Как то однажды в присутствии ираклия сочинение - Exhelper.top

Обновлено: 10.03.2023

ибо нынешнего человека не так то просто зацепить каким-то рассказом, после тонны помойных стендапов, крышесносящих новостей из ящика и интернета, вирусных доГ-шоу.

С сайта «Культура» :

По отцу Ираклий происходил из дворянской ветви рода Андроникашвили — отец Луарсаб Николаевич Андроников был адвокатом, присяжным поверенным, в 1917 году был назначен Временным правительством секретарём уголовного департамента Сената.

Ираклий же — искусствовед и историк, выпускник историко-филологического факультета Ленинградского университета и одновременно словесного отделения Института истории искусств в Ленинграде.

Штож, незаурядную личность видно сразу. Окончить одновременно обучение на обоих факультетах подобной направленности — есть достижение великое, без сомненья.

Эта сторона деятельности Андроников получила высокое признание, и в 1959 ему было присвоено звание заслуженного деятеля искусств.

Помимо своей страсти сценической деятельности, Андроников был и является лучшим

«На мою долю выпала однажды сложная и необыкновенно увлекательная задача. Я жил в ту пору в Ленинграде, принимал участие в издании нового собрания сочинений Лермонтова, и мне предстояло выяснить, кому посвятил Лермонтов несколько своих стихотворений, написанных в 1830 и 1831 годах.» — пишет Андроников.

Таинственная «Н. Ф. И.», которой Лермонтов посвящал свои стихотворения, явилась

предметом настоящего детективного расследования от Ираклия Луарсабовича, про которое в дальнейшем вышел фильм ЗАГАДКА Н.Ф.И. (1959)

Всем ценителям Лермонтова и поэзии прошу читать здесь:

Для меня же особый интерес представляет выступление Андроникова с рассказом об Остужеве,

легендарном артисте драматического театра, который, потеряв навсегда слух, продолжал выступать на сцене, не подавая вида ни партнерам ни зрителям, блестяще, помня все пьессы целиком, наизусть, исполнял сложнейшие роли мировой классики театра. Его Отелло — есть одна из величайших побед русского театра. Однажды публика приветствовала овациями Остужева два с половиной часа, не отпуская со сцены.

В этом рассказе Андроников повествует о встрече Остужева с легендарным Федором Ивановичем Шаляпиным перед спектаклем Юдифь в Большом Театре. Великолепная работа мастера звука Шаляпина до и во время спектакля приобретает новые удивительные подробности в устах Андроникова.

А «Горло Шаляпина» — это уникальный материал для всех певцов из «первых рук», который необходимо смотреть всем и каждому, кто работает с публикой!

Замечательно-одарённый человек был. А, как он пародировал.

А можно для ЛЛ в двух словах — что именно певцы могут почерпнуть из видео, для чего его смотреть?

Не на своем месте

Увидел здесь пост про сварщика, который из трубы вытащил маленького зайчишку.

И вспомнил про одного коллегу. Тоже сварщик как и персонаж поста. Внешность такая же. Плюс метра два роста и полтора в плечах. Не помню его реального имени, но все его звали Доминго.

Ну Доминго и Доминго. Я не спрашивал почему, до той поры пака однажды не пришлось с ним поработать весь день. Была у него особенность. Думаю вы поняли какая.

Когда он начинал варить, он начинал петь. Не, не просто петь под нос: «Ту ту ту ла ла ла. «там. А реально петь всем своим басом и не попсу какую-то, а классику. Какой у него голосяра это просто . Как поет. Ему б в опере, а не с электродом лазать.

Вот прикиньте: двух метровая детина, в огнестойкой СИЗ, с крагами, в маске из которой торчит борода, водит плавно по стыку электродом и чисто без фальши выдает:

Besame, besame mucho,

Como si fuera esta noche la ultima vez.

Besame, besame mucho,

Que tengo miedo tenerte, y perderte despues.

Quiero tenerte muy cerca,

Mirarme en tus ojos,

Verte junto a mi

Piensa que tal vez manana,

Yo ya estare lejos,

Muy lejos de aqui.

Я потом его спрашивал почему он не выбрал себе музыкальную карьеру с такими задатками. Вначале отмазывался, типа как это так чисто для себя хобби такое. А потом рассказал, что он из деревенской семьи. В детстве очень музыка нравилась, родителям не до этого было. Потом училище на сварщика, армия. После женился, работа, дети пошли. А сейчас уже за 50, пою для себя. Тексты даже иностранные и тональность на слух с первого раза запоминает.

Это просто надо слушать: Ираклий Андроников

Что предложить вам послушать в исполнении Андроникова? У маэстро что ни запись — образец культуры и мастерства.

Давайте сегодня послушаем два рассказа, написанных Ираклием Луарсабовичем — «Горло Шаляпина» и «Беседа генерала Чанчибадзе с бойцами пополнения». Это не художественные произведения, а интереснейший рассказ о реальных людях и происходивших с ними событиях. Захватывает всё: и истории, и рассказчик.

Глухая вокалистка (видео внизу)

Здравствуйте! Здорово, что появилось это сообщество, сразу захотелось поделиться своей историей.

Я слабослышащая, двухсторонняя нейросенсорная тугоухость третьей степени, сейчас оформляю инвалидность, хотя по факту, она мне была положена еще 15 лет назад. Но. я чертовски боюсь бюрократов! В общем, понадобилось 15 лет, чтобы повзрослеть и побороть в себе страхи перед тоннами непонятных бумажек и страшными тетками из регистратур.

Снижение слуха — штука неприятная, но, конечно, не так, как потеря рук и ног, например. Если бы не одно но. Больше всего на свете я люблю музыку. Лет до двадцати я просто жила под музыку. Я не получила музыкального образования, хотя в детстве очень просилась в музыкалку. Но мать сказала, что музыкой на жизнь не заработаешь, и отдала меня. В художку, ага. История моего образования, это отдельная тема, длинная. Но как только я стала самостоятельной и заимелись хоть какие-то деньги, в моей жизни стали появляться музыкальные инструменты. От фортепиано в классном кабинете до своего собственного, а еще гитара, флейта, скрипка, саксофон, арфа, аккордеон. Я была ненасытной самоучкой. Когда мне удалось помацать чей-то контрабас, я испытала просто эйфорию. И пение, конечно же. Играть на инструментах — потряссающее ощущение, но ничто не сравнится с тем, когда инструмент — ты сам.

Занятная шутка судьбы — мне природой был дан сильный голос с диапазоном в четыре октавы и абсолютный музыкальный слух. Если музыка не была тихой и с лишним шумом, я могла слышать мельчайшие оттенки, обертона. При прослушивании оркестровой музыки вычленить каждый отдельный инструмент и слушать его отдельно. Во сне мне снились симфонии. Волшебное время!

Сдавала вступительные экзамены в музыкальное училище по классу академического вокала — единственная специальность, куда берут без муз образования. Но провалилась, так как не хватило подготовки. И, самое главное, опыта публичных выступлений — на экзамене я была до такой степени напугана, что чуть не грохнулась в обморок. О том, чтобы достойно исполнить программу уже речи не шло. В сознании и ладно=) После этого болезненного для меня провала я переехала в Мск, и жизнь меня увела совершенно в другую сторону. Слух продолжал падать. Музыка становилась плоской. У меня отличная музыкальная память и любимые записи я помнила идеально. Так вот. Там точно было больше инструментов! Но они стали пропадать. Флейты, скрипки. Я перестала слушать музыку. Лишняя нагрузка на слух может спровоцировать ухудшение, как я слышала. Но на самом деле мне было просто больно осознавать происходящее. Это как с цвета перейти на чб. Все звуки из ярких, глубоких, стали серыми. А многих не стало вовсе. Пение осталось привычкой под мытье посуды, а внутри остался какой-то надлом.

А потом, года три назад, я поставила себе приложение караоке. Стала петь. Было очень страшно сначала. То, что программа записывает голос, а еще и, не дай бог, видео, пугает так же, как и выступление перед живыми людьми. Мне казалось, я пою фальшиво.

Сейчас, прослушивая эти первые записи, я поражаюсь, насколько чисто звучал голос, особенно если сравнивать с тем, что сейчас. За эти три года моего маленького хобби я научилась лучше дышать, делать разные вокальные фишки и даже стала ходить в живое караоке и больше не падаю в обморок при этом=) Но чистота звука. чтобы петь чисто, нужно слышать. А я все что выше первой октавы воспринимаю крайне трудно. Недавно мне пришла в голову странная идея. Теперь я тренируюсь под тюнер. Пусть я не могу теперь сама точно определить высоту звука. но тюнер может. Быть может, в сочетании с тем, что я все-таки слышу, я смогу выработать мышечную память или типа того?

Короче вот. Мне грустно и хочется на ручки. И поплакать. Но больше всего на свете мне хочется петь. И снова услышать музыку, как тогда. Посмотрим, может будут какие-то технологии, которые в этом помогут.

Ещё тексты были такие:

В.С. Токарева «Сволочей тоже жалко»
Эта история произошла тридцать лет назад.

Я иногда сопровождала мужа, сидела за его спиной.

Фаина восседала за столом – огромная, как сидячий бык. При этом у нее были локоны и бархатный голос.

Касьян – на десять лет моложе, красавец. Фаина отбила его у законной жены. Чем взяла? Возможно, романтическими локонами и воркующим голосом.

У меня к этому времени вышли фильм и книга. Я ходила в молодых и талантливых. Жизнь улыбалась. Но вдруг ни с того ни с сего моя дочь перестала видеть правым глазом. Ее положили в больницу с диагнозом неврит, воспаление зрительного нерва.

Моей девочке было десять лет, мы никогда до этого не расставались, и эта первая разлука явилась трагедией. Она плакала в больничной палате, а я у себя дома, на улице и в гостях.

Фаина увидела мой минор и вызвалась помочь.

На другой день мы вместе отправились в Морозовскую больницу. Глазное отделение находилось на пятом этаже, без лифта. Фаина шла, вздымая свои сто килограммов, и недовольно бурчала. Смысл ее бурчания был таков: зачем она пошла, зачем ей это надо, вечно она во что-то влезает себе во вред.

Я плелась следом и чувствовала себя виноватой.

Наконец мы поднялись на нужный этаж.

– Стойте и ждите, – приказала Фаина.

Она достала из объемной сумки белый халат, надела его и скрылась за дверью глазного отделения.

Я стояла и ждала. Время остановилось. Было не совсем понятно, зачем я ее привела. В отделении хорошие врачи. Они любили мою девочку, готовы были сделать все необходимое. Зачем эта начальница? Напугать? Но в семидесятые годы медицина была добросовестной, в отличие от сегодняшней. Напугать – значит выразить недоверие. Некрасиво. Однако цена вопроса была слишком высока: глаз. Я ждала.

Появилась Фаина. Подошла близко. Устремила на меня пронзительный взор. Буквально впилась взглядом.

– Соберитесь, – сказала она. – Выслушайте разумно. У вашей дочери опухоль мозга. Эта опухоль передавливает нерв, поэтому он не проводит зрение.

– И что теперь? – тупо спросила я.

– Операция. Надо делать трепанацию черепа и удалять опухоль.

Я понимала: она говорит что-то страшное, но до меня не доходил смысл сказанного. Я не могла совместить эти слова с моей девочкой.

– И что потом? – спросила я.

– Молите бога, чтобы она умерла. Если выживет, останется идиоткой.

Фаина замолчала. Стояла и изучала мое лицо. Мое лицо ничего не выражало. Меня как будто выключили из розетки.

– Я вам что-то должна? – спросила я.

– Ничего, – великодушно ответила Фаина. – Но поскольку я потратила на вас время, сопроводите меня в ателье. На такси. Я должна забрать норковый берет и норковый шарф.

– Хорошо, – отозвалась я.

Мы спустились вниз. Я остановила такси, и Фаина загрузила в него весь свой живой вес.

У меня вдруг упали из рук часы и щелкнули об асфальт. Почему они оказались у меня в руке? Видимо, я их сняла. Наверное, я не отдавала отчета в своих действиях.

Я сидела возле шофера и не понимала: зачем Фаина заставила меня ехать с ней в ателье? Сообщить матери о том, что ее ребенок безнадежен, – значит воткнуть нож в ее сердце. А потом потребовать, чтобы я с ножом в сердце повезла ее в ателье… Стоимость такси – рубль. Неужели у генеральши нет рубля, чтобы доехать самой?

Мы остановились возле ателье. Фаина выбралась из машины постепенно: сначала две сиськи, потом зад, обширный, как у ямщика, а на локоны она наденет норковый берет.

Я осталась в машине, сказала шоферу:

– Обратно в больницу.

Я вернулась в глазное отделение, вызвала врача.

– У моей дочки опухоль мозга? – прямо спросила я.

– С чего вы взяли? – удивился врач. – У нее обычный неврит.

– А как вы отличаете неврит от опухоли?

– По цвету. Когда неврит, нерв красный, а когда опухоль, нерв синий.

– А у моей дочки какой цвет?

– Красный. Мы будем колоть ей нужный препарат, воспаление уйдет, зрение восстановится.

– А можно сделать рентген?

– Можно. Только зачем?

– Удостовериться, что опухоли нет.

Я не ушла до тех пор, пока врач не вынес мне рентгеновский снимок и я не убедилась воочию, что снимок чист, прекрасен и даже красив, благословенны дела твои, Господи…

– Зачем она это сделала?

