Связана ли духовная деградация с языковыми потерями сочинение рассуждение

Помните ли вы Эллочку-людоедку из романа «12 стульев» Ильфа и Петрова? Её сногсшибательное меховое манто из мексиканского тушкана и скудную речь: «парниша», «жуть», «поедем на таксо»? Илья Ильф и Евгений Петров сами потешались над своей героиней: «Словарь Вильяма Шекспира… составляет 12 тысяч слов. Словарь негра из людоедского племени мумбо-юмбо составляет 300 слов. Эллочка Щукина легко и свободно обходилась тридцатью».
А сколько слов в запасниках среднего россиянина, нашего современника, который не занимается переводами, не сует голову в «ярмо» литературы или журналистики? Языковеды полагают: его словарь составляет около 5 тыс. слов. Но каких именно? Ученые утверждают – русский язык сегодня засорён до безобразия. Кто тому виной? Или что? Как тут не вспомнить предупреждение Александра Солженицына: «Русский язык сейчас в ужасающем состоянии. Это не просто болезнь языка – это болезнь души. Если не будет русского языка, не будет нас, русских, совсем».
К слову, за последние 200 лет было замечено два «взрыва» интереса к русскому языку: в 1812 году, когда Русская армия вошла в Париж, и в 1961-м, когда Юрий Гагарин полетел в космос. А потом – тишина…
Но почему сегодня шотландцы называют Михаила Лермонтова Лермонт? И считают его шотландским поэтом? Почему в Аддис-Абебе в Эфиопии стоит памятник Александру Пушкину, «великому африканскому поэту»? Что мы такое теряем каждый год, если Лермонтов и Пушкин – два наших самых почитаемых поэта – уже стали своего рода иноземцами? Вопросов пока больше, чем ответов.
«Не в короне, не в порфире…»
За свою историю Россия пережила три эпохи варваризации языка. Каждая из них была ко всему прочему связана с поворотными событиями в истории. Первая случилась при Петре Первом (1654–1712 гг.). Когда он прорубил «окно в Европу», в русский язык из голландского хлынуло одних только морских терминов свыше 3 тысяч! Но все эти «шпангоуты», «реи» и «стеньги» со временем очень уютно устроились в русском языке. Пётр ввел и такие замечательные слова, как «галерея», «ассамблея», «кунсткамера». «Какой это был странный царь! – пишет в своих воспоминаниях известный историк, академик по разделу изящной словесности Василий Ключевский. – Он предстал перед народом не в короне и не в порфире, а с топором в руках и трубкой в зубах; работал, как матрос, ругался и дрался, как гвардейский офицер». Но Россия не впала в ступор, а пошла вперёд!
Вторая эпоха выпала на революционное время 1917 года. Тут тоже случилось много чего интересного. И поступательного.
Справка «АН»
Инкунабула (от лат. incunabula – «колыбель») – книги, изданные в Европе от начала книгопечатания и до 1 января 1501 года.
Самая мрачная – третья эпоха – случилась после реставрации капитализма в 1992 году, то есть в наше время. И мы стали свидетелями обнищания и, увы, деградации русского языка. Чего стоит одна только фраза, без конца звучащая то по радио, то по ТВ: «Не тормози – сникерсни!» И все прочие американизмы, захлестнувшие русскую речь?
Пришлите толмача
На реформах Петра Великого хотелось бы остановиться немного подробнее. Именно при его поддержке родилась в России новая светская литература. «Словесность наша явилась вдруг в XVIII веке», – писал Пушкин. Пётр ввел новый шрифт. И совершенно новым стал язык власти. Это был язык не только суровых предписаний, но и просветительства. Именно в это время создается Российская академия, рождается «Словарь академии российской». В петровские времена «местные руководители» страшно боялись получить письменное распоряжение от императора. Пётр строчил эти бумаги на чудовищной смеси российских, голландских и немецких слов. «Главы администраций» упрашивали доставлять им распоряжения царя в устной форме или присылать толмача.
Иноязычные заимствования, по выражению языковеда Федора Буслаева, «вторгались толпами в русский язык и неуклюже громоздились в нём». Но русский язык большинство голландских и немецких словечек всё-таки «переварил». И мы получили много чего интересного. Ну как сегодня можно обойтись без Эрмитажа?
Теория «трех штилей»
После петровских преобразований начались ломоносовские. Именно Михаил Ломоносов разработал знаменитую теорию «трех штилей», направленную на кардинальную реформу русского языка. «Стили речи соотносительны, и любой стиль соотнесен с нейтральным, нулевым, – писал ученый. – Прочие стили расходятся от этого нейтрального в противоположные стороны. Одни с коэффициентом плюс, как «высокие», другие – с коэффициентом минус, как «низкие». И тогда получается нейтральное – «есть», высокое – «вкушать» и низкое – «жрать».
Но в русском литературном языке источниками высокого стиля могут быть прежде всего славянизмы или им подобные слова: не «лоб», а «чело», не «губы», а «уста», не «родина», а «отчизна». «Если же нейтральное слово свое, русское, то слова низкого стиля можно брать из просторечия, диалектов и жаргонов, – наставлял Ломоносов. – То есть не изба, а хата, не глаза, а зенки, не рассеянный человек, а растрепай».
Михаил Ломоносов осудил всякое преклонение перед иностранщиной. По мнению ученого, нашествию поляков в 1612 г. предшествовало многолетнее увлечение верхушки общества польским языком. А нашествию французов в 1812-м – увлечение французским.В 1756 г. в наброске «О нынешнем состоянии словесных наук в России» Ломоносов размышляет, что «сила российского языка» – действительность, а не оборот красноречия. Язык укрепляет и охраняет весь быт, государственность народа, а распространяясь в иных странах, он способствует росту влияния народа среди других. Напротив, слабея языком, народ уступает другим не только свое духовное богатство, но и все жизненное пространство».
Наверное, лучше не скажешь.
Про арго и жаргонизмы
Что же мешает жить великому русскому языку?
Во-первых, диалектизмы – слова, которые известны только немногим людям, проживающим на «узкой» территории: «намеднись», «запужала», «злякался».
Во-вторых, жаргонизмы – слова искусственного языка, понятного лишь определенному кругу людей (школьники, студенты или матросы): «тюбик» – плохой человек, «булкотряс» – дискотека, «машка» – швабра.
Третье. Разновидность жаргонов – арго. Это слова из преступного мира: «перо» – нож, «шмон» – обыск, деньги – это и «баклажан», и «угол», и «Вашингтон».
Четвёртая помеха. Сленг – эмоционально окрашенная лексика разговорной речи: ботинки – «педали», очки – «подфарники», врать – «гнать муму».
