслав Плеве. (cdn01.ru)

Среди отобранных и выпестованных Зубатовым сотрудников был священник Георгий Гапон, человек честолюбивый и энергичный, убежденный сторонник независимости рабочего движения от его «нянек». После отставки своего патрона он возглавил «Собрание русских фабрично-заводских рабочих г. Санкт-Петербурга», выросшее на базе зубатовской организации. Среди целей «Собрания» согласно утвержденному Плеве уставу было «распространение среди рабочего населения просвещения на началах русского национального самосознания». Гибель Плеве от руки эсера Егора Созонова и назначение министром либерально настроенного П. Д. Святополк-Мирского привела к росту надежд на возможность договориться с властью по вопросам, волновавшим рабочих. Именно эти надежды и были расстреляны войсками 9 января, когда по официальным данным погибли 130 и были ранены около 300 человек (неофициальные цифры больше на порядок).

Георгий Гапон. (ok-inform.ru)

Именно связь трагедии с его «проектом» и побудила Зубатова по его собственному признанию взяться за перо и написать уже упоминавшуюся статью в «Вестник Европы»: «Кто слыхал про организацию рабочих, тот знает, что она — дело рук Зубатова и Департамента полиции. Известно было, как в Москве, в целях борьбы с революцией, устраивались собрания рабочих, на которых им читались «благонамеренные» лекции. Известно было, что, переведенный в Петербург, Зубатов энергично действовал в том же направлении и здесь, пока не попался в каком-то злоупотреблении. В памяти оставались депутации от рабочих, явившиеся в «Русское собрание», и случаи обнаружения между наиболее активными рабочими переодетых полицейских. Кто слыхал про священника Гапона, тот знал, что он — ставленник Зубатова…», с горечью пишет он о распространившемся в обществе убеждении о его прямой ответственности за произошедшее.

После гибели Плеве с Зубатова снимаются все обвинения; по его утверждению, его трижды звали вернуться на службу высокопоставленные лица. Он откажется, объяснив в письме знаменитому «охотнику за провокаторами» Владимиру Львовичу Бурцеву, что не хочет заниматься репрессиями. Все его время теперь занимают попытки реабилитировать себя в глазах общественного мнения, донести до общества свои идеи и очистить свое имя хотя бы от части обвинений. Не удается: его равно ненавидят и либералы и консерваторы. Говорили, что по возвращении в Москву он засел за мемуары; никаких следов их, однако, не найдено.

Сто с небольшим лет тому назад, 2 марта 1917 года по новому стилю становится известно об отречении брата Николая II великого князя Михаила. Февральская революция побеждает. Казалось бы, бывший глава российского политического сыска мог торжествовать: его мысль о том, что нельзя победить революцию исключительно полицейскими методами, получила блестящее подтверждение… Но торжествовать он не стал. Он бесстрастно выслушал новость, вышел в соседнюю комнату и застрелился.

Как известно, Февраль 1917 года
был результатом деятельности тех, кто вместо Самодержавного Монарха хотел видеть либо
премьер-министра при конституционном монархе, либо диктатора при монархе
декоративном, либо президента без какого бы то ни было монарха вовсе.

Армия жаждала Диктатора.

Начиная разговор о роли Армии в
развале Исторической России, необходимо, на наш взгляд, коснуться
обстоятельств, которые позволили Армии из стража Веры, Царя и Отечества
выродится в инструмент разрушения.

Хорошо известны слова будущего
председателя Третьей Думы Гучкова, высказавшего следующую мысль:

«Революция 1905 года не удалась
потому, что войско было за Государя. В случае наступления новой революции
необходимо, чтобы войско было на нашей стороне. Поэтому я занимаюсь исключительно
военными вопросами, желая, чтобы, в случае нужды, войско поддержало более нас,
нежели Царский Дом».

Для достижения этой цели вначале
была запущена информационная кампания, навязавшая обществу миф о «слабом
Государе, пребывающем в плену у немцев и Распутина». Затем была разрушена
система государственной безопасности, вследствие чего, генералы, оставаясь
искренними патриотами России, от всей души желали смещения «слабого Государя» и
замены такового на Диктатора, способного спасти Родину от немецких шпионов, свивших
гнездо в самом сердце Государства. Следствием разрушения этой системы стало то,
что Государь утратил связь с Армией, а Армия подпала под влияние заговорщиков в
погонах.

***

«Изменение внутриполитической
ситуации в государстве привело к тому, что широкие слои общества, а также
многие сановники считали необходимым покончить с «чрезвычайщиной»
послереволюционных лет, наиболее ярким проявлением которой была деятельность
политической полиции» [1].

В декабре 1912 года новым
министром внутренних дел становится черниговский губернатор Н.А. Маклаков. (При
этом он был противоположностью своему родному брату, известному масону В.А.
Маклакову).

«При нем в 1913 году пост
товарища [заместителя] министра внутренних дел получает масон В.Ф. Джунковский
начавший свою карьеру при Великом Князе Сергее Александровиче и сумевший
вкрасться в доверие к его жене, родной сестре Царицы Великой Княгине Елизавете
Федоровне» [2].