– Сволочь, – коротко ответил муж.

Я набрала телефон Фаины и сказала ей:

– Вы ошиблись. У моей дочери нет никакой опухоли. Обыкновенный неврит.

– Ну и пожалуйста, – ответила Фаина, как будто обиделась.

Прошло десять лет. Моя дочь выросла, набралась красоты, одинаково видела обоими глазами. Запуталась в женихах.

В один прекрасный день мы с мужем поехали на базар. В овощном ряду я углядела Фаину. С тех давних пор я с ней не общалась, хотя слышала, что недавно ее муж умер в гараже возле машины, а сын выпал из окна. Наркотики.

Фаина увидела меня и кинулась мне на грудь как близкая родственница.

Я стояла, скованная ее объятьями, и мне ничего не оставалось, как положить руки на ее спину. Спина тряслась в рыданиях. Под моими ладонями выступали ее лопатки, как крылья. Фаина не просто похудела, а высохла. Куда делись ее килограммы? Локоны превратились в старушечий пучок на затылке. Что делает с человеком горе…

Мой муж показывал мне глазами: надо идти, чего ты застряла? Но я не могла оттолкнуть Фаину вместе с ее рыданиями. Я стояла и терпела. И не просто терпела – сочувствовала. Гладила ее по спине, по плечам и крыльям.

Сволочи – тоже люди. Их тоже жалко.

Деревеньки к Сороти льнут с обеих сторон. Названия их сохранились со времен Пушкина: Дедовцы, Зимари, Петровское, Слепни, Жабкино, Марково, Соболицы, Житево, Кузино, Селиванове, а дальше от берега еще и Лопатино, Авдаши, Клопы, Козляки. Милые тихие деревеньки с песчаными тропами к речке, с гнездами аистов, с баньками у воды, с мостками для полосканья белья, с обязательной грудой замшелых камней у околицы.
Не болит ли душа у тех, кто покинул эти селения? Не тянет ли воротиться? Не снится ли в городе кроткая, тихая речка, эти холмы с перелесками, этот прозрачный пахучий воздух, эта щемящая благодатная тишина? Реки не текут вспять, а люди могут вернуться. Кое-кто возвращается. И не жалеют. Условия подходящие открываются для обратной дороги так сказал в Зимарях Никита Ювенальевич Ювенальев.
А в Пискунове, состоящем сегодня из двух обветшалых домов, мы говорили со стариком, который с войны, с сорок четвертого года, после ранения в позвоночник, прикован к постели. Когда мы причалили к деревеньке, дочь старика сама уже бабушка с двумя городскими внучатами полоскала в речке белье. После знакомства она попросила: Зайдите к старому. Он уже месяц людей не видел.
Мы присели возле кровати неподвижного старика. Поговорили о нестойкой погоде, о войне, о страданиях от войны, о чем-то еще уместном при такой встрече. Украдкой старик достал из подголовья жестянку от чая.
Откройте, там медаль у меня. И книжка к медали. Все честь по чести: Белов Николай Николаевич За отвагу.
Когда мы были уже на крыльце, дочь старика позвала: т- Зайдите еще, батя хочет спросить.
Забыл я сказать, попытался подняться с подушек старик.
Когда тут Пушкину дом рубили, я тогда мог сидеть. На табуретке сидел, выводили меня на крыльцо и сидел. Все помню: как сруб на берег свозили, как в половодье по Сороти все пошло. Людей было пропасть. И деревенька наша была еще справной. Как дом-то? Стоит. Вот, говорите, с больших пространств съезжаются люди. А я тут рядом и не увидел. старик заплакал и, как ребенок, стал кулаками вытирать слезы.
В Пискунове мы углубились в лес. Разыскали делянку, где сразу после войны зимою сорок шестого года рубили лес для сожженной и разоренной фашистами усадьбы в Михайловском. По чертежам реставраторов при горячих хлопотах Семена Степановича Гейченко в этом лесу срубили дом, каким был он при Пушкине. На санях бревна и разобранный сруб подтянули на берег. А весной в половодье все пущено было вниз по течению. Сороть стала купелью возрожденного дома в Михайловском.

(3)Утро было каким-то беспокойным, я буквально сбежал от всех и одиноко блуждал в Берёзовом логу. (4)Раскосмаченные серые тучи неслись по небу стремительно, низко, касаясь маковок тополей. (5)Словом, ненастье. (6)Я брёл и брёл, уже ругая себя за то, что вспылил и пришёл в этот холод из тепла, из дома.

(7)И вдруг возле ручья, в низине, скорее не увидел я, а почуял что-то необычное словно солнечный свет, золотистое его сияние. (8)Я подошёл ближе: это цвел невеликий вербовый куст.

(9)В белых серёжках его, через серебряный ворс, пробились жёлтые пыльники цвета. (10)И серёжки стали золотистыми. (11)Вербовый куст в ненастном пасмурном дне кротко сиял тёплым лампадным светом. (12)Он светил, согревая вокруг себя землю, и воздух, и зябкий день. (13)Согрел и меня.

(14)Огромный просторный мир: пустая земля, низкое небо, тополиные, ольховые голые ветки, песчаные бугры, меж них неезженая дорога, всё это зябко и сиро. (15)А рядом малый куст золотой, словно лампада в красном углу. (16)Символ весны и жизни в ненастном дне.

(17)Всё это было давно. (18)Но так хорошо помнится! (19)А теперь ещё и картина висит, тоже светит. (20)Радуется душа.

(21)Когда-то я рассказывал о цветущей вербе, что согрела мою душу, своему приятелю-художнику, и он, видно, запомнил. (22)Через столько лет, но написал картину. (23)Значит, и ему легло на душу. (24)Хотя что тут особенного? (25)Просто хмурый день и золотистая верба. (26)Но помнит сердце

(27)Сколько в жизни нашей таких вот коротких, но тёплых минут, которые уйдут, а память о них останется с нами надолго, может быть, навсегда, и память эта будет согревать душу. (28)У каждого свое.

(29)Память детства, один из обычных дней. (30)Какое-нибудь утро ли, поздний вечер, когда склоняется к тебе мать ли, бабушка. (31)Тёплые руки, доброе лицо. (32)Волна любви. (33)Она проходит, но остается. (34)Или жёлтые листья у тополя, их мягкий ковер. (35)Это осень. (36)Цветущий вербовый куст по весне. (37)Чей-то светлый лик

(38)Есть рассказ ли, притча о ночном далёком огне, который впереди. (39)Он зовёт, он скрашивает, сокращает путь, особенно во тьме.

(40)Для меня и, думаю, для всех нас одного лишь огонька впереди, конечно, мало. (41)Их много на нашем пути, добрых знаков, тёплых дней и минут, которые помогают жить, раздвигая порой сумеречные, ненастные дни.

спор и высоком сложном и простом

Оцените автора материала.

0.00 из 5 .

подпишусь под каждым словом..Надо почитать Алексина на досуге, тоже кстати «прост как правда»
иная © (10.08.2011 16:08)

неоднозначно )) щас вот читаю его за едой ( настолько прост что думать не надо угу и можно спокойно есть ) его воспоминания о разных людях обиду тоже плохо держит — прорывается у него ))))
Яга © (10.08.2011 16:08)

ну я имею ввиду его юношеские рассказы и повести..незатейливые и в то же время достаточно глубокие..Андронникова уважаю тож..Да, снова и снова убеждаюсь, что написать талантливо, просто и понятно многим — не каждый может , а вот мутить людям голову- таких легион
иная © (10.08.2011 16:08)

да, Сага о Певзнерах вообще никак..лучше бы дальше рассказы писал, все таки есть авторы именно одного жанра..и сидели бы уже с ним до пенсии
иная © (10.08.2011 16:08)

Про обиду держит, считаю абсолютно нормальным и человечным)) мне скорее странны те, кто вообще не помнит обид0)
Кэрри_40 © (10.08.2011 17:08)

могу высказать свое ИМХО )))) помнить обиду для меня = это значит не позволять чтоб с тобой поступили так дважды но холить и лелеять обиды на протяжении длительного времени мало того что непродуктивно, а еще и вредно обиду нужно переработать и забыть и жить щастливо
Яга © (10.08.2011 23:08)

мне кажется, это как на женах тема была пару дней назад о деньгах — всем и так ясная истина, что лучше быть обеспеченным, нежели бедным (а ещё лучше и богатым, и здоровым, и красивым)) или это просто я слишком часто с обсуждением этой проблемы сталкивалась, что сама тема уже кажется банальной?
Королек-птичка певча © (10.08.2011 17:08)

мне так же )))) И цитата какой-то очень громоздкой о такой азбучной иситне ))
sak © (10.08.2011 17:08)

обязатлейно, но я тольКо Книга один нашла а их точно две книги, я ещё в японском издательстве видела!
sak © (10.08.2011 18:08)

ахааа, там оказывается еще и третья часть — и как ни странно, она на либрусеке на кажется украинском (на 100% не уверенна, т.к. его не знаю, но похож) но на нем читать не буду — вроде бы и понятно (первые абзацы), но удовольствия никакого(
Kosh © (10.08.2011 23:08)

А не кажется ли вам , что именно “азбучные истины” — самые сложноисполнимые, быстро забываемые, легко отбрасываемые))) ? Прав автор. Прав ещё и тем , что взял на себя труд напомнить эту азбучную истину))
l © (10.08.2011 21:08)

А кто говорит, что неправ? Я с ним полностью согласна, особенно в первой части ))
sak © (10.08.2011 23:08)

я ее привела лишь к спору ниже )) не более но зерно истины в этой цитате есть , как ни крути )))))
Яга © (10.08.2011 23:08)

не, не, я с ней согласна совершенно, особенно в части языка )) У нас в штуттгарте на фасаде в центре города висит цитата а: ))
sak © (10.08.2011 23:08)

то согласна то громоздко))))) я сегодня смеялась по телику один русский говорит — каждому свое немцы переводят- у каждого свой стиль жизни edem das seine видать сильно не в фаворе в германии )))))))
Яга © (11.08.2011 00:08)

А гляньте “на женах” какую бурный и длинный спор эта простая истина вызвала)) И вывод странный (имхо) , что бедненько и с достоинством — лучче . Богатые — плохие и прочь.
. © (10.08.2011 21:08)

ну Алексин как ни крути , не дотягивает ни до одного их авторов этих цитат )) по сравнению с ними он и сам то сложнсочиненный )))))))))
Яга © (11.08.2011 00:08)

почитай сагу о певзнерах ну это чтиво для детсада конечно но в общем мужик то вроде был неплохой
Яга © (11.08.2011 00:08)

я седня ходила по магазинам поверь мне- мне уже лучче выпендривацца начать)))))))) и прекратить жевать )))))))))
Яга © (11.08.2011 00:08)

одна из моих любимых цитат: Мюнхгаузен. Я понял в чем ваша беда. Вы слишком серьёзны. Умное лицо еще не признак ума, господа. Все глупости на земле совершаются именно с этим выражением лица. Улыбайтесь, господа. Улыбайтесь!
Cecile © (11.08.2011 00:08)

о дааааааааа)))))))))))))) это и моя любимая )))) у меня она даже как то на личке была))))))))
Яга © (11.08.2011 00:08)

седня оно самое и было )))))))) ужасссссссссссссс 42 размер верха и 42 низа.
Яга © (11.08.2011 00:08)

не, я конечно понимаю, что покупать что то такого размера — это кошмар ужас и майонезег и даже НОЖ в сердце облика))))) но я купила парочку фиговин угу )))))) каюсь. падаю ниц )))) купила)))) простите ))))
Яга © (11.08.2011 00:08)

никого из упомянутых персон не знаю — да, я тёмная и необразованная — но помню цитату Люка де Клапье де Вовенарга: Если мысль нельзя выразить простыми словами, значит, она ничтожна и её надо отбросить. что о литературе, я как раз сейчас читаю книжку Норы Галь «Слово живое и мёртвое» — там очень доходчиво объясняется, почему бездаря выдают употребление выражений, типа, «сложнее сложности», комбинирование в одном предложении канцеляризма «амбициозность» с книжным и торжественным «ниспосланных дарований», а также употребление слова «общение» во множественном числе.
clumsy snipe © (11.08.2011 00:08)

ну чтож, надеюсь, сам Алексин на клео не сидит и не придёт меня оскорбл*ь.
clumsy snipe © (11.08.2011 00:08)

он бы это к своим героям применил, Алексин-то)))) любую его повесть возьми -герои говорят на чудовищной смеси пафоса и советских передовиц-канцеляризмов.
Микроб © (11.08.2011 09:08)

Цемент, цепочка, целый, цербер, цедра, цена, процедура, целлюлоза, целлофан, цедить, целомудрие, центнер, цепенеть, церемония.

Цистерна, цитрусовые, цифра, циферблат, цирк, панцирь, циновка, цинга, цианит, циклон, цилиндр, цимбалы, цитадель, цитата, цирроз, циркуль, кварцит.

— Главная — Сочинение ЕГЭ

— (1) В Малозёмове гостит князь, тебе кланяется, — говорила Лида матери, вернувшись откуда-то и снимая перчатки. — (2) Рассказывал много интересного. (3) Обещал опять поднять в губернском собрании вопрос о медицинском пункте в Малозёмове, но, говорит, мало надежды. — (4) И, обратясь ко мне, она сказала:

— Извините, я всё забываю, что для вас это не может быть интересно.