Пятая помеха. Канцеляризмы – слова и обороты, взятые из официально-делового стиля. Яркий пример приводит Корней Чуковский: «Ты по какому вопросу плачешь? – проявил участие молодой мужчина, обращаясь к пятилетней девочке».
Шестая причина. Это слова?сорняки, такие как «значит», «так сказать», «итак», «понимаете», «собственно говоря»…Сорняки захламляют речь. А появляются они из-за неумения мыслить.
Из читательской почты «АН»
Уважаемая редакция! Не могли бы вы рассказать, откуда взялись слова «ёклмн», «ёпрст», «ёлки-палки», «ёкарный бабай», «ёшкин кот»?  Павел Малашенков, Кемерово
Седьмая. Засорение русского языка иностранными, в основном англо-американскими,словами. Лингвисты, занимающиеся изданием нового Большого толкового словаря русского языка, предупреждают: вскоре он официально обогатится такими словами, как «блогер», «зафрендить», «креативность» и «гламур». Ей-богу, лучше бы в этом словаре объясняли происхождение исконно русских слов, таких как «гава» (ворона), «баглай» (лентяй) или «фофен» (простофиля), как это делал В. Даль. Пользы было бы больше.
Нестабильность языка – нестабильность общества
Говорят, что сегодня английский стал самым многословным языком на планете. Это и есть критерий национальной успешности: если у страны всё в порядке, её словарный запас стремительно расширяется. Британский совет тратит на обучение английскому языку 430 млн. фунтов стерлингов в год. И он всё настойчивее проникает в русский.
– Варваризация, как правило, сопровождает крайне нестабильные периоды в жизни общества, – считает профессор МГУ Владимир Елистратов. – В эти периоды мы имеем дело со своего рода броуновским движением в языке и культуре. Нестабильность языка отражает нестабильность общества.
Сегодня за пределами России проживает 35 млн. носителей русского языка. В Германии и США – по 3 миллиона, в Греции – более 500 тыс., в Болгарии – 150 тысяч. В этих странах издаются газеты и журналы на русском. Люди смотрят российские телеканалы. Но преподаватели жалуются на нехватку учебников по русскому языку. Значит, Институту русского языка имени А.С. Пушкина не мешало перенять опыт Института Гете (Германия), который открыл свои отделения в 128 странах мира.
Закон Тубона
За чистотой речи сегодня особенно строго следят во Франции.
После Второй мировой войны американцы обрушили на Европу не только чарльстон и короткие женские юбки, но и английский язык. Во французский, как вши, «поползли» американизмы. Но тут за дело взялся Шарль де Голль. Генерал, будучи мудрым политиком, не уставал напоминать согражданам о том, как красив французский язык. Парижская академия начала следить за проникновением «чужестранцев» во французскую лексику. Вскоре правительство приняло Закон Тубона. Это было сделано для закрепления статуса французского как официального в документах правительства, в вывесках и маркировках товаров, коммерческих контрактах. Сегодня во Франции за чистотой языка следят специальные службы. Они уже в организованном порядке изъяли из обихода более 2 тыс. заемных слов.
Кстати
«Словарь языка Александра Пушкина», составленный учеными на основе пушкинских текстов, содержит 21 290 слов.
Видимо, только подобными строгими методами и можно спасти язык от засорения. К сожалению, в России таких мер не принимается. Под натиском англомании сокращается преподавание русского языка в школах, урезается издание словарей русского языка. На радио и ТВ практически не осталось программ о русском языке.
Франкофония: 56 государств на пяти континентах
Забота французов о своем языке выражается не только в постоянных усилиях членов Французской академии, следящих за лингвистическими инновациями, но и в политике франкофонии.Что это такое? Это сеть социальных, экономических, культурных и информационных связей.
Межправительственную организацию франкофонии создали с подачи Парижа в 1970 г. представители 21 государства. Параллельно возникли Межправительственное агентство франкофонии, Парламентская ассамблея франкофонии, Международная ассоциация городов-франкофонов. Сегодня под крышей франкофонии находятся 56 государств на пяти континентах.
В 1997 г. Межправительственное агентство возглавил египтянин Бутрос Гали, бывший генсек ООН и носитель французской культуры. Александрия всегда была одним из важнейших центров франкофонии (из Египта родом Далида и Жорж Мустаки, Клод Франсуа и Ги Беар). И сегодня руководящее бюро состоит из 15 членов – это мэры Браззавиля и Касабланки, Льежа и Порт-Луи, Сент-Луиса и Квебека. Франкоязычные мэры помогли построить госпитали в Конакри, Киф-фе, Нуади и Браззавиле, модернизировали водоочистные станции в Хошимине, Ханое и Пуэнт-Нуаре.
Франкофония имеет собственные гимн, герб и орден «За заслуги». Международный день франкофонии отмечается 18 марта. Есть даже свой телевизионный спутниковый канал франкофонии (ТВ?5).
Заметки на полях
В России матом не ругаются, на нём разговаривают. Осип Мандельштам, русский поэт
Язык и золото – вот наш кинжал и яд. Михаил Лермонтов
Неужели в России нельзя создать сеть русофонии, тем более что разговоры об этом ведутся с 2001 года?
«Икона и топор»
Еще девять лет назад президент В. Путин, выступая на Конгрессе соотечественников, проживающих за рубежом, сформулировал основные принципы русофонии в XXI веке.
– Русский мир испокон века выходил за географические границы России и даже далеко за границы существования русского этноса, – сказал В. Путин. – Этот мир – категория внеполитическая, не нуждающаяся в территориальной интерпретации, но невозможная без создания сети социальных, экономических, культурных, информационных связей…
Тогда проблема «организации русского мира» очень сильно взволновала МИД России. В ведомстве мгновенно родили программный документ – «Основные направления работы МИД РФ по развитию культурных связей России с зарубежными странами». Но он остался жить только на бумаге. Увы…
О том, что у нас «не все дома», напоминают даже из-за океана. Патриарх советологии Джеймс Биллингтон (США) в своём труде о русской культуре «Икона и топор» пишет: «За поисками самоидентификации в постсоветской России стоит психологически-культурный кризис людей, внезапно потерявших значительную часть территории и сколько-нибудь ясное представление о своём прошлом и своих общих целях». Разве это не так? Что же делать? У кого учиться? У французов? Они во главе с генералом де Голлем нашли цивилизованный выход из положения. И защитили родной язык и свою территорию.
Справка «АН»
Ги Беар –французский шансонье.
Клод Франсуа, или Кло-Кло – французский певец.
Жорж Мустаки – французский автор и исполнитель египетского происхождения.