Владимир Федорович Джунковский
(1865-1938) по своему происхождению «принадлежал к старинному, давно
обрусевшему польскому дворянскому роду, корни которого восходят к легендарному
монгольскому князю Мурзе-хану-Джунку. Представители этого рода верно служили
русским царям, занимая крупные государственные посты. Так, например, дед
Владимира Федоровича, С. С. Джунковский, с 1811 по 1839 г. был директором
Хозяйственного департамента Министерства внутренних дел, секретарем Вольного
экономического общества, редактором многих издаваемых ВЭО трудов. При нем род
Джунковских был включен в родословную дворянскую книгу Полтавской губернии с
пожалованием герба, на котором значился девиз: «Deo et proximo» («Богу и ближнему»)»
[3].

«В.Ф. Джунковский был очень популярен
в общественных кругах и всеми силами стремился эту популярность поддерживать.
Бывший преображенец, затем адъютант у Великого князя Сергея Александровича по
должности московского генерал-губернатора, затем неожиданно московский
вице-губернатор, а затем и губернатор.

Связи у него в «сферах» были
громадные, и он легко и бестрепетно всходил все на высшие ступени
административной лестницы, закончив свою административную карьеру в должности
товарища министра, заведующего полицией и командира Отдельного корпуса
жандармов.

Это был, в общем, если можно выразиться кратко,
но выразительно, круглый и полированный дурень, но дурень чванливый, падкий на
лесть и абсолютно бездарный человек» [4].

Такими
нелестными эпитетами наделил блестящего офицера начальник Московского охранного отделения полковник Мартынов
Александр Павлович (1875-1951).

«Новый скачок в карьере В.Ф.
Джунковского был связан с блестяще проведенным им приемом императора Николая II
во время юбилейных торжеств, связанных с празднованием в Москве в 1912 г.
100-летнего юбилея Бородинского сражения.

В 1913 г. В.Ф. Джунковский был
отозван в Петербург с назначением товарищем министра внутренних дел и
командиром Отдельного корпуса жандармов. В его распоряжении теперь находилась
вся государственная полиция царской России. И первой задачей нового командира
Отдельного корпуса жандармов было обеспечить охрану царской семьи во время
путешествия ее по старым русским городам в дни 300-летнего юбилея Дома
Романовых.

Новая должность стала началом
конца карьеры В.Ф. Джунковского» [5].

«Генерал Джунковский не любил
Корпуса жандармов уже по тому одному, что офицеры этого Корпуса ему, как
губернатору, подчинены не были. Независимость он в других не любил» [6].

Став товарищем министра,
Джунковский получил в свое ведение всю русскую полицию, а также жандармский
корпус.

«Быстрое восхождение по служебной
лестнице, головокружительная карьера, легко возносившая заурядного по уму и
способностям гвардейского капитана до высших в государстве должностей, и
твердая уверенность в прочных связях в высшем обществе, по-видимому, вскружили
голову генералу, и он к описываемому времени чувствовал себя «опытным
администратором».

Воспитание в условностях света и
привычка быть своим в самых высших слоях общества чувствовались сразу.
Чувствовалось сразу же и его внутреннее предубеждение против порученного ему
дела, так как генерал щепетильно старался не касаться политического розыска,
какой-то там «секретной агентуры», «шпионов», как он, вероятно, образно мыслил,
простодушно, но уверенно полагая, что любой подчиненный ему исправник
Московской губернии, им выбранный из неудавшихся гвардейских офицеров, гораздо
лучше любого «охранника» исполнит поручение, данное ему московским
губернатором.

Большой острослов, мой брат Николай,
хорошо знавший Джунковского по своей службе в Московском губернском жандармском
управлении, как-то говорил мне, уже после назначения Джунковского командиром
Отдельного корпуса жандармов и товарищем министра внутренних дел:

«Ты сделаешь большую ошибку, если,
докладывая о каком-нибудь розыскном случае, будешь употреблять непонятные ему и
«неприемлемые» для него технические розыскные термины и выражения вроде,
например, такого: «по точным агентурным
сведениям от секретной агентуры, близко стоящей к таким-то революционным
центрам, я узнал, что», и т.д.; или, если, докладывая ему о предположенных
тобой розыскных шагах, ты скажешь: «поручив
моей секретной агентуре возможно ближе соприкоснуться с подпольной организацией
такой-то, я рассчитываю на то, что» и так далее.

Нет, — говорил мне, смеясь, брат, —
нет, этого он не поймет и, главное, не поверит тебе, что ты что-то там узнаешь
и достигнешь таким путем. А вот если ты скажешь ему так:

«Ваше превосходительство, я поручил двум толковым городовым, переодев их в
штатское платье, разузнать все о деятельности Бориса Савинкова, по данным
одного станового пристава, посещающего фабрику такую-то», то,
поверь, генерал Джунковский будет доволен твоей служебной ловкостью и
распорядительностью!

