Там написано что это господина загоскина сочинение

[неизвестная Москва]

Анна Андреевна. Так, верно, и «Юрий Милославский» ваше сочинение?

Хлестаков. Да, это моё сочинение.

Марья Антоновна. Ах, маменька, там написано, что это господина Загоскина сочинение.

Анна Андреевна. Ну вот: я и знала, что даже здесь будешь спорить.

Хлестаков. Ах да, это правда, это точно Загоскина; а вот есть другой «Юрий Милославский», так тот уж мой.

Белинский назвал «Юрия Милославского» — этот трёхчастный исторический роман из эпохи Смутного времени, вышедший в свет в конце 1829 г. — «первым хорошим русским романом».

Мы уважаем этот роман за благородное чувство любви к отечеству. В.Г.Белинский

Большинство из нас с именем Михаила Николаевича Загоскина и его замечательным произведением впервые сталкивается при чтении «Ревизора». Помните, Анна Андреевна спрашивает Хлестакова, прихвастнувшего тем, что он еще и балуется пером: «Так верно, и «Юрий Милославский» ваше сочинение?»? Да, скромно соглашается Хлестаков, мое. «Ах, маменька, — перебивает Анну Андреевну дочь, — там написано, что это господина Загоскина сочинение». «Ах, да, это правда, это точно Загоскина, — спохватывается завравшийся Хлестаков. — А есть другой «Юрий Милославский», так тот уж мой».

Во время первого представления «Ревизора» эта сцена воспринималась куда острее. После памятного и шумного успеха «Юрия Милославского» этот диалог с головой выдавал невежество героев комедии.

Успех появившегося в декабре 1829 года романа Загоскина действительно превзошел все ожидания. По воспоминаниям современников, первый русский исторический роман о Великой Смуте 1612 года читали везде: и в гостиных, и в мастерских, и при дворе. Пушкин в письме поздравлял Загоскина «с успехом полным и заслуженным». Жуковский шутливо жаловался: взял в руки «Юрия Милославского» без намеренья читать — лишь присмотреться к авторскому слогу, да так и пристал до последней страницы. Даже из заграницы пришли поздравительные письма от Проспера Мериме и Вальтера Скотта.

Эти отзывы были тем значительнее, что никто не ожидал ничего подобного от автора романа, скромного губернского секретаря. Единственный «бурный» эпизод его жизни был связан с Отечественной войной 1812 года. Вступив офицером в Петербургское ополчение, М.Загоскин участвовал в боевых действиях, 6 октября в боях под Полоцком был ранен в ногу и получил орден Святой Анны IV степени, с надписью «За храбрость». После лечения вернулся в полк и прошел с русской армией военный путь до Данцига, после взятия которого (24 декабря 1813 года) Петербургское ополчение было распущено.

Сам Михаил Николаевич однажды высказал простодушное недоумение, как это его угораздило написать такую капитальную вещь. Тем не менее, факт остается фактом: русский исторический роман начался с «Юрия Милославского», а Загоскин остался в истории отечественной литературы новатором и родоначальником исторического жанра.

Всего в течение жизни он сочинил 8 исторических романов, более двух десятков комедий и повестей. Его комедию «Добрый малый» в свое время сравнивали с «Горем от ума» А.С. Грибоедова. В 1831 г. Загоскин был назначен директором театров Москвы.

«Русский Вальтер Скотт» умер 23 июня 1852 г. и похоронен на Новодевичьем кладбище.

Дорожная шкатулка

Загоскин был довольно бережлив, но, получая довольно много денег за свои сочинения, любил иногда себя потешить разными дорогими безделушками. Например, беспрестанно заказывал бумажные табакерки с разными картинами, выписывал восьмиствольные пистолеты, карманные барометры, складные удочки и проч. Всему Петербургу была известна знаменитая история о его шкатулке.

Как-то вздумал он сделать себе дорожную шкатулку, которая бы заключала в себе все: и принадлежности туалета, и библиотеку, и зрительную трубку, и прибор для уженья рыбы, и часы, и принадлежности для письма, и табакерки, и сигары, которых он не курил,— словом, все, что и нужно и не нужно, да может понадобиться! Он накупил вещей, собрал свои, обрезал по самые строки прекрасное маленькое издание французской библии, потому что оно не входило в местечко, и шкатулка вышла огромная и подлинно редкая. Загоскин показывал ее с удовольствием, и первое слово его всегда было громкое и повелительное: «Отопри!» Замок был с секретом, и когда гость отчаивался в своих усилиях, Загоскин говорил с благородной гордостью: «А я отопру». И отпирал.

Баснописец Дмитриев однажды при осмотре шкатулки сказал: «Я нахожу, Михаил Николаевич, что тут многого недостает!» — «А что бы такое, например?» — «Недостает складного ружья, складного вертела и утюга».— «На что же это?» — «Да случится дорогой застрелить птицу, захочешь ее изжарить. А замараешь манишку, вздумаешь сам вымыть, надобно и выгладить».

Загоскин поначалу принял это за шутку, однако по зрелом размышлении оказалось, что шкатулка действительно не содержит в себе самого нужнейшего для дороги, именно столового прибора и других принадлежностей для стола. Загоскин заказал для этого другую шкатулку.

Когда и другая великолепная шкатулка была готова, оказалось, что они не устанавливаются в коляску. Тогда Загоскин заказал для шкатулок коляску. Когда же готова была и коляска, тут только выяснилось, что Михаилу Николаевичу некуда ехать…

———————————————————-

Я зарабатываю на жизнь литературным трудом.

Буду благодарен, если вы поддержите меня посильной суммой

Сбербанк 4274 3200 2087 4403

У этой книги нет недовольных читателей. С удовольствием подпишу Вам экземпляр!

Последняя война Российской империи (описание и заказ)

1.1. В приведённой сцене Хлестаков самозабвенно лжёт. Почему он это делает?

1.2. Что заставляет городских чиновников «трястись от страха»?

Прочитайте приведённый ниже фрагмент произведения и выполните задания 1.1 или 1.2; 2.1 или 2.2.

Анна Андреевна. Так вы и пишете? Как это должно быть приятно сочинителю! Вы, верно, и в журналы помещаете?

Хлестаков. Да, и в журналы помещаю. Моих, впрочем, много есть сочинений: «Женитьба Фигаро», «Роберт-Дьявол», «Норма». Уж и названий даже не помню. И всё случаем: я не хотел писать, но театральная дирекция говорит: «Пожалуйста, братец, напиши что-нибудь». Думаю себе: «Пожалуй, изволь братец!» И тут же в один вечер, кажется, всё написал, всех изумил. У меня лёгкость необыкновенная в мыслях. Всё это, что было под именем барона Брамбеуса, «Фрегат Надежды» и «Московский телеграф»… всё это я написал.