(5) Я почувствовал раздражение.

— (6) Почему же не интересно? — спросил я и пожал плечами. — (7) Вам не угодно знать моё мнение, но уверяю вас, этот вопрос меня живо интересует.

— (9) Да. (10) По моему мнению, медицинский пункт в Малозёмове вовсе не нужен.

(11) Моё раздражение передалось и ей; она посмотрела на меня, прищурив глаза, и спросила:

— Что же нужно? (12) Пейзажи?

— (13) И пейзажи не нужны. (14) Ничего там не нужно.

(15) Она кончила снимать перчатки и развернула газету, которую только что привезли с почты; через минуту она сказала тихо, очевидно сдерживая себя:

— На прошлой неделе умерла от родов Анна, а если бы поблизости был медицинский пункт, то она осталась бы жива. (16) И господа пейзажисты, мне кажется, должны бы иметь какие-нибудь убеждения на этот счёт.

— (17) Я имею на этот счёт очень определённое убеждение, уверяю вас, — ответил я, а она закрылась от меня газетой, как бы не желая слушать. — (18) По-моему, медицинские пункты, школы, библиотечки, аптечки при существующих условиях служат только порабощению. (19) Народ опутан цепью великой, и вы не рубите этой цепи, а лишь прибавляете новые звенья — вот вам моё убеждение.

(20) Она подняла на меня глаза и насмешливо улыбнулась, а я продолжал, стараясь уловить свою главную мысль:

Не то важно, что Анна умерла от родов, а то, что все эти Анны, Мавры, Пелагеи с раннего утра до потёмок гнут спины, болеют от непосильного труда, всю жизнь дрожат за голодных и больных детей, всю жизнь боятся смерти и болезней, всю жизнь лечатся, рано блёкнут, рано старятся и умирают в грязи и в вони; их дети, подрастая, начинают ту же музыку, и так проходят сотни лет, и миллиарды людей живут хуже животных — только ради куска хлеба, испытывая постоянный страх. (21) Весь ужас их положения в том, что им некогда о душе подумать, некогда вспомнить о своём образе и подобии; голод, холод, животный страх, масса труда, точно снеговые обвалы, загородили им все пути к духовной деятельности, именно к тому самому, что отличает человека от животного и составляет единственное, ради чего стоит жить.

(22) Вы приходите к ним на помощь с больницами и школами, но этим не освобождаете их от пут, а, напротив, ещё больше порабощаете, так как, внося в их жизнь новые предрассудки, вы увеличиваете число их потребностей, не говоря уже о том, что за книжки они должны платить земству и, значит, сильнее гнуть спину.

— (23) Я спорить с вами не стану, — сказала Лида, опуская газету. — (24) Я уже это слышала. (25) Скажу вам только одно: нельзя сидеть сложа руки. (26) Правда, мы не спасаем человечества и, быть может, во многом ошибаемся, но мы делаем то, что можем, и мы правы. (27) Самая высокая и святая задача культурного человека — это служить ближним, и мы пытаемся служить, как умеем. (28) Вам не нравится, но ведь на всех не угодишь.

— (29) Правда, Лида, правда, — сказала мать.

— (31) Мужицкая грамотность, книжки с жалкими наставлениями и прибаутками и медицинские пункты не могут уменьшить ни невежества, ни смертности так же, как свет из ваших окон не может осветить этого громадного сада, — сказал я. — (32) Вы не даёте ничего, вы своим вмешательством в жизнь этих людей создаёте лишь новые потребности, новый повод к труду.

— (33) Ах, боже мой, но ведь нужно же делать что-нибудь! — сказала Лида с досадой, и по её тону было заметно, что мои рассуждения она считает ничтожными и презирает их.

В чём заключается главная задача культурного человека? Над этим вопросом размышляет А. П. Чехов в предложенном для анализа тексте.

Используя приём противопоставления, автор помогает понять, что для одних людей главной задачей культурного человека является проявление милосердия ближним, а для других, наоборот, — невмешательство в чужие жизни.

Прочитав текст, я размышляю о том, что главной задачей культурного человека является служение ближним, проявление к ним милосердия.

В соответствии с критериями проверки сочинений формата ЕГЭ 2021 ваша работа оценивается следующим образом.

К1 — Формулировка проблем исходного текста: + 1 балл

Проблема определена верно, сформулирована корректно.

K2 — Комментарий + 6 баллов

Пример 1 (диалог рассказчика и Лиды) в сочинении указан, пояснен.

Пример 2 (речь Лиды) указан, пояснен. Взаимосвязь между примерами определена верно, проанализирована.

Хочу заметить, что комментарий является неглубоким, с чрезмерным цитированием.

K3 — Отражение позиции автора исходного текста: + 1 балл

Позиция автора относительно поставленной проблемы определена корректно.

K4 — Отношение к позиции автора по проблеме исходного текста: + 1 балл

Отношение к позиции автора содержит согласие, тезис, обоснование тезиса.

K5 — Смысловая цельность, речевая связность и последовательность изложения: + 2 балла.

K6 — Точность и выразительность речи + 1 балл

Ошибки: так как снят балл по критерию К10, автоматически снимается балл за точность и выразительность речи.

K7 — Соблюдение орфографических норм: + 3 балла

K8 — Соблюдение пунктуационных норм: + 2 балла

В конце предложения не нужна точка, так как предложение заканчивается многоточием. Многоточие — это знак завершения.

Пропущен знак препинания и слово (союз, который вводит косвенную речь). Лучше так: Она считает, что «нельзя сидеть сложа руки».

K9 — Соблюдение грамматических норм: + 1 балл

Видовременная несоотнесённость глагольных форм (прочитав — деепричастие сов. вида, размышляю — глагол настоящего времени нес. вида). Глаголы несовершенного вида помогают передать длительность действия.

Возможный вариант: Прочитав текст, я задумалась.

K10 — Соблюдение речевых норм: + 1 балл

K11 — Соблюдение этических норм: + 1 балл.

К12 — Соблюдение фактологической точности в фоновом материале: + 1 балл

Общие рекомендации: следует усилить работу над речевым оформлением, комментарием. Несмотря на то что выставлены высокие баллы, хочется посоветовать Вам посмотреть на сайте «Могу писать» бесплатный вебинар, посвящённый разбору текстов А.П. Чехова (8 февраля 2021 год; доступна запись). Текст, по которому Вы писали сочинение, относится к разряду сложных (автор вебинара — опытный преподаватель из Санкт-Петербурга Н.К. Ягинцева). Желаю удачи на ЕГЭ!

Читайте также:

Сочинение рассуждение на тему есть ли предел развития человечества

Бедная лиза надежда сочинение

Не покладая рук сочинение

Сочинение на английском где я родился

Сочинение по пословице не работая сыт не будешь

Источник

Слайды презентации

Слайд 1

Подготовка к сочинению
Работа над текстом А.Алексина о
простом и

великом

Слайд 2

Алексин Анатолий Георгиевич
(родился в 1924году)
русский писатель, драматург,
автор

книг для детей и
юношества .

Слайд 3

Как-то однажды в присутствии Ираклия Луарсабовича
Андроникова я назвал

известного поэта великим.
— Для великого он слишком сложен.

Все великое
просто и ясно . «Выхожу один я

на дорогу…» — вот
это великое. Вроде ничего нет, но есть все:
одиночество, мироздание, надежда. «Ночь тиха,
пустыня внемлет Богу, и звезда с звездою
говорит…»
С тех пор я отчетливо осознал, что путь в большой
литературе пролегает не от простоты к
сложности, а от сложности к простоте. Ибо
ясность и простота гораздо сложнее сложности , и
достичь их гораздо труднее. Речь, разумеется, идет
не о той простоте, которая «хуже воровства», а об
истинной и высокой.
И это относится не только к литературе,
искусству, но и к людям, их характерам и
повадкам . О, сколько я встречал пустопорожних
говорунов, которые «словечка в простоте» не
скажут! Может, это отнюдь не аксиома, но опыт
моих общений утверждает: амбициозность прямо
пропорциональна бездарности, а обладатели Богом
ниспосланных дарований чаще всего просты и
доступны…

Слайд 4

Уже писал, что мне особенно симпатичны люди,
которые в

любом возрасте сохраняют в себе
детство . Знаменит автопортрет

Пикассо, где он
изобразил себя ребёнком, игриво полуповисшим на

спинке стула. В такой же позе мы с директором
издательства «Детская литература» Пискуновым и
увидели его, девяностолетнего, на вилле, вблизи
Парижа. Константин Федотович вручил ему новые
книги о живописи с репродукциями картин
Пикассо.
На полу валялись рисунки, словно бумага,
прикрывающая пол во время ремонта. И по ним кто-
то ходил…
— Пабло, почему по вашим рисункам ходят? — не
удержался Константин Федотович.
— Они ничего не стоят: они не подписаны! — ответил
Пикассо фразой, которую, я потом узнал, произносил
не раз в подобных ситуациях. Он, гений и умница,
относился к себе как бы не очень всерьез. В отличие
от бездарей и глупцов, которые относятся к себе
очень серьезно.

Слайд 5

Над столом у Агнии Барто висел листок,
вырванный из

ученической тетради в клеточку. А
на нём рукой Юрия

Гагарина было написано:
Уронили мишку на пол,
Оторвали мишке лапу.

Все равно его не брошу,
Потому что он хороший…
Когда я спросил у Юрия Алексеевича, почему он
оставил Барто такой необычный автограф, Гагарин
ответил:
— Потому что это были первые стихи, которые
объяснили мне, трёхлетнему, что нельзя быть в
жизни предателем, что нельзя бросать человека в
беде.
Быть может, никто не имел такой
ошеломляющей прижизненной славы, как Юрий
Гагарин. Я не собираюсь сравнивать его с Львом
Толстым, или с Мусоргским, или с Эйнштейном…

Слайд 6

Но чтобы имя живущего человека знал весь
земной шар

и чтобы его встречали сотни тысяч
восторженных граждан, куда

бы он ни приехал?!
И чтобы президенты и премьеры

вручали высшие
награды, в какой бы стране он ни оказался?! А сам
Юрий Алексеевич сердился, когда его именовали
«первым гражданином Вселенной», когда ему
приписывали «завоевание» Космоса. Во-первых,
ему не нравилось слово «завоевание». А во-
вторых, он прекрасно осознавал, что первыми в
Космос взлетели ученые. (По А.Алексину)

Слайд 7

Определяем проблему текста
•
В данном тексте писатель Анатолий
Алексин поднимает

сложную духовно-
нравственную проблему связи великого и
простого. По каким

признакам можно
узнать, велик писатель или нет? Каковы
критерии истинно великого явления,
произведения,

человека? Действительно ли
именно простота – неотъемлемое качество
величия?

Слайд 8

Пишем комментарий
•
Автор вспоминает , что впервые он задумался

над этим
вопросом после разговора с Ираклием Андрониковым,
прислушался к его

авторитетному мнению: «Всё великое
просто и ясно». Постепенно приходит осознание того,

что
«путь в большой литературе пролегает … от сложности к
простоте». Развивая далее свою мысль , Алексин
утверждает , что это касается не только литературы, но и
людей вообще. Обосновывая свою точку зрения, писатель
приводит убедительные аргументы . Вот гениальный
Пикассо, относящийся к себе «как бы не очень всерьёз».
Вот первый космонавт Юрий Алексеевич Гагарин, имеющий
ошеломляющую мировую славу и при этом стесняющийся
того, что его называли «первым гражданином вселенной».

Слайд 9

Формулируем авторскую позицию
•
Таким образом, всем ходом повествования
Анатолий Алексин доказывает : величие и
простота

неразрывно связаны . Потому что
рядом с простотой – детская искренность и
мужество, готовность действовать во имя
добра и красоты.

Слайд 10

Выражаем своё согласие/несогласие
с позицией автора
•
Нельзя не согласиться с

мнением автора.
Писатель абсолютно прав . Простота всегда
непосредственна,

естественна, искренна.
Она не привязана к внешним отличиям
(атрибутам) – богатству, славе. Не нуждается
в этих внешних подпорках.

Поэтому может
быть чётким критерием подлинного
величия, подлинной духовности и красоты

Слайд 11

Аргументируем свою точку зрения
•
Эту же мысль в романе

«Война и мир» сформулировал
Л.Н.Толстой, вынося свой суд бонапартизму:

«Нет величия
там, где нет простоты, добра и правды». Образы Кутузова и
Наполеона — два полюса романа. Высокий нравственный
облик Кутузова противопоставлен

индивидуализму и
жестокости Наполеона, возомнившего себя вершителем
судеб мира. Кутузов максимально прост, в нём нет
искусственности, позёрства, фальши. Наполеон —
самолюбивый властолюбец. Безумная гордость заставляет
его принимать актёрские позы, произносить напыщенные
фразы, любоваться каждым своим жестом и словом.
Поэтому подлинно велик именно Кутузов — народный
полководец, думающий прежде всего о славе и свободе
Отечества

Слайд 12

Аргумент второй
•
Продолжая традиции русской литературы
19 века, А.И.Солженицын в

рассказе
«Матрёнин двор» воспроизводит чудесный
образ простой русской женщины.

В Матрёне
Васильевне Григорьевой запечатлена
«высшая человеческая высота»:
простодушие и сердечность, трудолюбие

и
красота души. Всё в ней просто, органично и
естественно, как просты и естественны
нравственные заветы.

