Синопское сражение карта егэ

Пройти тестирование по этим заданиям
Вернуться к каталогу заданий

Версия для печати и копирования в MS Word

Пройти тестирование по этим заданиям

Приложение 1. Е.В.
Тарле «Крымская война» Глава
VII. Синопский бой и его ближайшие последствия».

Вопросы к тексту для учащихся:

1)     
Основные события
Синопского боя.

2)     
Итоги Синопского сражения.

3)     
В чем, на ваш взгляд,
проявилось флотоводческое умение П.С. Нахимова?

В чем на ваш взгляд проявилось
флотоводческое умение П.С. Нахимова.

Нахимов вовремя получил подмогу, и 17 (29)
ноября у него было шесть больших кораблей («Мария», «Париж», «Три святителя»,
«Константин», «Ростислав» и «Чесма») и два фрегата («Кагул» и «Кулевчи»).
Орудий у Нахимова было 716. В Синопе стояла
эскадра Осман-паши. У турок было семь фрегатов, три корвета, два
парохода, два транспорта и один шлюп — в общем 472 орудия, т. е. с одного
борта 236 орудий.

Нахимов, как только подошли подкрепления,
решил немедленно войти в Синопскую гавань и напасть на турецкий флот.

На рассвете 18 (30) ноября 1853 г.
русская эскадра оказалась километрах в пятнадцати от Синопского рейда.

В 9 часов утра 18 (30) ноября Нахимов на
корабле «Мария» и рядом Новосильский на другом 120-пушечном корабле «Париж», а
за ними, в двух колоннах, остальные суда пошли к Синопу. В половине первого
часа дня раздался первый залп турецких батарей против эскадры Нахимова,
входившей на рейд. Нахимов стоял на капитанской рубке «Марии» и смотрел в
подзорную трубу на развернувшийся сразу артиллерийский бой. Победа русских
определилась уже спустя два часа с небольшим. Турецкая артиллерия осыпала
снарядами русскую эскадру, успела причинить некоторым кораблям большие
повреждения, но не потопила ни одного.

Можно сказать, что бой,
начавшийся в половине первого, привел к полному разгрому турок уже около
трех—трех с четвертью часов дня, а от трех с четвертью часов до четырех
происходило лишь добивание остатков. Береговые батареи, уже погибая, все еще
продолжали борьбу из редких уцелевших своих орудий. Но и они в начале 5-го часа
пополудни умолкли. Русская эскадра за четыре часа (с двенадцати с половиной до
четырех с четвертью часов) выпустила без малого 17 тысяч снарядов. Стрельба
нахимовских комендоров при этом была всегда на редкость меткой.

Турецкий флот, застигнутый Нахимовым, погиб полностью — не
уцелело ни одного судна, и погиб он почти со всей своей командой. Были взорваны
и превратились в кучу окровавленных обломков четыре фрегата, один корвет и один
пароход «Эрекли», который тоже мог бы уйти, пользуясь быстроходностью, подобно
«Таифу. Были зажжены самими турками пробитые и искалеченные другие три фрегата
и один корвет.

В. И. Барятинской был при встрече
Корнилова с Нахимовым. «Мы поднимаемся на корабль, и оба адмирала кидаются в
объятия друг другу, мы все тоже поздравляем Нахимова. Он был великолепен,
фуражка на затылке, лицо обагрено кровью, новые эполеты, нос — все красно от
крови, матросы и офицеры, большинство которых мои знакомые, все черны от
порохового дыма… Оказалось, что на «Марии» было больше всего убитых и раненых,
так как Нахимов шел головным в эскадре и стал с самого начала боя ближе всех к
турецким стреляющим бортам».

