Зимний переводной экзамен пушкина

Незабвенный праздник – 19 октября, день Пушкинского лицея. Нет смысла переводить её на новый стиль: слишком чётко отпечатались в умах стихи Пушкина, обращённые именно к 19-му октября.

В
этот день, 20 января (8-го числа по старому стилю) 1815 года. Под Петербургом, в
Царском Селе (ныне город Пушкин), в Лицее, готовившем высших
государственных служащих России, состоялся публичный (с приглашением
гостей) экзамен.
На экзамен по литературе (раньше говорили – по
изящной словесности) был приглашен поэт и государственный деятель
Гаврила Романович Державин. Ему 72 года, он дряхл и особого внимания к
экзаменующимся не проявляет. Но вот перед комиссией выходит читать свое
стихотворение «Воспоминания в Царском Селе» 15-летний Александр Пушкин:
«Навис покров угрюмой нощи
На своде дремлющих небес;
В безмолвной тишине почили дол и рощи,
В седом тумане дальний лес…»
И Державин оживился. Он восхищен; он предрекает 15-летнему отроку великое будущее. 
Это
стихотворение создало Пушкину известность за пределами Лицея. Оно было
первым произведением, опубликованным им с полной подписью – Александр
Пушкин — в том же 1815 году в журнале «Российский музеум». 

Вспоминается самый яркий день в истории Лицея – экзамен! Тот самый, с картины Репина.

Царскосельский лицей (если угодно — Сарскосельский ликей) слыл символом Александровской просвещённой России, выставкой просвещенческих достижений. Важнее, чем университет, важнее, чем академия. Просто — город Солнца, Телемское аббатство в дворцовом пригороде.

Здесь во всём чувствовался царский уровень: воспитывали будущих соратников государя, управленцев «светлого будущего». В полной мере эти надежды оправдает лишь один Александр Горчаков.

Наверное, Державин относился к своему присутствию на лицейском экзамене как к ординарной повинности — возможно, приятной, но не более. Он увядал, старел и, не имея детей, грезил о наследниках и на государственном, и на поэтическом поприще.

Так случилось, что многие сегодня знают о Державине по двум строкам из «Евгения Онегина»:

Старик Державин нас заметил

И, в гроб сходя, благословил.

Правда, нынче массовый читатель и этих строк не знает. Скоро и «солнце русской поэзии» превратится в достояние немногих любителей словесности.

В 1835 году, двадцать лет спустя, Пушкин записал свои воспоминания о том дне:

«Державина видел я только однажды в жизни, но никогда того не забуду. Это было в 1815 году, на публичном экзамене в Лицее. Как узнали мы, что Державин будет к нам, все мы взволновались. Дельвиг вышел на лестницу, чтоб дождаться его и поцеловать ему руку, руку, написавшую «Водопад».

Державин приехал. Он вошел в сени, и Дельвиг услышал, как он спросил у швейцара: где, братец, здесь нужник? Этот прозаический вопрос разочаровал Дельвига, который отменил свое намерение и возвратился в залу. Дельвиг это рассказывал мне с удивительным простодушием и веселостию.

Державин был очень стар. Он был в мундире и в плисовых сапогах. Экзамен наш очень его утомил. Он сидел, подперши голову рукою. Лицо его было бессмысленно, глаза мутны, губы отвислы: портрет его (где представлен он в колпаке и халате) очень похож. Он дремал до тех пор, пока не начался экзамен в русской словесности. Тут он оживился, глаза заблистали; он преобразился весь. Разумеется, читаны были его стихи, разбирались его стихи, поминутно хвалили его стихи. Он слушал с живостию необыкновенной.

Наконец вызвали меня. Я прочел мои «Воспоминания в Царском Селе», стоя в двух шагах от Державина. Я не в силах описать состояния души моей: когда дошел я до стиха, где упоминаю имя Державина, голос мой отроческий зазвенел, а сердце забилось с упоительным восторгом…

Не помню, как я кончил свое чтение, не помню, куда убежал. Державин был в восхищении; он меня требовал, хотел меня обнять… Меня искали, но не нашли…»

Да, Пушкин, когда пришёл черёд мемуарам, писал о себе не в третьем лице, как Гаврила Романович.

Вот оно как: не успел Державин объявиться в Лицее — и сразу вопрос про нужник. Думаю, 35-летнему Пушкину, в отличие от юного Дельвига, это нравилось.

