Сочинение атака мертвецов

Шурышкарский район

Ямало-Ненецкий автономный округ

МУНИЦИПАЛЬНОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

«МУЖЕВСКАЯСРЕДНЯЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШКОЛА

имени Н.В.Архангельского»

(МБОУ«Мужевская СОШ имени Н.В.Архангельского»)

Сочинение на тему:

«Атака мертвецов»

Коневой Людмилы, ученицы 7а класса.

Бессмертен тот, кто человечество спас.

(К 100-летию Первой Мировой войны.)

Их теперь не обнять, Не пожать им ладонь.

Но восстал из земли негасимый огонь-

Скорбный огонь, гордый огонь, светлый огонь.

Это павших сердца отдают до конца

Своё яркое пламя живущим.

В. Леднёв.

На уроках истории нам рассказывали о подвигах русских солдат на войне. Россия терпла бедствия, которыми история испытывала монолитную прочность её. «Война» — страшное слово. Она калечила судьбы, жизни, нравственно уродовала простые души. Мне хочется рассказать о подвиге русских солдат в Первую Мировую войну, который тронул меня до глубины души.

Смерть, ещё не повод отказываться от атаки.

6 августа 1915-го стало для защитников Осовца черным днем: для уничтожения гарнизона немцы применили отравляющие газы. Газовую атаку они готовили тщательно, терпеливо выжидая нужного ветра. Развернули 30 газовых батарей, несколько тысяч баллонов. 6 августа в 4 утра на русские позиции потек темно-зеленый туман смеси хлора с бромом, достигший их за 5-10 минут. Газовая волна 12-15 метров в высоту и шириной 8 км проникла на глубину до 20 километров. Противогазов у защитников крепости не было.

Все живое на открытом воздухе на плацдарме крепости было отравлено насмерть, Вся зелень в крепости и в ближайшем районе по пути движения газов была уничтожена, листья на деревьях пожелтели, свернулись и опали, трава почернела и легла на землю, лепестки цветов облетели.

Германская артиллерия вновь открыла массированный огонь, вслед за огневым валом и газовым облаком на штурм русских передовых позиций двинулись не менее семи тысяч пехотинцев. На передовой после газовой атаки в живых оставалось едва ли больше сотни защитников. Обреченная крепость, казалось, уже была в немецких руках. Но когда германские цепи приблизились к окопам, из густо-зеленого хлорного тумана на них обрушилась… контратакующая русская пехота. Зрелище было ужасающим: бойцы шли в штыковую с лицами, обмотанными тряпками, кашляя, буквально выплевывая куски легких. Это были остатки 13-й роты 226-го пехотного Землянского полка, чуть больше 60 человек. Но они ввергли противника в такой ужас, что германские пехотинцы, не приняв боя, ринулись назад, затаптывая друг друга, падая в окопы и ломая ноги руки, повисая на собственных проволочных заграждениях, как мешки с картошкой. И по ним с окутанных хлорными клубами русских батарей стала бить, казалось, уже погибшая артиллерия. Несколько десятков полуживых русских бойцов обратили в бегство три германских пехотных полка! Ничего подобного мировое военное искусство не знало. Это сражение войдет в историю как «атака мертвецов».

Я хотела рассказать о подвиге солдат для того, чтобы современные мальчишки и девчонки, не только не забывали героев, но и потом рассказывали другим.

Человек может умереть дважды:

Там на поле боя, когда его догонит пуля,

А второй раз – в памяти народной.

Второй раз умереть страшнее.

Второй раз человек должен жить!

Адрес публикации: https://www.prodlenka.org/metodicheskie-razrabotki/52241-sochinenie-uchenicy-7-klassa-ataka-mertvecov

Автор: Лопухов Семен, 10-а класс, ГБОУ СОШ № 1371 с углубленным изучением английского языка г. Москвы

Руководитель: Кузякова Галина Валерьевна, учитель истории и обществознания

Вместо предисловия

        Я выбрал для работы тему обороны Осовца, потому что это- одно из славнейших дел русской армии не только в первую мировую войну, но и за всю историю Отечества нашего. К тому же, к сожалению, подвиг забыт (знают о нем не так много людей, в основном специалисты и любители в области военной истории), а пренебрежение лаврами предков- самоуничижение и самоуничтожение. О героической обороне русской крепости не было написано ни одного художественного произведения, кроме короткого диалога в «Нечистой силе» Валентина Пикуля, при том, что автор поменял фамилию коменданта Осовца.

        Все события моей повести, включая ставшую легендой атаку, достоверны, за исключением мелких подробностей. Также моим домыслом является первая награда поручика Владимира Котлинского.  Настоящие все имена, кроме немецкого парламентера, начальника саперного подразделения крепости и забытого часового, имя которого было предано забвению. Ему я посвящаю эту повесть.

        Я надеюсь, мое произведение в должной мере почтит память доблестных защитников крепости.

Повесть «Атака мертвецов»

Пролог

        Стоял январь 1915 года. Уже второй раз Кайзер Вильгельм II выслушивал доводы своих военачальников по поводу кампании грядущего года.

        Начальник генерального штаба Кайзера с самого начала своего пребывания на новой должности вообще не был сторонником массированного наступления на восточном фронте. Эрих фон Фанкенхайн считал, что англичане ещё не в состоянии развернуть свои сухопутные силы, а французы испытывают нехватку вооружения, почему и следует добиваться победы на западе. Однако большинство влиятельных немецких генералов, а в их числе уже ставший национальным героем фон Гинденбург и канцлер Германии Бетман- Гольвег убедили Императора в необходимости наступления на востоке.

        С начала войны «польский мешок» давал России ряд стратегических преимуществ, да и сейчас, при уделении большего внимания Западному фронту выступ создавал угрозу вторжения русских в Венгрию и Пруссию. Но по замыслу немецкого командования именно «польский мешок», а точнее его срез и окружение обороняющих его войск должен был привести Россию если не к поражению в войне, то к окончательному переходу и глубокой обороне.

        Фон Фалькенхайн, будучи вынужденным разрабатывать план среза «польского балкона» в тот день доказывал правоту своего почти подготовленного варианта наступления. Массированный удар должен был прорвать фронт на севере русской Польши, после чего генерал Гальвиц форсировал Нарев и приступил к замыканию «клещей» с севера. Генерал Гальвиц уже получил резервы и тяжелую артиллерию для прорыва и, по расчетам фон Фалькенхайна, должен был смять русских в кратчайшие сроки и выйти им  тыл на Средней Висле.

        Казалось бы, лучше не придумаешь, но в тот день главнокомандующий на Восточном фронте Пауль фон Гинденбург и его начальник штаба Людендорф упорно отстаивали свою довольно авантюрную по замыслу и более результативную в итоге версию кампании и всё больше склоняли Кайзера на свою сторону. По плануГинденбурга главный удар должен был наноситься через Гродно на Минск, не оставляя армиям русского Северо-Западного фронта ни малейшей возможности вырваться из-за замкнувшихся у них за спиной «клещей».

        Фалькенхайн в очередной раз возразил:

— Генерал, для операции таких масштабов нужно вдвое больше сил, взять которые негде, ведь наши части должны находиться и на французском фронте, а у русских не так мало солдат, чтобы ваш прорыв не мог захлебнуться.

        На лице Людендорфа промелькнула самодовольная улыбка:

— В Восточной Пруссии русских было раза в четыре больше, чем нас, а Танненберг подтвердил полную недееспособность русского командования к ведению войны в современных условиях. Теперь русские в явном меньшинстве, и нужно быть отъявленным пессимистом, чтобы сомневаться в прорыве к Минску.

        Кайзер всё больше склонялся на сторону Гинденбурга; герои Танненберга имели полное право пренебрежительно отзываться о русском командовании, да и сама мысль о том, что вражеские полководцы слабы умом, поднимала Вильгельму настроение.

        Сдающий позиции Фалькенхайн принял последнюю попытку взять верх:

— Гинденбург, Вы рискуете проиграть кампанию. Наступательный порыв 9-й армии может сто раз иссякнуть ещё до того, как она подойдет к Минску, к тому же первый удар Вы планируемее нанести по крепости Осовец, которая выдержала все удары ещё в прошлом году!

— Тогда крепость не имела столь большого стратегического значения, и нами почти не применялась тяжелая артиллерия, а если поставить Осовец в тоже положение, в котором оказались взятые нами французские и бельгийские крепости, то он едва ли продержится неделю.

        Гинденбург был не совсем точен, вспоминая прошлогодний штурм Осовца. Крепость обстреливали 60 орудий 203-миллиметрового калибра, но даже этого было мало, по сравнению с тем, что готовил для Осовца генерал.