Конечно, чисто военными результатами
Синопского боя Нахимов, боевой командир, победоносный флотоводец, был доволен.
Колоссальный, решающий успех был достигнут с очень малыми жертвами: русские
потеряли в бою 38 человек убитыми и 240 человек ранеными, и при всех
повреждениях, испытанных русской эскадрой в бою, ни один корабль не вышел из
строя, и все они благополучно, после тяжелого перехода через бурное Черное
море, вернулись в Севастополь. Мог он быть доволен и своими матросами: они
держались в бою превосходно; без тени боязни, быстро, ловко, дружно выполняя
все боевые приказы, прекрасно действовали и его артиллеристы-комендоры.
Наконец, мог Нахимов быть доволен и собой, а он ведь учил, что начальник обязан
строже всего и в мирное время, но особенно в бою, относиться именно к себе,
потому что на него все смотрят и по нему все равняются. На него и смотрели
матросы и любовались им в синопский день. «А Нахимов! Вот смелый!.. Ходит себе
по юту, да как свистнет ядро, только рукой, значит, поворотит: туда тебе и
дорога…», — рассказывал, лежа в госпитале в Севастополе, изувеченный
взрывом участник боя матрос Антон Майстренко.

Сам Нахимов помянул покойного своего учителя и в
свойственном себе духе: «Михаил Петрович Лазарев, вот кто сделал все-с!» «Сам
доблестный адмирал не разделял общего восторга». Он не любил вспоминать о Синопе,
— говорят одни. Он был неспокоен, думая о Синопе, — утверждают другие. Он
говорил, что считает себя причиной, давшей англичанам и французам предлог войти
в Черное море, — говорят третьи. «Павел Степанович не любил рассказывать о
синопском сражении. Во-первых, по врожденной скромности и, во-вторых, потому,
что он полагал, что эта морская победа заставит англичан употребить все усилия,
чтобы уничтожить боевой Черноморский флот, что он невольно сделался причиной,
которая ускорила нападение союзников на Севастополь».

Синопское сражение кратко

Синопское сражение 1853 года – морской бой между русской и турецкой эскадрами в Синопской бухте. Дата сражения 18 ноября 1853 года. Командующий русской эскадрой в Синопском сражении был вице-адмирал Павел Нахимов. Российский флот одержал убедительную победу над турецкими войсками. Это событие вошло в историю как последняя крупная битва военных парусных флотов.

Морское сражение в Синопской бухте: причины и предпосылки

К тому моменту, когда произошло это сражение, Россия и Турция (Османская империя) уже 1,5 месяца находились в состоянии войны. Решающую роль в развитии кризиса сыграли Англия и Франция. Они были обеспокоены возросшим влиянием Российской империи в европейских владениях Турции, а также её активной экспансией на Кавказе и в Причерноморье. Османской империи была оказана всесторонняя дипломатическая и военная помощь в её конфликте с Россией, который перерос в итоге в Крымскую войну 1854-1855 гг.

Турецкие корабли снабжали оружием и припасами кавказских горцев, воюющих против русской армии. Синоп был важной перевалочной базой этого снабжения. Черноморскому флоту России была поставлена задача данный канал перекрыть. За 2 недели до сражения пленные с захваченного турецкого парохода показали: в Синопской бухте группируются корабли. Они повезут на Кавказ не только военные грузы для горцев, но и войска, которые высадятся в Сухуме и Поти.

Краткое описание сражения

Русская эскадра, которой командовал Начальник Пятой Флотской дивизии Павел Степанович Нахимов, атаковала стоящие на рейде турецкие корабли. Несмотря на огневую поддержку шести береговых батарей, за несколько часов османская эскадра была полностью разгромлена. 15 турецких кораблей были сожжены или в значительно повреждённом состоянии выбросились на берег. Вырваться из ловушки, которой стала для них бухта, смог лишь один 22-пушечный парусно-паровой фрегат «Тайиф». Огонь всех береговых батарей был подавлен.

Атакующая русская эскадра состояла из 11 кораблей. Многие из них были серьёзно повреждены в ходе битвы, но все смогли (своим ходом или на буксире) добраться до Севастополя.