Анна Андреевна. Скажите, так это вы были Брамбеус?

Хлестаков. Как же, я им всем поправляю статьи. Мне Смирдин даёт за это сорок тысяч.

Анна Андреевна. Так, верно, и «Юрий Милославский» ваше сочинение?

Хлестаков. Да, это моё сочинение.

Марья Антоновна. Ах, маменька, там написано, что это господина Загоскина сочинение.

Анна Андреевна. Ну вот: я и знала, что даже здесь будешь спорить.

Хлестаков. Ах да, это правда, это точно Загоскина; а вот есть другой «Юрий Милославский», так тот уж мой.

Анна Андреевна. Ну, это, верно, я ваш читала. Как хорошо написано!

Хлестаков. Я, признаюсь, литературой существую. У меня дом первый в Петербурге. Так уж и известен: дом Ивана Александровича. (Обращаясь ко всем.) Сделайте милость, господа, если будете в Петербурге, прошу, прошу ко мне. Я ведь тоже балы даю.

Анна Андреевна. Я думаю, с каким там вкусом и великолепием дают балы!

Хлестаков. Просто не говорите. На столе, например, арбуз – в семьсот рублей арбуз. Суп в кастрюльке прямо на пароходе приехал из Парижа; откроют крышку – пар, которому подобного нельзя отыскать в природе. Я всякий день на балах. Там у нас и вист свой составился: министр иностранных дел, французский посланник, английский, немецкий посланник

и я. И уж так уморишься, играя, что просто ни на что не похоже. Как взбежишь по лестнице к себе на четвёртый этаж – скажешь только кухарке: «На, Маврушка, шинель…» Что ж я вру – я и позабыл, что живу в бельэтаже. У меня одна лестница стóит… А любопытно взглянуть ко мне в переднюю, когда я ещё не проснулся: графы и князья толкутся и жужжат там, как шмели, только и слышно: ж… ж… ж… Иной раз и министр…

Городничий и прочие с робостью встают со своих стульев.

Мне даже на пакетах пишут: «Ваше превосходительство». Один раз я даже управлял департаментом. И странно: директор уехал, – куда уехал, неизвестно. Ну, натурально, пошли толки: как, что, кому занять место?

Многие из генералов находились охотники и брались, но подойдут, бывало, – нет, мудрено. Кажется, и легко на вид, а рассмотришь – просто чёрт возьми! После видят, нечего делать, – ко мне. И в ту же минуту по улицам курьеры, курьеры, курьеры… можете представить себе, тридцать пять тысяч одних курьеров! Каково положение? – я спрашиваю. «Иван Александрович, ступайте департаментом управлять!» Я, признаюсь, немного смутился, вышел в халате: хотел отказаться, но думаю: дойдёт до государя, ну да и послужной список тоже… «Извольте, господа, я принимаю должность, я принимаю, говорю, так и быть, говорю, я принимаю, только уж у меня: ни, ни, ни!.. Уж у меня ухо востро! уж я…» И точно: бывало, как прохожу через департамент, – просто землетрясенье, всё дрожит и трясётся как лист.

Городничий и прочие трясутся от страха. Хлестаков горячится ещё сильнее.

О! я шутить не люблю. Я им всем задал острастку. Меня сам государственный совет боится. Да что в самом деле? Я такой! я не посмотрю ни на кого… я говорю всем: «Я сам себя знаю, сам». Я везде, везде. Во дворец всякий день езжу. Меня завтра же произведут сейчас в фельдмарш…

(Поскальзывается и чуть-чуть не шлёпается на пол, но с почтением поддерживается чиновниками.)

(Н.В. Гоголь. «Ревизор»)

Обновлено: 11.03.2023

В приведённой выше сцене Хлестаков самозабвенно лжёт.

Почему он это делает?

Так вы и пишете?

Как это должно быть приятно сочинителю!

Вы, верно, и в журналы помещаете?

Да, и в журналы помещаю.

Уж и названий даже не помню.

Думаю себе : «Пожалуй, изволь братец!

У меня легкость необыкновенная в мыслях.

Скажите, так это вы были Брамбеус?

Как же, я им всем поправляю статьи.

Мне Смирдин дает за это сорок тысяч.

Да, это мое сочинение.

Ах, маменька, там написано, что это господина Загоскина сочинение.

Ну вот : я и знала, что даже здесь будешь спорить.

Ну, это, верно, я ваш читала.

Как хорошо написано!

Я, признаюсь, литературой существую.

У меня дом первый в Петербурге.

Так уж и известен : дом Ивана Александровича.

(Обращаясь ко всем.

) Сделайте милость, господа, если будете в Петербурге, прошу, прошу ко мне.

Я ведь тоже балы даю.

Я думаю, с каким там вкусом и великолепием дают балы!

Просто не говорите.

На столе, например, арбуз — в семьсот рублей арбуз.

Суп в кастрюльке прямо на пароходе приехал из Парижа ; откроют крышку — пар, которому подобного нельзя отыскать в природе.

Я всякий день на балах.

Там у нас и вист свой составился : министр иностранных дел, французский посланник, английский, немецкий посланник и я.

И уж так уморишься, играя, что просто ни на что не похоже.

У меня одна лестница сто’ит… А любопытно взглянуть ко мне в переднюю, когда я еще не проснулся : графы и князья толкутся и жужжат там, как шмели, только и слышно : ж… ж… ж… Иной раз и министр…

Городничий и прочие с робостью встают со своих стульев.

Один раз я даже управлял департаментом.

И странно : директор уехал, — куда уехал, неизвестно.

Ну, натурально, пошли толки : как, что, кому занять место?

Многие из генералов находились охотники и брались, но подойдут, бывало, — нет, мудрено.

Кажется, и легко на вид, а рассмотришь — просто черт возьми!

После видят, нечего делать, — ко мне.

И в ту же минуту по улицам курьеры, курьеры, курьеры… можете представить себе, тридцать пять тысяч одних курьеров!

«Иван Александрович ступайте департаментом управлять!

Уж у меня ухо востро!

Городничий и прочие трясутся от страха.

Хлестаков горячится еще сильнее.

О! я шутить не люблю.

Я им всем задал острастку.

Меня сам государственный совет боится.

Да что в самом деле?

Я не посмотрю ни на кого… я говорю всем : «Я сам себя знаю, сам.

Во дворец всякий день езжу.

Меня завтра же произведут сейчас в фельдмарш…

В приведённой выше сцене Хлестаков самозабвенно лжёт.

Почему он это делает?

Хлестаков лжет из нескольких побуждений.

Ему хочется изобразить из себя того, кем он не является на самом деле.

Но главная причина состоит в том, что обычно лгут тому, кто хочет слышать ложь.

Хлестаков лжет, потому что Анне Андреевне нравится слушать все эти выдумки.

Недаром её реплики свидетельствуют о том, что она ему подыгрывает.