Трудно проводить параллели между Россией и Францией. Но русскоязычное пространство не уступает по своим масштабам пространству франкоязычному. Так почему бы нам очень серьёзно не задуматься над созданием сети «русофонии»? Это тот архимедов рычаг, который просто нужно привести в действие. Иначе мы потеряем всё: и огромную территорию, на которой живем, и своих соотечественников (сегодня за пределами России уже обитают более 25 млн. этнических русских. – «АН»), и свой, пока еще «великий и могучий русский язык», в который продолжают настырно лезть всякие гламурные сникерсы и креативные памперсы.
Пора бы дать им заслуженного пинка под зад.
Из Греции – кукла, из Персии – диван
Но не менее Россия заимствовала немало слов из-за кордона. И они прочно вошли в нашу жизнь. Такие как «кровать», «бумага» и «кукла» перебрались к нам из Греции. Из Италии прибыли «бас» и «тенор». «Коллоквиум», «инкунабула», «петиция» – это латынь. «Караул», «лошадь», «башмак», «сарафан» – тюркского рода. Персидские слова: «сарай», «диван», «обезьяна». Из Франции приехали: «солдат», «котлета», «суп», «ваза», «жилет» и «фужер». А вот «спорт», «плед», «ростбиф» и «бридж» – с Британских островов. Из Голландии мы получили «зонтик», «флаг», «брюки», «ситец» и «пробку». А «ярмарка», «стул», «лозунг», «лагерь», «лампа» – слова немецкого происхождения. «Козлы», «коляска», «кофта» и «бляха» – польские.
Какой же «заменитель» можно придумать таким нерусским словам, как «жилет», «фужер» или «сарафан»? Сразу-то и не сообразишь, а вот составитель Словаря русского языка Владимир Даль мог бы с ходу дать иные названия. Он всю свою жизнь пытался бороться с нашествием «иноземцев».
Самотник в мокроступах
Владимира Даля очень огорчал отрыв книжно-письменного языка русской интеллигенции от народной основы. В «Напутном слове» к своему словарю он писал: «Пришла пора подорожить народным языком». Кстати, на создание словаря у Даля ушло 53 года. По количеству слов (более 200 тысяч) он до сих пор остаётся непревзойденным.Иноязычные слова Даль называл «сухой прищепой на живом теле родной речи». И вносил свои оригинальные предложения. В частности, вместо «пенсне» он предлагал употреблять слово «носохватка», вместо «эгоист» – «самотник», не «калоши», а «мокроступы». Как-то он зашифровал фразу: «Красавчик идёт по бульвару из храма в театр». Получилось: «Хорошилище грядет по гульбищу из чистилища в позорище…»
Но вот русский писатель Алексей Толстой советовал не впадать в такие крайности: «Не нужно от них (иностранных слов. – «АН») открещиваться, не нужно ими и злоупотреблять. Лучше говорить «лифт», чем «самоподымальщик», «телефон», чем «дальнеразговорня». Но там, где можно найти коренное русское слово, его нужно находить». Можно ли сегодня следовать напутствиям Владимира Даля и Алексея Толстого? Непременно. И похоже, к этим наставлениям в первую очередь должны прислушиваться все те, кто несет слово с экрана телевизора. Об этом предупреждал еще академик Дмитрий Лихачев:«Не нужно говорить «контакты», когда есть «связи». А зачем эти «коттеджи», «шлягеры», «шоу», «электораты», когда есть «дома» и «особняки», «песни», «представления», «избиратели»?
Про «радиво» и «какаву»
Но как же бороться за чистоту русского языка? Есть у замечательного писателя Корнея Ивановича Чуковского чудесная вещь «Живой, как жизнь»: «В детстве я еще застал стариков, которые говорили «на бале», «Александрынский театр», «генварь», «румяны», «мебели», – пишет К. Чуковский. – Пришло новое поколение, и я услыхал от него: «шофера», «автора», «библиотекаря»… И еще через несколько лет: «матеря», «дочеря», «секретаря», «плоскостя», «скоростя».
Русский язык вообще тяготеет к склонению несклоняемых слов. Не потому ли кое-где утвердились формы «радиво» (вместо «радио») и «какава» (вместо «какао»)?
Чуковский даже сделал попытку примириться с русским падежным окончанием слова «пальто». «Я по-прежнему тяжко страдаю, если в моем присутствии кто-нибудь скажет, что он нигде не находит пальта или идёт к себе домой за пальтом», – грустно сообщает писатель.
Но по-французски пальто – мужского рода. В книгах XVIII–XIX вв. тоже можно было прочитать: «Он распахнул свой осенний пальто». И вот после того как пальто стало очень распространённой одеждой, народ начал склонять его по правилам русской грамматики: «пальто», «пальтом» и даже «польта». Но у французов русский народ взял не только «пальто», но и такие слова, как «бульон», «пьеса», «кулиса», «билет». И создалтакие чисто русские формы, как «пьеска», «закулисный», «безбилетный», «бульонщик».
«Впрочем, и «метро», и «бюро» тоже не слишком-то сохраняют свою неподвижность, – продолжает Чуковский. – В просторечии их тоже склоняют по всем падежам. «Я лучше метром поеду!» Даже у Маяковского («Хорошо!»): «Я, товарищи, из военной бюры».
Но всё же – говорить надо правильно. И читать умные книги, в которых объясняется происхождение слов.
Источник: «Аргументы Недели »
Другие статьи на тему:
Исчезающее русское слово
Планомерное уничтожение русского языка

Николай
Язык – это бесценное достояние народа. Язык народа – это не что иное, как коллективный мозг народа. Язык – это совершенно уникальный инструмент мышления и познания мира, ведь каждая мысль представляет собой некую языковую конструкцию. Не бывает мыслей без языка. Язык первичен, мысли и поведение человека – вторичны. Чем примитивнее язык человека, тем примитивнее мышление и поведение этого человека. И наоборот, чем сложнее, разнообразнее, вариативнее, тоньше и богаче язык, тем разнообразнее и богаче мышление и поведение человека. Если Вы хотите оглупить человека, то надо просто оглупить его язык.
Когда у “реформаторов” спрашивают: “Зачем Вы хотите проводить реформу русского языка? ”, то они отвечают: “Для того, чтобы упростить русский язык”.
А мы не хотим упрощения русского языка! Упрощение – это всегда деградация. Развитие – это всегда усложнение.
За ХХ век русский язык сильно деградировал, считает ученый.
“Язык динамично развивался вплоть до Октябрьской революции. Английский и русский словари шли, как говорится, ноздря в ноздрю до начала ХХ века. В каждом из них было примерно по 200 тысяч слов. Когда в 1934 году вышел словарь Уэбстера, в нем было уже 600 тысяч слов. А в 1940-м самый полный для советской эпохи словарь Ушакова содержал лишь 80 тысяч слов. Сегодня этот разрыв только усугубляется. С вырождением языка вырождается и наша жизнь, уходят эмоциональные оттенки, нравственные понятия, которыми изобиловал русский язык в XIX веке”, – сказал Эпштейн (заслуженный профессор теории культуры и русской литературы университета Эмори (Атланта) и член Академии российской современной словесности) .