Не забудь при этом, — добавлял мой
брат, — подать ему вовремя галоши и осведомиться о драгоценном здоровье его
сестрицы Евдокии Федоровны…»» [7]

Генерал Джунковский старался
прослыть либеральным администратором, неустанно заботился о своем — как теперь
принято говорить — «имидже и рейтинге». При этом он чутким носом придворного
улавливал изменения настроения как влево, так и «вправо». При этом он, по делу
и без дела, норовил демонстрировать твердость власти.

«Один из таких «правых» его
поворотов был просто нелеп. Случай был показателен и достаточно выразителен для
того, чтобы рассказать о нем.

В связи с «Романовским юбилеем» шли
толки о возможной амнистии. Некоторая частичная амнистия была в то время
уместной, да и время было спокойное, а власть, как никогда, прочна. Та
секретная агентура, которая осведомляла меня об общественном настроении,
указала мне на один случай, где применение такой частичной амнистии было бы
встречено общественностью с особым «признательным сочувствием» и в то же время
показало бы внимание верхов к выдающимся представителям нашей культуры. Дело
шло о предстоящем осенью 1913 года судебном процессе известного поэта Бальмонта,
обвинявшегося в богохульстве, усмотренном в одном из его стихотворений» [8].

Речь идет о сборнике К.Д.Бальмонта «Злые
чары» (М., 1906), который был арестован цензурой из-за богохульных
стихотворений, в частности, стихотворения «Пир у сатаны» и других, названия
которых не хотелось бы и воспроизводить. В 1911 г., когда издательство «Скорпион»
хотело переиздать «Злые чары» в составе Полного собрания произведений
Бальмонта, дело о запрещенных стихотворениях было возобновлено.

Начато было судебное преследование,
и если бы Бальмонт вернулся в Россию, то был бы арестован. Начальник
Московского охранного отделения полковник Мартынов получил негласную информацию о том,
что оправдательный приговор предрешен членами судебной палаты; следовательно,
своевременная амнистия Бальмонту устранила бы нежелательную судебную процедуру,
которая непременно дала бы поводы многочисленным ищущим поводов царапнуть
Россию ржавой булавкой.

Тем не менее, желая поддерживать
образ «высоконравственного реформатора», пресекающего крамолу, Джунковский
отверг предложение амнистировать Бальмонта. Однако, после указа 1913 г., в котором была объявлена амнистия лицам,
привлекавшимся за «преступные деяния, учиненные посредством печати», судебное
дело было все равно прекращено. Наряду с Бальмонтом были амнистированы
А.В.Амфитеатров, М.Горький, В.Г.Короленко, и др. [9]

Когда же дело касалось реальной
борьбы с разлагающей работой неприятелей нашего государства, Джунковский вовсе
не был столь же «тверд», как в деле Бальмонта. Более того, за короткий период
пребывания у власти Джунковский серьёзно ослабил возможность правоохранительных
органов защищать государство.

Итогами деятельности «высоконравственного
реформатора» стало следующее:

ключевые фигуры «охранки»,
которые, по мнению Джунковского, не заслуживали доверия, были уволены со
службы;

уменьшился общий бюджет
полиции;

исчезла сеть полуавтономных
охранных отделений, созданная Зубатовым, а также было ликвидировано большинство
районных охранных отделений, созданных Трусевичем;

секретные агенты больше не
проникали в гимназии и воинские части.

Все дела, которые велись
Охранным отделением были переданы в ведение местных губернских жандармских
управлений, «которые и без того задыхались от огромного количества работы,
задаваемой им революционерами.

Прочитав приказ об упразднении
районных отделений, начальник Пермского губернского жандармского управления
Е.П. Флоринский сказал:

«Нам дали шефом изменника, мы
теперь слепы и не можем работать. Мы должны теперь ожидать революцию»

Предчувствуя, какое впечатление
этот приказ произведет на подчиненных, Джунковский издал еще один приказ,
запрещавший жандармским офицерам просить о переводе из корпуса жандармов в
армию.

Одновременно Джунковский
уничтожил органы секретного наблюдения за порядком в войсках. В результате контроль над делами в войсковых частях был
потерян.

Революционеры получали полную
возможность проникать в войска для своей подрывной работы, само же военное
руководство было склонно не выносить сор из избы. И если и сталкивалось с
подрывной работой в армии, то во избежание скандала старалось дело замять.
Уничтожая органы наблюдения за войсками, Джунковский проявил завидную
настойчивость, посетив военного министра Сухомлинова и командующего войсками
Великого Князя Николая Николаевича, убеждая их, «как омерзительна агентура в
войсках».

Весной 1914 года Джунковский
под фальшивым поводом ликвидирует самого ценного полицейского агента в партии
большевиков, ближайшего соратника Ленина Р. Малиновского. Русская полиция
потеряла возможность получать информацию из близкого к Ленину источника. В
результате с большим опозданием поступали данные о сотрудничестве
большевистской верхушки с австрийской и германской спецслужбами, а это наносило
ущерб национальной безопасности России.