Как вы думаете , почему персонаж комедии Н?

Как вы думаете , почему персонаж комедии Н.

В. Гоголя «Ревизор», Иван Александрович Хлестаков так популярен?

Что узнал Хлестаков о деятельности чиновников , и как он к этому отнёся ?

Что узнал Хлестаков о деятельности чиновников , и как он к этому отнёся ?

О чем мечтал Городничий, Анна Андреевна и Хлестаков в комедии «Ревизор» ?

О чем мечтал Городничий, Анна Андреевна и Хлестаков в комедии «Ревизор» ?

Пишу сочинение на тему «О чем мечтали герои комедии Ревизор «.

Хлестаков, рассказывая испуганным чиновникам о своей питербургской жизни, чрезмерно преувеличивает всё, о чём упоминает, и с легкойстью переписывает себе чужую славу?

Хлестаков, рассказывая испуганным чиновникам о своей питербургской жизни, чрезмерно преувеличивает всё, о чём упоминает, и с легкойстью переписывает себе чужую славу.

Чем НЕ хвастался герой в знаменитой»сцене вранья»?

1) на столе арбуз — в семьсот рублей арбуз 2) написал и поставил в театре оперу » Руслан и Людмила» 3) суп в кастрюльке прямо на пароходе приехал из Парижа 4) 35 тысяч курьеров были посланы звать его управлять департамента.

Е. чиновники ведут борьбу против призрака, сотворенного их нечистой совестью и страхом расплаты.

Тот, кто принят за ревизора, даже не предпринимает никаких обдуманных попыток обмануть, одурачить впавших в заблуждение чиновников.

Развитие действия достигает кульминации в III акте.

Комическая борьба продолжается.

После посещения богоугодного заведения, где гостю был предложен великолепный завтрак, Хлестаков был на верху блаженства.

«Обрываемый и обрезываемый доселе во всем, даже и в замашке пройтись козырем по Невскому проспекту, он почувствовал простор и вдруг развернулся неожиданно для самого себя, он разговорился, никак не зная в начале разговора, куда пойдет его речь.

Темы для разговоров ему дают выведывающие.

Действие в этой сцене развивается со все нарастающей энергией.

С одной стороны, это россказни Ивана Александровича, постепенно теряющие всякую правдоподобность и достигающие апогея в конце явления.

С другой стороны, это поведение слушателей, приходящих во все больший испуг от речей гостя.

Во время своей речи Хлестаков как бы инстинктивно улавливает характер производимого им впечатления, подстегивают испытываемые слушателями страх, ожидание рассказов о необычных для провинциалов масштабах жизни и служебных отношений.

Рисуясь перед дамами, он мобилизует весь свой скудный запас сведений о жизни петербургской знати, о событиях и литературе.

Г. Гукасова в статье „Комедия «Ревизор““.

Однако все эти реальные факты смещены и переадресованы, центральным лицом во всех событиях становится сам рассказчик.

Ни городничий, ни чиновники не подвергают сомнению то, о чем болтает Хлестаков, наоборот, они укрепляются в вере, что присланный к ним ревизор ― значительное государственное лицо.

«Происходит странная вещь.

Фитюлька, спичка, мальчишка Хлестаков силою страха и благоговения к нему вырастает в персону, становится сановником, становится тем, кого в.

Определите, какие устойчивые обороты речи изменены Н?

Определите, какие устойчивые обороты речи изменены Н.

В. Гоголем в данных отрывках : а) Хлестаков.

Я могу от любви свихнуть с ума.

Б) Анна Андреевна.

У тебя вечно какой — то сквозной ветер разгуливает в голове.

В) Артемий Филиппович.

С тех пор как я принял начальство, — может быть, вам покажется даже невероятным, все как мухи выздоравливают.

Г) Анна Андреевна.

Я вот ни от кого до сих пор толку не доберусь.

Гоголь (Ревизор) Охарактеризовать 1)Городничий 2)Аннуа Андреевна 3)Хлестаков 4)Осип 5)Бобчинский и Добчинский Пожалуйста очень нужен ответ).

Помогите пожалуйста?

Написать сочинение по комедии Ревизор на тему » Иван Александрович Хлестаков чиновник из Петербурга» План : 1.

Хлестаков главный герой комедии.

2. Почему его приняли за ревизора?

А) Общее состояние страха в котором прибывали чиновники города.

Б) Легкомысленность и безответственность Хлестакова.

В) Хлестаков живёт в каждом из героев 3.

Гоголь о своём герое.

О чём говорят с Хлестаковым Анна Андреевна и Марья Антоновна?

О чём говорят с Хлестаковым Анна Андреевна и Марья Антоновна?

Как ведёт себя с дамами Хлестаков.

Хлестаков может все?

Хлестаков может все.

Объясните, пожалуйста, что значит это фраза.

Вопрос В приведённой выше сцене Хлестаков самозабвенно лжёт?, расположенный на этой странице сайта, относится к категории Литература и соответствует программе для 10 — 11 классов. Если ответ не удовлетворяет в полной мере, найдите с помощью автоматического поиска похожие вопросы, из этой же категории, или сформулируйте вопрос по-своему. Для этого ключевые фразы введите в строку поиска, нажав на кнопку, расположенную вверху страницы. Воспользуйтесь также подсказками посетителей, оставившими комментарии под вопросом.

Жил — был царь, у царя был двор, на дворе был кол, на колу мочало ; не сказать ли с начала.

Непосредственность и прямота самовыражения — одно из важнейших свойств лирики. В лирическом творчестве «объект» и «субъект» художественного изображения близки друг другу и в большинстве случаев как бы сливаются : тем и другим является внутренний мир..

Он увидел дракона ! Ему было страшно.

1. Иван — был самым младшим из трёх братьев. 2. Почти с первых строк сказки мы видим, что Иван очень решительный и упрямый человек. Изначально, биться с Чудо — Юдо собирались старшие братья Ивана. Ивана они решили оставить дома с родителями, так к..

Повесть «Станционный смотритель» может научить многому любого человека. На примере главного героя Самсона Вырина мы можем понять, что не стоит быть наивным, глупым и, конечно, легкомысленным. Видимо, по причине небольшого одиночества и скуки он и «..

Жадность прижимистость скряжничество скаредность сквалыжничество.

Заяц (какой? ) лунный Волк (какой? ) лунный Город (какой? ) сонный Звезда (какая? ) шоколадная Метла (какая? ) ветреная.

Всех ждет наказание кто гонится за деньгами, заслугами и т. Д. меняя их на любовь и забывает и пренибрегает духовными ценостями.

Шел охотник по лесу со своей охотничьей собакой, Повстречали они медведя, Погнал на него охотник свою собаку, Направил на него ружье охотник, А тут медведь оборачивается к ним своей мордой, Охотник глядит, а там не медведь, да теща . Проснулся от ко..