        Наконец, убежденный главнокомандующим фронта, император прекратил дискуссию, решающую ход кампании:

— Хорошо, Гинденбург, готовьте прорыв к Минску, фон Макензен получит тяжелую артиллерию для штурма этой крепости под Гродно и резервы для прорыва.

— Но, Ваше Величество, это авантюра!- возмутился  начальник генштаба.

— Да полно Вам, Фалькенхайн, если бы искусство войны было искусством избегать риска, то слава была бы уделом посредственных людей; блестяще процитировал Наполеона Вильгельм II, чем несказанно обрадовал руководителя Восточного фронта и начальника его штаба.

        На лице Пауля фон Гинденбурга промелькнула торжествующая улыбка. Генерал- фельдмаршал тихо вздохнул, с облегчением приложил платок ко лбу. Ему уже казалось, что первая часть наступления прошла успешно.

Глава 1. Парламентёр

        Генерал- майор Бржозовский оглядывал его крепость из окна своей скромной комнатки. 58-летний генерал задумчиво гладил остроконечную бородку и обдумывал серьезность своего положения. Падающий крупными хлопьями снег будто бы напоминал ему о тяжелой ответственности, ложащейся на его плечи.

        Николай Александрович днём ранее распрощался с отозванным для получения новой должности генерал- лейтенантом Карлом Август- Шульманом и принял из его рук командование крепостью, в которой Бржозовский ранее был начальником артиллерии. Новоиспеченный комендант Осовца был рад повышению и возможности проявить инициативу, но, понимая стратегическое значение крепости, испытывал чувство надвигающейся бури, хорошо знакомое ему, участнику уже четырех войн.

        Осовец оборонял «коридор» между реками Неман и Вислой- Наревом- Бугом, с важнейшими стратегическими направлениями Петербург- Берлин и Петербург- Вена. Крепость перекрывала основное магистральное направление на восток. Кроме того, Осовец находился в верхнем внутреннем углу «польского балкона», и то, что верхняя немецкая «клешня» ударит здесь, уже понимали  в генштабе русской армии. Догадывался и Бржозовский.

        Крепость состояла из четырех, соединенных между собой траншеями, фортов и находилась в излучине реки Бобр. На западном болотистом берегу, под прикрытием крепостных орудий, находилась пехотная полевая позиция, названная Сосненскою. В северной части располагалась батарея полевой артиллерии, а в центре- единственный во всей России- артиллерийский ДОТ, оборудованный броневой башней под орудия калибра сто пятьдесят два мм. Рядом с ДОТом был построен склад с боеприпасами, рассчитанный на две тысячи зарядов. В итоге, в середине местечка Осовец возник укрепленный район,  внутри которого находились склады боеприпасов и провианта, госпиталь, церковь, казармы, ружейные мастерские и кладбище. Гарнизон крепости состоял из одного пехотного полка, двух артиллерийских батальонов, небольших подразделений саперов и обеспечения. Артиллерийский парк Осовца состоял из двухсот орудий от пятидесяти семи до двухсот трех мм.

        С севера и юга от крепости простиралась болотистая местность, и поэтому немцы могли наступать только в лоб. Первый натиск тевтоны предприняли ещё в сентябре четырнадцатого года. Как только германские части подошли к крепости, на Осовец повалили густые цепи пехоты. Перевес в силах немцы имели многократный (по подсчетам защитников в атаку шли около сорока батальонов) и сразу оттеснили полевую оборону русских до линии, позволяющей вести артиллерийский обстрел крепости. Вскоре германцы начали обстрел из нескольких десятков орудий калибра двести мм. Через два дня немцы пошли в атаку, которая была подавлена блестящим огнем крепостной артиллерии. А на следующий день «колбасники» и вовсе отступили, спешно отводя артиллерию: русские войска провели две фланговые контратаки.

        Бржозовского заботило только одно: слишком близкое расположение полевых пехотных позиций от крепости (примерно в двух верстах от форта номер два). Первая немецкая атака показала, что это позволяет противнику вести артиллерийский обстрел Осовца, а если к следующему разу тевтоны перебросят под крепость осадную артиллерию, то последствия недостатка будут катастрофическими, все это хорошо понимал генерал.

        Раздался стук в дверь. Это пришел вызванный комендантом начальник саперного подразделения.

— Войдите,- отозвался Бржозовский своим металлическим голосом.

— Здравия желаю, Ваше высокопревосходительство!

        Петр Алексеевич Волков был из выслужившихся солдат. Его приятная наружность светилась праведной русской простотой. И было в нем нечто, очень нравящееся Бржозовскому, нечто от капитана Тушина Толстого или Лермонтовского Максима Максимовича.

        Комендант склонился над разложенной на столе картой и жестом подозвал к себе Волкова.

        — Петр Алексеевич, видите ли, прошлый штурм показал, что Сосненская позиция расположена слишком близко от крепости, это и позволяло немцам вести артобстрел. Нужно сделать новую, в восьми верстах от форта номер два. Скоро, как мне кажется, немецкое наступление, поторопитесь, Петр Алексеевич!

        Ошарашенный Волков констатировал:

— Земля мерзлая, Ваше высокопревосходительство.  Можем не справиться.

— А Вы постарайтесь, капитан, как можете! Опасность- в промедлении! Честь имею.

***

        Генерал- полковник Август фон Макензен находился на передовых позициях своей девятой армии и разглядывал в бинокль русскую крепость, которая каким- то чудом в прошлом году выстояла под ударом Гинденбурга. Командующий девятой армией думал, что на этот раз чуда не произойдет. На платформе, стоящей на рельсах железной дороги, проходившей через Осовец, стояла привезенная недавно из Кенигсберга «Большая Берта», и ещё три были почти установлены в широком поле с небольшими перелесками, по которым немецкой пехоте следовало идти в атаку. К массированной артподготовке уже были приготовлены и другие триста пятьдесят два орудия от ста до трехсот пяти миллиметров. К штурму готовились десять батальонов пехоты. Фон Макензен прикидывал в уме, сколько сможет продержаться Осовец. Наверное, не больше недели. Генерал- полковник попытался представить себя на месте защитников крепости. Его передернуло. Залпы планировалось вести по триста шестьдесят снарядов через каждые четыре минуты. Получалось, что за неделю по крепости будет выпущено около двухсот тысяч только тяжелых снарядов. А ведь русские все равно падут, сколько ни будут сопротивляться, а снаряды, на изготовление которых было затрачено столько денег и трудов, пропадут почти зря.

        Вдруг у бережливого генерала появилась мысль, показавшаяся ему интересной. А почему бы не послать в крепость парламентера? Да, русские известны в таких вопросах своим глупым упорством; да, в четырнадцатом Осовец выстоял под ударами сорока батальонов восьмой армии, но теперь все было иначе…

***

        Генерал Бржозовский нервничал. Новую позицию так и не успели оборудовать, хватило времени лишь на обустройство мелких окопов, кое- где углубленных на высоту полного роста. Вряд ли бы их смогли долго удерживать. Саперные работы прекратили, и почти все труды пропали даром, не доставало полевых заграждений.

        Вдруг в дверь постучали.

— Войдите,- обернулся комендант.

        В комнату вошел командир тринадцатой роты двести двадцать шестого Землянского полка подпоручик Котлинский.

— Здравия желаю, Ваше высокопревосходительство! К Вам- германский парламентер.

— Парламентер? Гм…Ну, зови.

— Честь имею.

        Вошел немецкий капитан около тридцати лет, с забавными усами, карикатурно напоминающими кайзеровские.

— Здравствуйте, я полагаю, Вы говорите по-  немецки?

— Говорю,- кивнул головой Николай Александрович и продолжил на немецком,- А Вы, вряд ли, я думаю, владеете русским?  

— Увы.

— Невежливо с Вашей стороны, господин парламентер. Чем обязан? Присаживайтесь, капитан.

— Мы Вам предлагаем полмиллиона имперских марок за сдачу крепости. Я понимаю Ваше негодование, но это не подкуп и не предложение предательства. Это простой подсчет: стоимость снарядов, приготовленных для Вашей крепости приблизительно равна полумиллиону марок. Нам выгодно заплатить Вам стоимость снарядов, но сохранить при этом сами боеприпасы, а Вам выгодно получить деньги и сохранить жизнь Ваших людей.

        Бржозовский отрицательно покачал головой.

— Если не согласитесь, обещаю Вам, что через три дня от Осовца останется лишь название!