Под разными выдуманными предлогами Джунковский принимает участие в
травле патриотического движения и, где удается, стремится его всячески
ущемлять. При нем, в частности, был ликвидирован обычай выдавать бесплатные
билеты на железную дорогу организаторам публичных патриотических лекций в
провинции.

Срезаны до минимума суммы
субсидий на патриотическую печать» [10].

Кроме того, Джунковский
приложил руку к дискредитации Г. Распутина, что, разумеется, приводило к
подрыву авторитета Царской Семьи.

В настоящее время
предпринимаются попытки выработки «альтернативного взгляда» на личность
Джунковского, а энергичные мероприятия, приведшие к развалу всей системы службы
государственной безопасности, преподносятся в качестве желания перестроить
службу розыска в соответствии с некими нравственными «совершенно новыми
началами», «в строгом соответствии с законом». В этой связи стоит отметить
серию очерков И.С. Розенталя [11], изображающего Джунковского в облике
реформатора, «не любившего провокаторов».

Зарубежные исследователи также
прикладывают руку к ретушированию портрета этого человека. В диссертации к.и.н.
Анастасии Юрьевны Дунаевой «В.Ф. Джунковский: политические взгляды и государственная
деятельность: конец XIX — начало XX в.» в качестве примера такого «переосмысления»
приводится текст американского исследователя Дж. Дейли, в которой Джунковскому
посвящена отдельная глава «Моралист во главе полицейского аппарата» [12].

«Человек с глубоким чувством
чести или, по крайней мере, одержимый желанием выглядеть таковым, Джунковский
направил свою энергию и внимание на чистку полицейских институтов, — пишет
автор. — Он хотел защитить и поддержать государственный порядок, но ненавидел
методы, которыми это обычно делалось. Возможно, тот факт, что действия
Джунковского вызвали мало сопротивления со стороны официальной власти, двора и
правых кругов, свидетельствовал об отношении элиты к политической полиции,
особенно на волне «азефовщины-богровщины».

Полицейский аппарат выиграл
войну против революционеров и террористов, но проиграл сражение с обществом [13].

По логике американского
исследователя выходит так, что «порядочный Джунковский мог бы завоевать доверие
общества».

Впрочем, американец оценивает
реформы Джунковского в целом негативно: как ослабляющие розыск. Вместе с тем, Дейли делает общий вывод о том, что
Джунковский, безусловно, имел при этом самые лучшие намерения.

***

Как уже говорилось выше, новая
должность стала началом конца карьеры В.Ф. Джунковского. Воспользовавшись
положением свитского генерала, летом 1915 г. реформатор попытался конфиденциально
поведать Государю о том, что приближенный ко двору старец является «авантюристом
и проходимцем, подрывающим престиж Императора».

Дело кончилось тем, что В.Ф.
Джунковский был отправлен в действующую армию. Весьма красноречив тот факт, что
реформатор был отстранён от должности без принятого в таких случаях выражения
благодарности за беспорочную службу.

Тем не менее, за столь короткий
срок — с января 1913 по июль 1915 — пребывания «у руля», Джунковский успел содеять
немало.

Пребывая на своем посту,
Джунковский разрушил все то, что было создано кропотливым трудом генерала Павла
Григорьевича Курлова (05.01.1860 — 07.06.1923).

1 января 1909 года по личной
просьбе П.А. Столыпина генерал Курлов
был назначен товарищем министра внутренних дел, а с 26 марта — командиром Отдельного корпуса жандармов с
производством в генерал-майоры.

В этой должности много сделал
для организации работы секретных спецслужб и охраны Императорской Семьи,
неоднократно сопровождал Императора Николая II Александровича в поездках по
стране и за рубежом. В 1910 был произведен в генерал-лейтенанты.

Именно ему принадлежала
инициатива создания специального исследовательского отдела по изучению и
противодействию подрывной деятельности тайных обществ, как внутри страны, так и
за её пределами. Конечно, такой служака, как Курлов, стоял на пути у
авантюристов типа Гучкова и его братьев по ложе.

Под руководством Курлова
готовился специальный доклад о деятельности «проснувшегося» масонства, который
Столыпин собирался представить Царю. Однако после убийства Столыпина в сентябре
1911 Курлов был отставлен с поста тов. министра, а материалы к докладу сданы в
архив.

Более того, гибель Столыпина
была использована как предлог для травли Курлова, которого весь антимонархически
настроенный общественно-политический «бомонд» преподнес в качестве «виновника
убийства». В вину вменялось допущение Богрова в театр. Особенно активно в его
травле выступали А. И. Гучков и В. В. Шульгин.

Курлов был уволен и попал под
суд.

Высочайшим повелением следствие
было прекращено. Однако, верный монархист и слуга Государя был убран со сцены,
а на смену ему пришел честолюбивый деятель, руками которого и была разрушена
система государственной безопасности.