© 2000-2022. При полном или частичном использовании материалов ссылка обязательна. 16+
Сайт защищён технологией reCAPTCHA, к которой применяются Политика конфиденциальности и Условия использования от Google.

Анна Андреевна . Ну вот, уж целый час дожидаемся, а все ты с своим глупым жеманством: совершенно оделась, нет, еще нужно копаться. Было бы не слушать ее вовсе. Экая досада! как нарочно, ни души! как будто бы вымерло все. Марья Антоновна . Да, право, маменька, чрез минуты две всё узнаем. Уж скоро Авдотья должна прийти. (Всматривается в окно и вскрикивает.) Ах, маменька, маменька! кто-то идет, вон в конце улицы. Анна Андреевна . Где идет? У тебя вечно какие-нибудь фантазии. Ну да, идет. Кто же это идет? Небольшого роста. во фраке. Кто ж это? а? Это, однако ж, досадно! Кто ж бы это такой был? Марья Антоновна . Это Добчинский, маменька. Анна Андреевна . Какой Добчинский? Тебе всегда вдруг вообразится этакое. Совсем не Добчинский. (Машет платком.) Эй вы, ступайте сюда! скорее! Марья Антоновна . Право, маменька, Добчинский. Анна Андреевна . Ну вот, нарочно, чтобы только поспорить. Говорят тебе — не Добчинский. Марья Антоновна . А что? а что, маменька? Видите, что Добчинский. Анна Андреевна . Ну да, Добчинский, теперь я вижу, — из чего же ты споришь? (Кричит в окно.) Скорей, скорей! вы тихо идете. Ну что, где они? А? Да говорите же оттуда — все равно. Что? очень строгий? А? А муж, муж? (Немного отступя от окна, с досадою.) Такой глупый: до тех пор, пока не войдет в комнату, ничего не расскажет!

Явление II

Анна Андреевна . Послушай: беги к купцу Абдулину, постой, я дам тебе записочку (садится к столу, пишет записку и между тем говорит): эту записку ты отдай кучеру Сидору, чтоб он побежал с нею к купцу Абдулину и принес оттуда вина. А сам поди сейчас прибери хорошенько эту комнату для гостя. Там поставить кровать, рукомойник и прочее. Добчинский . Ну, Анна Андреевна, я побегу теперь поскорее посмотреть, как там он обозревает. Анна Андреевна . Ступайте, ступайте! я не держу вас.

Явление III

Анна Андреевна . Ну, Машенька, нам нужно теперь заняться туалетом. Он столичная штучка: Боже сохрани, чтобы чего-нибудь не осмеял. Тебе приличнее всего надеть твое голубое платье с мелкими оборками. Марья Антоновна . Фи, маменька, голубое! Мне совсем не нравится: и Ляпкина-Тяпкина ходит в голубом, и дочь Земляники тоже в голубом. Нет, лучше я надену цветное. Анна Андреевна . Цветное. Право, говоришь — лишь бы только наперекор. Оно тебе будет гораздо лучше, потому что я хочу надеть палевое; я очень люблю палевое. Марья Антоновна . Ах, маменька, вам нейдет палевое! Анна Андреевна . Мне палевое нейдет? Марья Антоновна . Нейдет, я что угодно даю, нейдет: для этого нужно, чтобы глаза были совсем темные. Анна Андреевна . Вот хорошо! а у меня глаза разве не темные? самые темные. Какой вздор говорит! Как же не темные, когда я и гадаю про себя всегда на трефовую даму? Марья Антоновна . Ах, маменька! вы больше червонная дама. Анна Андреевна . Пустяки, совершенные пустяки! Я никогда не была червонная дама. (Поспешно уходит вместе с Марьей Антоновной и говорит за сценою.) Этакое вдруг вообразится! червонная дама! Бог знает что такое!

По уходе их отворяются двери, и Мишка выбрасывает из них сор. Из других дверей выходит Осип с чемоданом на голове.

Явление IV

Осип . Куда тут? Мишка. Сюда, дядюшка, сюда! Осип . Постой, прежде дай отдохнуть. Ах ты, горемычное житье! На пустое брюхо всякая ноша кажется тяжела. Мишка. Что, дядюшка, скажите: скоро будет генерал? Осип. Какой генерал? Мишка. Да барин ваш. Осип . Барин? Да какой он генерал? Мишка . А разве не генерал? Осип . Генерал, да только с другой стороны. Мишка . Что ж, это больше или меньше настоящего генерала? Осип . Больше. Мишка . Вишь ты как! то-то у нас сумятицу подняли. Осип . Послушай, малый: ты, я вижу, проворный парень; приготовь-ка там что-нибудь поесть. Мишка . Да для вас, дядюшка, еще ничего не готово. Простова блюда вы не будете кушать, а вот как барин ваш сядет за стол, так и вам того же кушанья отпустят. Осип . Ну, а простова-то что у вас есть? Мишка . Щи, каша да пироги. Осип . Давай их, щи, кашу и пироги! Ничего, всё будем есть. Ну, понесем чемодан! Что, там другой выход есть? Мишка . Есть.

Явление V

Явление VI

Городничий . Чин такой, что еще можно постоять. Артемий Филиппович . Мы постоим. Лука Лукич . Не извольте беспокоиться! Хлестаков . Без чинов, прошу садиться.

Явление VII

Бобчинский (Добчинскому) . Вот это, Петр Иванович, человек-то! Вот оно, что значит человек! В жисть не был в присутствии такой важной персоны, чуть не умер со страху. Как вы думаете, Петр Иванович, кто он такой в рассуждении чина? Добчинский . Я думаю, чуть ли не генерал. Бобчинский . А я так думаю, что генерал-то ему и в подметки не станет! а когда генерал, то уж разве сам генералиссимус. Слышали: Государственный-то совет как прижал? Пойдем расскажем поскорее Аммосу Федоровичу и Коробкину. Прощайте, Анна Андреевна! Добчинский . Прощайте, кумушка!

Артемий Филиппович (Луке Лукичу) . Страшно просто. А отчего, и сам не знаешь. А мы даже и не в мундирах. Ну что, как проспится да в Петербург махнет донесение? (Уходит в задумчивости вместе с смотрителем училищ, произнеся:) Прощайте, сударыня!