Слайд 13

Ещё аргумент
•
Говоря о проблеме текста, хочу вспомнить
писателя

А.П.Чехова, который был прост,
искренен, внимателен в общении с людьми
независимо от их общественного
положения. Многие

современники Чехова
восхищались душевной красотой писателя,
вспоминали его глаза, лучистые и глубокие,
которые светились мыслью и детской
непосредственностью.

Слайд 14

Обратимся к мудрым
Не
корчите
из себя
ничего;
простота
есть

отпечато
к гения.
К. Берне Простота
есть
ближайшая
родственни
ца ума и

дарований.
Ф. Глинка
Величайшие истины —

самые простые.

Слайд 15

Пишем заключение
•
Таким образом , действительно только в
простоте выражается величие. Как духовно-
нравственное

качество человека, простота
свидетельствует о большом жизненном
опыте, мудрости, красоте души, а отсутствие
простоты – явный признак

бездуховности.
Так пусть же простота, гармония, правда
станут основой нашей жизни.

Чтобы скачать презентацию — поделитесь ей с друзьями с помощью
социальных кнопок.

Источник

С этим файлом связано 3 файл(ов). Среди них: Звезда.docx, Вариант 2.docx, Адаптированная рабочая программа по русскому языку для обучающи.
Показать все связанные файлы

Подборка по базе: В своем тексте А.docx, Метафора в англо-русском поэтическом тексте.docx, Закон Моргана. Хромосомная теория наследственности с картинками , В предложенном для анализа тексте Б.docx, Определение количества слов в предложении и предложений в тексте, Конспект_ _Толкование и интерпретация в тексте_.docx, Презентация тема_ «Способы развития информации в тексте. Однонап, Функция языка и поле речи в художественном тексте (на материале , Функция языка и поле речи в художественном тексте (на материале , В тексте В.docx

В тексте И. Грековой поставлена проблема помощи незнакомцам, доверия к людям, влияния печального опыта прошлого на отношение к «чужим».

Раскрывая проблему, автор рассказывает нам историю своего знакомого, Юрия Сергеевича, который остался с ребенком в чужом городе почти без денег. Мужчина расстроен, ведь без билетов они с сыном не смогут вернуться домой, а незнакомая девушка на кассе не поверила Юрию

Она действовала по инструкции и отказалась восстановить билеты, даже не попытавшись помочь ему. Её равнодушие к ситуации заставляет главного героя задуматься о том, как «много «чужих», неспособных… помочь друг другу». В этом же тексте мы можем узнать и историю таксиста Ираклия. Однажды одолжив денег приезжему, мужчина не получил деньги назад, а при встрече должник даже не признал его. Но, несмотря на свой горький опыт, Ираклий всё же смог поверить незнакомцу, помочь ему. Давая Юрию деньги, он осознавал, на какой риск идёт, но всё же вера в людей была в нём сильнее страха быть обманутым.

И. Грекова противопоставляет эти две иллюстрации, показывая, что многие люди слепы к проблемам других, но есть и те, кто готов помочь даже незнакомцу, потому что они верят в честность и доброту других.

Авторская позиция такова: очень тяжело доверять окружающим, особенно незнакомцам, после «суровых уроков жизни». Однако умение побороть свой страх, желание помочь несмотря ни на что — вот качества настоящего человека.

Я согласна с позицией автора. Действительно, помощь и взаимовыручка важна для людей, и мы должны больше верить другим, не относясь к ним предвзято из-за своего невеселого опыта. Сколько бы людей могло остаться в трудном положении, если бы не помощь «чужих». Ограбленные люди, как главный герой рассказа, были бы оставлены на растерзание жизни без средств к существованию. Жертвы преступников, которым вовремя не поверили и не помогли, не были бы спасены от возможных ужасных последствий. Невиновные люди, которые не смогли защитить себя и которых не защитили другие, были бы подвержены наказанию и унижению. Я считаю, что без доверия мир стал бы намного хуже. Важно помнить, что от вашего участия, возможно, зависит чья-то жизнь, поэтому надо помогать и верить тем, кто оказался в трудной ситуации.

В заключение хочу сказать, что доверие — основа человеческого взаимодействия, поэтому важно понимать положение и чувства других, верить и помогать тем, кто нуждается в этом и просит вас о помощи.

Источник

Напишите сочинение по прочитанному тексту.

Сформулируйте одну из проблем, поставленных автором текста.

Прокомментируйте сформулированную проблему. Включите в комментарий два примера-иллюстрации из прочитанного текста, которые, по Вашему мнению, важны для понимания проблемы исходного текста (избегайте чрезмерного цитирования). Поясните значение каждого примера и укажите смысловую связь между ними.

Объём сочинения — не менее 150 слов.

Работа, написанная без опоры на прочитанный текст (не по данному тексту), не оценивается. Если сочинение представляет собой пересказанный или полностью переписанный исходный текст без каких бы то ни было комментариев, то такая работа оценивается 0 баллов.

Сочинение пишите аккуратно, разборчивым почерком.

(1)В редакцию пришло письмо от рабочего Нечаева, в котором он поведал о конфликте с инженером Зубаткиным.

(2)Конфликт возник на охоте. (3)Они гнали зайца, бежали по окончательно раскисшему осеннему полю. (4)Заяц широко, активно прыгал — и вдруг сел, развернувшись лицом к преследователям. (5)Нечаев так и написал: лицом, не мордой. (6)Когда охотники подбежали и приподняли зайца, стало ясно, почему он не убежал: у него на каждой лапе налипло по килограмму грязи, и он не мог скакать. (7)Заяц это понял и остановился. (8)Но сидеть спиной к преследователям ещё страшнее, и он развернулся, чтобы «встретить смерть лицом к лицу».

(9)Зубаткин вернул зайца на землю, сдёрнул с плеча винтовку и нацелился в упор, и это была уже не охота, а расстрел. (10)Нечаев сдёрнул с плеча свою винтовку и нацелился в Зубаткина. (11)И добавил словами, что, если Зубаткин убьёт зайца, он, Нечаев, убьёт Зубаткина. (12)Зубаткин не поверил, однако рисковать не стал. (13)Он опустил ружьё и дал Нечаеву кулаком по уху. (14)Нечаев драться не собирался, но агрессия порождает агрессию. (15)Посреди осеннего поля произошла большая драка с нанесением словесных оскорблений и телесных травм.

(16)По заданию редакции Веронике надо было побеседовать с участниками конфликта и написать статью. (17)Она начала с Зубаткина. (18)Зубаткин был похож на Кирибеевича из «Песни о купце Калашникове» — та же обаятельная наглость, лучезарная улыбка хозяина жизни. (19)Он смотрел на Веронику с таким видом, будто она сидела в его кабинете, а не он — в её. (20)Зубаткин знал, что юридические законы на его стороне, а морально-нравственные категории — это что-то весьма неопределённое и неосязаемое, как облако. (21)Нравственность у каждого своя. (22)Как почерк.

— (23)Вы согласны с тем, что написал Нечаев? (24)Это так и происходило?

— (25)Согласен, примерно так.

— (26)Значит, Вы хотели убить зайца, который не мог от вас убежать?

— (27)Охота — это охота.

— (28)Охота — это охота, а не убийство. (29)Зверь и охотники должны быть на равных.

— (30)Вы хотите, чтобы у зайца было ружьё?

— (31)У вашего зайца не было ног. (32)Вы не имели права в него целиться.

— (33)Я не понимаю: что Вы от меня хотите?

— (34)Честно? (35)Чтобы Вы были другим. (36)Или чтобы Вас не было вообще.

(37)Зубаткин поднялся и пошёл из кабинета. (38)Вероника некоторое время смотрела на дверь.

(39)Современный человек набит информацией, нагрузками, стрессами, но он вешает на плечо ружьё и уходит к деревьям, к тишине, чтобы от всего отрешиться, очиститься, слиться с природой и услышать в себе древний охотничий инстинкт, выследить и подстрелить опасного или большого зверя. (40)В конце концов, можно подстрелить и зайца, когда ты с ним на равных. (41)Когда у тебя ружьё, а у него ноги и лес.

(42)Зубаткина ни природа, ни самоуглублённость не интересовали. (43)Но разве Зубаткин одинок в своём циничном потребительстве? (44)Сегодня имеет значение только то, что можно на себя надеть или чем насытиться. (45)Значит, зубаткины идут по земле целыми колоннами. (46)А нечаевы ничего не могут сделать…

(По В. С. Токаревой*
)

* Виктория Самойловна Токарева
(род. в 1937 г.) — российский прозаик и сценарист.

Пояснение.

Примерный круг проблем:

1. Проблема беспринципности. (Под воздействием каких факторов формируется в человеке беспринципность?)

2. Проблема определения истоков потребительского отношения к жизни. (В чём кроются истоки потребительского отношения к жизни?)

3. Проблема такого явления, как потребительство. (Почему всё больше людей становятся потребителями?)

4. Проблема связи человека с природой. (Почему современный человек продолжает ценить связь с природой?)

5. Проблема соотношения понятий «охота» и «убийство». (Как соотносятся эти понятия?)

6. Проблема отношения к беззащитным животным. (Можно ли убивать беззащитное животное?)

1. У человека беспринципность формируется в результате развития эгоизма и представления о себе как о «хозяине жизни», которому всё дозволено.

2. В современной жизни истоки потребительства надо искать в забвении нравственности.

3. Человек, обременённый тяготами современной жизни, уже не задумывается над морально-нравственными категориями; ему проще и легче жить, заботясь только о материальном.

4. На природе современный человек может отрешиться от повседневных забот, очиститься духовно и вспомнить, что он является её частью.

5. Охотничий инстинкт должен быть подкреплён нравственными представлениями человека. Охота должна предоставлять её участникам равные шансы. Нельзя убивать животное ради убийства.

6. Убийство беззащитных животных недопустимо.

Сволочей тоже жалкоЭта история произошла тридцать лет назад.

Мой муж обожал играть в преферанс и ходил с этой целью в генеральский дом. Недалеко от нас было выстроено «Царское село» – дома для высшего сословия. Генерала звали Касьян, а генеральшу Фаина. Фаина – действующий врач, работала в Кремлевской больнице.

Я иногда сопровождала мужа, сидела за его спиной.

Фаина восседала за столом – огромная, как сидячий бык. При этом у нее были локоны и бархатный голос.

Фаина увидела мой минор и вызвалась помочь.

Я плелась следом и чувствовала себя виноватой.

Наконец мы поднялись на нужный этаж.

– Стойте и ждите, – приказала Фаина.

Она достала из объемной сумки белый халат, надела его и скрылась за дверью глазного отделения.

Появилась Фаина. Подошла близко. Устремила на меня пронзительный взор. Буквально впилась взглядом.

– И что теперь? – тупо спросила я.

– Операция. Надо делать трепанацию черепа и удалять опухоль.

– И что потом? – спросила я.

– Молите бога, чтобы она умерла. Если выживет, останется идиоткой.

Фаина замолчала. Стояла и изучала мое лицо. Мое лицо ничего не выражало. Меня как будто выключили из розетки.

– Я вам что-то должна? – спросила я.

– Ничего, – великодушно ответила Фаина. – Но поскольку я потратила на вас время, сопроводите меня в ателье.

На такси. Я должна забрать норковый берет и норковый шарф.

– Хорошо, – отозвалась я.

Мы спустились вниз. Я остановила такси, и Фаина загрузила в него весь свой живой вес.

Я осталась в машине, сказала шоферу:

– Обратно в больницу.

Я вернулась в глазное отделение, вызвала врача.

– У моей дочки опухоль мозга? – прямо спросила я.

– С чего вы взяли? – удивился врач. – У нее обычный неврит.

– А как вы отличаете неврит от опухоли?

– По цвету. Когда неврит, нерв красный, а когда опухоль, нерв синий.

– А у моей дочки какой цвет?

– Красный. Мы будем колоть ей нужный препарат, воспаление уйдет, зрение восстановится.

– А можно сделать рентген?

– Можно. Только зачем?

– Удостовериться, что опухоли нет.

– Если хотите…

Я вернулась домой без ножа в груди. Рассказала мужу. Он слушал, не прекращая смотреть по телевизору новости. Я спросила:

– Зачем она это сделала?

– Сволочь, – коротко ответил муж.

Я набрала телефон Фаины и сказала ей:

– Вы ошиблись. У моей дочери нет никакой опухоли. Обыкновенный неврит.

– Ну и пожалуйста, – ответила Фаина, как будто обиделась.

Я потом долго пыталась понять: что это было? Может быть, зависть? Но она живет лучше меня. У нее муж генерал с генеральской зарплатой и норковый берет с норковым шарфом. А у меня обычная вязаная шапка. Но скорее всего – просто сволочь, как сказал муж. Есть же такое слово – «сволочь», значит, должны быть и люди, этому слову соответствующие.

Фаина увидела меня и кинулась мне на грудь как близкая родственница.

Сволочи – тоже люди. Их тоже жалко.

Показать текст целиком

В. Токарева предлагает своим читателям задуматься над проблемой нравственного выбора: всегда ли нужно жалеть других? Образ безнравственного человека в рассказе олицетворяет Фаина, супруга генерала, действующий врач. Генеральша сообщает главной героине, что у ее дочери опухоль мозга. Эта информация оказывается недостоверной. После этого рассказчица с Фаиной не общается. Проходит десять лет. Генерал уже в царстве небесном… “Фаина не просто похудела, а высохла.” Повествовательнице жалко Фаину — она позволяет ей себя обнять.