Процессы, происходившие в
армии, перестали контролироваться Государством. После 1 августа 1914 г.
дальнейшее продолжение разрушительных реформ было прекращено, но результаты уже
осуществленных реформ были столь значительны, что «многие особенности в работе
политической полиции в военный период были предопределены именно ими» [14].

Были
сделаны попытки восстановить отмененную Джунковским внутреннюю агентуру из
солдат, однако «восстановить уничтоженную агентуру не удалось. Департамент
полиции по-прежнему не получал никаких сведений о настроениях в армейской среде.

А Император утратил трезвое
представление о том, что творилось в умах и сердцах тех, кто должен был с оружием
в руках отстаивать Веру, Царя и Отечество.

Примечания:

[1] Романов К.С. Преобразования В.Ф. Джунковского
// Департамент полиции МВД России накануне и в годы Первой мировой войны
(1913-1917 гг.): дис…. канд. ист. наук. СПб., 2002. С. 130- 150. Цит по:
Дунаева Анастасия Юрьевна. В.Ф. Джунковский: политические взгляды и
государственная деятельность: конец XIX — начало XX в.: диссертация
…кандидата исторических наук: 07.00.02 / Дунаева Анастасия Юрьевна; [Место
защиты: Рос. гос. гуманитар. ун-т (РГГУ)].- Москва, 2010.- 392 с.: ил. РГБ ОД,
61 10-7/562 http://www.lib.ua-ru.net/diss/cont/379229.html

[2] О. Платонов. История Русского народа. С. 311.

[3] Использованы материалы публикации:
Коронационные торжества 1896 года в Москве / Сост.: З.И. Перегудова, И.М.
Пушкарева // Отеч. история. — М., 1997. — N 4. — С. — 13-24

[4] А.П.Мартынов. Моя служба в
Отдельном корпусе жандармов. В кн.: «Охранка». Воспоминания
руководителей политического сыска. Тома 1 и 2, М., Новое литературное
обозрение, 2004.

[5]
Коронационные торжества 1896 года в
Москве…

[6]
А.П.Мартынов. Моя служба в
Отдельном корпусе жандармов…

[7]
А.П.Мартынов. Моя служба в
Отдельном корпусе жандармов…

[8] А.П.Мартынов. Моя служба в Отдельном корпусе
жандармов…

[9] см.: Куприяновский П.В., Молчанов Н.А. Поэт Константин
Бальмонт: Биография. Творчество. Судьба. Иваново, 2001. с. 209-210.

[10] О. Платонов.
История Русского народа. С. 313

[11] Розенталь И.С. Злополучный портрет //
Советский музей. 1992. №4. С. 39-41.;

Розенталь И.С. Он не любил провокаторов?//Родина.
№2. 1994. С. 38 41;

Розенталь И.С. Страницы жизни генерала Джунковского
// Кентавр. 1994. №1. С. 94.

[12]
Daly J.W. A Moralist Running the Police Apparatus II The Watchful State:
Security Police and Opposition in Russia, 1906-1917. DeKalb (111.).
2004. P. 136 — 158.
Цит. по: Дунаева Анастасия Юрьевна. В.Ф. Джунковский: политические взгляды и
государственная деятельность: конец XIX — начало XX в.: диссертация …кандидата
исторических наук: 07.00.02 / Дунаева Анастасия Юрьевна; [Место защиты: Рос.
гос. гуманитар. ун-т (РГГУ)].- Москва, 2010.- 392 с.: ил. РГБ ОД, 61 10-7/562

http://www.lib.ua-ru.net/diss/cont/379229.html

[13] Daly J.W. A Moralist Running the Police Apparatus

[14] Романов К.С. Преобразования В.Ф. Джунковского
// Департамент полиции МВД России накануне и в годы Первой мировой войны
(1913-1917 гг.): дис…. канд. ист. наук. СПб., 2002. С. 130- 150. Цит по:
Дунаева Анастасия Юрьевна. В.Ф. Джунковский: политические взгляды и
государственная деятельность: конец XIX — начало XX в.: диссертация
…кандидата исторических наук: 07.00.02 / Дунаева Анастасия Юрьевна; [Место
защиты: Рос. гос. гуманитар. ун-т (РГГУ)].- Москва, 2010.- 392 с.: ил. РГБ ОД,
61 10-7/562 http://www.lib.ua-ru.net/diss/cont/379229.html

ВНУТРЕННЯЯ ПОЛИТИКА В 1894-1904 годах 
Борьба консервативных и либеральных сил в высших эшелонах власти. В ближайшем окружении императора существовали различные точки зрения на перспективы развития России. С. Ю. Витте первоочередными считал экономические преобразования, а среди них — реформы в области промышленного производства и финансов. Он полагал, что индустриализация страны — задача не только экономическая, но и политическая, так как ее осуществление позволит, с одной стороны, накопить средства для проведения назревших социальных реформ, заняться сельским хозяйством, а с другой — постепенно вытеснить с политической сцены дворянство, заменив его представителями крупного капитала, которые и скорректируют политическое устройство страны. 