В любом языке, в частности и в русском, существуют известные правила и нормы правила языка и правила речи. Правила речи относятся к тому, что, где, когда и каким образом уместно сказать. Проблема не в том, как изменяется или не изменяется система языка, – система языка, в принципе, остается той же, какой и была, а в том, что игнорируются правила речевого поведения. Люди говорят публично так же, как они говорят между собой, в интимном общении. И для выражения смыслов в публичной речи используют слова, которые употребляют в личных беседах. С этим мы сталкиваемся постоянно. Стало быть, вопрос идет не о языке, а об обществе, которое мало образованно сегодня.

1)Экология – это наука о взаимодействии живых организмов и их сообществ между собой и со средой, в которой они обитают. (2)Эти взаимоотношения изучают самые разные науки: биология и химия, астрономия и космология, математика и философия. (3)Все они вносят свой вклад в экологию, которая сегодня разделилась на ряд самостоятельных дисциплин: общую экологию, агроэкологию, гидроэкологию, экологию человека и т.д.(4 )Активно формируется в наши дни экология культуры, или духовная экология. (5)Конечно, между экологией природы и экологией культуры не может быть непроходимой пропасти, вместе с тем между ними есть и большое различие. (6)Утраты в природе до известных пределов восстановимы. (7)Иное дело – ценности культурные и нравственные. (8)Они или восстанавливаются с большим трудом, или вовсе исчезают, как, скажем, разрушенные памятники культуры, сгоревшие книги, рукописи…(9)Историк-археолог В.Л. Янин так образно раскрыл содержание понятия «экология культуры».(10)Если выкорчевать дерево, то на его месте можно вырастить новое. (11)Но если мы разрушаем старину, памятники культуры, стираем с карты исторические названия, тем самым, по мнению учёного, мы уничтожаем генетический код нашей исторической памяти. (12)Поэтому наша любовь к духовному наследию своего народа должна быть действенной.(13)Многое зависит от отношения к языку.(14)Иначе и быть не может. (15)В самом деле. (16)Если культура – это совокупность достижений общества в области науки, просвещения, искусства, то закрепляются эти достижения, как правило, в языке, в Слове. (17)Возникнув на определённом историческом этапе, литературный язык сам по себе служит свидетельством уровня духовного развития народа, общества.18)Любовь к языку, как и любовь к природе, – составная часть патриотизма, любви к Родине. (19)Экология языка имеет поэтому и нравственную сторону. (20)Небрежное отношение к языку, отход от национальной культуры, которая в нём выражена, не проходят бесследно для человека как личности. (21)Ведь язык – это и основа национальной памяти, и ключ к пониманию духовного мира, своего и чужого.(22)В последние годы наши писатели и публицисты неустанно говорят с тревогой о признаках духовной деградации, духовного обнищания, напрямую связанных с языковыми потерями. (23)Как всякое живое на земле не может мириться со своей смертью, так и живая нация не может смириться с деградацией своего языка.
(По Л.И.Скворцову)
Сочинение.
Скворцов Л.И. поднимает актуальную в наше время тему. Он говорит о деградации русского языка. В тексте затронута очень важная проблема для русского народа: загрязнения и деградации русского языка. Признаки духовной деградации, духовное обнищание, свызанные с языковыми потерями, заставляют с тревогой думать об упадке образования в нашей стране. Об этом говорит автор: “Небрежное отношение к языку, отход от национальной культуры, которая в нем выражена, не проходят бесследно для человека, как личности”. Я с нимполностью согласна. Я считаю, что с такой небрежностью мы можем потерять наш родной язык. В современных книгах зачастую можно увидеть нецензурную или ненормативную лексику. Я не могу предположить, что толкает авторов на это. Возможно они пытаются таким образом привлечь внимание читателей к своим книгам, но, посмотрев на мнение автора, (“…язык сам по себе служит свидетельством уровня духовного развития народа, общества.”), можно сказать, что эти авторы являются людьми невежественными и необразованными. Остается вспомнить каким прекрасным языком обладали писатели золотого и серебрянных веков. Пушкин писал:
Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.
Какие легкие, понятные и красивые строки. Много внимания на уроках русского языка и литературы уделяется нашему духовному обрахованию, которое не может обходиться без правильно и красиво поставленной дикции, красиво оформленных предложений без слов-паразитов. Я надеюсь, что наш, русский человек, задумается над этим и сделает соответствующие выводы.

Екатерина Ивановна не воспринимает чувства молодого человека всерьез. Она открыто смеется над ним, приглашая на городское кладбище. Это мрачное место показывает еще не зачерствевшую душу мужчины. Он бродит между могилами и представляет вечную и прекрасную жизнь, скрывающуюся под могильными плитами. Таким образом, проявляется склонность Дмитрия Ионыча к глубоким философским раздумьям.
Первую злую шутку девушки Старцев прощает и решается сделать ей предложение. Такое поведение говорит о достаточно мягком и добром характере героя. Но после получения второго отказа молодой человек ступает на путь деградации, которая постепенно съедает его душу. Начинается все с того, что Дмитрий Ионыч с головой погружается в работу. Теперь его цель – не высокие чувства и семья, а материальные блага. Молодой человек закрывается от окружающих, меняет свое отношение к больным: может нагрубить им, повысить голос.
Внутренние изменения вскоре проявляются и внешне. В 5 части встречаем Дмитрия Старцева и видим, что тот «еще больше пополнел, ожирел, тяжело дышит и уже ходит, откинув голову». Вместе с хозяином деградирует и извозчик Пантелеймон. Он везет пышного «господина», поэтому позволяет себе кричать на народ, который появляется на пути повозки.
Далее автор обращает внимание на тонкий голос доктора, считая, что это следствие заплывшего жиром горла. Теперь раздражительного и постоянно сердитого Старцева называют просто Ионычем. Он действительно заслуживает это пренебрежительное прозвище, ведь считает себя выше других. В таком облике мужчина второй раз предстает перед Екатериной Ивановной и равнодушно слушает ее признания.
Образ Дмитрия Старцева показывает, как душевная травма может полностью изменить человека, заставляет задуматься над своими поступками и относительно себя и других.

Когда-то, пару лет тому назад, исковерканные, взятые из других языков слова использовались исключительно в онлайн-играх. Это объясняется просто: некогда писать во время боя. Но в последнее время стала довольно часто замечать, как слова-уроды хорошо прижились в повседневной речи.
Нет, я говорю не о мате.
Возможно, меня не поймут те, кто не сидит в соц. сетях.
А особо “оригинальная” школота пост минусует.
Например.
1 бедствие: аббревиатуры.