Явление VIII

Явление IX

Городничий (входит на цыпочках) . Чш. ш. Анна Андреевна . Что? Городничий . И не рад, что напоил. Ну что, если хоть одна половина из того, что он говорил, правда? (Задумывается.) Да как же и не быть правде? Подгулявши, человек все несет наружу: что на сердце, то и на языке. Конечно, прилгнул немного; да ведь не прилгнувши не говорится никакая речь. С министрами играет и во дворец ездит. Так вот, право, чем больше думаешь. черт его знает, не знаешь, что и делается в голове; просто как будто или стоишь на какой-нибудь колокольне, или тебя хотят повесить. Анна Андреевна . А я никакой совершенно не ощутила робости; я просто видела в нем образованного, светского, высшего тона человека, а о чинах его мне и нужды нет. Городничий . Ну, уж вы — женщины! Все кончено, одного этого слова достаточно! Вам всё — финтирлюшки! Вдруг брякнут ни из того ни из другого словцо. Вас посекут, да и только, а мужа и поминай как звали. Ты, душа моя, обращалась с ним так свободно, как будто с каким-нибудь Добчинским. Анна Андреевна . Об этом я уж советую вам не беспокоиться. Мы кой-что знаем такое. (Посматривает на дочь.) Городничий (один) . Ну, уж с вами говорить. Эка в самом деле оказия! До сих пор не могу очнуться от страха! (Отворяет дверь и говорит в дверь.) Мишка, позови квартальных Свистунова и Держиморду: они тут недалеко где-нибудь за воротами. (После небольшого молчания.) Чудно все завелось теперь на свете: хоть бы народ-то уж был видный, а то худенький, тоненький — как его узнаешь, кто он? Еще военный все-таки кажет из себя, а как наденет фрачишку — ну точно муха с подрезанными крыльями. А ведь долго крепился давича в трактире, заламливал такие аллегории и екивоки, что, кажись, век бы не добился толку. А вот наконец и подался. Да еще наговорил больше, чем нужно. Видно, что человек молодой.

Явление X

Городничий . Чш! (Поднимается на цыпочки; вся сцена вполголоса.) Боже вас сохрани шуметь! Идите себе! полно уж вам. Анна Андреевна . Пойдем, Машенька! я тебе скажу, что я заметила у гостя такое, что нам вдвоем только можно сказать. Городничий . О, уж там наговорят! Я думаю, поди только да послушай, — и уши потом заткнешь. (Обращаясь к Осипу.) Ну, друг.

Явление XI

Городничий . Чш! экие косолапые медведи — стучат сапогами! Так и валится, как будто сорок пуд сбрасывает кто-нибудь с телеги! Где вас черт таскает? Держиморда . Был по приказанию. Городничий . Чш! (Закрывает ему рот.) Эк как каркнула ворона! (Дразнит его.) Был по приказанию! Как из бочки, так рычит. (К Осипу.) Ну, друг, ты ступай приготовляй там, что нужно для барина. Все, что ни есть в доме, требуй.

А вы — стоять на крыльце, и ни с места! И никого не впускать в дом стороннего, особенно купцов! Если хоть одного из них впустите, то. Только увидите, что идет кто-нибудь с просьбою, а хоть и не с просьбою, да похож на такого человека, что хочет подать на меня просьбу, взашей так прямо и толкайте! так его! хорошенько! (Показывает ногою.) Слышите? Чш. чш. (Уходит на цыпочках вслед за квартальными.)

Осип. Постой, прежде дай отдохнуть. Ах ты, горемычное житье! На пустое брюхо всякая ноша кажется тяжела.

Мишка. Что, дядюшка, скажите: скоро будет генерал?

Осип. Какой генерал?

Мишка. Да барин ваш.

Осип. Барин? Да какой он генерал?

Мишка. А разве не генерал?

Осип. Генерал, да только с другой стороны.

Мишка. Что ж, это больше или меньше настоящего генерала?

Осип. Больше.

Мишка. Вишь ты, как! то-то у нас сумятицу подняли.

Осип. Послушай, малый: ты, я вижу, проворный парень; приготовь-ка там что-нибудь поесть.

Мишка. Да для вас, дядюшка, еще ничего не готово. Простова блюда вы не будете кушать, а вот как барин ваш сядет за стол, так и вам того же кушанья отпустят.

Осип. Ну, а простова-то что у вас есть?

Мишка. Щи, каша да пироги.

Осип. Давай их, щи, кашу и пироги! Ничего, всё будем есть. Ну, понесем чемодан! Что, там другой выход есть?

Мишка. Есть.

Оба несут чемодан в боковую комнату.

ЯВЛЕНИЕ V

Хлестаков. Хорошие заведения. Мне нравится, что у вас показывают проезжающим все в городе. В других городах мне ничего не показывали.

Городничий. В других городах, осмелюсь доложить вам, градоправители и чиновники больше заботятся о своей, то есть, пользе. А здесь, можно сказать, нет другого помышления, кроме того, чтобы благочинием и бдительностью заслужить внимание начальства.

Хлестаков. Завтрак был очень хорош; я совсем объелся. Что, у вас каждый день бывает такой?

Городничий. Нарочно для такого приятного гостя.

Хлестаков. Я люблю поесть. Ведь на то живешь, чтобы срывать цветы удовольствия. Как называлась эта рыба?

Артемий Филиппович (подбегая). Лабардан-с.

Хлестаков. Очень вкусная. Где это мы завтракали? в больнице, что ли?

Артемий Филиппович. Так точно-с, в богоугодном заведении.

Хлестаков. Помню, помню, там стояли кровати. А больные выздоровели? там их, кажется, немного.

Артемий Филиппович. Человек десять осталось, не больше; а прочие все выздоровели. Это уж так устроено, такой порядок. С тех nop, как я принял начальство, – может быть, вам покажется даже невероятным, – все как мухи выздоравливают. Больной не успеет войти в лазарет, как уже здоров; и не столько медикаментами, сколько честностью и порядком.

Артемий Филиппович (сторону). Эка, бездельник, как расписывает! Дал же бог такой дар!

Хлестаков. Это правда. Я, признаюсь, сам люблю иногда заумствоваться: иной раз прозой, а в другой и стишки выкинутся.

Бобчинский (Добчинскому). Справедливо, все справедливо, Петр Иванович! Замечания такие… видно, что наукам учился.

Хлестаков. Скажите, пожалуйста, нет ли у вас каких-нибудь развлечений, обществ, где бы можно было, например, поиграть в карты?

Городничий (в сторону). Эге, знаем, голубчик, в чей огород камешки бросают! (Вслух.) Боже сохрани! здесь и слуху нет о таких обществах. Я карт и в руки никогда не брал; даже не знаю, как играть в эти карты. Смотреть никогда не мог на них равнодушно; и если случится увидеть этак какого-нибудь бубнового короля или что-нибудь другое, то такое омерзение нападет, что просто плюнешь. Раз как-то случилось, забавляя детей, выстроил будку из карт, да после того всю почь снились проклятые. Бог с ними! Как можно, чтобы такое драгоценное время убивать на них?

Лука Лукич (в сторону). А у меня, подлец, выпонтировал вчера сто рублей.

Городничий. Лучше ж я употреблю это время на пользу государственную.