Державин не держал себя парнасцем, не был воздушным существом. Это и в лучших стихах Державина проявлялось. Пушкину нравился натурализм Державина, смачное описание собственных слабостей и грешков. Без этих мотивов непредставим стиль «Евгения Онегина». И в поздних стихах у Пушкина частенько мелькает державинское:

Да щей горшок, да сам большой.

В Лицее Пушкин ещё не вчитался в Державина, воспринимал его суть поверхностно. Он пребывал в том возрасте и настроении, когда хлебом не корми — дай поколебать основы. Иной раз под огонь молодой иронии попадал и Державин, сам того не зная. Но неполитесные замашки старого поэта Пушкину, верно, приглянулись. Да и впечатлительный Дельвиг всё-таки не до конца разочаровался в Державине. Узнав о смерти старого поэта, он сочинит длинный траурный гимн в античном стиле:

Державин умер! Чуть факел погасший дымится, о Пушкин!

О Пушкин! Нет уж великого! Музы над прахом рыдают!

Строка с упоминанием Пушкина в этом не по-державински возвышенном гимне будет повторяться до бесконечности.

…Этот эпизод вспоминали многие. К столетию Лицея Илья Репин написал одну из самых известных «литературных» картин: «Пушкин на лицейском экзамене». Фигура Державина у Репина излучает ту самую «живость необыкновенную». Сколько бы Державин ни говорил, что литература — это пустяки и баловство, а главное — насаждение законов, исправление нравов, управленческие успехи, но глаза его загорались, когда речь заходила о литературе.

Старик не принял в расчёт, что Пушкин упомянул и вечного соперника — Петрова. Державина давно уже никто не ставил на одну доску с автором «Карусели». Но разве можно вести мелочные расчёты, когда звучит столь складная, осмысленная юношеская поэзия?

Писательская активность Державина в последние годы жизни поразительна. Погружаясь в собственные черновики, он, конечно, интересовался литературными новинками, хотя приноровиться к новому стилю в драмах он не мог. В последние годы, на склоне лет Державин выстроил такие громады, как «Евгению. Жизнь Званская» и «Христос». А это — избранное из избранного в наследии Державина. В ХХ веке эти произведения назвали бы поэмами. Да, в них есть срывы: в некоторых строфах Державин сплоховал.

Пушкин судил об этом беспощадно: «наш поэт слишком часто кричал петухом». Вскоре после триумфального выступления на экзамене Пушкин напишет озорную поэму «Тень Фонвизина» — разумеется, не для печати. В этой шутливой поэме появляется Державин – исписавшийся, недалёкий «татарин бритый». С юношеской жестокостью (не так ли Державин в своё время ранил Сумарокова?) Пушкин заключает:

И спотыкнулся мой Державин

Апокалипсис преложить.

Денис! он вечно будет славен,

Но, ах, почто так долго жить?

Старик, которому жить оставалось недолго, отнёсся к лицеисту куда добродушнее.

Державин не ждал от шестнадцатилетнего юноши столь зрелых, мастеровитых стихов — и поразился стройности стиха. Уж дядю Василия Львовича тот превзошёл точно.

«Мое время прошло. Теперь ваше время. Теперь многие пишут славные стихи, такие гладкие, что относительно версификации уже ничего не остается желать. Скоро явится свету второй Державин: это Пушкин, который уже в лицее перещеголял всех писателей», — говаривал Гаврила Романович Сергею Тимофеевичу Аксакову, ежели верить воспоминаниям последнего.

В сверкающем зале царскосельского Лицея Державин прожил свой последний звёздный час: он благословил наше литературное будущее. В садах Лицея его тень иногда бродит рядом с тенями Пушкина, Горчакова, Дельвига…

И. Е. Репин (1844–1930). Пушкин на экзамене в Царском Селе 8 января 1815 года. 1911. Холст, масло

С 30 сентября в Медиацентре Всероссийского музея А.С. Пушкина в рамках юбилейного выставочного проекта, посвященного 175-летию со дня рождения И.Е. Репина, представлены редкие оцифрованные материалы.