        Генерал умел держать себя в руках, но ему пришлось призвать на помощь все свое самообладание, чтобы не влепить немцу пощечину.

— Если Вы так уверены в этом, предлагаю Вам остаться здесь. И если через три дня Осовец не падет, даю  слово офицера! Я Вас повешу! Если же крепость падет и я останусь жив- повесьте меня.

        От такого тона и сверлящего его сурового взгляда фон Хохенштейн слегка поежился. Он не был человеком редкой храбрости, вспомнил о прошлогоднем штурме Осовца и подумал о том, что чудеса бывают. И нехорошие в частности. Капитан счел за лучшее откланяться.

Глава 2. Второй штурм.

        Утром третьего февраля 1915 года немцы начали ураганную артподготовку. Вся огневая мощь была направлена на то, чтобы перемешать с землей русских, защищающих первую линию выдвинутых полевых позиций.

        Подпоручик Котлинский сидел на корточках в невысоком окопе, закрыв уши руками. Немцы вели беглый огонь. Грохот стоял несусветный. Стонов раненых слышно не было. Владимир почти ничего не слышал, кроме непрекращающихся взрывов, и с нетерпением ждал, чтобы скорее этот ад прекратился и немцы пошли в атаку. Раздражала не столько смерть, гуляющая рядом, сколько собственное бессилие. Подпоручик был отважным человеком, но он начинал бояться погибнуть ещё до атаки, не успев хорошенько отплатить врагу за свою жизнь, или, что ещё хуже, получить тяжелое ранение и попасть в плен.

        Вдруг взрывы стали бить по ушам реже, а потом огонь и вовсе прекратился. Владимир нетерпеливо вскочил, отряхнул с плеч землю и стал тревожно вглядываться в сторону германских окопов. Тевтоны вылезали из траншей и строились цепями для атаки на русские позиции.

        Подсчитали потери. В роте погибло одиннадцать человек, четырнадцать было ранено. Котлинский вздохнул с облегчением, подумав, что верно его роте повезло, во время обстрела он уже боялся недосчитаться и трети её состава.

        Дистанция между противниками довольно быстро сокращалась, и уже вырывалась земля из- под ног у немцев, и алел слабый февральский снег… Это вела огонь крепостная артиллерия.

Владимир приказал роте приготовиться к залповому огню, какой уже вела соседняя двенадцатая рота. Расстояние сократилось примерно до восьмисот шагов.

— Цельсь! Пли!- скомандовал Котлинский.

— Цельсь! Пли!

        Меткий стрелок рядовой Никитин давал короткие очереди из «Максима». Передние немецкие ряды редели.

        Вела огонь крепостная артиллерия, залпами стреляли роты, но немцев было много. И они продолжали идти.

        Двести шагов.

— Прицельным, пли!- скомандовал подпоручик, выхватил маузер и пристегнул к кобуре- прикладу. Котлинский занял устойчивую позицию, взвел курок, прицелился. Попал с первого раза, Владимир  был хорошим стрелком. Любимый маузер сидел в руке, как влитой. Рота продолжала вести залповый огонь, разила германцев крепостная артиллерия. Снаряды вырывали целые «клоки» из немецкого строя. Но тевтоны продолжали идти, перешагивая через трупы своих товарищей.

        Дистанция от окопов до немецких цепей подходила почти к ста метрам. Владимир начал беспокоиться, как бы не пришлось выходить им навстречу, в штыки.

        Вдруг, после очередного залпа русской артиллерии германские цепи поредели так сильно, что дрогнули. Начали пятиться, поперхнувшись собственной кровью. Над русскими позициями раздалось громовое «Ура!». Немецкую атаку отбили.

        Котлинский был очень доволен собой и своей ротой. Немало германских трупов лежало перед Сосненской позицией. «Слава Богу!»- подумал Владимир и приник губами к баклажке.

        Ожесточенные немецкие атаки продолжались пять дней. Увеличивались потери гарнизона, а вместе с ними и вероятность германского прорыва через Сосненскую позицию. Бржозовский принял решение отвести пехоту на вторую, более подготовленную линию полевых укреплений.

        Ещё два дня тевтоны волнами накатывались на русские позиции, но так же откатывались назад, как морской прибой от каменного берега, оставляя после себя десятки, а то и сотни трупов.

***

        Несмотря на огромные потери и дьявольскую стойкость русских, фон Макензен не отчаивался. Отвод русской пехоты позволил германской артиллерии, наконец- то, начать обстрел фортов из всех тяжелых, а точнее сверхтяжелых осадных орудий. Гинденбург торопил командующего девятой армией с взятием Осовца. «Что ж, теперь крепость долго не продержится. Четыре «Большие Берты» или, как их называли солдаты, «Толстушки Берты», четыре трехсот пятимиллиметровых «Шкоды» и ещё триста пятьдесят два орудия меньшего калибра вполне достаточно для того, чтобы перемешать с бетоном «даже самый упрямый гарнизон на свете»,- почти не беспокоясь, размышлял фон Макензен.

        Генерал- полковник взглянул на часы. Через несколько секунд должен был прогреметь первый залп. Фон Макензен приник к биноклю, направил его на крепость и затаил дыхание.

        Над немецкими позициями раздался, словно громовой раскат, а затем последовал леденящий душу звук, свист снарядов осадных мортир. Триста шестьдесят снарядов  превратили Осовец в огромное облако пыли, медленно оседающее. Через четыре минуты последовал второй залп.

***

        Территория крепости превратилась в настоящую преисподнюю, из которой каждые четыре минуты «в рай» отправлялись десятки русских солдат. Уже первый залп привел к многочисленным пожарам, которые едва ли успевали тушить в перерывах между обстрелом. Каждые четыре минуты сотни немецких снарядов поднимали на воздух столпы земли, воды, кирпичей и бетонной пыли. Девятисоткилограммовые снаряды «Больших Берт» проламывали двухметровые железобетонные перекрытия, крошили кирпичные строения, вырывали и подбрасывали к небесам деревья, словно щепки, оставляли воронки глубиной десять с половиной метров.

        Генерал- майор Бржозовский связался по телефону с генеральным штабом, генерал Алексеев попросил продержаться хотя бы сорок восемь часов. Было необходимо выиграть время для отвода войск, стоящих под Варшавой. И Осовец держался.

        Обстрел был особенно интенсивным с четырнадцатого по шестнадцатое февраля  и с двадцать пятого февраля по пятое марта. Только за неделю обстрела немцы отправили в крепость около двухсот пятидесяти тысяч снарядов. Крепость бомбили германские аэропланы, немецкие артиллеристы заряжали орудия снова и снова и не понимали, как в крепости- этом урагане из огня и стали- ещё могли оставаться живые люди.

        Но разве найдутся когда- нибудь такие силы и такое оружие, которое может победить русскую силу?

        Крепость «истекала кровью», но держалась. Блестящим огнем русской артиллерии было подбито несколько осадных немецких мортир, а в их числе две «Больших Берты». Пятого марта, после гибели второй сверхтяжелой гаубицы, германцы отвели орудия за пределы досягаемости защитников Осовца. Стойкость русских воинов вынудила немцев перейти на этом участке к позиционным действиям… Осовец выстоял.

***

        Стоял апрель 1915 года. Снег сошел с полей, и постоянный грохот немецких снарядов сменился щебетанием птиц, вернувшихся из теплых краев, где жизнь их не тревожил шум взрывов. Жизнь гарнизона словно превратилась в сладкий сон.

        Пополненные роты выстроились на плацу перед чудом сохранившейся крепостной церковью. После литургии и торжественного молебна проходил парад по случаю раздачи наград. Отличившиеся солдаты награждались георгиевскими крестами, доблестные офицеры получали ордена.

        Мечта Котлинского- стать георгиевским кавалером- так и не осуществилась. Но он был счастлив. Храбрый подпоручик получил Орден Святого Владимира 4-й степени.

        А война продолжалась. Россия сгибалась под страшными ударами Германии и Австро- Венгрии. А на Западном фронте царило почти полное затишье. Русские войска испытывали катастрофическую нехватку боеприпасов, в то время как генерал Жоффр приказывал французским артиллеристам стрелять почаще, так как «склады ломятся от снарядов». Стократ был прав Александр III: «У России- только два союзника: её армия и флот». В русской армии уже ходила шутка: «Союзники будут воевать до последней капли крови русского солдата». Но жива была Россия и стояла во весь рост под покровом Пресвятой Девы, никогда не перестающей просить за свою любимицу перед многомилостивым Её Сыном.

Глава 3. Атака мертвецов.