Основные этапы Синопской битвы

23 ноября 3 линейных корабля, на одном из которых находился Нахимов, подошли к Синопу и убедились в верности сведений, полученных от пленных турецких моряков. От нападения малыми силами русский военачальник решил воздержаться и дождался подхода подкрепления, которое подоспело 28 ноября. Пришли 3 линейных корабля и 2 фрегата под командованием контр-адмирала Новосильского, а также дивизион из 3-х парусно-паровых фрегатов под началом вице-адмирала Корнилова.

Карта Синопского сражения

Непосредственно в бомбардировке неприятельских кораблей и береговых батарей участвовали 6 линейных кораблей.  Двум фрегатам – 44-пушечному «Кагулу» и 54-пушечному «Кулевчи» – была поставлена задача дрейфовать на выходе из бухты для перехвата турецких судов, которые попытаются бежать. 12-пушечные пароходо-фрегаты «Одесса», «Херсонес» и «Крым» играли вспомогательную роль: они должны были взять на буксир повреждённые в бою корабли.

В 9:30 утра 30 ноября, в дождь и порывистый ветер, линейные корабли двумя колоннами вошли в Синопскую бухту.

Первая колонна:

• 84-пушечный флагман «Императрица Мария», на борту которого был командующий русской эскадрой вице-адмирал Нахимов;
• 120-пушечный «Великий князь Константин»;
• 84-пушечный «Чесма».

Вторая колонна:

• 120-пушечный «Париж», на котором находился второй русский полководец –контр-адмирал Новосильский;
• 84-пушечный «Ростислав»;
• 120-пушечный «Три святителя».

Турки не ожидали атаки. Они думали, что русская эскадра пришла только для блокады выхода судов из бухты, и не рассчитывали, что она начнёт бомбардировать корабли и город, в котором были английское и французское консульства. Поэтому огонь из береговых батарей был открыт с опозданием, когда все русские корабли вошли в бухту и разворачивались бортами для обстрела стоящих на рейде турецких судов.

Активная фаза боя началась примерно в 12:30, выстрелами с турецкого 44-пушечного фрегата «Аунни Аллах».

• Плотным огнём флагмана «Императрица Мария» были просто растерзаны 44-пушечные фрегаты «Аунни Аллах» и «Фазли Аллах». Оба они после получаса боя выбросились на берег; «Фазли Аллах» взорвался и сгорел до основания.
• «Великий князь Константин», шедший позади «Марии», расстрелял 60-пушечные фрегаты «Навиек Бахри» (взорвался и сгорел), «Несими Зефер» (выбросился на берег и сгорел) и корвет «Нейджми Фешан» (разбит, выброшен на берег).
• «Чесма», замыкающий первой колонны, из-за преждевременной остановки первых двух кораблей, не смог действовать против турецких судов, зато подавил огонь 3-й и 4-й береговых батарей.
• Флагман второй колонны, которая зашла с другой стороны бухты, – «Париж» – в начале боя расстрелял 22-пушечный корвет «Гюли Сефид» (взорвался) и 56-пушечный фрегат «Дамиад» (разбит и выброшен на берег). Затем обстрелял береговую батарею №5 и 64-пушечный фрегат «Низамие».
• «Низамие» был разбит и подожжён огнём корабля «Три святителя». Та же участь досталась 54-пушечному фрегату «Каиди Зефер».
• «Ростислав» расстрелял 24-пушечный фрегат «Фейзе Меабуд» и береговую батарею №6.

К 13:30 с турецкой эскадрой было покончено: корабли горели, ветер распространял пламя с одного судна на другое и на город. Вырваться из бухты смог только пароходо-фрегат «Тайиф». Оставленные для
перехвата 2 русских фрегата паровой машины не имели и преследовать его против ветра не смогли.

Окончательно сопротивление турецких кораблей было подавлено к 14 часам; береговых батарей – к 16 часам.