Хлестаков. Ну, нет, вы напрасно, однако же… Все зависит от той стороны, с которой кто смотрит на вещь. Если, например, забастуешь тогда, как нужно гнуть от трех углов… ну, тогда конечно… Нет, не говорите, иногда очень заманчиво поиграть.

ЯВЛЕНИЕ VI

Те же, Анна Андреевна и Марья Антоновна.

Городничий. Осмелюсь представить семейство мое: жена и дочь.

Хлестаков (раскланиваясь). Как я счастлив, сударыня, что имею в своем роде удовольствие вас видеть.

Анна Андреевна. Нам еще более приятно видеть такую особу.

Хлестаков (рисуясь). Помилуйте, сударыня, совершенно напротив: мне еще приятнее.

Анна Андреевна. Как можно-с! Вы это так изволите говорить, для комплимента. Прошу покорно садиться.

Хлестаков. Возле вас стоять уже есть счастие; впрочем, если вы так уже непременно хотите, я сяду. Как я счастлив, что наконец сижу возле вас.

Анна Андреевна. Помилуйте, я никак не смею принять на свой счет… Я думаю, вам после столицы вояжировка показалась очень неприятною.

Хлестаков. Чрезвычайно неприятна. Привыкши жить, comprenez vous [1] , в свете и вдруг очутиться в дороге: грязные трактиры, мрак невежества… Если б, признаюсь, не такой случай, который меня… (посматривает на Анну Андреевну и рисуется перед ней) так вознаградил за всё…

Анна Андреевна. В самом деле, как вам должно быть неприятно.

Хлестаков. Впрочем, сударыня, в эту минуту мне очень приятно.

Анна Андреевна. Как можно-с! Вы делаете много чести. Я этого не заслуживаю.

Хлестаков. Отчего же не заслуживаете? Вы, сударыня, заслуживаете.

Анна Андреевна. Я живу в деревне…

Городничий. Чин такой, что еще можно постоять.

Артемий Филиппович. Мы постоим.

Лука Лукич. Не извольте беспокоиться!

Хлестаков. Без чинов, прошу садиться.

Городничий и все садятся.

Анна Андреевна. Скажите как!

Анна Андреевна. Так вы и пишете? Как это должно быть приятно сочинителю! Вы, верно, и в журналы помещаете?

Анна Андреевна. Скажите, так это вы были Брамбеус?

Хлестаков. Как же, я им всем поправляю статьи. Мне Смирдин дает за это сорок тысяч.

Хлестаков. Да, это мое сочинение.

Анна Андреевна. Я сейчас догадалась.

Марья Антоновна. Ах, маменька, там написано, что это господина Загоскина сочинение.

Анна Андреевна. Ну вот: я и знала, что даже здесь будешь спорить.

Анна Андреевна. Ну, это, верно, я ваш читала. Как хорошо написано!

Хлестаков. Я, признаюсь, литературой существую. У меня дом первый в Петербурге. Так уж и известен: дом Ивана Александровича. (Обращаясь ко всем.) Сделайте милость, господа, если будете в Петербурге, прошу, прошу ко мне. Я ведь тоже балы даю.

Анна Андреевна. Я думаю, с каким там вкусом и великолепием даются балы!

Городничий и прочие с робостью встают с своих стульев.

Городничий и прочие трясутся от страха. Хлестаков горячится сильнее.

Городничий (подходя и трясясь всем телом, силится выговорить). А ва-ва-ва… ва…

Хлестаков (быстрым, отрывистым голосом). Что такое?

Городничий. А ва-ва-ва… ва…

Хлестаков (таким же голосом). Не разберу ничего, всё вздор.

Городничий. Ва-ва-ва… шество, превосходительство, не прикажете ли отдохнуть. вот и комната, и все что нужно.

ЯВЛЕНИЕ VII

Те же, кроме Хлестакова и городничего

Бобчинский (Добчинскому). Вот это, Петр Иванович, человек-то! Вот оно, что значит человек! В жисть не был в присутствии такой важной персоны, чуть не умер со страху. Как вы думаете, Петр Иванович, кто он такой в рассуждении чина?

Добчинский. Я думаю, чуть ли не генерал.

Бобчинский. А я так думаю, что генерал-то ему и в подметки не станет! а когда генерал, то уж разве сам генералиссимус. Слышали: государственный-то совет как прижал? Пойдем расскажем поскорее Аммосу Федоровичу и Коробкину. Прощайте, Анна Андреевна!

Добчинский. Прощайте, кумушка!

Артемий Филиппович (Луке Лукичу). Страшно просто. А отчего, и сам не знаешь. А мы даже и не в мундирах. Ну что, как проспится да в Петербург махнет донесение? (Уходит в задумчивости вместе с смотрителем училищ, произнеся:) Прощайте, сударыня!

ЯВЛЕНИЕ VIII

Анна Андреевна и Марья Антоновна.

Анна Андреевна. Ах, какой приятный!

Марья Антоновна. Ах, милашка!

Анна Андреевна. Но только какое тонкое обращение! сейчас можно увидеть столичную штучку. Приемы и все это такое… Ах, как хорошо! Я страх люблю таких молодых людей! я просто без памяти. Я, однако ж, ему очень понравилась: я заметила – все на меня поглядывал.

Марья Антоновна. Ах, маменька, он на меня глядел!

Анна Андреевна. Пожалуйста, с своим вздором подальше! Это здесь вовсе неуместно.

Марья Антоновна. Нет, маменька, право!

Анна Андреевна. Ну вот! Боже сохрани, чтобы не поспорить! нельзя, да и полно! Где ему смотреть на тебя? И с какой стати ему смотреть на тебя?

Марья Антоновна. Право, маменька, все смотрел. И как начал говорить о литературе, то взглянул на меня, и потом, когда рассказывал, как играл в вист с посланниками, и тогда посмотрел на меня.

ЯВЛЕНИЕ IX

Те же и городничий.

Городничий (входит на цыпочках). Чш… ш…

Анна Андреевна. Что?

Городничий. И не рад, что напоил. Ну что, если хоть одна половина из того, что он говорил, правда? (Задумывается.) Да как же и не быть правде? Подгулявши, человек все несет наружу: что на сердце, то и на языке. Конечно, прилгнул немного; да ведь не прилгнувши не говорится никакая речь. С министрами играет и во дворец ездит… Так вот, право, чем больше думаешь… черт его знает, не знаешь, что и делается в голове; просто как будто или стоишь на какой-нибудь колокольне, или тебя хотят повесить.

Анна Андреевна. А я никакой совершенно не ощутила робости; я просто видела в нем образованного, светского, высшего тона человека, а о чинах его мне и нужды нет.

Городничий. Ну, уж вы – женщины! Все кончено, одного этого слова достаточно! Вам всё – финтирлюшки! Вдруг брякнут ни из того ни из другого словцо. Вас посекут, да и только, а мужа и поминай как звали. Ты, душа моя, обращалась с ним так свободно, как будто с каким-нибудь Добчинским.