Токарева считает, что жалеть нужно всех, даже безнравственных людей. “ Сволочи-тоже люди. Их тоже жалко” . Наверное, подразумевается, что сложные ситуации, беды заставляют подлецов, эгоистов, стать людьми
, обладающими моральными ценностями. Я частично согласен с писательницей. Богатство легко может испортить человека, сделать его черствым, безразличным к другим. Но любой человек может всегда оставаться сволочью или высоконравственным, добродушным, трудолюбивым, правдивым, несмотря ни на что. Жалеть нужно с умом. А вдруг человек не изменился? Тогда он будет просто пользоваться, тем
, что его жалеют.

В защиту позиции писательницы рассмотрим роман Ф.М. Достоевского “Преступление и наказание”. Главный герой пытается поставить себя выше других. Раскольников создает теорию, согласно которой люди делятся на “тварей дрожащих” и тех, кто “право имеет”. С такими взглядами о нравственности и говорить-то невозм

Критерии

1 из 1
К1
Формулировка проблем исходного текста
2 из 3
К2

Один из текстов в КИМах сегодня, 28.05.20154 г. на ЕГЭ по русскому языку

Как-то однажды в
присутствии Ираклия Луарсабовича Андроникова я назвал известного поэта великим.

— Для великого он слишком сложен. Все великое
просто и ясно. «Выхожу один я
на
дорогу…» — вот это великое. Вроде ничего нет, но есть все:
одиночество, мироздание, надежда.
«Ночь тиха, пустыня внемлет Богу, и
звезда
с звездою говорит…»
С тех пор я отчетливо осознал, что путь в
большой литературе пролегает не от простоты к сложности, а от

сложности к простоте. Ибо ясность и простота
гораздо сложнее сложности, и достичь их гораздо труднее. Речь, разумеется, идет
не о той простоте,
которая «хуже
воровства», а об истинной и высокой.
И это относится не только к литературе,
искусству, но и к людям, их характерам и
повадкам. О, сколько я встречал пустопорожних говорунов, которые
«словечка в простоте» не скажут!
Может, это отнюдь не аксиома, но опыт
моих
общений утверждает: амбициозность прямо пропорциональна
бездарности, а обладатели Богом
ниспосланных дарований чаще всего просты и доступны…
Уже писал, что мне особенно симпатичны люди,
которые в любом возрасте сохраняют в себе детство. Знаменит автопортрет
Пикассо, где он
изобразил себя
ребенком, игриво полуповисшим на спинке стула. В такой же позе мы с директором
издательства «Детская литература», Сытиным тех
дней, Пискуновым и увидели его,
девяностолетнего, на вилле, вблизи
Парижа.
Константин Федотович вручил ему новые книги о живописи с
репродукциями картин Пикассо.
На полу валялись рисунки, словно бумага,
прикрывающая пол во время ремонта. И по ним кто-то ходил…
— Пабло, почему по вашим рисункам ходят? — не
удержался Константин Федотович.
— Они ничего не стоят: они не подписаны! —
ответил Пикассо фразой, которую, я потом узнал, произносил не раз в подобных
ситуациях. Он, гений и
умница,
относился к себе как бы не очень всерьез. В отличие от бездарей и глупцов,
которые относятся к себе очень серьезно.
Над столом у Агнии Барто висел листок, вырванный
из ученической тетради в клеточку. А на нем рукой Юрия Гагарина было написано:
Уронили мишку на пол,
Оторвали мишке лапу.
Все равно его не брошу,
Потому что он хороший…
Когда я спросил у Юрия Алексеевича, почему он
оставил Барто такой необычный автограф, Гагарин ответил:
— Потому что это были первые стихи, которые
объяснили мне, трехлетнему, что
нельзя
быть в жизни предателем, что нельзя бросать человека в беде.
Быть может, никто не имел такой ошеломляющей
прижизненной славы, как
Юрий
Гагарин. Я не собираюсь сравнивать его с Львом Толстым, или с
Мусоргским, или с Эйнштейном… Но
чтобы имя живущего человека знал весь
земной
шар и чтобы его встречали сотни тысяч восторженных граждан, куда
бы он ни приехал?! И чтобы президенты
и премьеры вручали высшие награды, в какой бы стране он ни оказался?! А сам
Юрий Алексеевич сердился,
когда
его именовали «первым гражданином Вселенной», когда ему
приписывали «завоевание» Космоса.
Во-первых, ему не нравилось слово
«завоевание».
А во-вторых, он прекрасно осознавал, что первыми в Космос
взлетели ученые. (По А.Алексину)

Ещё тексты были такие:

Ю.Яковлев

Всю ночь без сна
ворочался с боку на бок, подминал под голову измятую подушку, мычал, стискивая
зубы, как от боли, – не мог забыть того, что случилось днем, не исчезало
острое чувство совершенного преступления, и неотступно стояли перед глазами
подробности того, что произошло с ним.

Было теплое солнце, ярый
субботний мартовский день сиял в Москве, везде таял сразу почерневший снег,
кое-где дымились парком сухие пролысины тротуаров, везде зеркально блестели
лужи на мостовых, было много прохожих, одетых уже по-весеннему. В машине стало
даже жарко, тесно от солнца, блещущего на переднем стекле, на капоте, и у него
тоже было легкое, свободное ощущение весны и вместе почти счастливое ожидание
того, что сейчас выедет из Москвы на подсохшее в полях шоссе и через сорок
минут будет в загородном доме отдыха среди двоих своих детей и жены, которых
отвез на каникулы неделю назад.

После шумного,
ослепительного, шелестящего шинами перекрестка свернул на тихую параллельную
проспекту дорожку, не торопясь поехал по широким лужам, объезжая расколотые
дворниками глыбы желтого льда, мимо стоявших по обочине заляпанных грязью
машин, мимо киосков с горячим сверканием витринных стекол, мимо идущих по
тротуару людей в расстегнутых плащах.

Впереди на солнцепеке у
обочины увидел поддомкраченную машину; человек, без пальто, без шапки, в сером
пиджаке, возился возле колеса, отвинчивая ключом гайки, и он подумал опять с
удовольствием:

«Действительно, настоящая
весна».

И лишь успел подумать это,
заметил вывернувшегося из-за этой поддомкраченной машины щенка, он выскочил
из-под ног склоненного к колесу человека, темно-коричневый, с острой веселой
мордой, и бросился играющими прыжками, как-то боком навстречу его машине.

Скорость была небольшой, он
мгновенно нажал на тормоз, но все-таки не сумел сразу затормозить. Машину
катило по льду, и в ту же секунду щенок, все приближаясь, игриво лая, тряся
смешными ушами, мелькнул под радиатором, и потом послышались там, внизу,
какие-то удары, потом как будто машина проехала по чему-то твердому, ее вроде
бы чуть подняло даже – и он, весь в горячем поту, наконец со всей силы
затормозил, ужасаясь тому, что почувствовал, ощутил в эту минуту.

Еще не отпуская тормоз, он
оглянулся и с тем же ужасом увидел щенка уже возле человека в сером пиджаке –
щенок, мотаясь всем телом, казалось, жалуясь тихонько, взвизгивая, искательно
тыкался острой мордой в его руки.

А он смотрел, точно
скованный, на щенка, на человека в пиджаке, растерянно опустившегося перед ним
на корточки, и сознавал, что совершил сейчас нечто непоправимо преступное, как
убийство.

Он ясно чувствовал эти удары
под машиной и ясно понимал, что щенок в горячке еще двигается, как бы извиняясь
за ошибку, прося прощения, тычется мордой в руки хозяина, лижет его пальцы, а
человек в пиджаке, лаская, успокаивая его, еще не знает, как ощутимо и страшно
минуту назад качнуло машину на чем-то твердом.

Потом человек в пиджаке взял
щенка на руки и, все продолжая гладить его длинные уши, трепать его голову,
испачканную мокрой грязью, повернул бледное лицо.

– Какой же вы шофер,
если не можете остановить машину? – с упреком сказал человек,
подойдя. – Это же глупый щенок, понимаете вы это или нет?

Уже на тротуаре и вокруг
человека с тихо поскуливающим щенком на его руках столпились люди, зло крича;
кто-то постучал по капоту с тем знакомым выражением осуждения и неприязни
пешехода к водителю, какое всегда бывает во время уличных катастроф, – и
он, жгуче презирая себя за почти инстинктивный толчок самозащиты, сдавленным
голосом выговорил:

– А вы… зачем
отпускаете на дорогу щенка?..

Он плохо помнил, как выехал
из Москвы на загородное шоссе, все словно подсеклось, срезалось в нем, и было
до тошноты мерзко, гадко на душе от той защитительной своей фразы, звучавшей в
его ушах: «А вы зачем отпускаете на дорогу щенка?»

И, глядя на дорогу, он опять
с поразительной ясностью представлял того щенка с острой веселой мордой, когда
тот, играя, смешно тряся ушами, бросился к машине, ощущал глухие удары под
днищем и представлял, как железо било его по голове, как в смертельном испуге
заметался под колесами щенок, не понимая, что произошло, почему на его игру с
этой чужой машиной ему ответили такой страшной болью.

«Я убил его… Это же он в
горячке выскочил потом к хозяину.

Как он мотал головой,
как тыкался мордой в его руки, точно спасения искал!..» – думал он и стискивал
зубы, морщась, потирая рукой лицо, уже не видя ни шоссе, ни талого снега, ни
мокрых мартовских полей под прекрасным весенним солнцем.

Через час, приехав в дом
отдыха, он не поцеловал жену, не поцеловал детей, будто потерял на это право,
только долго и пристально смотрел на свою пятилетнюю дочь, взяв ее на руки,
прижимая ее к себе.

В.С.
Токарева «Сволочей тоже жалко»

Эта история
произошла тридцать лет назад.

Мой муж обожал играть в преферанс и
ходил с этой целью в генеральский дом. Недалеко от нас было выстроено «Царское
село» – дома для высшего сословия. Генерала звали Касьян, а генеральшу Фаина.
Фаина – действующий врач, работала в Кремлевской больнице.

Я иногда сопровождала мужа, сидела
за его спиной.

Фаина восседала за столом –
огромная, как сидячий бык. При этом у нее были локоны и бархатный голос.

Касьян – на десять лет моложе,
красавец. Фаина отбила его у законной жены. Чем взяла? Возможно, романтическими
локонами и воркующим голосом.

У меня к этому времени вышли фильм
и книга. Я ходила в молодых и талантливых. Жизнь улыбалась. Но вдруг ни с того
ни с сего моя дочь перестала видеть правым глазом. Ее положили в больницу с
диагнозом неврит, воспаление зрительного нерва.

Моей девочке было десять лет, мы
никогда до этого не расставались, и эта первая разлука явилась трагедией. Она
плакала в больничной палате, а я у себя дома, на улице и в гостях.

Фаина увидела мой минор и вызвалась
помочь.

На другой день мы вместе
отправились в Морозовскую больницу. Глазное отделение находилось на пятом
этаже, без лифта. Фаина шла, вздымая свои сто килограммов, и недовольно
бурчала. Смысл ее бурчания был таков: зачем она пошла, зачем ей это надо, вечно
она во что-то влезает себе во вред.

Я плелась следом и чувствовала себя
виноватой.

Наконец мы поднялись на нужный
этаж.

– Стойте и ждите, –
приказала Фаина.

Она достала из объемной сумки белый
халат, надела его и скрылась за дверью глазного отделения.

Я стояла и ждала. Время остановилось.
Было не совсем понятно, зачем я ее привела. В отделении хорошие врачи. Они
любили мою девочку, готовы были сделать все необходимое. Зачем эта начальница?
Напугать? Но в семидесятые годы медицина была добросовестной, в отличие от
сегодняшней. Напугать – значит выразить недоверие. Некрасиво. Однако цена
вопроса была слишком высока: глаз. Я ждала.

Появилась Фаина. Подошла близко.
Устремила на меня пронзительный взор. Буквально впилась взглядом.

– Соберитесь, – сказала
она. – Выслушайте разумно. У вашей дочери опухоль мозга. Эта опухоль
передавливает нерв, поэтому он не проводит зрение.

– И что теперь? – тупо
спросила я.

– Операция. Надо делать
трепанацию черепа и удалять опухоль.

Я понимала: она говорит что-то
страшное, но до меня не доходил смысл сказанного. Я не могла совместить эти
слова с моей девочкой.

– И что потом? – спросила
я.

– Молите бога, чтобы она
умерла. Если выживет, останется идиоткой.

Фаина замолчала. Стояла и изучала
мое лицо. Мое лицо ничего не выражало. Меня как будто выключили из розетки.

– Я вам что-то должна? –
спросила я.

– Ничего, – великодушно
ответила Фаина. – Но поскольку я потратила на вас время, сопроводите меня
в ателье. На такси. Я должна забрать норковый берет и норковый шарф.

– Хорошо, – отозвалась я.

Мы спустились вниз. Я остановила
такси, и Фаина загрузила в него весь свой живой вес.

У меня вдруг упали из рук часы и
щелкнули об асфальт. Почему они оказались у меня в руке? Видимо, я их сняла.
Наверное, я не отдавала отчета в своих действиях.

