Зощенко малое собрание сочинений

Укажите регион, чтобы мы точнее рассчитали условия доставки

Начните вводить название города, страны, индекс, а мы подскажем

Например: 
Москва,
Санкт-Петербург,
Новосибирск,
Екатеринбург,
Нижний Новгород,
Краснодар,
Челябинск,
Кемерово,
Тюмень,
Красноярск,
Казань,
Пермь,
Ростов-на-Дону,
Самара,
Омск

Наверное, как и многие представители молодёжи, о Зощенко я знаю благодаря великолепной экранизации трёх фельетонов под общим названием «Не может быть!» авторства Гайдая. В школьную программу данный автор, к сожалению, не входит, а зря — в той же «Голубой книге» Зощенко задорным языком рассказывает о разных занятных исторических случаях, что могло бы вызвать у школьников интерес, а впоследствии и любовь к изучению истории. Но обо всём по порядку.
Итак, мама на День рождения попросила в качестве подарка сборник сочинений Зощенко, я купила и, после того как книга пару месяцев пылилась в секретере, я решила взять ситуацию в свои руки и ознакомиться с содержимым. И, надо сказать, я не осталась разочарованной.
Очень люблю, когда перед самими рассказами размещают статью с краткой биографией автора: в какой обстановке он жил, чем увлекался, что натолкнуло его на написание того или иного произведения, какие у него были политические взгляды. Это позволяет лучше понять замысел, увидеть подтекст. В этом сборнике есть очень подробная статья И.Н.Сухих с указанием особенностей произведений, рассказом об окружении писателя и его взглядах на революцию.
После статьи идут «Сентиментальные повести», которые, вопреки названию, повествуют как раз о том, что при новом режиме сентиментальность — пережиток прошлого, она уступила место сугубо практическому взгляду на вещи и даже определённой доле цинизма («— Как вы думаете, о чём поёт этот соловей? — Жрать хочет, оттого и поёт»). При всём при этом Зощенко, которому приписывали то борьбу с мещанством, то его пропаганду, искренне верил в светлое будущее, что с новым режимом придёт новая жизнь, в которой не будет места проблемам и заботам прошлых лет.
После «Сентиментальных повестей» идёт «Голубая книга», которая, по моему скромному мнению, является лучшим произведением автора, в ней Зощенко достиг апогея своего писательского таланта. Окончательно формируется «зощенковский» язык и «зощенковская» же манера повествования с частым обращением к читателю, ремарками и преди- и послесловиями, которые занимают едва ли не больше места, чем сами произведения, но в них и заключается самый смак. От «зощенковского» языка я осталась в полном восторге: это смесь аристократического языка дореволюционной России с просторечиями и партийно-бюрократическими лексическими оборотами. Сам Зощенко, впрочем, возмущался, когда этот стиль речи приписывали его руке, и говорил, что лишь отображает то, как разговаривают на улице. «Голубая книга» поделена на пять разделов, посвящённых деньгам, любви, коварству, неудачам и удивительным событиям. Каждому разделу предшествует довольно длинное предисловие с размышлениями автора о природе вышеупомянутых вещей и исторические примеры на эти же темы. Благодаря искусному перу Зощенко царицы, правители, тираны и полководцы с громкими именами будто перемещаются в громадную коммунальную квартиру 20-х годов. И, глядя на громко пререкающихся из-за пустяков всё тех же предводителей, царей и полководцев, понимаешь, что не сильно-то они, великие, отличаются от нас, простых смертных — разница только в масштабах. Правители боролись за кусок земли, мы — за комнату в коммуналке. А в остальном — поди найди эти отличия.
В общем, жаль, что идея Зощенко написать книгу, полностью посвящённую историческим событиям, так и не претворилась в жизнь. Хотя бы частично эта идея воплощена в «Голубой книге», за что автору большое читательское спасибо.
Далее идут рассказы и фельетоны 1930-1940-х гг. Оказывается, рассказы про Лёлю и Миньку, которые в моём детстве были почти в каждом сборнике для дошкольного возраста — тоже авторства Зощенко. Мне в детстве очень нравились эти рассказики («Лёлища» надолго вошла в мой лексикон), хоть морализаторские концовки несколько действовали на нервы. Впрочем, Зощенко я морализаторство прощаю: он, в отличие от других писак-пропагандистов, появившихся уже в СССР, которые генерировали тонны вариаций про доброго дедушку Ленина и примерных пионеров, писал от души, а не по заказу сверху.
Подводя итоги. Несмотря на звание сатирика, у Зощенко не найти желчного обличения современных нравов с восклицаниями «куда мы катимся» — за этим обращаться к Булгакову или позднему Аверченко. У Зощенко очень мягкий стиль повествования, и даже когда он осуждает действия своих персонажей, он обходится без клеймления и ядовитых пасквилей. Он, в своём запоминающемся стиле, рассказывает о «маленьких людях» и их злоключениях, предлагая читателю самому делать выводы. Его рассказы и фельетоны, внешне покрытые тонким слоем иронии, оставляют после себя горьковатое послевкусие, как ликёр, сначала удивляющий сладостью с цитрусовыми оттенками, а потом переходящий в пряную горечь, не обжигая, но разливаясь по телу.