Итоги сражения

Битва окончилась полным уничтожением турецкой эскадры. Среди 200 пленных был и контр-адмирал Осман-паша. Русские потеряли 37 человек убитыми, 233 – ранеными. Несмотря на серьёзные повреждения (в корпусе «Императрицы Марии» насчитали 60 пробоин), все корабли после срочного ремонта благополучно добрались до Севастополя.

«Истребление Синопской эскадры – грозы Кавказа – спасло его от большого вторжения турок» (контр-адмирал Вукотич).

Победа вызвала большой патриотический подъём, повсюду публиковалась карта боя. Но многие люди предвидели неминуемое после Синопа вступление в войну Англии и Франции и понимали, какая это тяжёлая будет война.

Битвой был вдохновлён знаменитый живописец Айвазовский (картины «Синопский бой», «Синоп. Ночь после боя»). Синопская победа в 1995 году вошла в список государственных праздников – Дней воинской славы России (дата установлена на 1 декабря).

13 741 просмотров

Синопскому сражению, произошедшему 30 ноября 1853 года, предшествовало немало событий. В начале года обострился «Восточный вопрос», Черноморский флот лишил кавказских горцев важного источника доходов, но зато ошибся в своих стратегических расчётах и едва не упустил турецкие корабли у Синопа — важной перевалочной базы, через которую снабжались кавказские «революционеры». Добившись разрешения атаковать противника, адмирал Нахимов не стал откладывать дело в долгий ящик.

План адмирала Нахимова

16 ноября русский пароход «Бессарабия» захватил турецкий пароход «Medzhir Tadzhiret». Пленные показали, что в Синопе стоит турецкая эскадра: три фрегата, два корвета и грузовые транспорты — все парусные. Сразу же к порту выслали разведчиков, которые обнаружили там семь фрегатов, два корвета (на самом деле их было три) и два колёсных парохода.

Из-за шторма Нахимов подошёл к Синопу только 23 ноября. На следующий день он получил разрешение атаковать турецкую эскадру в Синопе. Но только эскадру. От огня по городу приказано было воздерживаться (у Меншикова в приказе чётко сказано: «щадить Синоп») и открывать огонь только в том случае, если турки начнут стрельбу первыми.

На тот момент у Нахимова было только три линейных корабля, поэтому от нападения русские воздержались, организовав блокаду Синопа и дожидаясь в подмогу эскадры контр-адмирала Фёдора Новосильского: три линейных корабля и два фрегата. Новосильский присоединился к Нахимову только 28 ноября. По плану, русская эскадра в строю двух кильватерных колонн (корабли следовали один за другим по линии курса) должна была прорваться на Синопский рейд и нанести огневой удар по кораблям и батареям противника. Первой колонной предстояло командовать Нахимову. В неё входили корабли «Императрица Мария» (флагман), «Великий князь Константин» и «Чесма». Второй колонной — «Париж» (второй флагман), «Три святителя» и «Ростислав» — должен был руководить Новосильский. Далее корабли становились на якорь перед линией османских фрегатов и вели огонь по ним до полного истребления. Завершая свои инструкции, вице-адмирал приказал, «завязав дело с неприятельскими судами, стараться по возможности не вредить консульским домам, на которых будут подняты национальные их флаги». Он подчеркнул также, что «все предварительные наставления при переменившихся обстоятельствах могут затруднить командира, знающего своё дело, и потому я предоставляю каждому совершенно независимо действовать по усмотрению своему, но непременно исполнить свой долг».