Главным оппонентом Витте выступал министр внутренних дел В. К. Плеве, который имел репутацию твердого защитника «русских устоев». В ответ на слова министра финансов о том, что Россия, согласно «мировому непреложному закону», вслед за другими странами переходит к капитализму, Плеве заявил, что у России «своя отдельная история и специальный строй». Он считал, что страна нуждается в некоторых реформах, в том числе в постепенном введении самоуправления. Однако, по его мнению, инициатива в вопросе о преобразованиях должна была принадлежать правительству. 

» Зубатовский социализм «. Особое внимание Плеве уделял расширению сети отделений по охране порядка и общественной безопасности, которые получили в народе название «охранка» и стали синонимом всей тайной полиции. 

Начальником Московского охранного отделения С. В. Зубатовым была осуществлена попытка взять под контроль рабочее движение. Его замысел заключался в том, чтобы вырвать рабочих из-под влияния антиправительственных организаций. Для этого он считал необходимым внушить им мысль, что интересы правительства не совпадают с узкокорыстными интересами предпринимателей и что улучшить свое материальное положение рабочие могут только в союзе с властью. По инициативе Зубатова и при поддержке генерал-губернатора Москвы великого князя Сергея Александровича в 1901-1902 гг. в Москве были созданы легальные рабочие организации. Зубатовские организации помимо Москвы были созданы в Санкт-Петербурге (“Общество фабрично-заводских рабочих”, созданное священником Г. А. Гапоном) , Минске, Одессе и ряде других городов. Но для успеха зубатовской идеи власть должна была сделать что-то реальное для рабочих. Государство же ограничило свою «покровительственную» политику законом «Об учреждении старост в фабричных предприятиях» (июнь 1903 г.) . Рабочие могли избирать из своей среды старосту, следящего за исполнением предпринимателем условий найма. 
Вожди » зубатовского социализма » не запрещали рабочим участвовать в экономических забастовках. Поэтому члены зубатовских организаций приняли активное участие в прокатившейся в 1902-1903 гг. широкой стачечной волне. Это вызвало недовольство фабрикантов. В правительство посыпались жалобы на «рискованные эксперименты». Зубатов был отправлен в отставку, зубатовские же организации подвергались всяческой дискредитации со стороны революционных и либеральных сил за связь с полицейским ведомством. 
С недоверием к инициативе Зубатова относился и Плеве. Он считал более действенной тактику разрушения революционных организаций изнутри путем внедрения в них полицейских агентов. Одной из самых больших удач было внедрение тайного агента полиции Е. Азефа в руководящее ядро самой крупной террористической организации. Однако это не спасло самого В. К. Плеве. В 1904 г. он был убит.

Обновлено: 10.03.2023

На рубеже XIX и XX столетийу самодержавной власти был ряд достаточно серьезных проблем. Если аграрный и национальный вопрос в то время были уже традиционными, то рабочий — оказался новым и проявил себя. Практически никто уже не сомневался в том, что рабочие будут представлять собой серьезную силу, поскольку благодаря подъему, произошедшему в 1890-х годах, промышленное производство в среднем возросло в два-три раза. В результате этого Российская империя стала близка к уровню развития индустриальных стран, количество новых предприятий, и, соответственно, рабочих рук, увеличивалось.

Опыт работы Московского охранного отделения показал высокую эффективность качественной агентурно-оперативной работы, что, в дальнейшем, начал внедряться на территории России в форме издания секретных приказов. Во время противодействия революционному движению, С.В. Зубатов пришел к выводу о том, что причиной втягивания рабочих в революционные действия является их ущемление в профессиональной деятельности

Вследствие этого, Московское охранное отделениеначало содействовать рабочим в отстаивании их профессиональных прав. В основном это касалось права на отдых, достойную заработанную плату и т.п. Сергей Васильевич считал, что государство должно оказывать помощь рабочим в борьбе за их экономические права. Так, в апреле 1898 г он составил докладную записку, в которой он предлагал программу мер для улучшения положения рабочих.

Результатами деятельности зубатовских организаций становились масштабные провалы революционеров. Когда российское общество приближалось к революционному кризису 1905 года и по мере расширения зубатовских форм и способов деятельности полиции, возникли противоречия, выражавшиеся в частых жалобах фабрикантов и собственников на рабочих, которые были вовлечены полицией в систему общественной деятельности. Эти обстоятельства привели к тому, что рабочие союзы и клубы начали терять свою популярность .

Так, В.И. Ленин замечал, что попытки легализации рабочего движения в России исходили не только от сторонников существующего строя, но и от либеральной интеллигенции и частично от самих рабочих.

Плюсы и минусы российской крестьянской общины конца 19 – начала 20 вв. (до Столыпина!!)