        В начале августа грозного 1915 года новый командующий девятой германской армией Леопольд принц Баварский готовил доблестным защитникам Осовца новые испытания. Крепость была «бельмом на глазу» у немцев. План Гинденбурга о прорыве через Гродно на Минск так и не был осуществлен. К решающему штурму готовилась одиннадцатая дивизия ландвера (около семи тысяч человек, тридцать тяжелых осадных орудий, и новая неприятность для героического гарнизона- тридцать батарей отравляющего газа).

        На Гаагской конференции все страны- участники, а в их числе и Германия, обязались не применять снарядов с отравляющимися веществами, но германское руководство нашло выход в использовании газобаллонных батарей, о коих в обязательствах не упоминалось. Так, благодаря немецкой изобретательности, принц Баварский с чистой совестью готовился подавить в Осовце все признаки жизни, после чего взять многострадальную крепость.

        В четыре часа утра шестого августа благоприятный для германцев ветер понес в сторону Осовца зеленоватое облако хлора. Одновременно огонь открыла тяжелая артиллерия…

***

        Подпоручик Котлинский вместе со своей тринадцатой ротой находился в казармах за Рудским мостом, когда крепкий солдатский сон был прерван огнём немецкой артиллерии.

        Очередной снаряд ударил в стену примерно в двадцати футах от Владимира. Раздался истошный крик раненого солдата; перепуганный вахмистр, вскочив с постели, быстро зашептал молитву. Несколько осколков вышибли стекло прямо около кровати Котлинского. У противоположной стены раздался сдавленный хрип- бедолаге полоснуло по горлу. Приказывать роте подниматься не пришлось, все уже торопливо приводили себя в порядок.

        Вообще тринадцатая рота и находящаяся рядом восьмая рота от артобстрела пострадали не сильно. Большинство взрывов раздавалось со стороны Сосни и Бялогранда — немецкие артиллеристы обеспечивали ландверу легкий захват передовых русских позиций.

        А защитники Сосни и Бялогранда за неимением защитных средств  уже погибали в страшных мучениях. И облако хлора плыло дальше, к ещё не отравленным защитникам крепости.

        В окна казарм начинал проникать зеленоватый газ. Котлинский похолодел, не зная, что можно предпринять. Испуганные возгласы солдат грозили роте паникой.

— Не дышите, Ваш бродь!- вдруг закричал Никитин и начал рвать на себе гимнастерку.

— Задержать дыхание, защитить лица мокрым бельем!- закричал опомнившийся Владимир, и крик подпоручика заглушился его собственным кашлем.

        Но уже десятки солдат корчились на полу в страшных судорогах. Кто- то, уже изрядно наглотавшись хлора ещё до совета Никитина, кашлял кровью на повязки, кое- как защищавшие их дыхание.

        Казармы тринадцатой и соседних с нею восьмой и четырнадцатой рот в той или иной степени пострадали от артобстрела, поэтому загерметизировать здания, лишь облив окна и двери водой, было невозможно. Газ проникал всюду, всё более увеличивая число русских вдов и несчастных матерей.

***

        Крепость получила страшный удар: передовые позиции совсем обезлюдели, почти весь гарнизон получил отравления той или иной степени.

        Газ уже оседал, и на металлических предметах становилась заметной бледно- зеленая пленка. Даже листья пожелтели и свернулись в трубочку, поникла трава.

        Ситуация становилась критической. Пострадавшие от газовой атаки артиллеристы не смогли сразу остановить наступательный порыв немцев, которые уже занимали Сосненскую позицию. Комендант Осовца отдал более существенное распоряжение: открыть огонь по уже занятым немцами участкам Сосненской позиции (оставшиеся в живых артиллеристы постепенно приходили в себя).

        Бржозовский понимал, если тевтоны возьмут Рудской мост, крепость падет. Наименее пострадавшая четырнадцатая рота не успела бы подойти к ещё не занятому немцами мосту. Последней надеждой генерала были две роты, расположенные к мосту ближе, чем четырнадцатая, но и вера в то, что они остались живы после газовой атаки, была слабая.

        Бржозовский связался с ними по телефону. К счастью, трубку подняли:

— Командир тринадцатой роты подпоручик Котлинский.

— Подпоручик, у Вас есть ещё люди?

— Только что провели подсчет: шестьдесят два человека, и то едва живые.

— Котлинский, немцы заняли Леонов двор и рвутся к мосту, если они его захватят, всем- конец. Атакуйте всем, чем можно, к вам на помощь идет четырнадцатая, Вы должны удержать мост! С Богом, Владимир!- Бржозовский повесил трубку и истошно закашлял.

        Подпоручик спешно выстроил остатки трех рот. Вид их был ужасен. Кто- то ещё сильно кашлял, на многих были изорваны гимнастерки, и лица повязаны окровавленным бельем. Эти шестьдесят два человека и были последним шансом русской крепости.

— Примкнуть штыки! Братцы, мы последняя надежда крепости! Мы должны отбросить немчуру от моста! За веру, царя и Отечество!-  вдохновлял своих воинов Владимир. Говорить было не обязательно. В глазах солдат читалась готовность умереть, и безудержная вера в своего командира.

        Впереди шла тринадцатая рота, а точнее её остатки, которую вел Котлинский с саблей в правой и маузером  левой руке. От неё не отставала восьмая рота, а их уже нагоняла не менее пострадавшая четырнадцатая.

        Перейдя Рудской канал по железнодорожному мосту, контратакующие завидели немцев. Начали раздаваться выстрелы с обеих сторон, расстояние между противниками сокращалось. Постепенно отрывистые немецкие команды прекратились, с немецкой стороны почти не раздавалось ни звука. Почему- то тевтоны слегка попятились. Вдруг с их стороны раздался полный испуга крик: «Toten!» (погибшие, мертвецы). В глазах многих противников Владимир успел заметить нескрываемый ужас. Немцы попятились  сильнее и тут же обратились в паническое бегство.

        Русское дотоле хриплое «Ура!» переросло в могучий радостный рев, будто бы и не довелось им только что пережить газовой атаки.

        Никогда ранее не ликовала так душа Котлинского. На глазах подпоручика выступили слезы. Его шестидесяти двух полуживых человека обратили в бегство, наверное, целый германский полк.

        Немецкое бегство было всеобщим, лишь кто- то изредка разворачивался и стрелял, почти не целясь.

        Вдруг Владимир почувствовал страшный удар, а затем дикую боль в животе. Подпоручик упал на колени, выронил маузер и левой рукой схватился за смертельную рану. Над ним склонился испуганный Никитин:

— Ваш бродь, куда Вас?!

— В живот!- сквозь зубы произнес Котлинский,- Вперед, рядовой! Отставить слезы! Подпоручик Стрежелинский, принимайте командование!

        С болью в сердце побежал Никитин вперед, страстно желая отомстить за ротного. Сила контратаки не угасла.

        Сначала Котлинский испытал невообразимую горечь перед надвигающейся смертью, но почти сразу вспомнил о том, сколько славы он стяжал в этой атаке, и том, что Господь, должно быть, будет к нему милостив за мученическую смерть. Кровь заструилась изо рта героя. «Господи, помоги нашим!»- только и успел прошептать ещё живой подпоручик.

        Русская контратака продолжалась. И уже  заговорила казавшаяся немцам навсегда замолкшей крепостная артиллерия, и уже освобожден Леонов двор, а восьмая и четырнадцатая роты вместе с остатками двенадцатой отбили у тевтонов центральный редут, устранив все последствия немецкого прорыва.

        Так, шестьдесят два полуживых русских воина своим мужеством обратили в бегство около семи тысяч немецких пехотинцев. Прав был Фридрих Великий, сказавший: «Русского солдата мало убить, его надо повалить!»

***

        Последствия Великого отступления давали о себе знать: стратегическая целесообразность обороны Осовца отпала. Гарнизон эвакуировался, всё, что было можно вывезти, вывозили.

        Бржозовский окинул сою героическую крепость тоскливым взглядом. Было обидно. Но не стыдно. Гарнизон до конца выполнил и даже перевыполнил свой долг. Их попросили продержаться сорок восемь часов, а Осовец простоял ещё полгода. А вот тевтонам, наверное, было стыдно из-за позорного бегства от стократ меньшего противника. Никогда военное искусство не знало ничего подобного.

        Двадцать второго августа генерал- лейтенант Бржозовский сам повернул ручку взрывного устройства. Осовец умер. Но не сдался!