На 30 ноября 1853 года состав русской эскадры под командованием адмирала Нахимова был следующий:

Бой у Синопа

В 6 утра 30 ноября 1853 года на флагмане Нахимова, 84-пушечном корабле «Императрица Мария», был поднят сигнал «Приготовиться к бою!». Мрачным дождливым утром при шквалистом ветре русские корабли двумя колоннами двинулись по направлению к Синопской бухте. Время было выбрано неслучайно: мусульмане в этот момент совершали намаз. Русским действительно повезло. То ли из-за намаза, то ли просто потому, что на турецких береговых батареях не рассчитывали, что русские начнут атаку, Нахимов прошёл опасную зону сближения без противодействия с берега. В шканечном журнале корабля «Три святителя» отмечено:

«Проходя (…) батареи, означенные номерами 1, 2, 3, 4, на них не было видно ни малейшего движения, но бежавшие из деревни Ада-Киой турки спешили, вероятно, занять свои места: однако же эскадра наша успела пройти мимо батарей».

Те батареи, которые всё-таки вступили в бой с русскими кораблями, имели на вооружении старые 14- и 19-фунтовые орудия, эффективность которых была близка к нулю. К тому же защищали их земляные брустверы и обслуживались они не армией, а местной милицией. О плохом состоянии батарей до этого неоднократно докладывали в Стамбул.

Но даже без противодействия батарей из-за погоды и неудобного ветра произошли накладки. В частности, левая русская колонна стала на якорь дальше от противника, чем планировалось, что позволило турецкому пароходофрегату «Taif» вырваться. «Императрица Мария», флагман самого Нахимова, не дошла до центра бухты, отчего «Чесма», концевая в правой колонне, не могла действовать против турецких кораблей, и бой для неё свёлся к борьбе с батареями № 3 и № 4. К тому же «Чесма» и «Великий князь Константин» мешали друг другу, перекрывая секторы обстрела, так что им пришлось под турецким огнём менять якорную стоянку. У «Трёх святителей» в начале сражения перебило шпринг, корабль развернуло, и в горячке боя комендоры 120-пушечника продолжили огонь, но по своим. Несколько ядер пришлось в «Париж» и «Ростислав», пока Новосильский не поднял сигнал «Трём Святителям» прекратить огонь.

В 12:30 русские сблизились, и бой-таки начался. Береговые батареи №№ 4, 5 и 6 тоже вступили в дело. В 12:45 развёл пары самый сильный турецкий пароходофрегат «Taif». До сих пор непонятно, прошёл ли он между воюющими сторонами или между турецкими кораблями и берегом, но далее «Taif» миновал батарею № 6, проскользнул между фрегатами «Кулевчи» и «Кагул» и, дав полный ход, в 12:57 взял курс на Стамбул. Позже его капитан Яхъя-бей, ожидавший награды за спасение корабля, был отдан под суд и уволен со службы за недостойное поведение. Султан Абдул-Меджид выразил своё недовольство: «Я бы предпочёл, чтобы он не спасся бегством, а погиб бы в бою, как и остальные».

13:00. Вставший на шпринг напротив турецкого «Avnullah» 84-пушечный «Императрица Мария» просто растерзал фрегат полными бортовыми залпами, и флагман турок выбросился на берег. Нахимов перенёс огонь на «Fazlullah». Тот последовал примеру флагмана. «Великий князь Константин» вступил в бой сразу с двумя фрегатами — «Nâvek-i Bahrî» и «Nesîm-i Zafer». Первый, попавший к тому же под огонь подошедшей «Чесмы», взорвался через 15 минут боя. Второй, объятый пламенем, отнесло к молу у батареи № 5. Был совершенно разбит и корвет «Necm-Efşân».

13:05. 120-пушечный «Париж» обрушил несколько залпов на батарею № 5, формально выполнив приказ «отвечать только на обстрелы с берега», а потом перенёс огонь на фрегат «Dimyad» и корвет «Gül-i Sefîd». Корвет взорвался почти сразу же, а фрегат был сбит со шпринга и отдрейфовал к берегу. «Париж», кстати, истратил больше 68-фунтовых бомб, нежели любой другой русский корабль — 70 из 893 запасённых. «Императрица Мария» израсходовала пять из 176, «Великий князь Константин» — 30 из 457, «Три Святителя» — 28 из 147, наконец, «Ростислав» — 16 из 400. Всего за время боя Черноморский флот потратил 167 бомб.