“Прив”, “при”, “прива”, “пр ка де” – с этого начинается большинство диалогов в интернете.
“С др”, “с нг”, “пздр” – отличное поздравление с праздником, несомненно. Человек, если ты НЕ ХОЧЕШЬ поздравлять кого-то с праздником – не поздравляй. Не надо.
2 бедствие: намеренное (а может, и нет) игнорирование орфографии.
“Прифки”, “медвед”, “пиченька”. Подобный стеб действительно можно понять, но в форме единичной шутки.
3 бедствие: заимствованные слова.
Они везде. Даже там, где можно использовать обычные для русского языка слова (да даже те же ругательства), привычнее для многих использовать иностранные выражения, зачастую полностью не прижившиеся в нашем языке.
Они часто использовались в интернете. Думаю, в этом нет ничего слишком плохого. Но стоит ли переносить это явление в устную речь?
“Нуб”, “лол”, “пати”.
Думаю, те, кто обращает внимание на свою письменную речь, меня поддержит и дополнит этот список.
Не будь школотой. Пиши правильно.
Всем добра и орфографии

240*400 Advertur.ru end –>
Министерство образования
и науки Российской Федерации
Федеральное агентство
по образованию
Ростовский Государственный
Экономический Университет «РИНХ»
Учетно-экономический
факультет
Д О К Л
А Д
По дисциплине «Культурология»
На тему:       «Перемены в современном русском
языке:
развитие или
деградация»
Выполнила:                                                                          студентка  группы
Проверила:
Липчанская И.В.
Ростов-на-Дону
2010 г.
У меня правильнописание
хромает.
Оно хорошее, но иногда хромает.
Винни-Пух.
Язык – это только механизм,
предназначенный обслуживать общество,
т.е. нашу жизнь, наш менталитет. Если
мы хотим говорить о музыке и поэзии, о достойной жизни, о процветании науки
и экономики, то язык даст нам соответствующие
слова. Если же нас больше интересует,
кто кого ограбил или кто с кем развелся,
то язык обслужит и эти интересы. Скажем,
в русском словаре есть, по крайней мере,
40 слов, характеризующих женщину, особенно
с мужской точки зрения: красивая, милая,
обворожительная, соблазнительная и пр.
Но, если судить по некоторым нашим газетам,
то все возможные эпитеты укладываются
в слово «сексапильная». Кто же виноват?
Точно – не язык!
Надписи на стенах, заборах и партах всегда
были своеобразным индикатором происходящих
в стране перемен. Иногда они отражали
злободневные политические реалии («Свободу
Андрею Климентьеву!»), иногда — желаемый
ход спортивных событий («Локомотив —
чемпион»), иногда — душевные терзания
вполне определенного, конкретного человека
(«Никто меня не любит, никто не понимает,
пойду я на помойку, объемся червяков…»).
При этом они редко могли порадовать стороннего
наблюдателя грамматическими или орфографическими
изысками: дальше банальных ошибок и трехбуквенных
аббревиатур дело, как правило, не шло.
Ситуация стала меняться в самое последнее
время, когда все больше и больше стал
заявлять о своих правах так называемый
«олбанский» язык, получивший огромное
распространение на всем постсоветском
пространстве.
Основой «олбанского» языка
как раз и является возведение
ошибок в правило, говоря иначе, своеобразный
культ ошибки, которая превращается
в единственно признаваемый принцип.
К нему, в свою очередь, присоединяется
несколько технических приемов, обеспечивающих
в случае необходимости «перевод» с русского
языка на «олбанский». Это, во-первых, кредо
«пиши, как слышишь», во-вторых, написание
в конце слов тех шумных звонких согласных,
которые в произношении невозможны (классические
образцы — «превед» вместо «привет» или
«красавчег» вместо «красавчик»), и, в-третьих,
использование буквосочетания «сч» на
месте буквы «щ».
Следование этой триаде и привело
к таким повсеместно известным
чеканным формулам, как «Аффтар жжот»
(= создатель данного текста выше всяческих
похвал), «Аффтар выпий йаду» (= данное
произведение никуда не годится), «пеши
есчо» (= радуй нас новыми творческими
успехами) и т.д.
Стало популярно применять частицы «Ы»,
«ГЫ» и многое другое. Ы, ыыы (также как
«гы»/«хы») обозначает смех.
Есть и интересные, а иногда даже
забавные трансформации. Так, например,
отвечая на звонок, говорить “Алло”
или “Да” стало старомодно.
В «олбанском» есть нужное слово: “Внемлю”.
Если неологизм с перепугу забылся, можно
заменить фразой “Кому я понадобился?”,
произносимую со МХАТовским драматизмом.
На нежелательные вопросы, требующие
немедленного ответа, есть
замечательная «олбанская» фраза: “Вам,
сударь, какая печаль?”.
Часто мы просим друзей и родных: “Вась,
сгоняй кабанчиком за хлебом”. Это неправильно.
Просить об одолжении «по-олбански» необходимо
так: “Дружище, да не будет тебе в тягость”
и далее по тексту.
«Это ужас, это – гибельно!» – говорят некоторые современные
лингвисты. Если же спросить тех, кто использует
«олбанский» язык, то они ответят: «Это
не мы дурни. Это вы не знаете элементов
русского языка, и в частности, того, что
существуют омонимы, что  безударное «о»
произносится в речи как «а». Поэтому под
«олбанским» мы имеем в виду не язык албанцев,
а наш родной, русский, но – своеобразный».
На первый взгляд может показаться,
что перед нами нечто необычное,
ставшее результатом целенаправленной
злой воли, напрочь забывшей о любых
существующих традициях. Считается, что
появление жаргона падонков (так
еще довольно часто называют «олбанский»
язык) в Интернете произошло благодаря
деятельности Дмитрия Соколовского, администратора
сайта udaff.com, более известного как «Удав».
В 2000 году он начал писать для сайта с говорящим
за себя названием fuck.ru и fuckru.net, а потом
открыл сайт udaff.com, где публикует свои
и чужие тексты, в которых используется туалетный юмор и мат. Согласно самому Соколовскому, первым
коверкать слова на сайте fuck.ru начал автор,
выступавший под ником Линкси (Linxy). Затем
он долгое время поддерживал известный
сайт контркультурной направленности down-culture.ru, который в настоящее
время не существует. В честь Линкси этот
язык первоначально именовался Л-языг.
Но на самом деле язык
«падонков» имеет весьма солидную предысторию.