Серия редких фотографий 1910-х гг., сделанных в Императорском Александровском Лицее, отражает один из этапов создания известной картины И.Е. Репина «Пушкин на экзамене 8 января 1815 г.». Картина изображает один из самых волнительных моментов в жизни Пушкина – его первое публичное выступление и признание таланта. По просьбе художника в одном из залов Лицея специально инсценировали знаменитый экзамен по российской словесности. Среди участников этой постановки — воспитанники Императорского Александровского Лицея, жена И.Е. Репина, Н. Б. Нордман-Северова; П.Е. Рейнбот, юрисконсульт министерства народного просвещения, секретарь Лицейского общества; П.М. фон Кауфман, член Государственного Совета, бывший министр народного просвещения. В инсценировке приняли участие и 29 лицеистов, среди которых был правнук поэта Александр Павлович Кондырев, лицеист 69 курса, (выпуск 1913 г.).

Неизвестный фотограф. Групповая фотография 69 курса Императорского Александровского Лицея. 1913. Картон, трехслойный отпечаток

Вдохновленный заказом Репин, сообщал:

«Я благодарю бога и судьбу за этот дивный сюжет. Я лично никогда не взял бы его для картины; а какая выходит картина…»

Работа, завершенная к передвижной выставке 1911-1912 гг., вызвала неоднозначные оценки: одни рецензенты называли ее возвышенной, другие – анекдотичной. Но именно это произведение И.Е. Репина – одно из самых популярных в биографической «пушкиниане».

К. К. Булла (1853/55–1929). Императорский Александровский Лицей. Инсценировка переводного экзамена 1815 года, устроенная по просьбе И. Е. Репина для картины «Пушкин на экзамене в Царском Селе 8 января 1815 года». 1911
Серое фирменное паспарту, позитив ч/б (трехслойный отпечаток)

Документальные фотографии дополняют портреты лицеистов и преподавателей Лицея, героев картины «Пушкин на экзамене 8 января 1815 года» из фондов живописи и оригинальной графики, отрывки из мемуаров, писем, статей.

Электронная галерея «Дивный сюжет» открыта по 21 января 2020 г.

Адрес: наб. реки Фонтанки, 118. Музей-усадьба Г.Р. Державина, Западный корпус, Медиацентр.

Доп. информация: +7 (812) 493-45-48.

Фотографии предоставлены Санкт-Петербургским отделением РИО

В феврале 1910 года Пушкинское лицейское общество, готовясь достойно отметить столетие Лицея, обратилось к И. Е. Репину с просьбой «принять на себя труд написать картину» на один из предложенных сюжетов: торжественный акт открытия Лицея или переводной экзамен 8 января 1815 года. Репин выбрал второе.

Секретарь Пушкинского общества П. Е. Рейнбот в ответ написал художнику письмо, текст которого стал пророческим: «Благодаря Вам, Илья Ефимович, знаменательный момент, когда маститый певец Фелицы Державин, на склоне своих дней, благословил юношу-лицеиста Пушкина, момент уже занесенный в летописи русской литературы, получит еще яркое выражение в истории русской живописи… Вы, Илья Ефимович, создадите новый памятник великому поэту и вместе с нами, старыми и молодыми лицеистами, членами Пушкинского лицейского общества, все русские люди от души скажут Вам спасибо за труд, принятый Вами на себя, по девизу Лицея “Для общей пользы”».

Художник с энтузиазмом принялся за работу и благодарил «бога и судьбу за этот дивный сюжет», который сам «никогда не взял бы» для картины. Он уже не раз обращался к образу Пушкина, который давался ему нелегко. В 1887 году совместно с И. К. Айвазовским была написана картина «Пушкин на берегу Черного моря» («Прощай, свободная стихия!»), а начатое в 1897 году полотно «Пушкин на берегу Невы. 1835 год» не было завершено. По признанию Репина, дух поэта не покровительствовал ему.

Новый заказ вдохновил художника. Члены Пушкинского общества помогали собрать необходимые материалы: список присутствовавших на экзамене, воспоминания участников и свидетелей события, описание лицейского мундира, обстановки в зале… Великий князь Константин Константинович, выпускник Лицея, предоставил из своей коллекции портрет Г. Р. Державина в сенаторском мундире работы В. Л. Боровиковского. В Александровском Лицее была устроена инсценировка лицейского экзамена.

Репин начал работу на большом полотне (два на четыре метра). Исторические персонажи были взяты крупным планом, фигуры как бы «выходили» на зрителя, некоторые даже не умещались и были частично срезаны краем полотна, в том числе левая нога Пушкина. Цифровую копию этого полотна можно увидеть на информационной стойке. В настоящее время картина находится в Чехии, в Пражском Граде. Ее приобрел первый президент Чехословакской республики Томаш Масарик в 1933 году.