Анна Андреевна. Об этом я уж советую вам не беспокоиться. Мы кой-что знаем такое… (Посматривает на дочь.)

Городничий (один). Ну, уж с вами говорить. Эка в самом деле оказия! До сих пор не могу очнуться от страха. (Отворяет дверь и говорит в дверь.) Мишка, позови квартальных Свистунова и Держиморду: они тут недалеко где-нибудь за воротами. (После небольшого молчания.) Чудно все завелось теперь на свете: хоть бы народ-то уж был видный, а то худенький, тоненький – как его узнаешь, кто он? Еще военный все-таки кажет из себя, а как наденет фрачишку – ну точно муха с подрезанными крыльями. А ведь долго крепился давича в трактире, заламливал такие аллегории и екивоки, что, кажись, век бы не добился толку. А вот наконец и подался. Да еще наговорил больше, чем нужно. Видно, что человек молодой.

ЯВЛЕНИЕ X

Те же и Осип. Все бегут к нему навстречу, кивая пальцами.

Анна Андреевна. Подойди сюда, любезный!

Городничий. Чш. что? что? спит?

Осип. Нет еще, немножко потягивается.

Анна Андреевна. Послушай, как тебя зовут?

Осип. Осип, сударыня.

Городничий (жене и дочери). Полно, полно вам! (Осипу.) Ну что, друг, тебя накормили хорошо?

Осип. Накормили, покорнейше благодарю; хорошо накормили.

Анна Андреевна. Ну что, скажи: к твоему барину слишком, я думаю, много ездит графов и князей?

Осип (в сторону). А что говорить? Коли теперь накормили хорошо, значит, после еще лучше накормят. (Вслух.) Да, бывают и графы.

Марья Антоновна. Душенька Осип, какой твой барин хорошенький!

Анна Андреевна. А что, скажи, пожалуйста, Осип, как он…

Городничий. Да перестаньте, пожалуйста! Вы этакими пустыми речами только мне мешаете. Ну что, друг.

Анна Андреевна. А чин какой на твоем барине?

Осип. Чин обыкновенно какой.

Городничий. Ах, боже мой, вы всё с своими глупыми расспросами! не дадите ни слова поговорить о деле. Ну что, друг, как твой барин. строг? любит этак распекать или нет?

Осип. Да, порядок любит. Уж ему чтоб все было в исправности.

Городничий. А мне очень нравится твое лицо. Друг, ты должен быть хороший человек. Ну что…

Анна Андреевна. Послушай, Осип, а как барин твой там, в мундире ходит, или…

Городничий. Полно вам, право, трещотки какие! Здесь нужная вещь: дело идет о жизни человека… (К Осипу.) Ну что, друг, право, мне ты очень нравишься. В дороге не мешает, знаешь, чайку выпить лишний стаканчик, – оно теперь холодновато. Так вот тебе пара целковиков на чай.

Осип (принимая деньги). А покорнейше благодарю, сударь. Дай бог вам всякого здоровья! бедный человек, помогли ему.

Городничий. Хорошо, хорошо, я и сам рад. А что, друг…

Анна Андреевна. Послушай, Осип, а какие глаза больше всего нравятся твоему барину?

Марья Антоновна. Осип, душенька! какой миленький носик у твоего барина.

Городничий. Да постойте, дайте мне. (К Осипу.) А что, друг, скажи, пожалуйста: на что больше барин твой обращает внимание, то есть что ему в дороге больше нравится?

Осип. Любит он, по рассмотрению, что как придется. Больше всего любит, чтобы его приняли хорошо, угощение чтоб было хорошее.

Городничий. Хорошее?

Городничий. Хорошо, хорошо, и дело ты говоришь. Там я тебе дал на чай, так вот еще сверх того на баранки.

Осип. За что жалуете, ваше высокоблагородие? (Прячет деньги.) Разве уж выпью за ваше здоровье.

Анна Андреевна. Приходи, Осип, ко мне, тоже получишь.

Марья Антоновна. Осип, душенька, поцелуй своего барина!

Слышен из другой комнаты небольшой кашель Хлестакова.

Городничий. Чш! (Поднимается на цыпочки; вся сцена вполголоса.) Боже вас сохрани шуметь! Идите себе! полно уж вам…

Анна Андреевна. Пойдем, Машенька! я тебе скажу, что я заметила у гостя такое, что нам вдвоем только можно сказать.

Городничий. О, уж там наговорят! Я думаю, поди только да послушай – и уши потом заткнешь. (Обращаясь к Осипу.) Ну, друг…

Один из крупнейших особняков Москвы конца XIX века. Изначально в этом доме жил писатель, драматург, директор московских театров и московской оружейной палаты, действительный статский советник Михаил Николаевич Загоскин (1789-1852), который прославился благодаря романам «Юрий Милославский, или Русские в 1612 году» и «Рославлев, или Русские в 1812 году«.

«Юрий Милославский, к слову сказать, был очень популярен среди всех слоёв русского общества. Выпускались табакерки, платки и др. предметы с изображениями сцен из этого первого в России исторического романа вальтерскоттовского типа. Свидетельством необычайной популярности сего сочинения, распространившейся повсеместно, вплоть до провинциальных уездных городов, откуда «хоть три года скачи — ни до какого государства не доскачешь», является знаменитая сцена хвастовства Хлестакова в гоголевском «Ревизоре»:

Хлестаков. Ах да, это правда, это точно Загоскина; а вот есть другой «Юрий Милославский», так тот уж мой.

Анна Андреевна. Ну, это, верно, я ваш читала. Как хорошо написано!

Белинский назвал «Юрия Милославского» — этот трёхчастный исторический роман из эпохи Смутного времени, вышедший в свет в конце 1829 г. — «первым хорошим русским романом».

После смерти писателя в особняке поселился текстильный промышленник С.П. Берг, знаменитый владелец литейных заводов и ткацких фабрик. Для него в 1897 г. дом был перестроен в стиле итальянских и французских городских дворцов и по всему фасаду облицован камнем. Позади расположился огромный сад с лабиринтом дорожек, фонтаном и деревянными беседками в мавританском стиле.

Особняк Берга стал одним из первых домов в Москве, где был установлен дверной звонок и проведено электричество. Так, празднование новоселья вошло в анналы истории как первый московский «электрический приём», который преподнёс неожиданность московским дамам: они впервые увидели свои лица при электрическом освещении.

В 1918 году после отъезда Берга в Швейцарию в особняке разместилась немецкая миссия во главе с посланником фон Мирбахом, который был убит в Красном зале двумя чекистами, членами партии левых эсеров. В том же году особняк становится штаб-квартирой Исполкома Коммунистического Интернационала, а с 1920 г. — местом самого настоящего «паомничества» делегаций социалистических партий и рабочих организаций из Западной Европы. Здесь работали Зиновьев, Троцкий, Радек и Бухарин. Часто приходила сюда и жена Ленина Надежда Крупская, бывал Ленин.