Можно предположить, что подобный
язык был распространён в России
ещё в XIX веке среди молодёжи, стремившейся
выделиться. В романе «Кюхля» Ю.Тынянов
рассказывает о соседе Кюхельбекера по
заключению — юном разудалом князе Оболенском,
впоследствии лишённом звания и сосланном
в Сибирь, который, несомненно, прекрасно
зная русский письменный, писал письма
на языке, близком к «олбанскому». Вот
одно из таких писем:
«Дарагой сасед завут меня княсь Сергей
Абаленской я штап-ротмистр гусарскаво
полка сижу черт один знает за што бутто
за картеж и рулетку а главнейшее што побил
командира а начальнику дивизии барону
будбергу написал афицияльное письмо
што он хопуй царской, сидел в Свияборги
уже год целой, сколько продержат в этой
яме бох знает».
Помимо навыков транскрипирования (скорее всего, школьного, а
не вузовского), «олбанский» язык опирается
и на достижения незабвенной рок-культуры
семидесятых. Те, чья молодость пришлась
на эпоху катушечных магнитофонов и виниловых
дисков, конечно же, помнят английскую
группу «Slade», которая прославилась не
только фантастическим хриплым фальцетом
Нодди Холдера, но и тем, что сознательно
искажала слова в названиях альбомов и
песен (за что и была официально признана
крайне пагубным явлением для британского
школьного образования). Чтобы не вдаваться
в подробности перевода, сошлемся лишь
на такие композиции, как, например, «Look
Wot You Dun» и «Coz I Luv You».
В настоящее время отсылки к
жаргону падонков в литературе, музыке,
кино — не редкость:
Пародийная группа «The Неподарки» исполняет песни на жаргоне падонков.
Группа «Аццкая Сотона», пародийный блэк-металл, образовавшаяся по мотивам сетевой легенды, исполняет песни на жаргоне падонков.
В произведении Виктора Пелевина Шлем ужаса на языке пАдонкаф разговаривал персонаж S’liff_zoSSchitan.
В рассказах «Бесы в доме» и «Карьера» фантаста Александра Рудазова языком подонков пользуется гремлин Веня.
Теперь о том, какую
социальную функцию несет сегодня
«олбанский» язык. По утверждению
самого Дмитрия Соколовского, используемые
в нем приемы следует воспринимать
не как ошибки, а как своеобразные
«иероглифы», направленные на создание
исключительно смехового эффекта. Иными словами, нам
предлагают поверить, что «олбанский»
язык представляет собой разновидность
совершенно невинного стеба, позволяющего
хотя бы на время сбросить оковы ненавистной
орфографической регламентации (уйти
из наскучившего царства «культуры» в
мир бесконечно свободной «природы»).
С этой точки зрения, перед нами довольно
примитивный руссоизм, хоть и рядящийся
в одежды XXI века.
Однако немного пугает
тот факт, что теперь «олбанский» можно встретить на пачках
чипсов, обложках журналов и даже в оговорках
dj-ев на радио и ведущих теленовостей.
На нем общаются менеджеры крупных фирм
и практически все IT-специалисты, не говоря
уже о студентах и школьниках.
В связи с этим хотелось
бы узнать мнение наших политиков
и рядовых жителей о данном явлении.
Дмитрий Медведев, будучи еще вице-премьером,
вполне серьезно отвечал на шутливый вопрос
о необходимости изучения в школе «олбанскова»
языка – “контролировать изучение в стране
этого «альтернативного» русского языка,
использующегося в интернете, невозможно.
Я думаю, что с этим надо считаться, как
минимум. Эта языковая среда может нравиться
или не нравиться, кто-то может говорить,
что это изменение норм и правил русского
языка, но это существующая, развивающаяся
языковая среда, которая, кстати сказать,
все-таки основана на русском языке”.
И Виталий Костомаров, академик Российской
академии образования, президент Института
русского языка и литературы им.
А. С. Пушкина не согласен с теми,
кто считает, что русский язык
за последнее время сильно деградировал
и не видит ничего плохого в «олбанском»
языке — “С русским языком все в порядке,
он развивается по своим сокровенным внутренним
законам”.
Однако на проблему можно посмотреть
и с другой стороны, и тогда
все станет значительно серьезнее.
Так, если мы вспомним, что границы нашего
мира совпадают с границами нашего языка,
то увидим, что «олбанское» наречие, подобно
раковым метастазам, разъедает привычную
структуру реальности, подменяя ее целостность
тем единственным «срезом», где действуют
законы и нравы «падонковского» сообщества.
При таком подходе «олбанский» язык превращается
в своеобразное лингвистическое Косово,
грозящее стать эпицентром будущих —
и совсем уже не филологических — потрясений.
Когда-то Грибоедов устами Чацкого
сокрушался по поводу того, что у нас «на
съездах, на больших, по праздникам приходским
господствует еще смешенье языков французского
с нижегородским». От этого господства
сейчас, конечно, не осталось и следа, так
как сочетание «прононса» с «оканьем»
влечет за собой целый ряд артикуляционных
неудобств, терпеть которые захочет далеко
не каждый. Судьба же «олбанского» языка
может сложиться куда более счастливо,
ведь его адептам и пропагандистам не
придется напирать на «о» и зажимать нос
двумя пальцами: ниша письменного общения
(в том же, например, интернете) не предполагает
каких-либо тонкостей произношения.
К тому же «олбанский» язык так
и просится в большую политику,
где властные структуры давно
уже испытывают острую нехватку псевдодемократической
упаковки для своих решений и
проектов. Когда Миронов, например, предлагает
законодательно закрепить возможность
для тогда еще действующего президента
В.В.Путина остаться на третий срок — это
одно. А вот если бы он выдвинул лозунг
«Володя, рули есчо!» — это было бы совсем
другое, почти что близкое и родное большинству
сегодняшних россиян.
Язык, как известно, до Киева доведет.
Куда приведет нас «олбанский» язык,
никто, увы, пока толком не знает.
В настоящее время «олбанский» язык
внедряется даже в деловую переписку.
Гендиректор одной из нефтяных компаний
решил оштрафовать сотрудников за «олбанский»,
когда обнаружил в исходящем письме слова
«заказчег обязуется». Предприниматели
уверены, что «олбанский» в деловой сфере
недопустим.
Рядовые жители страны высказывали
следующие мнения об «олбанском» языке:
Вообще к такому явлению, как «олбанский» язык, я отношусь нейтрально: это дело каждого, как ему деградировать дальше. Если интернет-сленг используется между сотрудниками — это одно дело, но в общении с клиентом он просто недопустим.
Наверно, это придумал очень неграмотный и не думающий при написании человек, а выдал за новый хит и моду.
В нашей компании «олбанский» язык не используется. У нас очень мало продвинутых юзеров, поэтому мы все говорим на исконном русском языке. Но если я столкнусь с употреблением интернет-сленга в речи сотрудников, то готов их наказывать. Бывает, что вне работы у нас проскальзывают нелитературные слова, но они не должны становиться основным способом общения.