***

        В  последний день эвакуации рядовой Никитин стоял на посту подземного продовольственного склада. И всё вспоминал последнюю атаку. Со слезами радости и печали вспоминал прошедшие события. Никитин тяжело вздохнул. Было грустно покидать крепость, которая  стала для него, можно сказать,  вторым домом. Но при мысли о том, что немцам достанется груда пыли и кирпичей, а ещё больше- позора, на лице рядового появилась немного злорадная улыбка.

        Вдруг леденящий душу взрыв потряс подвал. Коридор, ведущий к складу, наполнился дымом и пылью. Сердце Никитина ушло в пятки…

Эпилог

        В 1924-м году польские саперы приводили в порядок останки Осовца.

        Очередной завал был разобран. Несколько офицеров с электрическими фонариками направились внутрь разобранного помещения. Вдруг из темноты раздался окрик: «Стой! Кто идет?» Саперы «похолодели». Кто- то начал креститься.

        Это был Никитин. Он томился в подземелье уже девять лет, питаясь тушенкой и сгущенкой, благо, продовольственный склад был внушительных размеров. Несчастный часовой приспособился к существованию и даже не потерял счет времени. Рядовой, конечно, был несказанно обрадован вызволению, но когда поляки стали объяснять ему его положение, он мрачнел все сильнее. Он долго не верил, не хотел верить… Не было той страны, которой он служил. Было нечто новое на ее территории, а что именно, Никитин не совсем мог постичь своим простым солдатским умом. Не было и Царя. Горькие слезы потекли из потускневших глаз солдата. Неужели, он томился здесь девять лет лишь для того, чтобы услышать все это?

        Понуро зашагал он за поляками наружу. Последний защитник Осовца, выбравшись из своего многолетнего убежища, сразу ослеп от солнечного света. Но ему уже было все равно.

Послесловие

        Благодаря таланту Бржозовского и его предшественника- Карла- Августа- Шульмана, доблести и мужеству защитников Осовец продержался много месяцев примерно в тех же, а вернее, в гораздо худших условиях, при которых быстро пали многие бельгийские и французские крепости в 1914-м году.  

        Забытый часовой, найденный польскими саперами в подземном складе Осовца, после потери зрения был помещен в больницу, а позже передан советским властям. На этом его след в истории теряется.

        К сожалению, в СССР было не принято прославлять подвиги царской армии на «империалистической войне».

        Подпоручик Владимир Котлинский был посмертно награжден Орденом Святого Георгия четвертой степени.  Прах героя был позже перезахоронен его матерью на родине- в Пскове.

        Генерал- лейтенант Николай Александрович Бржозовский после осады Осовца командовал сорок четвертым армейским корпусом. Принимал участие в белом движении. Скончался в эмиграции.

        А план Гинденбурга не удался, и хотя Россия отдала врагу Польшу, ни одна русская армия не попала в окружение. И уже в 1916-м году Центральные державы были потрясены не знающим дотоле аналогов в истории грандиозным русским наступлением.

Крепость Осовец и «атака мертвецов» — малоизвестный и почти забытый эпизод первой мировой войны. Правда, в последние годы появилось много публикаций на эту тему и даже сняты документальные фильмы, достаточно набрать в поиске запрос — «Атака мертвецов»… Но всё это попадает в поле зрения только очень заинтересованных любителей истории. Поэтому, не боясь в чём-то повторить уже опубликованное другими, хочу рассказать об этом эпизоде своим читателям. Яркий пример героизма русских солдат и офицеров — об этом надо знать. Это надо помнить.

После октябрьской революции 1917 года первая мировая война была названа империалистической и по этой причине описание подвигов «царской амии», мягко говоря, не приветствовались. А все исследования сводились к чисто техническим аспектам стратегии и тактики. Забылась и «Атака мертвецов».

Однако, уже в 1939 году, Сергей Александрович Хмельков, начальник одной из кафедр военно-инженерной академии, выпускает книгу «Борьба за Осовец», которая по сути является сокращённым и переработанным вариантом его-же диссертации на ту-же тему. Хмельков принимал участие в обороне крепости Осовец, при этом дважды был контужен и получил отравление газами во время немецкой химической атаки. Его свидетельства и легли в основу всех последующих публикаций уже нашего времени. И именно он впервые использовал термин «Атака мертвецов».

Крепость Осовец

Крепость Осовец (ныне польский город Осовец-Крепость, польск. Osowiec-Twierdza) представляла собой систему фортов и располагалась недалеко от места впадения в реку Нарев её притока реки Бобр, перекрывая узкий перешеек суши, ограниченный непроходимыми болотами с севера и юга. Из-за этих-то болот Осовец нельзя было обойти, а значит и окружить. Это давало возможность подвозить из тыла боеприпасы, снаряжение, перебрасывать сюда подкрепления…

Крепость прикрывала важнейшие стратегические направления Петербург – Берлин и Петербург – Вена. Кроме того, она являлась важным узлом обороны так называемого «польского мешка». Замысел германского командования состоял в попытке устроить русским очередные «Канны» на пространстве, ограниченном реками Висла и Буг. Цель — окружить и разгромить семь русских армий. Осуществлению этого плана как раз и препятствовала крепость Осовец.

Первый штурм

Иногда у меня складывается такое впечатление, что вся наша военная история состоит из эпизодов, где — то пушки у нас старого образца, то снаряды не того калибра, то ещё что-то не так и почти всегда нас намного меньше, чем противника… Масса примеров. Однако побеждаем. К чему я это? Ну… пойдём дальше…

В сентябре 1914 года на штурм крепости пошли 40 батальонов 8-й армии ландвера, наступление которых поддерживали 60 штурмовых орудий калибром до 203 мм. Мощность немецких орудий значительно превышала мощность крепостной артиллерии, основную часть которой составляли устаревшие 152-мм пушки образца 1877 года (год второго эпизода Баязет!).

Однако, в ходе артиллерийской дуэли немцы не смогли добиться преимущества, а атака германской пехоты была подавлена шквальным огнём русских пушек.

На следующий день две фланговые атаки русских войск вынудили противника отойти от крепости и больше в этом году он её не тревожил.

Интересная деталь

Как раз во время штурма в Осовец прибыл государь-император Николай II. Позже его визит породил множество слухов. Утверждали, что он лично наводил пушку, от выстрела которой погибло большое число немцев. Но на самом деле Николай II не принимал участие в боях. Он посетил собор, после чего вручил награды особо отличившимся при отражении штурма. В числе награждённых был и подпоручик Владимир Котлинский — он получил орден святой Анны 3-й степени. Мы ещё встретим Котлинского на страницах этой истории…

Коменданта крепости генерал-лейтенанта К. А. Шульмана за успешное отражение нападения наградили орденом Святого Георгия 4-й степени. Однако после этого от командования крепостью отстранили. О причинах история умалчивает. Может быть он был ранен, а может кому-то просто не угодил…

Гарнизон возглавил генерал-майор Н. А. Бржозовский.

Для усиления крепостной артиллерии русское командование перебросило в Осовец из Кронштадта две 152-мм дальнобойные скорострельные пушки системы Канэ. Эти орудия использовались и как корабельные, и как орудия береговой артиллерии, и в некоторых сухопутных фортификационных сооружениях.

Попытка второго штурма

22 февраля 1915 года немцы снова подошли к крепости Осовец. Теперь они подготовились гораздо основательней. Подтянули осадные орудия калибром от 107 до 305 мм, но главную ставку делали на 4 мощнейшие 420 мм мортиры «Большая Берта». «Большую Берту» ещё называли убийцей фортов. 2 таких орудия, при осаде бельгийской крепости Льеж, за один день полностью выводили из строя один форт.

В германском штабе точно рассчитали даже количество снарядов, необходимых для полного уничтожения крепости Осовец двумя такими пушками.

Сдавайтесь или мы сотрём вас с лица земли

Перед штурмом германское командование отправило в крепость парламентёра с предложением сдаться. За сдачу крепости генералу Бржозовскому было обещано пол-миллиона немецких марок — огромная сумма по тем временам. В противном случае, — сказал парламентёр, — мы за два дня сотрём с лица земли ваш курятник…

Бржозовский был возмущён таким неслыханно-наглым предложением и в ответ предложил парламентёру задержаться в крепости на эти два дня. Если мы выстоим, — ответил он, — я Вас повешу, а если нет, то пусть немцы повесят меня.  Говорят, что именно тогда Бржозовский впервые произнёс фразу «Русские не сдаются!». Парламентёр предпочёл уйти ни с чем.

Немецкие артиллеристы установили «Большие Берты» на расстоянии, недостижимом для снарядов устаревших русских пушек. Уверенные в себе, они даже не удосужились замаскировать расположение этих мортир. О том, что у русских появились орудия системы Канэ они не знали…

Стереть крепость с лица земли!