Я сидела возле шофера и не понимала:
зачем Фаина заставила меня ехать с ней в ателье? Сообщить матери о том, что ее
ребенок безнадежен, – значит воткнуть нож в ее сердце. А потом
потребовать, чтобы я с ножом в сердце повезла ее в ателье… Стоимость такси –
рубль. Неужели у генеральши нет рубля, чтобы доехать самой?

Мы остановились возле ателье. Фаина
выбралась из машины постепенно: сначала две сиськи, потом зад, обширный, как у
ямщика, а на локоны она наденет норковый берет.

Я осталась в машине, сказала
шоферу:

– Обратно в больницу.

Я вернулась в глазное отделение,
вызвала врача.

– У моей дочки опухоль
мозга? – прямо спросила я.

– С чего вы взяли? –
удивился врач. – У нее обычный неврит.

– А как вы отличаете неврит от
опухоли?

– По цвету. Когда неврит, нерв
красный, а когда опухоль, нерв синий.

– А у моей дочки какой цвет?

– Красный. Мы будем колоть ей
нужный препарат, воспаление уйдет, зрение восстановится.

– А можно сделать рентген?

– Можно. Только зачем?

– Удостовериться, что опухоли
нет.

– Если хотите…

Я не ушла до тех пор, пока врач не
вынес мне рентгеновский снимок и я не убедилась воочию, что снимок чист,
прекрасен и даже красив, благословенны дела твои, Господи…

Я вернулась домой без ножа в груди.
Рассказала мужу. Он слушал, не прекращая смотреть по телевизору новости. Я
спросила:

– Зачем она это сделала?

– Сволочь, – коротко
ответил муж.

Я набрала телефон Фаины и сказала
ей:

– Вы ошиблись. У моей дочери
нет никакой опухоли. Обыкновенный неврит.

– Ну и пожалуйста, –
ответила Фаина, как будто обиделась.

Я потом долго пыталась понять: что
это было? Может быть, зависть? Но она живет лучше меня. У нее муж генерал с
генеральской зарплатой и норковый берет с норковым шарфом. А у меня обычная
вязаная шапка. Но скорее всего – просто сволочь, как сказал муж. Есть же такое
слово – «сволочь», значит, должны быть и люди, этому слову соответствующие.

Прошло десять лет. Моя дочь
выросла, набралась красоты, одинаково видела обоими глазами. Запуталась в
женихах.

В один прекрасный день мы с мужем
поехали на базар. В овощном ряду я углядела Фаину. С тех давних пор я с ней не
общалась, хотя слышала, что недавно ее муж умер в гараже возле машины, а сын
выпал из окна. Наркотики.

Фаина увидела меня и кинулась мне
на грудь как близкая родственница.

Я стояла, скованная ее объятьями, и
мне ничего не оставалось, как положить руки на ее спину. Спина тряслась в
рыданиях. Под моими ладонями выступали ее лопатки, как крылья. Фаина не просто
похудела, а высохла. Куда делись ее килограммы? Локоны превратились в
старушечий пучок на затылке. Что делает с человеком горе…

Мой муж показывал мне глазами: надо
идти, чего ты застряла? Но я не могла оттолкнуть Фаину вместе с ее рыданиями. Я
стояла и терпела. И не просто терпела – сочувствовала. Гладила ее по спине, по
плечам и крыльям.

Сволочи – тоже люди. Их тоже жалко.

И ЕЩЁ

Б.Васильев

Воспитание
не профессия, а призвание, талант, дар божий. И этим благородным божьим даром
была щедро наделена моя бабушка. Легкомысленная, никогда не унывающая
фантазерка с детской душой, живостью и фигуркой девушки.

— Беспризорники
вырвали у меня весь наш хлеб!- Элечка, все трын-трава, испанский мох.
Интересно, куда же мне девать девятку треф?

— Твое легкомыслие, мама, переходит все границы.
Мы не увидим хлеба до завтрашнего дня!…Мы сидим в центре Смоленска на Блонье. Я
задаю бесконечные «почему», мешая бабушке насладиться французским романом.
Чтобы я отвязался, она нарушает один из основополагаю-щих законов нашего дома:
ничего не есть на улице. Покупается мороженое в круглых вафлях, на которых
отпечатано «БОРЯ». Мы — в сладостном предвкушении: я собираюсь заняться
мороженым, бабушка — наконец-то вцепиться в роман. Я уже высовываю язык,
слизывая растаявшую капельку с колючего ободка вафли, как вдруг рядом
оказывается маленькая оборванная девочка. Черные глазки-бусинки с наивным
восторгом не отрываются от мороженого. Я ревниво хмурюсь…

— Какая прелесть! — громко объявляет бабушка,
оставив роман. — Так женщины смотрят на бриллианты. А как грациозно она стоит!
Боже, боже, и ты еще чего-то ждешь, Боря? Немедленно отдай этой прекрасной
незнакомке мороженое, если ты — настоящий мужчина!

Это — бабушка.

…Когда-то отец увлекался копированием картин, и
в одной из комнат нашего домика на Покровской горе висели «Иван-царевич на
сером волке», «Аленушка», «Богатыри», что-то еще. И вот зимними вечерами мы с
бабушкой уходили в ту комнату. При этом бабушка оставляла дверь в большую
комнату открытой, чтобы свет керосиновой лампы падал на какую-либо из отцовских
копий. Мы усаживались перед нею и…

— Ранним утром три русских богатыря выехали на
разведку, — приглушенно и заманчиво начинала бабушка. — Они ехали долго, и
мягкий ковыль бесшумно стлался под копытами их коней…

И васнецовские богатыри оживали в мерцающем
свете. Они скакали по степи, высматривали врага, сходились с ним в жестокой
рубке. И свистели стрелы, звенели мечи, ржали кони, стонали раненые…

— Ты видишь, видишь, пятеро врагов напали на
одного Алешу Поповича? — горячо, убежденно спрашивала бабушка. — Ох, как ему
трудно сейчас! Держись, Алеша, держись!

— Алеша! — во весь голос кричали мы оба. —
Держись, Алеша!..

В упоении мы вопили на весь дом, но никто ни
разу не сказал бабушке, что она забивает голову ребенку какими-то бреднями.
Наоборот, когда кончалось наше «кино» — а кончалось оно неизменно победой
Добра, — я врывался в большую комнату и с порога начинал восторженно
рассказывать, что я только что видел, все с живейшим интересом и совершенно
серьезно расспрашивали меня о битве трех богатырей или о чудесном спасении
царевны.

Это — бабушка.

И все это — бабушка. Я мог бы вспоминать о ней
бесконечно: она сама научила меня сочинять. Но я сочиняю на реальной основе,
потому что бабушка была именно такова. Я лишь кое-что суммирую, чтобы проявить
в родном мне характере черты определенного социального типа.

Виктория Токарева

Сволочей тоже жалко (сборник)

Издательство АЗБУКА®

Сволочей тоже жалко

Эта история произошла тридцать лет назад.

Я иногда сопровождала мужа, сидела за его спиной.

Фаина восседала за столом – огромная, как сидячий бык. При этом у нее были локоны и бархатный голос.

Фаина увидела мой минор и вызвалась помочь.

Я плелась следом и чувствовала себя виноватой.

Наконец мы поднялись на нужный этаж.

– Стойте и ждите, – приказала Фаина.

Она достала из объемной сумки белый халат, надела его и скрылась за дверью глазного отделения.

Появилась Фаина. Подошла близко. Устремила на меня пронзительный взор. Буквально впилась взглядом.

– И что теперь? – тупо спросила я.

– Операция. Надо делать трепанацию черепа и удалять опухоль.

– И что потом? – спросила я.

– Молите бога, чтобы она умерла. Если выживет, останется идиоткой.

Фаина замолчала. Стояла и изучала мое лицо. Мое лицо ничего не выражало. Меня как будто выключили из розетки.

– Я вам что-то должна? – спросила я.

– Хорошо, – отозвалась я.

Мы спустились вниз. Я остановила такси, и Фаина загрузила в него весь свой живой вес.

Я осталась в машине, сказала шоферу:

– Обратно в больницу.

Я вернулась в глазное отделение, вызвала врача.

– У моей дочки опухоль мозга? – прямо спросила я.

– С чего вы взяли? – удивился врач. – У нее обычный неврит.

– А как вы отличаете неврит от опухоли?

– По цвету. Когда неврит, нерв красный, а когда опухоль, нерв синий.

– А у моей дочки какой цвет?

– Красный. Мы будем колоть ей нужный препарат, воспаление уйдет, зрение восстановится.

– А можно сделать рентген?

– Можно. Только зачем?

– Удостовериться, что опухоли нет.

– Если хотите…

– Зачем она это сделала?

– Сволочь, – коротко ответил муж.

Я набрала телефон Фаины и сказала ей:

– Вы ошиблись. У моей дочери нет никакой опухоли. Обыкновенный неврит.

– Ну и пожалуйста, – ответила Фаина, как будто обиделась.

Фаина увидела меня и кинулась мне на грудь как близкая родственница.

Сволочи – тоже люди. Их тоже жалко.

Странности любви

В молодости мы дружили: я и Лялька.

У Ляльки был парень Руслан. Они встречались уже семь лет, но Руслан не делал предложения. Его что-то останавливало. Я догадывалась, что именно.

Руслан – из профессорской семьи, интеллектуал, очкарик, писал стихи, заведовал отделом в молодежном журнале.

Лялька – все наоборот. Ее родители перебрались в Москву из глухой деревни. Папаша пил, мать работала швеей-мотористкой. Лялька едва окончила десять классов, книг не читала, учиться не хотела. Смотрела по телевизору мультики.

Что в ней привлекало? Молодость (двадцать пять лет) и совершенство форм. У нее была идеальная фигура. Ничего лишнего. Лялька замечательно двигалась. Смешливая, все ей было смешно. А когда танцевала – было на что посмотреть.

Если кто-то танцевал рядом с Лялькой, в ресторане, например, то выглядел как кувалда.

Я любила Ляльку за то, что с ней было легко и весело. Мы постоянно хохотали, без причины. Но не потому, что дуры, а так совпадали. Я видела Ляльку и сразу начинала радоваться жизни.

Лялька в этот период была занята тем, что «дожимала» Руслана. Она его любила, а он – тянул резину. Лялькина мать возмущалась: «Плюнь! Я бы на его ссала в тридцать три вилюльки».

Что такое вилюлька, я не знаю, но тоже говорила Ляльке:

– Женятся или сразу, или никогда.

Все кончилось тем, что Лялька нашла себе другого. Этот другой сделал предложение через два дня после знакомства. Он имел какое-то отношение к балету – то ли танцевал, то ли преподавал. Было понятно, почему он повелся на Лялькину хрупкость и грацию. Он привык видеть красивое женское тело.

Кстати, личико у Ляльки было тоже очень милое: голубоглазая, курносая. Когда смеялась, набегали веселые морщинки-лучики.

Меня позвали на свадьбу. Я помню блюдо жареной форели. Отец жениха заведовал где-то форелевым хозяйством.

На свадьбе Лялька напилась и разрыдалась. Я видела, что она рыдает по Руслану. Любовь к нему горела в ней адским пламенем, и эта свадьба – не что иное, как месть.

Я испугалась: жених и гости догадаются, что свадьба – фальшивка. Но, слава богу, все обошлось. Решили, что невеста плачет от счастья, от переполнения чувств.

Лялька уплыла в другие воды. И Руслан вдруг понял: он потерял главное. Лялька – это лучшее, что было в его жизни. То, что его останавливало, а именно – ее примитивность, оказалось самым уместным. Как примитивизм в картинах Пиросмани.

Дни Руслана были переполнены рифмами, умными разговорами, и, вернувшись после работы домой, хотелось разрядки. Хотелось не думать и не рассуждать. И вот тут – Лялька, как таблетка от усталости.

А в постели его рука соскальзывала на тончайшую талию, не говоря об остальном. После Лялькиного тела все другие тела – табуретки, заплывшие салом.

Руслан погрузился в депрессию. Его ничего не радовало, глаза смотрели как со дна водоема. Не выражали ничего. Стали посещать мысли о самоубийстве.

Прежде чем убить себя, он решился и позвонил Ляльке. Она согласилась встретиться. Пришла к нему в редакцию.

Он увидел ее и зарыдал. И Лялька зарыдала. Они обнялись и замерли, не могли вымолвить ни одного слова.

В кабинет заглядывали сотрудники, но тут же уходили и деликатно закрывали за собой дверь.

Лялька развелась и ушла к Руслану. Руслан женился. Ура!

Квартира у них была крошечная, но двухкомнатная и своя.

Спальня, она же кабинет, и главная комната с телевизором, обеденным столом для гостей.

Детей не завели. Лялька в юности занималась греблей и застудила себе все, что могла. Руслан – книжный человек, ему детей не хотелось. Он сам был ребенком у Ляльки. Она его кормила, обихаживала. О детях не задумывалась. Да и какой смысл? Думай не думай, все равно не будет. Бог не дал. А Богу виднее.

Молодость прогрохотала как повозка по булыжной мостовой. Наступил средний возраст, а за ним – пожилой.

Лялька изменилась мало, только морщинки обсыпали лицо.

Руслан тоже почти не изменился. Поседел, а так все то же самое. А может быть, мне так казалось. Когда видишь человека часто – перемены незаметны.