Для меня все это несколько «детсадовско» в виду того, что в 2003 г. я был одним из первых «джЫдаев», кто писал кароткийе аффтарскийе тексты на албанцком и так наигрался этай любитильскай лексикай, что теперь не воспринимаю ее.
Конечно же, интернет-сленг не допустим в деловой переписке. Все-таки деловая переписка — это, в первую очередь, грамотно составленное письмо делового стиля, который не допускает даже обычных простонародных выражений. Кроме того, такая переписка априори требует уважительного отношения к собеседнику, что исключает применение интернет-сленга. «Олбанский» уместен лишь в общении между равными по статусу людьми с похожими интересами и только при неформальном общении.
Когда это одни два раза за разговор, то это забавно, но когда люди так разговаривают постоянно, но думаешь об их психическом или умственном здоровье, и просто это становиться скучным и не интересным!
А мне кажется, что
со временем все же этот самый “падонкаффский
сленг” из стеба превратится во что-то, являющееся нормой. Ведь намного
легче исковеркать слова, чем их правильно
писать (если только кто-нибудь не придумает
правила «олбанского» языка). Ведь такие
вещи воспринимаются разными людьми по-разному.
Если ты взрослый, сформировавшийся человек,
понимающий, что все это только лишь попытка
как-то поглумиться, то и отношение будет
соответственное. А если допустим тебе
11 лет (утрирую), ты каждый раз сталкиваешься
с такими вещами – невольно отхождение
от правил становится нормой. И в результате
– ничего хорошего. И я не удивлюсь, если
со временем вполне безнаказанно на уроках
того же русского языка будет звучать
язык падонкафф, а название нашей страны
следующее поколение будет писать следующим
образом: «Расия» и будет абсолютно уверено
в своей правоте. Я за искоренение.

Какая судьба ждет русскую речь в ближайшем будущем? Почему люди бездарно разбазаривают богатые ресурсы русского языка? Неужели нашу родную лексику ждет стремительный регресс?
На сегодняшний день дела обстоят ужаснейшим образом. Русский язык падает в небытие. Из «великого и могучего» он превращается в слабого и жалкого, из родоначальника и первопроходца в бездарного подражателя. Носители языка из огромного выбора синонимов все больше и больше отдают свое предпочтение заимствованным единицам. Те возможные проблемы, о которых говорили Белинский и Лихачев – на лицо, те изъяны, которые высмеивал Зощенко, теперь повод для грусти.
Посмотрите сами: до какого примитивного уровня опустился наш родной язык. Язык Пушкина и Лермонтова, Достоевского и Чехова, Толстого и Шолохова с течением времени, все больше и больше напоминает безграмотную фразеологию. Я встревожен тем, как молодежный сленг проникает в СМИ, слова-паразиты теперь служат для связи слов в предложении, а жаргонизмами и вовсе никто не брезгует.
Как мы довели нашу речь до такого плачевного состояния? Почему филологи, лингвисты и русоведы так просто мирятся с тем, что словесные вольности теперь являются афоризмами и крылатыми выражениями? Если так будет продолжаться и дальше, исчезнет огромный выбор синонимов, богатая вариация построения предложения, словари Даля и Ожегова станут непригодными, а с ними канут в Лету все произведения русской классической литературы. А что нас ждет дальше? Если оставить все так, как есть сейчас, и пустить ситуацию в свободное плавание – последствия будут необратимыми.
Меня глубоко беспокоит то, что на телевидении вместо профессионалов чаще всего работают дилетанты, делающие глупые ошибки, но на которые теперь, к сожалению, никто не обращает внимания. Современное уродство русского языка коснулось и литературы, редко сегодня можно найти что-то стоящее у наших современников. Конечно, есть и бриллианты, вроде Пелевина, но народ-то берет, в большинстве своем, глупые детективы Донцовой и бездарные романы Минаева, изобилующие инфернальной лексикой. Отсюда и беда наших адаптированных сценариев, по которым снимаются картины, и в сумме мы получаем некачественный кинематограф. Еще один аспект деградации языка, – это, несомненно, сетевой сленг, иначе трактуемый, как язык сети. Сейчас модно писать свою фамилию с двумя «фф» на конце (моя бы фамилия выглядела бы так «Степанофф»), термины «троллинг», «баттхерт» и другие уже прочно входят в наш обиход, а вместо смеха и эмоций мы будем довольствоваться кратким «лол» или «олололо». Богатый словарный запас, насыщенный кругозор и грамотная речь – настоящая редкость в наше время. Представительные люди уже не обращают внимания на, казалось бы, незначительные речевые ошибки. И с каждой такой новой «допустимой» ошибкой не только страдает речь, но и новый гвоздь вколачивается в гроб русского языка. А если сложить все злободневные проблемы языка воедино, то ясно придем к одному выводу: культура в упадке. Поступая на факультет журналистики, я хочу добиться того, чтобы люди нормально могли посмотреть телевизор и отдохнуть от напряженного рабочего дня, а не дергаться после каждой реплики, сказанной диктором.
А каковы пути решения? Путь здесь только один: спасать и оберегать великое достояние, именуемое речью; воспитывать в подрастающем поколении желание сохранить, а не уродовать наследие, данное от предков. Родители личным примером должны показывать ребенку, как важно владеть грамотной речью; большое внимание должно уделяться культурному развитию молодежи; на всех федеральных каналах должны работать настоящие мастера своего дела. А закончить хотелось бы строчками Ахматовой: «Мы сохраним тебя, русская речь, великое русское слово!»

Это выдержки из моего доклада по воспитанию курсантов и студентов ВУЗов, там есть моменты по деградации, вектору развития и пр. Для школы может быть сложно, но можно выбрать “простые куски”. Весь доклад могу скинуть на электронку.
Скоро вернутся птицы… Одна из моих любимых – аист. Как символ наступившей весны, он вернётся в свое гнездо на высокой башне. Увидев его, я еще раз осознаю, как неумолимо исполняются законы природы и насколько мудры эти существа, которых мы обычно воспринимаем лишь как одну из деталей царства природы. Это будет не просто аист. Это будет тот самый аист, который каждую весну возвращается из жаркой Африки, занимает ту же башню, проявляя постоянство, которого так часто недостает нам.
Свобода аиста, как сказали бы философы-стоики, заключается в его подчинении птичьим законам. Он свободно покидает свое гнездо с наступлением первых холодов, свободно пролетает километры за километрами, пока не достигнет теплого южного пристанища, свободно дожидается северной весны и так же свободно возвращается к гнезду, которое он признает своим, на свою землю, свою башню, в свой мир. Не думаю, чтобы он долго размышлял, прежде чем предпринять свое дальнее путешествие или осесть в своем зимнем или летнем гнезде. Он просто живет согласно естественной философии своего крылатого существа, в своем совершенном ритме, который и заставляет меня пристальнее взглянуть на эту птицу.