13:30–14:00. «Три Святителя» начал бой с «Kaaid-i Zafer», «Nizamiye» и батареей № 6. Шальное ядро с батареи перебило кораблю шпринг, развернуло кормой к батарее, и 120-пушечник пережил несколько неприятных минут, дав к тому же несколько залпов по своим. В течение 15 минут под огнём был заведён новый верп, корабль развернулся и обрушил мощные залпы на своих противников. Первый фрегат выбросился на берег и в 14:00 взорвался.

К 16:00 горела не только турецкая эскадра — пылал уже весь город. Огонь с батарей перекинулся на жилые дома. Русские несколько раз посылали к стенам крепости парламентёров, передававших слова командиров: «Прекратите стрельбу из города, русские не станут стрелять в ответ по берегу». Однако услышать их было просто невозможно.

Главной потерей турок стали даже не военные корабли, а транспортники, на которых осуществлялись переброски на Кавказское побережье. Слова Нахимова, сказанные префекту Синопа, звучали как утончённое издевательство:

«Я покидаю этот порт и обращаюсь к Вам как к представителю дружественной нации, рассчитывая на Ваши услуги, чтобы объяснить городским властям, что императорская эскадра не имела никакого враждебного намерения ни против города, ни против порта Синоп».

После боя Нахимов написал царю:

«Повеление Вашего Императорского Величества исполнено Черноморским флотом самым блистательным образом. Первая турецкая эскадра, которая решилась выйти в бой, 18-го (30-го) числа ноября истреблена вице-адмиралом Нахимовым. Командовавший оною турецкий адмирал Осман-паша, раненый, взят в плен и привезён в Севастополь. Неприятель был на Синопском рейде, где, укреплённый береговыми батареями, принял сражение. При этом у него истреблено семь фрегатов, шлюп, два корвета, одни пароход и несколько транспортов. За сим, остался один пароход, который спасся по превосходной быстроте своей. Эта эскадра, по-видимому, есть та самая, которая снаряжалась для овладения Сухумом и содействия горцам».

Последствия

Иностранные дипломаты в Стамбуле по-разному реагировали на сражение: «англичане меланхолично обдумывали итоги Синопа», тогда как французы «предавались ликованию». По предложению английского посла в Турции Стрэтфорда де Редклифа Порта запретила вообще «разговоры на темы политические, включая Синоп, на базарах, в кофейнях, чайханах и пр.», которым турки «предавались с упоением».

Небывалый по силе ветер, начавшийся в районе Босфора, нанёс туркам дополнительный урон: 30 ноября – 2 декабря 1853 года он просто выбрасывал суда на берег. Собственно, в этой ситуации османы чуть не приняли русские условия. Появись наши корабли после Синопа перед Босфором — и история пошла бы по другому пути. Это была главная ошибка Николая I после Синопа. 3 декабря 1853 года, вскоре после сражения, он писал Меншикову:

«Думаю, что большим действиям флота конец и отдых. Кажется, что 4-х фрегатов и обыкновенных пароходов у нас теперь, должно быть, довольно, когда главной неприятельской эскадры более не существует. Ежели точно англичане и французы войдут в Чёрное море, с ними драться не будем, а пусть они отведают наших батарей в Севастополе, где ты их примешь салютом. Высадки не опасаюсь, а ежели бы попытка и была, то, кажется, и теперь отбить их можно. В апреле же будем иметь всю 16 дивизию с её артиллериею, бригаду гусар и конные батареи, более чем нужно, чтобы заставить их хорошо поплатиться».