25 февраля немцы открыли артиллерийский огонь из всех орудий на полное уничтожение крепости. На батареи, форты и полевые укрепления обрушился смертоносный шквал. Огонь корректировали пилоты аэропланов, а также артиллерийские наблюдатели, на воздушных шарах. Вот что позже писал об этом  свидетель обстрела:

Страшен был вид крепости, вся крепость была окутана дымом, сквозь который то в одном, то в другом месте вырывались огромные огненные языки от взрыва снарядов; столбы земли, воды и целые деревья летели вверх; земля дрожала, и казалось, что ничто не может выдержать такого ураганного огня. Впечатление было таково, что ни один человек не выйдет целым из этого урагана огня и железа…

Видя такое положение крепости, командование 12-й русской армии просило генерала Бржозовского продержаться хотя бы 48 часов. Осовец держался ещё пол-года!!!

Осовец выстоял!

Несмотря на, казалось бы, всесокрушающую силу огня немецкой артиллерии, желаемый эффект не был достигнут. 305-мм снаряды не пробивали укрепления форта, а 420-мм – толком в них не попадали.

Более того, как только «Большие Берты» начали обстрел, русские пушки Канэ вступили с ними в дуэль на пределе дальности своей стрельбы. Русские, как по агентурной информации, так и по данным, поступившим от воздухоплавательной роты, хорошо знали расположение батареи сверхмощных немецких пушек. В тот же день, две «Большие Берты» были уничтожены, а две другие немцы поспешно сняли с позиций и отправили в тыл.

Обстрел продолжался до 3-го марта и за это время, по данным С. А. Хмелькова, немецкие канониры выпустили по крепости до 200 тыс. снарядов, однако в районе крепости потом насчитали только около 30 тыс. воронок. Остальные снаряды видимо попадали на заболоченные места, реку и рвы с водой, где просто тонули.

Германское командование просчиталось и ещё в одном — стремясь подавить артиллерию крепости и уничтожить её форты немцы мало обстреливали полевые позиции, поэтому в живой силе потери гарнизона были относительно невелики. По итогу немцам не удалось ни подавить крепостную артиллерию, ни толком разрушить укрепления крепости. В этих условиях её штурм пехотой был заведомо обречён на провал. Поэтому немцы прекратили обстрелы, отвели осадную артиллерию, а вскоре сняли с позиций и часть пехоты. Но, тем не менее, крепость Осовец им надо было взять во что бы то ни стало.

Газовая атака и третий штурм

До конца июля 1915 года в районе крепости было относительное и обманчивое затишье. Русские старались с укрепить оборону, немцы зарылись в землю и отгородились проволочными заграждениями. Периодически возникала вялая перестрелка.

Газовая атака

Но это было затишье перед бурей. На германских позициях к этому времени было развёрнуто 30 газобаллонных батарей, которые дождавшись попутного ветра, в 4 часа утра 6 августа 1915 года, начали выпуск хлора.

Газ проник на общую глубину до 20 км, сохраняя поражающее действие на глубину до 12 км и до 12 метров по высоте. От него не было спасения — средств защиты у русских частей не было.

В результате 226-й Землянский полк, державший оборону на направлении главного удара, понёс тяжёлые потери. 9-я, 10-я и 11-я роты были выведены из строя полностью, от 12-й роты в центральном редуте в строю осталось около 40 человек; от трёх рот у Бялогронд — около 60 человек. Первая и вторая линии обороны Сосненской позиции остались без оборонявшихся. Русские артиллеристы, также попавшие под газовую волну, не могли вести огонь. Практически весь гарнизон, включая командование, получил отравления различной степени.

Свидетельства очевидцев

Один из участников обороны вспоминал:

«Всё живое на открытом воздухе на плацдарме крепости было отравлено насмерть. Вся зелень в крепости и в ближайшем районе по пути движения газов была уничтожена, листья на деревьях пожелтели, свернулись и опали, трава почернела и легла на землю, лепестки цветов облетели. Все медные предметы на плацдарме крепости – части орудий и снарядов, умывальники, баки и прочее – покрылись толстым зеленым слоем окиси хлора; предметы продовольствия, хранящиеся без герметической укупорки – мясо, масло, сало, овощи, – оказались отравленными и непригодными для употребления».

Из воспоминаний другого участника:

«Полуотравленные брели назад и, томимые жаждой, нагибались к источникам воды, но тут на низких местах газы задерживались, и вторичное отравление вело к смерти».

И ещё одно свидетельство участника:

«У нас не было противогазов, поэтому газы нанесли ужасные увечья и химические ожоги. При дыхании вырывался хрип и кровавая пена из легких. Кожа на руках и лицах пузырилась. Тряпки, которыми мы обмотали лица, не помогали».

Атака мертвецов

Вслед за газовой атакой начался обстрел со стороны германской артиллерии, причём часть снарядов также имела химический заряд. За этим началось наступление германской пехоты, в котором участвовало в общей сложности до 7000 человек. Немцы были уверены, что выживших в гарнизоне практически нет, сопротивляться некому. Двигаясь за газовым облаком, они уже считали себя победителями. Им обещали, что они никого не встретят, кроме мертвецов. Немцы с лёгкостью заняли две первых линии обороны, которые совершенно обезлюдели, и продвигались дальше. И вдруг…

Из газового облака, навстречу нескольким тысячам германской пехоты поднялись в штыковую атаку чуть больше сотни русских солдат… Это были остатки 8-й и 13-й рот, а также, переброшенная из крепости, чуть менее пострадавшая 14-я рота…

Атака мертвецов!

Это было ужасающее зрелище: в штыковую атаку шли люди с химическими ожогами на лицах земляного цвета, обмотанные тряпками (единственное и малоэффективное средство защиты от газа), харкающие кровью и вместо криков «ура» издающие страшные, нечеловеческие хрипы. Атака мертвецов…

И опубликованных воспоминаний одного из непосредственных участников:

Я не могу описать озлобления и бешенства, с которым шли наши солдаты на отравителей-немцев. Сильный ружейный и пулемётный огонь, густо рвавшаяся шрапнель не могли остановить натиска рассвирепевших солдат.
Измученные, отравленные, они бежали с единственной целью — раздавить немцев. Отсталых не было, торопить не приходилось никого. Здесь не было отдельных героев, роты шли как один человек, одушевлённые только одной целью, одной мыслью: погибнуть, но отомстить подлым отравителям.

… Немцы не выдержали бешеного натиска наших солдат и в панике бросились бежать. Они даже не успели унести или испортить находившиеся в их руках наши пулемёты.

Эта атака русских и получила название «Атака мертвецов». Во многих публикациях этот эпизод приукрашивается различными художественными деталями, но и без них реальный подвиг умирающих русских рот не становится менее значительным.

Как же всё происходило на самом деле?

Немецкая артиллерия создала огневой вал, под прикрытием которого ландвер пошел в наступление. Сопротивления после подобной подготовки действительно никто не ожидал. Все шло по плану: подразделения 18-го и 76-го ландверных полков без особых проблем заняли первую и вторую позиции, легко сломив сопротивление также сильно пострадавшей от газов и артобстрела роты ополченцев, стоявшей на самой Сосненской позиции. Однако затем начались проблемы: сначала пехота 76-го полка слишком увлеклась наступлением и попала под собственные газы, потеряв порядка тысячи человек, а когда остатки 12-й русской роты открыли огонь из центрального редута, атака немедленно прекратилась.

Тем не менее, положение сложилось критическое. Немцы заняли окопы Сосненской позиции, уничтожение остатков 12-й роты (около 40 человек) являлось лишь вопросом времени, причём небольшого. А со стороны Рудского канала, вдоль железной дороги, они продолжали продвигаться к крепости и находились уже недалеко.

Русские не сдаются!

В этой ситуации оборонять крепость казалось невозможным. Выбрасывать белый флаг? Но русские не сдаются…

Генерал Бржозовский приказал 8-й, 13-й и 14-й ротам выступить с форта на Сосненскую позицию и, перейдя в контратаку, выбить немцев из занятых ими наших окопов».

Сохранились слова одного из офицеров, капитана Свечникова, обращённые к солдатам.  Сотрясаясь от жуткого кашля, он прохрипел:

Други мои, не помирать же нам, как пруссакам-тараканам, от потравы. Покажем им, чтобы помнили вовек!