На рубеже XIX и XX столетийу самодержавной власти был ряд достаточно серьезных проблем. Если аграрный и национальный вопрос в то время были уже традиционными, то рабочий — оказался новым и проявил себя. Практически никто уже не сомневался в том, что рабочие будут представлять собой серьезную силу, поскольку благодаря подъему, произошедшему в 1890-х годах, промышленное производство в среднем возросло в два-три раза. В результате этого Российская империя стала близка к уровню развития индустриальных стран, количество новых предприятий, и, соответственно, рабочих рук, увеличивалось.

Опыт работы Московского охранного отделения показал высокую эффективность качественной агентурно-оперативной работы, что, в дальнейшем, начал внедряться на территории России в форме издания секретных приказов. Во время противодействия революционному движению, С.В. Зубатов пришел к выводу о том, что причиной втягивания рабочих в революционные действия является их ущемление в профессиональной деятельности

Вследствие этого, Московское охранное отделениеначало содействовать рабочим в отстаивании их профессиональных прав. В основном это касалось права на отдых, достойную заработанную плату и т.п. Сергей Васильевич считал, что государство должно оказывать помощь рабочим в борьбе за их экономические права. Так, в апреле 1898 г он составил докладную записку, в которой он предлагал программу мер для улучшения положения рабочих.

Результатами деятельности зубатовских организаций становились масштабные провалы революционеров. Когда российское общество приближалось к революционному кризису 1905 года и по мере расширения зубатовских форм и способов деятельности полиции, возникли противоречия, выражавшиеся в частых жалобах фабрикантов и собственников на рабочих, которые были вовлечены полицией в систему общественной деятельности. Эти обстоятельства привели к тому, что рабочие союзы и клубы начали терять свою популярность .

Так, В.И. Ленин замечал, что попытки легализации рабочего движения в России исходили не только от сторонников существующего строя, но и от либеральной интеллигенции и частично от самих рабочих.

Плюсы и минусы российской крестьянской общины конца 19 – начала 20 вв. (до Столыпина!!)

Задумка Сергея Зубатова

Сергей Зубатов родился в 1864 году в Москве. В 1896 году он стал начальником Московского охранного отделения и вошел в историю как один из создателей политического сыска в дореволюционной России.

Рис. 1. Сергей Зубатов.

Позже, в 1902–1903 годах, он возглавлял Особый отдел Департамента полиции. В молодости Зубатов увлекался революционными, нигилистическими и народовольческими идеями. С 1886 года сотрудничал одновременно с революционерами и полицией. Благодаря этому было арестовано несколько народовольцев, а позже, в 1890-е годы, ликвидировано несколько кружков и даже лидеров нелегальных политических организаций, например, Рабочей партии политического освобождения России.

Зубатов, работая в Московском охранном отделении, занимался реформированием политического сыска. Он организовал его по европейскому образцу, то есть с конспирированием внутренней агентуры, фотографированием и использованием филеров-агентов.

Рис. 2. Московское зубатовское общество.

Реализация на практике

В мае 1901 года с разрешения московского генерал-губернатора Дмитрия Трепова было создано Общество взаимного вспомоществования рабочих. Рабочие в начале XX века плохо воспринимали толстые книги, поэтому для них стали, по инициативе Зубатова, писать доступным языком брошюры. Также для них стали читать лекции в Историческом музее Москвы. К осени Зубатов держал под контролем все происходящее в среде рабочих города. За короткий срок ему удалось парализовать всю пропаганду социал-демократов в столице. С октября 1902 года Зубатов стал заниматься созданием легального рабочего движения в Санкт-Петербурге. Его идея состоялась из четырех принципов:

• Замена революционных видов действия эволюционными.
• Поддержка самодержавия и пропаганда рабочим монархических идей.
• Разделение революционного и профессионального движения.
• Граница рабочей самодеятельности заканчивается там, где начинаются права власти.

Несмотря на первые успехи, Зубатовский курс не выдержал испытания первой русской революцией 1905–1907 годов. Сам Зубатов застрелился после отречения в марте 1917 года Николая II и его брата Михаила.

Основные события зубатовщины можно представить в таблице:

Дата

Событие

Начало создания легальных рабочих организаций в Москве

Сентябрь 1901 года

Создание Совета рабочих механического производства

Октябрь 1902 года

Зубатов начинает деятельность в Санкт-Петербурге

После отставки Зубатова в Санкт-Петербурге рабочих возглавляет поп Гапон

Январь 1905 года

Начало первой русской революции, провал зубатовщины

В Санкт-Петербурге в зубатовском движении принимал участие священник и оратор Георгий Гапон. Он читал рабочим лекции. В январе 1905 года он организовал знаменитое шествие рабочих к Зимнему дворцу, которое окончилось расстрелом демонстрации. Он был убит эсерами в марте 1906 года, так как после издания манифеста 17 октября 1905 года они посчитали его предателем дела революции.

Рис. 3. Георгий Гапон.

Что мы узнали?

Задумка Сергея Зубатова

Сергей Зубатов родился в 1864 году в Москве. В 1896 году он стал начальником Московского охранного отделения и вошел в историю как один из создателей политического сыска в дореволюционной России.