Собственно, дальнейший ход событий решался в три-четыре дня после Синопа. Направь русские свои корабли тогда к Босфору — не было бы никакой Крымской войны. Турецкое правительство было готово подписать любые договоры. Кроме того, у Турции на войну, впрочем, как и всегда, вообще не оказалось денег. Хотели занять 30 000 000 курушей у Австрии, но этого не дали сделать англичане, которые предложили свой кредит, но не деньгами, а товарами, оружием и советниками. Султан же хотел именно денег — этих серебряных и золотых кружочков, ибо бумажные деньги в Турции те же солдаты Стамбульского гарнизона воспринимали очень нервно, а злить их было нельзя.

Сразу после известия о поражении султан издал фирман о беспрепятственном пропуске русских торговых (и не очень) судов через проливы без досмотра до 23 февраля 1854 года включительно. Самым же главным итогом стало сожжение эскадры и Синопа, что нанесло страшнейший моральный удар по горцам на Кавказе. Тамошние жители всегда уважали только силу, и сила была продемонстрирована очень зримо. Теперь появилась твёрдая основа для переговоров и уверенность в том, что старейшины местных тейпов к русским будут как минимум прислушиваться.

Реакцию англичан на произошедшее хорошо отражают слова, напечатанные в «Иллюстрейтед Ландон Ньюс» 2 декабря 1853 года: «Незначительная победа, не соответствующая громкому кудахтанью о ней». Та же газета писала, что император Николай реально заслужил хоть одну громкую победу в войне, которая явно началась для него неудачно. Некоторые публикации утверждали, что «сражение было нечестным», ведь «Николай воспользовался беспомощностью турецкого флота». «Навал Кроникл» сообщила, что никакого Синопа не было бы, если бы в Чёрном море находился английский флот.

А вот другая сторона Синопского сражения, о которой у нас часто просто не знают, оказалась действительно важной. Оппозиция объявила, что премьер Абердин имеет тайные договорённости с Николаем и вообще, один из виновников Синопского боя — именно он. Пресса, по сути, обвинила премьер-министра Англии в том, что он — немного шпион России. Более того, даже принц Альберт Саксен-Кобург-Готский, муж королевы Виктории — тоже шпион русского императора. Договорились даже до того, что «принц, будучи немцем, не способен относиться к событиям в мире с точки зрения английского либерализма».

5 декабря 1853 года французский посол от имени Англии, Австрии и Пруссии обратился к султану с вопросом, какие тот видит выходы из сложившейся ситуации. По мысли посла, Англия, Франция, Австрия и Пруссия должны были стать посредниками между Турцией и Россией. Но тут во Францию пришла весть о Синопе. Казалось, что Николай всех перехитрил и теперь заключит мир без посредников. Выходило, что Франция остаётся с носом. Более того, в мыслях Наполеона III русские эскадры уже шли к Босфору, а русские войска высаживались в Стамбуле.

17 декабря 1853 года английский посол при французском дворе имел разговор с Наполеоном III, после чего немедленно сообщил министру иностранных дел: «Французское правительство полагает, что Синопское дело, а не переход через Дунай, должно бы быть сигналом к действию флотов». Не успел министр опомниться, как посол известил его, что французский император снова его призвал и прямо заявил, что нужно «вымести с моря прочь русский флаг», и что он, император, будет разочарован, если этот план не будет принят Англией. Мало того, Наполеон III приказал своему министру иностранных дел графу Валевскому сообщить в Лондон, что если Англия даже откажется ввести свой флот в Чёрное море, то французы войдут туда сами и будут действовать так, как сочтут нужным.

Естественно, это был блеф. Но этот блеф сработал. Наполеон долго жил в Англии и знал психологию англичан: они хотели участвовать в любом разделе любых территорий и сильно вздрагивали от действий на море без их участия. Коалиция против России начала стремительно складываться. Собственно, именно Синоп заставил англичан и французов забыть извечную вражду и объединиться против России. Конечно же, это был не единственный фактор образования антирусской коалиции, но он дал в руки политикам из «партии войны» прекрасный козырь, который они теперь могли использовать для усиления противостояния с Россией, попутно решая свои местные политические интересы в борьбе за власть.