Контратакующие, в том числе 13-я рота, атаку которой вызвался возглавить офицер топографической службы подпоручик Владимир Карпович Котлинский (помните, император уже вручал ему награду за отражение первого штурма?), сильно пострадали от газа и артобстрела и потеряли до половины личного состава (потери 14-й роты, находившейся в крепости, были меньше).

Атака мертвецов — 13-я рота

13-я рота под командованием подпоручика Котлинского контратаковала подразделения 18-го полка вдоль железной дороги.

По свидетельству Хмелькова, немецкая пехота фактически не приняла боя. Сработал психологически эффект: вид идущих в атаку солдат, пострадавших от газовой атаки, произвёл на противника неизгладимое впечатление. Атака мертвецов!

Свидетельство ещё одного очевидца тех событий напечатала в 1915 году газета «Русское Слово»:

«Когда участок полотна железной дороги был нами пройден, когда до немцев оставалось 300–400 шагов, Котлинский приказал роте залечь под холмом, а сам вышел под ураганным огнём противника на открытое место и в бинокль осмотрел расположение его сил… Выбранное им место для атаки оказалось удачным»

Сначала немцы открыли по контратакующим шквальный огонь, но когда дело дошло до штыковой… с мертвецами… «Проклятых русских даже газ не берёт»… Их психика была сломлена и они обратились в бегство.

Возможно германским офицерам удалось бы привести подчинённых в чувство, но в это время пришла в себя русская артиллерия, которая заработала и начала выкашивать немецкие ряды.

Продолжая атаку, рота вновь захватила 1-ю и 2-ю линии обороны. В этот момент подпоручик Котлинский был смертельно ранен и передал командование подпоручику Стрежеминскому. Рота с боем заняла двор Леонова и, таким образом, полностью ликвидировала последствия немецкого прорыва на данном участке обороны.

Атака мертвецов — 8-я и 14 роты

В это же время 8-я и 14-я роты разблокировали центральный редут и совместно с бойцами 12-й роты выбили противника на исходные позиции. К 8 часам утра все последствия немецкого прорыва были ликвидированы. К 11 часам утра прекратился обстрел крепости, что явилось формальным окончанием неудавшегося штурма. «Атака мертвецов» решила исход сражения за крепость Осовец в пользу русских.

Котлинский умер к вечеру того же дня, Высочайшим приказом от 26 сентября 1916 года он был посмертно награжден орденом Св. Георгия 4-й степени.

Послесловие

Положение на фронте изменилось и дальнейшая оборона крепости Осовец была нецелесообразной. 22 августа русские войска, по приказу генерального штаба, покинули крепость. Уцелевшие укрепления и всё имущество, которое нельзя было вывезти, были взорваны русскими сапёрами.

А 25 августа руины крепости были заняты германскими войсками.

Как я уже упоминал выше, впервые термин Атака «мертвецов» (именно так, кавычки только на втором слове) употребил Сергей Александрович Хмельков. А так широко используемое сейчас понятие «Атака мертвецов» была введена в 2009 году журналистом ежемесячника «Совершенно секретно» Владимиром Вороновым. В своей статье он использовал такие художественно-публицистические детали, как например «выплевывая куски легких на окровавленные гимнастерки» и с его подачи эти элементы стали использоваться всеми другими авторами.

Что-ж, подвигам свойственно обрастать легендами. От этого ни сам подвиг, ни его героика не становятся менее значимыми. Глубоко убеждён, что такие моменты нашей истории надо не только знать и помнить, но и культивировать.

И я бы хотел рассказать ещё о двух героях, имена которых до нас не дошли. Документально не подтверждено, но я верю в то, что эти события имели место.

Безвестные герои Осовца

«Атака мертвецов» — это лишь один из подвигов обороны крепости.

Пулемётчик

Во время газовой атаки, пулемётчик, чьё имя нам неизвестно, сумел переместиться со своим пулемётом «Максим» на холм в стороне от газового облака и оттуда  вёл смертоносный огонь по наступающим цепям  противника. Он успел расстрелять две пулемётных ленты, положив при этом множество врагов. Немцы ворвались к нему на позицию в тот момент, когда он перезаряжал свой пулемёт, вставляя третью ленту. Разъярённые враги зверски убили героя.

Часовой

А спустя 9 лет, в 1924 году, польские власти решили разместить на руинах крепости свой военный объект и начали разгребать завалы. Спустившись в одну из шахт они были поражены — их остановил чёткий окрик русского часового! Видимо забытый в суете отступления он не был снят с поста, а его бункер завалило обломками бетонных перекрытий, когда русские уходя взрывали крепостные укрепления.

Но ему повезло, в подземном бункере находились склады продовольствия, снаряжения, боеприпасов… Сквозь щели завалов поступал воздух и дождевая вода. Камни стен были влажными — рядом река и болота, можно было слизывать эту влагу.

Он слышал немецкую речь, когда германцы вошли в крепость, но не стал кричать и звать на помощь, сдаваться, продолжая охранять свой пост. Смерть от голода и жажды ему не грозила, а вот помыться он не мог. И он просто время от времени переодевался в новое обмундирование со склада, аккуратно в отдельное место складывая старое. По стопкам старого белья он и считал время…

Сказать, что поляки были изумлены, встретив здесь русского часового — это ничего не сказать. А часовой отказывался оставлять пост, заявляя, что только его начальство имеет право снять его с поста. И лишь когда ему рассказали, что нет ни армии, в которой он служил, ни той страны — польский офицер смог по уставу произвести смену караула…

Русский солдат, поднявшись на поверхность, ослеп от яркого солнечного света. Дальнейшая судьба его неизвестна.

Заключение

Историю про часового я впервые услышал, когда учился в начальных классах. В той истории не указывалось конкретное место, говорилось только о первой мировой войне… И она мне запомнилась на всю жизнь, как яркий образчик выполнения своего долга, верности присяге. Позже я ещё несколько раз встречал подобные рассказы… Значит сам факт имел место. И он действительно мог быть именно в Осовце.

А сколько ещё подвигов, о которых мы не слышали и не знаем? Сколько безвестных героев! Поэтому я и стараюсь писать о таких вещах… На других ресурсах есть подобные материалы, в частности «Атака мертвецов» неоднократно и красочно расписана в некоторых публикациях. Я не привнёс ничего нового, разве что постарался как-то обобщить всё прочитанное. Но ведь чем больше людей узнает о таких эпизодах нашей истории, тем лучше!

Рассказывайте и вы об этих подвигах… Друзьям, знакомым, детям, внукам… Мы должны помнить.

Просмотров: 645

Приблизительное время чтения: 8 мин.

«Русские не сдаются!» Рождение этой знаменитой фразы пресса и мемуары участников Первой мировой войны связывают именно с тем боем. Утро 6 августа 1915 года. Немцы, осаждающие русскую крепость Осовец, начинают газовую атаку, жидкий хлор из сотен баллонов устремляется на защитников форпоста. Вскоре к газу добавляется шквальный огонь орудий. По расчетам немецких командиров, мало кто из русских мог остаться в живых после такого. Но вдруг — «мертвые» встают из могил.

«У нас не было противогазов, поэтому газы нанесли ужасные увечья и химические ожоги. При дыхании вырывался хрип и кровавая пена из легких. Кожа на руках и лицах пузырилась. Тряпки, которыми мы обмотали лица, не помогали. Однако русская артиллерия начала действовать, посылая из зелёного хлорного облака снаряд за снарядом в сторону пруссаков. Тут начальник 2-го отдела обороны Осовца Свечников, сотрясаясь от жуткого кашля, прохрипел: «Други мои, не помирать же нам, как пруссакам-тараканам от потравы, покажем им, чтобы помнили вовек!» —

вспоминает участник событий, командир полуроты 13-й роты Алексей Лепёшкин. Так началась битва, получившая позже название «атака мертвецов». Накануне 100-летия со дня начала Первой мировой войны мы решили подробно рассказать об одном из самых поразительных ее эпизодов.

«Черное время» русских крепостей

По большому счету крепостям в годы Первой мировой войны не повезло. Если на протяжении многих лет они считались главными узлами многокилометровых линий обороны и в связи с этим получали необходимое финансирование на проведение модернизации, то в годы Великой войны 1914–1918 годов они столкнулись с большими проблемами. И не только в России. Довольно скоро выяснилось, что полевые войска могут обходить крепости, блокируя их сильные гарнизоны — иногда соответствовавшие по численности небольшой армии — и превращая неприступные цитадели в огромные каменные ловушки. В большинстве случаев стоявшие во главе армии генштабисты энтузиастами крепостной войны не были и потому в конце концов нашли, с их точки зрения, наиболее эффективный способ избежать капитуляций сильных крепостных гарнизонов — просто оставлять крепости на произвол судьбы при отходе полевой армии, взрывая все их укрепления и оставляя неприятелю груду руин. Но за этими сухими строками, описывающими закат «эры крепостей», скрыто многое: тяжелые будни гарнизонов, грохот тысяч орудий, предательство и самоотверженность, и, наконец, один из самых известных эпизодов войны — «атака мертвецов». В последние годы он получил широкую известность и стал символом стойкости русского солдата в годы Первой мировой (или, как называли ее в России, Второй Отечественной) войны, примерно тем же, чем для Великой Отечественной стала Брестская крепость.