А в 1910 году, увидев большое полотно в мастерской художника, члены Пушкинского общества попросили «отодвинуть» фигуру Пушкина в глубину зала. Репин начинает работу на новом холсте меньшего размера и сообщает Рейнботу, что композиция становится «гораздо полнее и значительнее», «зал выходит весь с потолком, люстрой и ясной постановкой колонн», Пушкин стоит «по самой середине зала; и весь, и удален даже от зрителя на приятную дистанцию».

«Пушкин на экзамене в Царском Селе 8 января 1815 года» — одна из немногих работ, которые нравились художнику (чаще он своими картинами был недоволен). «Лицо и фигура мальчика-Пушкина на моей картине составляет радость моей жизни. Никогда мне еще не удавалось ни одно лицо так живо, сильно и с таким несомненным сходством, как это — героя-ребенка», — признавался Илья Ефимович.

Царскосельский лицей: 8 января 1815 года на экзамене в присутствии «старика Державина» юным Александром Пушкиным были прочитаны «Воспоминания в Царском Селе».

В актовом зале Царскосельского лицея у воспитанников принимали экзамен при переходе с младшего трехлетнего курса Царскосельского лицея на старший.

О публичном экзамене лицеистов было заранее объявлено в газетах:
Императорский Царскосельский лицей имеет честь уведомить, что от 10 часов утра до 3 по полудни имеет быть в оном публичное испытание воспитанников первого приёма по случаю перевода их из младшего в старший возраст.

Когда стало известно, что на экзамене будет присутствовать сам Державин; лицейский учитель словесности А.И. Галич уговорил, вернее даже заставил Пушкина написать оду в честь старика. Этому произведению придавалось столь большое значение, что за несколько дней до экзамена министр народного просвещения граф Разумовский потребовал, чтобы Пушкин прочитал ему своё стихотворение. Вероятно, министру понравилось т.к. оно было допущено к прочтению на экзамене.

Вот как описал сам Пушкин события того дня:
Это было в 1815 году, на публичном экзамене в Лицее. Как узнали мы, что Державин будет к нам, все мы взволновались.  Дельвиг вышел на лестницу, чтоб дождаться его и поцеловать ему руку, руку, написавшую «Водопад» (стихотворение Державина – прим. автора). Державин приехал. Он вошел в сени, и Дельвиг услышал, как он спросил у швейцара: «Где, братец, здесь нужник?» Этот прозаический вопрос разочаровал Дельвига, который отменил свое намерение и возвратился в залу. Дельвиг это рассказывал мне с удивительным простодушием и веселостию.
Державин был очень стар. Он был в мундире и в плисовых сапогах. Экзамен наш очень его утомил. Он сидел, подперши голову рукою. Лицо его было бессмысленно, глаза мутны, губы отвислы; портрет его (где представлен он в колпаке и халате) очень похож. Он дремал до тех пор, пока не начался экзамен в русской словесности. Тут он оживился, глаза заблистали; он преобразился весь. Разумеется, читаны были его стихи, разбирались его стихи, поминутно хвалили его стихи. Он слушал с живостию необыкновенной. Наконец вызвали меня.
Я прочел мои «Воспоминания в Царском Селе», стоя в двух шагах от Державина. Я не в силах описать состояния души моей: когда дошел я до стиха, где упоминаю имя Державина, голос мой отроческий зазвенел, а сердце забилось с упоительным восторгом… Не помню, как я кончил свое чтение, не помню, когда убежал. Державин был в восхищении; он меня требовал, хотел обнять… Меня искали, но не нашли…

И.Е. Рёпин. «Александр Сергеевич Пушкин читает свою поэму перед Гавриилом Державиным на лицейском экзамене в Царском Селе 8 января 1815 г.»

Говорят, когда Пушкин прочёл:

Старик Державин нас заметил
И, в гроб сходя, благословил.

Услышав эти слова, старец с горячностью вскочил и воскликнул:
«Я не умер», — воскликнул Державин. — Вот, кто заменит меня, и… прослезился.
После экзамена был парадный обед, во время которого министр Разумовский намекнул отцу Пушкина, что дело не в стихах, а в карьере, которая открывается перед молодым лицеистом: «Я бы желал, однако же, образовать сына вашего в прозе…» Оставьте его в поэзии, с жаром воскликнул сидевший рядом Державин.