Рис. 1. Сергей Зубатов.

Позже, в 1902–1903 годах, он возглавлял Особый отдел Департамента полиции. В молодости Зубатов увлекался революционными, нигилистическими и народовольческими идеями. С 1886 года сотрудничал одновременно с революционерами и полицией. Благодаря этому было арестовано несколько народовольцев, а позже, в 1890-е годы, ликвидировано несколько кружков и даже лидеров нелегальных политических организаций, например, Рабочей партии политического освобождения России.

Зубатов, работая в Московском охранном отделении, занимался реформированием политического сыска. Он организовал его по европейскому образцу, то есть с конспирированием внутренней агентуры, фотографированием и использованием филеров-агентов.

Рис. 2. Московское зубатовское общество.

Реализация на практике

В мае 1901 года с разрешения московского генерал-губернатора Дмитрия Трепова было создано Общество взаимного вспомоществования рабочих. Рабочие в начале XX века плохо воспринимали толстые книги, поэтому для них стали, по инициативе Зубатова, писать доступным языком брошюры. Также для них стали читать лекции в Историческом музее Москвы. К осени Зубатов держал под контролем все происходящее в среде рабочих города. За короткий срок ему удалось парализовать всю пропаганду социал-демократов в столице. С октября 1902 года Зубатов стал заниматься созданием легального рабочего движения в Санкт-Петербурге. Его идея состоялась из четырех принципов:

• Замена революционных видов действия эволюционными.
• Поддержка самодержавия и пропаганда рабочим монархических идей.
• Разделение революционного и профессионального движения.
• Граница рабочей самодеятельности заканчивается там, где начинаются права власти.

Несмотря на первые успехи, Зубатовский курс не выдержал испытания первой русской революцией 1905–1907 годов. Сам Зубатов застрелился после отречения в марте 1917 года Николая II и его брата Михаила.

Основные события зубатовщины можно представить в таблице:

Дата

Событие

Начало создания легальных рабочих организаций в Москве

Сентябрь 1901 года

Создание Совета рабочих механического производства

Октябрь 1902 года

Зубатов начинает деятельность в Санкт-Петербурге

После отставки Зубатова в Санкт-Петербурге рабочих возглавляет поп Гапон

Январь 1905 года

Начало первой русской революции, провал зубатовщины

В Санкт-Петербурге в зубатовском движении принимал участие священник и оратор Георгий Гапон. Он читал рабочим лекции. В январе 1905 года он организовал знаменитое шествие рабочих к Зимнему дворцу, которое окончилось расстрелом демонстрации. Он был убит эсерами в марте 1906 года, так как после издания манифеста 17 октября 1905 года они посчитали его предателем дела революции.

Рис. 3. Георгий Гапон.

Что мы узнали?

14 августа 1881 года русский царь Александр III подписал декрет о создании новой секретной службы — охранного отделения. Охранка стала преемником третьего отдела Министерства внутренних дел и сыскной полицией Российской империи.
Охранные отделения подчинялись непосредственно Департаменту полиции Министерства внутренних дел, который давал общее направление розыскной деятельности отделений и распоряжался их личным составом.
В системе государственного управления Российской империи в конце XIX — начале XX века она занимала одно из важнейших мест.

Задачи охранного отделения

Основной задачей охранки была централизация службы жандармерии и полиции для более эффективного преследования анархистов, террористов и нигилистов, которые угрожали самим основам царизма. Для слежения за ними за границей был создан отдел внешней разведки.

Месторасположение охранного отделения

Штаб-квартира охранного отделения находилась в Санкт-Петербурге, на набережной Фонтанка, 16.

Структура охранки

Шеф московского бюро являлся помощником начальника охранного отделения.
Штаб-квартира отдела внешней разведки охранки, созданного в 1883 году, располагалась во Франции — в Париже, в консульстве на улице Гренелль. Этот отдел осуществлял наблюдение за русскими эмигрантами.
Опытный полицейский Петр Рачковский, возглавлявший отдел внешней разведки с 1884 по 1902 год, распространил сеть наблюдения на всю Западную Европу и смоделировал свой отдел по образцу французской контрразведки.
Русско-японская война 1905 года вынуждает охранку сотрудничать с военной разведкой. Так, генералу Комиссарову поручили создать отдел, который будет вести наблюдение за иностранными посольствами и в Москве: в особенности добывать данные кодовых книг.

Численность охранных отделений

Упразднение охранки

Сразу после Февральской революции 1917 года решением Временного правительства все охранные отделения были упразднены 4 марта 1917 года,. Часть их архивов погибла при пожарах в февральские дни.

Источники информации:

Читайте также:

  

• История создания чудик кратко

  

• Научные дискуссии 1945 1953 кратко

  

• Какова история татарской письменности кратко

  

• Типы атомных связей и их влияние на свойства металлов кратко

  

• Пути сибирской науки сибирь на грани веков сибирский регион сегодня кратко