Лето 1915 года в целом и месяц август в частности стали «черным временем» русских крепостей: именно тогда были довольно бездарно сданы Новогеоргиевская и Ковенская крепости, а Ивангородская и Осовецкая крепости по решению командования эвакуированы. При этом Осовец ни по размерам гарнизона, ни по значению совсем не мог равняться ни с Новогеоргиевском, ни с Ковно, ни с каким-нибудь Перемышлем. Это была добротная, с несколько устаревшими линиями укреплений крепость, перекрывавшая железнодорожный и шоссейный пути на Белосток.

«Там, где миру конец,
Стоит крепость Осовец,
Там страшнейшие болота,
Немцам лезть в них неохота» —

так распевали оказавшиеся волей судеб в крепости ратники ополчения.

Былые штурмы и силы сторон

Первые две попытки штурма Осовца (Подробная история обороны Осовца изложена в книге непосредственного участника событий С. А. Хмелькова «Борьба за Осовец». — Ред.) были предприняты в сентябре 1914 года и в феврале —марте 1915 года и закончились неудачей: немцы понесли серьезные потери и возобновлять приступ не стали. Единственно, вторая попытка была серьезнее, а потерпев провал, немцы перешли к позиционной войне, активно накапливая силы и подготавливая новый штурм.

Осаждающие не сильно превосходили по численности гарнизон крепости. Однако немецкие командиры были известны своим умением создавать огромный перевес на участке главного удара, чем они и пользовались как на Восточном, так и на Западном фронтах. На этот раз 11-я ландверная (Ландвер — немецкие войска милиционного типа, аналог русского ополчения. — Ред.) дивизия подготовилась к штурму крайне серьезно. Для взятия передовых Сосненской и Заречной позиций русских было решено использовать отравляющие вещества и мощную артиллерийскую поддержку.

Внимание! Газы!

Отравляющие вещества — в данном случае хлор — были еще в новинку для воюющих сторон, в связи с чем средства защиты у русских войск (как впрочем и у их союзников на Западном фронте) были несовершенны. На том этапе войны отравляющие вещества обычно доставлялись в баллонах, а не как позже, в снарядах, поэтому было очень важно наличие попутного ветра, чтобы хлор не снесло на собственные войска. Немцам пришлось в полной боевой готовности ждать более десяти дней, пока не подул нужный ветер. Для атаки в четырех местах было сосредоточено 30 газовых батарей (точное число баллонов в каждой из них неизвестно, но обычно в одной батарее насчитывалось 10–12 баллонов), к каждой в качестве компрессора подсоединялись баллоны со сжатым воздухом. В результате жидкий хлор выбрасывался из баллонов в течение 1,5–3 минут.
Час пробил рано утром 24 июля (6 августа по новому стилю) 1915 года. Как указано в Дневнике боевых действий 226-го пехотного Землянского полка,

«около 4 часов утра немцы выпустили целое облако удушливых газов и под прикрытием их густыми цепями повели энергичное наступление, главным образом на 1, 2 и 4 участки Сосненской позиции. Одновременно с этим противником был открыт ураганный огонь по Заречному форту, заречной позиции и по дороге, ведущей с последней на Сосненскую».

Впрочем, какие-то меры противодействия газам все же уже были: солдаты жгли перед окопами паклю и солому, поливали брустверы и распыляли обеззараживающий известковый раствор, а также надевали имевшиеся в их распоряжении противогазовые повязки и маски. Впрочем, все это было не слишком эффективно, к тому же многие солдаты использовали обычные мокрые тряпки, которыми обматывали лицо.

Обороняющиеся пострадали очень сильно: оказавшиеся в низине 9-я, 10-я и 11-я роты практически перестали существовать, в 12-й роте на Центральном редуте в строю осталось около 40 человек, у Бялогронды — около 60-ти. Неожиданностью для русских войск также стал и обстрел крепости, в том числе и снарядами с отравляющими веществами, — именно поэтому русская артиллерия не смогла дать адекватный ответ противнику, хотя возможности у нее для этого были.

Немецкая артиллерия создала огневой вал, под прикрытием которого ландвер пошел в наступление. Сопротивления после подобной подготовки никто не ожидал. Все шло по плану: части 18-го и 76-го ландверных полков без особых проблем заняли первую и вторую позиции, легко сломив сопротивление также сильно пострадавшей от газов и артобстрела ополченской роты, стоявшей на самой Сосненской позиции. Однако затем начались проблемы: сначала ландштурмисты 76-го полка слишком увлеклись наступлением и попали под собственные газы, потеряв порядка тысячи человек, а когда остатки 12-й русской роты открыли огонь из центрального редута, атака немедленно прекратилась.

«Живые мертвецы»

Уже упоминавшийся Дневник боевых действий сообщает: «Получив донесение об этом (имеется в виду занятие 1-й линии обороны) от командира 3-го батальона капитана Потапова, который сообщил, что немцы, занявшие окопы, продолжают продвигаться к крепости и находятся недалеко уже от резерва, командир полка тотчас же приказал 8-й, 13-й и 14-й ротам выступить с форта на Сосненскую позицию и, перейдя в контратаку, выбить немцев из занятых ими наших окопов». Эти части, и в том числе 13-я рота, атаку которой возглавил подпоручик Владимир Карпович Котлинский, также сильно пострадали от газа и артобстрела и потеряли до половины личного состава (потери 14-й роты, находившейся в крепости, были меньше). Немцам обещали, что они просто займут незащищенные позиции. Однако все складывалось по-другому: навстречу им поднимались русские солдаты с обмотанными тряпками лицами, «живые мертвецы».

«Приблизившись к противнику шагов на 400, подпоручик Котлинский во главе со своей ротой бросился в атаку. Штыковым ударом сбил немцев с занятой ими позиции, заставив их в беспорядке бежать… Не останавливаясь, 13-я рота продолжала преследовать бегущего противника, штыками выбила его из занятых им окопов 1-го и 2-го участков Сосненских позиций. Вновь заняли последнюю, вернув обратно захваченные противником наше противоштурмовое орудие и пулеметы. В конце этой лихой атаки подпоручик Котлинский был смертельно ранен и передал командование 13-й ротой подпоручику 2-й Осовецкой саперной роты Стрежеминскому, который завершил и окончил столь славно начатое подпоручиком Котлинским дело». Котлинский умер к вечеру того же дня, Высочайшим приказом от 26 сентября 1916 года он был посмертно награжден орденом Св. Георгия 4-й степени.

Один из очевидцев сообщил газете «Русское слово»:

«Я не могу описать озлобления и бешенства, с которым шли наши солдаты на отравителей-немцев. Сильный ружейный и пулеметный огонь, густо рвавшаяся шрапнель не могли остановить натиска рассвирепевших солдат. Измученные, отравленные, они бежали с единственной целью — раздавить немцев. Отсталых не было, торопить не приходилось никого. Здесь не было отдельных героев, роты шли как один человек, одушевленные только одной целью, одной мыслью: погибнуть, но отомстить подлым отравителям».

Немцы контратаки не ожидали, они вообще считали, что на позициях никого, кроме мертвецов, нет. Но «мертвецы» поднялись из могил. Остальное довершила наконец пришедшая в себя русская артиллерия. К 11 часам Сосненская позиция была очищена от противника, который атаку повторять не стал. В тот день русская боевая группа, столкнувшаяся с неприятелем, потеряла убитыми, ранеными, пострадавшими от газов примерно 600–650 офицеров, военных чиновников и нижних чинов. Неприятель понес большие потери.

Как это ни печально, но судьба крепости Осовец уже была решена: поступил приказ эвакуировать ее. 23 августа здания и укрепления оставленной русскими войсками крепости взлетели на воздух, а через два дня немцы заняли еще дымящиеся руины.

Осовец был оставлен, но «атака мертвецов» 13-й роты не была бессмысленной: она стала нерукотворным памятником русскому солдату, который отдавал свою жизнь за свободу народов Европы, за то, чтобы они могли сами выбирать свое будущее