После установления дипломатических отношений между Италией и Советским Союзом особняк Берга был передан в 1924 г. дипломатической миссии Италии.

Общеизвестная «дискуссия» Генерального Секретаря КПСС Хрущева с Президентом Итальянской Республики Гронки происходила также в особняке Берга (февраль 1960 г.): после своего официального выступления Хрущев предложил Главе Итальянского Государства вступить в Коммунистическую партию, на что в ответ ему Гронки объяснил причины, по которым он предпочел бы, чтобы Генеральный Секретарь сам вступил в христианско-демократическую партию, после чего последовала колоритная «словесная перепалка».

В настоящее время особняк занимает посольство Италии.

Последняя из комнат наиболее загадочна: вся она буквально усыпана всякими символами. Помимо лилий Валуа на дверях, комоде и потолке нашелся герб фаворитки французского короля Генриха II Дианы де Пуатье.

Читайте также:

  

• Памятник подлецу сочинение рассуждение

  

• Капитанская дочка арест гринева сочинение

  

• Уинстон черчилль сочинение на английском

  

• Сочинение егэ вариант 7 егэ цыбулько

  

• Many countries many customs сочинение

«Ревизор» Николая Гоголя

Ложь Хлестакова и ее механизмы

Светило науки — 15 ответов — 0 раз оказано помощи

Явление VI
Те же, Анна Андреевна и Марья Антоновна.Городничий. Осмелюсь представить семейство мое: жена и дочь.Хлестаков (раскланиваясь). Как я счастлив, сударыня, что имею в своем роде удовольствие вас видеть.Анна Андреевна. Нам еще более приятно видеть такую особу.Хлестаков (рисуясь). Помилуйте, сударыня, совершенно напротив: мне еще приятнее.Анна Андреевна. Как можно-с! Вы это так изволите говорить, для комплимента. Прошу покорно садиться.Хлестаков. Возле вас стоять уже есть счастие; впрочем, если вы так уже непременно хотите, я сяду. Как я счастлив, что наконец сижу возле вас.Анна Андреевна. Помилуйте, я никак не смею принять на свой счет… Я думаю, вам после столицы вояжировка показалась очень неприятною.Хлестаков. Чрезвычайно неприятна. Привыкши жить comprenez vous, в свете, и вдруг очутиться в дороге: грязные трактиры, мрак невежества… Если б, признаюсь, не такой случай, который меня… (посматривает на Анну Андреевну и рисуется перед ней) так вознаградил за всё…Анна Андреевна. В самом деле, как вам должно быть неприятно.Хлестаков. Впрочем, сударыня, в эту минуту мне очень приятно.Анна Андреевна. Как можно-с! Вы делаете много чести. Я этого не заслуживаю.Хлестаков. Отчего же не заслуживаете? Вы, сударыня, заслуживаете.Анна Андреевна. Я живу в деревне… Хлестаков. Да деревня, впрочем, тоже имеет свои пригорки, ручейки… Ну, конечно, кто же сравнит с Петербургом! Эх, Петербург! что за жизнь, право! Вы, может быть, думаете, что я только переписываю; нет, начальник отделения со мной на дружеской ноге. Этак ударит по плечу: «Приходи, братец, обедать!» Я только на две минуты захожу в департамент, с тем только, чтобы сказать: «Это вот так, это вот так!» А там уж чиновник для письма, этакая крыса, пером только — тр, тр… пошел писать. Хотели было даже меня коллежским асессором сделать, да, думаю, зачем. И сторож летит еще на лестнице за мною со щеткою: «Позвольте, Иван Александрович, я вам, говорит, сапоги почищу». (Городничему.) Что вы, господа, стоите? Пожалуйста, садитесь!Вместе.  Городничий. Чин такой, что еще можно постоять.Артемий Филиппович. Мы постоим.Лука Лукич. Не извольте беспокоиться!Хлестаков. Без чинов, прошу садиться.Городничий и все садятся.Я не люблю церемонии. Напротив, я даже стараюсь всегда проскользнуть незаметно. Но никак нельзя скрыться, никак нельзя! Только выйду куда-нибудь, уж и говорят: «Вон, говорят, Иван Александрович идет!» А один раз меня приняли даже за главнокомандующего: солдаты выскочили из гауптвахты и сделали ружьем. После уже офицер, который мне очень знаком, говорит мне: «Ну, братец, мы тебя совершенно приняли за главнокомандующего».Анна Андреевна. Скажите как!Хлестаков. С хорошенькими актрисами знаком. Я ведь тоже разные водевильчики… Литераторов часто вижу. С Пушкиным на дружеской ноге. Бывало, часто говорю ему: «Ну что, брат Пушкин?» — «Да так, брат, — отвечает, бывало, — так как-то всё…» Большой оригинал.Анна Андреевна. Так вы и пишете? Как это должно быть приятно сочинителю! Вы, верно, и в журналы помещаете?Хлестаков. Да, и в журналы помещаю. Моих, впрочем, много есть сочинений: «Женитьба Фигаро», «Роберт-Дьявол», «Норма». Уж и названий даже не помню. И всё случаем: я не хотел писать, но театральная дирекция говорит: «Пожалуйста, братец, напиши что-нибудь». Думаю себе: «Пожалуй, изволь, братец!» И тут же в один вечер, кажется, всё написал, всех изумил. У меня легкость необыкновенная в мыслях. Все это, что было под именем барона Брамбеуса, «Фрегат «Надежды» и «Московский телеграф»… все это я написал.Анна Андреевна. Скажите, так это вы были Брамбеус?Хлестаков. Как же, я им всем поправляю статьи. Мне Смирдин дает за это сорок тысяч.Анна Андреевна. Так, верно, и «Юрий Милославский» ваше сочинение?Хлестаков. Да, это мое сочинение.Анна Андреевна. Я сейчас догадалась.Марья Антоновна. Ах, маменька, там написано, что это господина Загоскина сочинение.Анна Андреевна. Ну вот: я и знала, что даже здесь будешь спорить.Хлестаков. Ах да, это правда: это точно Загоскина; а есть другой «Юрий Милославский», так тот уж мой.Анна Андреевна. Ну, это, верно, я ваш читала. Как хорошо написано!Хлестаков. Я, признаюсь, литературой существую. У меня дом первый в Петербурге. Так уж и известен: дом Ивана Александровича. (Обращаясь ко всем.) Сделайте милость, господа, если будете в Петербурге, прошу, прошу ко мне. Я ведь тоже балы даю.Анна Андреевна. Я думаю, с каким там вкусом и великолепием даются балы!Хлестаков.