И вдруг я узнаю, что у Ляльки – инсульт. Она парализована и в больнице. Караул…

Я позвонила Руслану. Он был собран, разговаривал конструктивно.

– Выписывают во вторник, – сказал он. – Я не знаю, что делать.

– В каком смысле? – не поняла я.

– Куда ее теперь?

– К вам домой.

– А куда я ее положу? В кабинет? Тогда я не смогу работать.

– Это почему же?

– Тело. Писи-каки. Я поэт, а не санитарка.

– Положи в большую комнату.

– Тогда никто не сможет прийти.

Я молчала. Потом сказала:

– Поэтом можешь ты не быть, а человеком быть обязан.

– У меня нет сил. И нет здоровья. Я старый.

– Найми сиделку.

– Знаешь, сколько стоит сиделка? Пятьдесят тысяч рублей. А у меня пенсия пятнадцать.

– А твои книги?

– Стихи никому не нужны. Пушкина не покупают.

Я молчала.

– Слушай, а у государства есть казенные дома? – спросил Руслан.

– Есть, – сказала я. – Для хроников… Типа «палаты № 6». Она там быстро помрет.

– А ты не думаешь, что это касается нас всех в ближайшем будущем?

– Не думаю, – ответила я и положила трубку.

Мне стало грустно. Все-таки Руслан – скотина. Все-таки позади общая жизнь. Как можно так поступать с близким человеком?

Парализованное тело – не праздник. Но оно когда-то так радовало… Он так его любил… Существует долг в конце концов. И человек должен его исполнить.

Когда корабль тонет, капитан тонет вместе с кораблем.

Во вторник – выписка. Руслан пришел к десяти часам утра.

Вышел врач и сказал, что больная умерла.

Стояло аномально жаркое лето. Лялька лежала в палате у окна, и солнечные лучи ее буквально расстреливали в лицо. Случился еще один приступ. Скорее всего, дело не в солнце, а в сосудах головного мозга, но сейчас это уже не имело значения. Ляльки нет. Нет ее парализованного тела. Уйдя из жизни, Лялька сделала Руслану подарок. Спасибо, Лялька.

Друзья помогли похоронить. Поминки поглотили все сбережения Руслана, но прошли достойно. Соседи приготовили несколько горячих блюд и холодные закуски. Были даже деликатесы: красная икра, красная рыба. Спиртное – без ограничения. Много осталось.

Руслан доедал и допивал поминальный стол целую неделю. Ему было не в чем себя упрекнуть.

В моем доме раздался телефонный звонок. Звонили из полиции.

В каком-то сквере нашли человека. У него – полная амнезия: он не помнил, кто он и откуда.

В кармане обнаружили записную книжку, а там мой телефон. Не могу ли я приехать на опознание?

Я опознала: это был Руслан. Я объяснила, кто он и где он живет.

Совместными усилиями мы разыскали племянника. Племянник временно поселился у Руслана, чтобы поставить его на рельсы.

Руслан на рельсы встал. Он все вспомнил, но жить не хотел. Сидел в кресле как свежемороженый окунь с головой. Такие же слюдяные глаза.

Руслан не мог жить без Ляльки. Он ждал, когда закончится жизнь и паромщик в черном плаще перевезет его на пароме через реку Лету.

А на том берегу его будет ждать Лялька. Они обнимутся и зарыдают. И не расстанутся больше никогда. НИКОГДА.

Люська из Баковки

Баковка – это деревня, которая примыкала к нашему дачному поселку. Настоящая деревня с бревенчатыми домами, почерневшими от времени, запущенной речкой, резными ставнями, палисадниками, огородами, гусями, пьющими мужиками и крикливыми бабами.

После перестройки эти крикливые бабы стали называться «фермеры». Они носили по нашему поселку свою продукцию: молоко, творог, яйца, овощи.

Я быстро определила, у кого можно брать, а у кого нельзя. Срабатывал «человеческий фактор». Жилистая Ольга скупала творог во всей округе, он у нее скисал, протухал, потом она сверху опрокидывала граммов двести свежего творога и разносила по домам. Люди пробовали сверху – не полезешь же пальцем вглубь – и покупали с энтузиазмом весь объем. Заносили в кухню, вываливали в миску. То, что было внизу, становилось верхом, вонючим и опасным для жизни.

Что можно сказать? Недальновидная Ольга не знала законов рынка. Второй раз у нее никто не покупал. И даже если она приносила хорошую сметану, свежие яйца, ее гнали прямо с порога, высказывали свое отношение открытым текстом. Ольга не учитывала такой важнейший фактор, как конкуренция. Ею правил закон суслика: схватить – и в норку. Однако в дачном поселке – хоть и интеллигенты, но не дураки. Один раз их можно провести, но не больше.

Появлялась толстая Ирка, громыхая железной повозкой. В эту повозку она складывала все сезонные овощи. Продукты были неплохие, но цена на ноль больше. Если килограмм картошки стоил на базаре десять рублей, то у Ирки – сто.

– А ты бери по тысяче, – предлагала я.

Ирка подозрительно всматривалась в мое лицо.

– А что, – простодушно продолжала я, – если у человека есть деньги, какая ему разница, сколько заплатить: сто или тысячу? Не обеднеет.

Ирка догадывалась, что я ее поддеваю, и говорила:

– Ну ладно. Давай по пятьдесят за килограмм.

– На базаре десять, – напоминала я.

– На базар ехать надо. А я тебе прямо к дому, с доставкой.

Я соглашалась. Доставка стоит денег.

В нашем поселке жил очень красивый парень – высокий, стройный, с золотыми волосами. Как трубадур из мультфильма.

Девки и молодые бабы из Баковки приходили на него посмотреть. Приносили клубнику и черную смородину. И, пока он рассчитывался, не отводили глаз. А потом уходили, грезили наяву. За спиной красавца маячила его жена, но ее в расчет не брали.

Девкам из Баковки не на что было рассчитывать, и все равно… Мечтать ведь никто не запрещает.

По стране гуляли лихие девяностые. Их грозный отзвук докатывался и до нашего поселка.

Трубадур продал свой дом вместе с тещей. Дом принадлежал теще, но предложили хорошую цену, Трубадур не устоял. Теще сняли комнату в Баковке, а в дом, в родовое гнездо, въехали чужие люди.

Рухнул социализм, вместе с ним человеческая мораль. Моралью стали деньги. Видимо, сумму, которую предложили Трубадуру, он не мог упустить. И ждать тоже не мог. Покупатель бы уплыл.

А я? Что я могла сделать? Подойти к Трубадуру и спросить: «Как тебе не стыдно?» Он бы ответил: «А ваше какое дело?»

И в самом деле.

Тещу могла защитить только ее дочь. Но дочь взяла сторону мужа. Она рассуждала так же, как и он: «Не убивают же ее. Переселяют в деревню, в деревянный дом, экологически чистый, рядом с поселком, десять минут ходьбы».

Во второй половине дома жила некая Люська. Люська держала кур и корову. Вот тебе качественное питание, вот тебе здоровье и долголетие.

Люська приходила ко мне раз в неделю, по средам. Приносила свою продукцию. Ее продукция была самая свежая, а цена соответствовала качеству.

Люська не воровала и не хитрованила, ничего не выгадывала. Немножко громко разговаривала, но ведь это можно и потерпеть.

– А я правду всегда говорю!.. – орала Люська.

И она выкладывала очередную правду, которая никому не была нужна. И самой Люське в том числе.

Говорили, что Люська в молодости была привлекательная. Сейчас это невозможно себе представить: фиолетовые щеки, во рту один зуб.

У Люськи был папаша – алкоголик, он рано умер, оставив Люське в наследство свое тяжелое заболевание.

К двадцати шести годам Люська уже спилась. Ее в деревне никто не видел трезвой.

Где-то на базаре она познакомилась с Володькой, тоже алкоголиком. Сколько ему было лет – непонятно, не то тридцать, не то пятьдесят.

Люська и Володька каждый вечер собирались и пили вместе. Это ведь веселее, чем в одиночку. Володька был добрый, музыкальный, хорошо пел под гармонь. Действительно хорошо. При этом у него были длинные ресницы, красивые сильные пальцы.

«Олень беспутный, горький мой, мне слезы жгут глаза, как ветер. Не смейтесь, люди, надо мной, что я иду за парнем этим».

Эти стихи Люська сочинила сама, вот до чего дошло. Ее душа была, как парус, наполненный попутным морским ветром, и под этим парусом, на этой лодке любви Люська оказалась беременной. Молодой организм ловил сперматозоиды на лету.

Люська в первый раз сделала аборт, но через два месяца залетела опять. Тогда она поняла: это природа настаивает. Бог говорит: «Люська, не отказывайся, бери, пока дают».

Люська решила рожать. А это не простое решение. Это значило: надо завязать. Не пить, а то ребенок дураком родится.

Володька неожиданно поддержал Люську и тоже решил не пить, записать ребенка на свою фамилию. Да что там… Жениться на Люське и создать нормальную семью, как у людей.

Первым делом они купили кровать. Раньше у них был только матрас на полу. Кровать – совсем другое дело.

К кровати приобрели простыни, одеяло, подушки. Перед сном мылись, одевали пижамы. То, что для людей было обычным и привычным, у Люськи с Володькой – целое событие, сказка Венского леса.

Алкоголизм не отступал. Сказать, что им хотелось выпить, – значило не сказать ничего. Им СТРАСТНО хотелось выпить. Организм стонал и корячился. Люська сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони. Оба погружались в тяжелейшую депрессию и тонули в ней. А спасение было так близко: стакан, и всё. И снова мир зажжется красками.

Все внутри горело и звало. Приходили даже мысли о самоубийстве. Легче не чувствовать ничего, чем такие испытания, такое жжение, такую тоску… Но их было двое. И они поддерживали друг друга. А если точнее, их было трое. И этот третий, беспомощный, от них зависимый, именно этот третий в середине тела был главным, главнокомандующим. Он приказывал: нет. И было нет.

Через положенный срок родилась здоровая полноценная девочка, рост пятьдесят два сантиметра, вес три с половиной килограмма. Все как надо. Назвали Людмилой, как мать. Володька любил Люську и хотел как можно чаще произносить это имя. Пусть дом будет наполнен этим именем в разных вариациях: Люся, Людмила, Мила…

Володька устроился водопроводчиком в доме отдыха. Он это умел, был специально обучен в ПТУ. К тому же надо зарабатывать. Семья из трех человек.

Володьки целыми днями не было дома, Люська на ребенке днем и ночью, некогда головы причесать. Прошлая жизнь казалась раем: свобода, никакой ответственности и бутылка в центре стола, – холодная, запотевшая, переливающаяся голубым и перламутровым, только что из холодильника. Первый глоток орошал нутро, как дождь пересохшую землю. Грибной дождь, солнце и влага. Плюс Володька, его горячие ладошки и губы, прохладные от страсти.

А сейчас только маленькая Милочка, ее крохотное личико, ее ор и нищета.

Володька старался как мог. Бегал по вызовам в наш поселок. Но богатые трудно расстаются с деньгами: чем богаче, тем жадней. При этом лезут в душу, норовят подружиться. А зачем? Чтобы не платить. С друзей ведь много не возьмешь…

Прежние дружки сбивали Володьку с пути, но он держался. Иногда ему казалось, что он висит над пропастью, держится на одних руках. Руки приняли всю тяжесть тела, и плечевые суставы не выдержат, выскочат из своих гнезд. Легче разжать пальцы и лететь в пропасть. Но Володька держался из последних сил. Он – не один. За ним – две Людмилы, он их не предаст.

Володька возвращался домой. Лез под душ. Смотрел телевизор.

А потом они ложились спать, обнявшись. Люська отдавалась мужу, несмотря на усталость: бери меня, мне самой ничего не надо, все – твое.

Милочка хорошела день ото дня. Первый расцвет случился в три месяца: из сморщенной почки она превратилась в гладкого младенчика. В полгода научилась смеяться. А в год – сама красота. Так что – не зря жертва. Не зря телесные и душевные мучения. Все оплачено с лихвой. Дочка. Смысл жизни. Выполнение главного замысла природы.

В чем главный замысел? Размножение. Значит, Люська и Володька живут не зря и недаром. Оставят после себя часть себя.

Неизвестно: есть ли рай и ад после жизни? А в самой жизни есть. Ад – это запой. Рай – это улыбка твоего ребенка.

Я все реже стала бывать в Москве. Все чаще оставалась на даче.

У меня был свой маленький «уголок Дурова»: кошка, собака, ворона и белочка Эмма.

Белочка приходила два раза в неделю, я насыпала ей орехи фундук. Она садилась на задние лапки, а передними подносила орех к мордочке. Ее щечки торопливо двигались.

Эмма тщательно следила глазами за собакой и за кошкой и, чуть что, – взлетала вверх по стволу елки.

Ворона воровала сухой корм из собачьей миски. Хозяин корма Фома устремлялся к своей миске с целью жестоко проучить ворону. Но она тут же взлетала на вершину дерева, и подскочивший Фома не мог понять: каким образом ворона оказалась наверху, когда только что была на земле? Как это у нее получается?