И я подумала о бескрылом поколении современной Украины, множестве бескрылых людей, чья жизненная позиция основана на сомнении и неопределенности, о тех, кто считает, что свобода заключается в возможности думать сегодня иначе, чем вчера, и разрушать сегодня то, что вчера было построено, ибо нет ничего долговечного, начиная с нас самих, т. е. фактически о безвекторном поколении. Однако аист не сомневается ни в чем.
Несмотря на весну, я содрогнусь от холода, осознав, что людям теперь не так уж важна смена времен года, и пробуждение природы оставляет нас такими же бесстрастными. Наше поколение усвоило жестокий жизненный урок: надо молчать, сталкиваясь с непониманием, прятать в глубине души свои сокровенные мечты, не говорить о прекрасном, а высказывать лишь то, что другие хотят услышать, подчиняться большинству и силе!
На современном этапе украинское общество переживает социально-политические трудности, которые дестабилизируют ситуацию в стране и оказывают негативное влияние на духовную жизнь всех социальных категорий населения. И в большей степени эти негативные процессы затрагивают молодых людей, эмоциональное восприятие действительности которыми не является стабильным и сформировавшимся, как у взрослых людей. В свою очередь, тяжёлое экономическое положение привело общество к серьёзным трудностям и внутренним конфликтам, к значительному росту уровня преступных связей и развитию многообразия форм отклоняющегося поведения, снижению политической активности и политической культуры среди молодежи. Снижение духовного потенциала молодежной среды отражает одну из острейших социальных проблем общества. Ценности, казавшиеся незыблемыми в течение многих десятков лет в нашей стране, на современном этапе во многом утратили свое значение.

Деградация или развитие?
Все вы наверняка слышали, какие поправки были внесены в сфере русского языка Министерством образования?
Теперь мы можем видеть, как в справочниках «кофе» стал среднего рода, слово «брачУющиеся» теперь нужно говорить, как «брачАющиеся», и многие другие нововведения.
Слова, считавшиеся раньше безграмотностью сегодня являются нормой русского языка!
Почему же?
Владимир Маяковский в своём стихотворении, посвящённом Сергею Есенину, вводит такую фразу : «У народа у языкотворца умер звонкий забулдыга-подмастерье».
Она как раз и объясняет нам, почему решили внести некоторые изменения в русский язык. Язык — явление социальное. Народ — сам творец своего языка!
Филологи утверждают, что изменение языковых норм со временем — это абсолютно нормальное явление.
И не поверить им мы не можем, потому что всё же они филологи, и разбираться в этом должны.
Хотя у некоторых учителей есть свои варианты причин изменений языка.
Среди них существует и такая точка зрения, что просто чиновники, создав новые словари, тем самым оправдывают свою безграмотность.
И я им не поверить тоже не могу, потому что с детства говорили, что учителя умные =)
Хотя с другой стороны — какая мне вообще разница, изменился русский язык, или нет?
На самом деле я восторгаюсь именно тем языком, на котором писали Есенин, Ахматова, Лермонтов, Блок…
Да, раньше язык был более певуч и красив. А может им просто умели пользоваться?
Сейчас язык развивается (а может деградирует?) в совсем иные стороны.
Если жаргонизмы и профессионализмы были ранее, то сейчас появилась куча слэнгов.
Почему куча?
Да посудите сами –
язык анимешников
(употребление «ня, кавай, оригато» и прочее)
подонковский (или падонкаффский/удафовский?)
(употребление «фтопку, аффтар жжот, превед медвед и прочее»)
рэперский
(примером могут послужить такие слова, как «батл, сторителлинг, MC, хастелр» и другие,)
геймерский
(например, в WarCraft’е, «bb, gr8, g2g, имхо,» и пр.)
интернет — слэнг
(«имхо» так же в него входит, а так же «ЗЫ, инет, рулез, ламер, спам» и др.)
беггерский сленг
(слэнг подростков, в употреблении: «бойфренд, анорак, рейвер, прикид» и так далее)
фанатский слэнг (и такой есть!)
(«глум, ермак, железо» и прочее)
воровской жаргон – арго
(ну тут и так всё ясно)
слэнг наркоманов
(«базик, оксик, ганжа, Дима, Джанк» и другие…
но больше всего обидно, что они испоганили такое хорошее имя, как Настя (собственно говоря, моё имя,), обозначив им кетамин, сильный галлюциноген!!!)
слэнг компьютерный и хакерский (позволю себе объединить в один подвид, и не надо возмущаться!)
(используется IT специалистами и обычными пользователями, примеры: «мать, винт, юзер, струйник, селёдка» и другие )
студенческий
(матан, степуха и т.д.)
матерщина
(сегодня мат присущ практически любому человек, и геймеру, и студенту, и наркоману, и рэперу, но тем не менее это отдельный слэнг. А примеры приводить я постесняюсь…))
Можно ещё долго перечислять слэнги, но особого смысла в этом не вижу. Их очень много.
И они — извращение над русским языком (если кого обидела — простите).
Зато вот красивый литературный русский язык сейчас мало где можно увидеть.
Разве что только в книжке. Да и то, не в современной.
Люди, обладающие не просто даром слова, а красноречием во всей полноте, наверное просто вымерли.
Как бы там не было, в любом слэнге мы можем увидеть сокращение слов.
Вместо
очаровательно — ня,
привет — прив,
до свидания — bb,
материнская плата — мать,
постскриптум — ЗЫ, и многое другое.
Вот, а вы ещё о каком-то развитии говорите…
Уж не деградация ли это?
Ясно, что определённая движущая сила есть, значит, язык будет продолжать двигаться в ту сторону, в какую он и движется.
То есть, если идёт сокращение слов и фраз, то оно будет идти и дальше.
Даже не могу себе представить, как мы будем общаться лет через 20, если уже сейчас наше поколение, чтобы сказать «Что за странная ситуация?», или «Почему?» (в зависимости от контекста) говорит «WTF?»?
Неужели, вместо «Привет, как твои дела, дорогой?» мы будем говорить «ПКТДД?».
Хотя… такие обороты, как эпитеты и обращения, я думаю, вымрут, и выражение будеи просто «ПКД?», что будет означать «Привет, как дела?».
А мы будем отвечать «Н» – «нормально».
Интересно то, что культуру любого народа в первую очередь создает язык этого народа. И чем проще становится язык – тем глупее и управляемее становится народ.
Подводя итог, я хочу сказать, что каждый человек мог бы задуматься над своей речью, и постараться сохранить литературный язык. Это будет и культурно, и правильно. И слушать такого человека будут с вниманием и удовольствием, он будет весьма хорошим собеседником.
Я хочу обратиться к Вам, люди!
Учитесь говорить правильно у русских классиков.