Он возмущенно лаял, задрав голову. Если его лай перевести на человеческий язык, это звучало бы так: «Ты еще жрать захочешь, ты еще вернешься…»

Однажды мне позвонила подруга и попросила принять ее родственника. Родственник явился не запылился. Внешность – среднестатистическая. Лицо умное. Костюм кримпленовый. Кримплен – это немнущаяся синтетика. Его можно стирать и не гладить, а просто повесить на плечики. Похоже, что костюм на родственнике никто не стирал никогда. От него пахло чем-то лежалым, душным. Видимо, микробы давно жили там семьями и вели упорядоченный образ жизни: питались, выделяли отходы, размножались.

Я догадалась, что родственника никто не обслуживает. Может быть, не женат, старый холостяк или вдовец, мало ли…

После перестройки появились мужчины-метросексуалы, которые ухаживают за собой как женщины: делают маникюр-педикюр, стригутся в дорогих салонах. Почему бы и нет… Родственник не относился к метросексуалам, но ничего страшного. Посидит и уйдет. Не останется же он навсегда.

Я предложила ему чай. Он охотно согласился.

– У меня вот какая проблема, – начал родственник. – Я хочу купить дачу. У вас в поселке продаются дачи?

– Редко, но продаются, – сказала я.

– Почем? Хотя бы примерно…

– Примерно, миллион…

– Рублей?

– Долларов.

– Долларов? – У родственника глаза стали как колеса. – У меня столько нет. Я рассчитываю максимум на десять тысяч долларов.

– А вы купите избу в соседней деревне, – предложила я. – Вам как раз хватит.

– Вы считаете?

– А что? Небо то же самое, воздух тот же, что в нашем поселке. Рядом лес, речка.

– А контингент?

– А что вам контингент? В нашем поселке все сидят за трехметровыми заборами. Вы их и не увидите никогда.

– Да? – раздумчиво спросил родственник. – Действительно, зачем переплачивать? А посмотреть можно?

Мы отправились в Баковку.

– Я хочу перевезти сюда жену, – поведал родственник. – Она не ходит, у нее ноги отказали. Возраст.

– А сколько ей лет?

– Восемьдесят.

– А вам? – удивилась я.

– Мне шестьдесят.

Мне захотелось удивиться, задать вопрос, но вопрос был бы некорректный. Я сдержалась.

Мысль – материальна, родственник прочитал мой вопрос.

– Я женился на своей мачехе, – сказал он.

– Это как?

– Мой отец, профессор, бросил мою мать и женился на своей аспирантке. Я в нее влюбился.

– Шекспир, – сказала я. – Трагедия. Неужели вокруг вас не было девочек-ровесниц?

– Были, конечно. Но я их не видел.

– И как вы живете?

– Как волки.

– То есть… – не поняла я.

– Сексуальная активность раз в год, а все остальное время мы любим друг друга всей душой.

– И сейчас?

– Ничего не меняется. Старости нет. Есть только болезни. У Нэли болят суставы. Артроз.

– Сейчас суставы меняют.

– Она не хочет. Сердце может не выдержать наркоз. И я тоже боюсь. Пусть лучше сидит в коляске на свежем воздухе. Дышит. А я буду приезжать к ней на выходные. Я ведь работаю.

– А откуда вы знаете про волков? – поинтересовалась я.

– Читал. Вы не представляете себе: какое это нравственное сообщество – волчья стая. И что творится, когда в стае погибает ее член. Вот уж действительно Шекспир: какой вой, какие горькие рыдания, вплоть до разрыва сердца.

В конце улицы показалась Люська.

– Век! – заорала она. – Яйца надо?

Люська помчалась за яйцами в свой дом.

– Что значит «век»? – спросил родственник.

– Это значит Вика. Это я.

Люська вынесла яйца в миске.

– Свежие, – доложила она. – А Катька Звонарева продает магазинные. В палатке покупает, за свои выдает. Я ей так в лицо и говорю: «Катька, а совесть есть?» А она мне: «Зато у меня дешевле». Фармазонка, бля…

– Ты не знаешь, тут кто-нибудь продает избу?

– Катька и продает.

– За сколько?

– Просит десятку. Отдаст за семь.

– А ты откуда знаешь?

– Я Катьку знаю. Катька – гнилая. А дом у нее хороший, сухой. Я за правду, Век. Если дом хороший – так и скажу.

– А почему она продает? – спросил родственник.

– Так отсюда же никуда не доберешься. До автобуса пять километров. Здесь без машины никак. Как в Америке.

– А вы откуда знаете про Америку? – удивился родственник.

– А кто это? – спросила Люська, указывая пальцем на родственника. – Твой любовник?

– Дом хочу купить, – уточнил родственник.

– Мои десять процентов, – нашлась Люська.

– Договорились, – легко согласился родственник.

Если Люська сторгует за семь, то три еще останется. Так что хватит всем.

Дом продали, родственник привез Нэлю на своих «жигулях». Люську наняли прислугой. Она должна была приходить три раза в неделю, готовить Нэле еду, плюс убираться, плюс мыть посуду. Оставляла на Нэлю свою дочку Милочку. Ей было уже пять лет к тому времени. Нэля учила ее правильно сидеть за столом, правильно есть. Читала детские книжки, выметала из ее речи матерные слова.

Время шло. Много происходило хорошего и плохого.

Я сломала ногу, понадобилась небольшая операция. Кость должны были скрепить пластинкой и привинтить эту пластинку шурупами. Ни пластинок, ни медицинских шурупов в стране не производили. Такие были времена. Все старое развалили, а нового не создали. Шурупы были только слесарные, собирать мебель, например. А слесарные не годились. Они – грубо сработаны, с заусеницами. Кость от заусениц пятилась. Кость, оказывается, тоже живая. Пришлось ехать в Швейцарию, поскольку нога – очень важная часть тела.

Меня не было на даче почти два месяца. Люська скучала и караулила, поскольку я была ее постоянным покупателем. Бизнес страдал в мое отсутствие.

Но вот я вернулась, и бизнес воспрянул. Мне требовались молочные продукты. Кальций.

– Век!.. – заорала Люська, входя в мой дом. – А у нас в Баковке бабы базарят: «Вот, в Швейцарии операцию делала… Ишь какая…» А я говорю: «Были возможности – и поехала. А у вас вот нет возможностей и сидите на жопе у себя на кухне. И ничего не видели, и ничего слаще морковки не ели». Я за правду, Век… Я так им прямо в лицо и сказала. Завидуют, бля…

– А чему? – спросила я. – Сломанной ноге?

– Респекту. Швейцария – не Баковка.

– А тебе не кажется, что сидеть в Баковке со здоровой ногой лучше, чем в Швейцарии со сломанной?

Люська подумала. Потом тяжело вздохнула и сказала:

– Я тебе буду яйца дороже приносить…

Я не стала спрашивать: почему? И так понятно – нужны деньги.

– Как там Нэля? – спросила я.

– Сохнет, – ответила Люська. – Как балерина. Чистой души человек.

– А ее муж ездит?

– Обязательно. Цветы привозит. Денег нет, а он на розы тратит. А они на третий день вянут, воняют, как он сам.

– Ты ему костюм постирай, – заметила я.

– Он не соглашается. Стесняется, что ли… А может, не во что переодеться. Не знаю…

– Володьке привет, – сказала я.

Люська поджала губы, ничего не ответила. Привета не приняла.

К плохим новостям относилось и то, что Володька запил. Сорвался. Пропил все – мебель, телевизор, кровать и даже пол в прихожей. Сорвал доски и продал. «Олень беспутный, горький мой, мне слезы жгут глаза, как ветер…»

Люська заплакала.

Я молчала. Что тут скажешь…

Плохие новости перекинулись из деревни в наш поселок.

В нашем поселке живет много богатых и бедных. Знаменитости и вдовы знаменитостей. Богатые проживают стационарно, поскольку в поселке все удобства: газ, свет, вода и телефон.

Бедные – сдают. Аренда здесь дорогая, поэтому снимают состоятельные люди, новые русские, или, как говорят французы, «нувориши», – недавно разбогатевшие.

Рядом с моим домом снимает некий Владик. По вечерам у него грохочет музыка, слышен смех. Весело. Поговаривают, что он держит рынок.

Я иногда вижу этого Владика. Элегантный, как принц Чарльз, но плюет в землю.

Я заметила, что работяги, которые строят здесь каждое лето, тоже плюют в землю. А интеллигенция – не плюет. Какова причина?

Может быть, скапливается слюна с похмелья. А может быть – это жест самоутверждения: плевал я на все. Непонятно. Хочется спросить, но я стесняюсь. Вопрос некорректный. Да и какая разница?

Владик договорился с Катькой-фармазонкой насчет молока, и она привозила ему трехлитровую банку по четвергам.

В очередной четверг Катька вошла в калитку и увидела два трупа: Владика и его шофера. Оба лежали лицом в землю в позе бегуна.

Милиция установила, что киллер перелез через забор и ждал Владика на участке. Владик приехал поздно, в три часа ночи. Вылез из машины. Киллер выстрелил ему в спину.

Молодой шофер бросился бежать и почти добежал до калитки, но пуля догнала его. Он упал прямо перед калиткой. Об него и споткнулась Катька. Она замерла на мгновение, потом выронила банку с молоком и выскочила на дорогу. Бросилась бежать к конторе, где сидел комендант.

Катька мчалась изо всех своих сил и возможностей, ее груди (десятый размер) мешали движению.

Позже я спросила у Люськи:

– А в чем причина? Почему Владика убили?

– Не поделился, – коротко ответила Люська.

– Чем? Деньгами?

– А чем же еще? – удивилась Люська. – Конечно, деньгами.

– И что, за это убивать? Неужели деньги важнее жизни?

– Его, наверное, предупредили, – предположила Люська. – Он знал на что идет.

– Он думал, что пронесет. Не посмеют.

– Листьева не побоялись убить, а Владик кто? Кому он нужен?

– Своей матери, – сказала я.

– И всё. Делов-то…

Я заметила: Люська ожесточилась за последнее время. Она выгнала Володьку из дома. Он спал в слесарной мастерской. По вечерам собирал в парке бутылки.

Криминальные девяностые накрыли страну. Человеческая жизнь не стоила ничего. Смерть собирала свой урожай.

Жилистая Ольга ходила по поселку с черным лицом. У нее в Москве убили сына.

Кто? За что? Узнать было невозможно. Обрублены все концы. С Ольгой никто не хотел разговаривать. Куда бы ни обращалась, ее не слушали. Смотрели сквозь, будто она не человек, а привидение.

Ольга сунулась к самой большой знаменитости поселка. Он составлял нашу гордость, этакий козырный туз в колоде. Он впустил Ольгу в дом, выслушал с подобающим лицом.

Ольга попросила Туза выйти по своим каналам на самого главного генерала. Пусть генерал все выяснит и накажет виновных или хотя бы – объяснит.

Козырный Туз посочувствовал, покивал, пообещал, но никуда звонить не стал. Он мог обратиться к самому главному один раз в жизни. Такой этикет. И вот этот один раз он хотел оставить для себя. Сохранить для себя такую возможность. Мало ли что может случиться в жизни…

Кончилось ничем. Ольга ничего не узнала. Я смутно догадывалась: в Москве был введен комендантский час. Его скоро отменили, через несколько дней. Но в эти несколько дней по Москве гулял беспредел, Варфоломеевская ночь, свобода для бандитов и ментов. Выплескивались низменные инстинкты плюс вседозволенность. И вот тут уж действительно невозможно восстановить: кто, за что и зачем?

Ни за что и ни зачем. Так.

У родственника моей подруги, мужа Нэли, случилось прободение язвы. Он долго не вызывал «скорую», надеялся, пройдет. Но не проходило. «Скорая помощь» отвезла его в первую попавшуюся больницу, там его оперировал первый попавшийся дежурный врач, и родственник благополучно умер на рассвете, как положено.

Нэля осталась одна.

Как она приняла это известие – я не знаю, но догадываюсь. Нэля была на двадцать лет старше мужа и должна была умереть первой. А что получилось? Она осталась одна, беспомощная, неподвижная, и даже лекарства привезти некому.

Люська утешала в своем духе. Она сказала:

– Нэля, но ведь когда-то это должно было случиться.

– Много позже, – не соглашалась Нэля. – Хотя бы через десять лет.

– Десять лет туда, десять лет сюда, мелочи это…

– А я? Я совсем одна.

– Ну и что? И я одна.

– Какое несчастье… – Нэля закрывала лицо руками.

– А кто сказал, что человек должен быть обязательно счастлив? Вам вон как повезло. Жопой в масло попали. Вас всю жизнь любили, то один, то другой… Попользовались – и хватит…

Через неделю приехал племянник со своей девушкой и с нотариусом. Следовало переписать на него дом.

Нотариус разложил документы и поставил галочку, где подписать.

– А лекарства вы привезли? – спросила Нэля.

– Ой, мы забыли, – смутилась девушка.

– Про нотариуса не забыли, – заметила Люська.

– Но ведь Нэле девятый десяток, – напомнил племянник. – Умрет – и ни дарственной, ни завещания. Кому дом?

«Мне», – подумала Люська, но вслух не озвучила.

Люська забегала к ней каждый день, приносила еду. Что называется, делилась последним куском. Нэля ела мало, но не есть совсем она не могла.

Племянник должен был привозить пенсию, у него была доверенность, но эта скромная пенсия оседала в карманах племянника.

Люська договорилась насчет машины, погрузила туда Нэлю, и они поехали в Москву, в сберкассу. Переписали доверенность на Люську, заполнили нужные бумаги. Пенсию стала забирать Люська, раз в месяц. Скромная пенсия плюс натуральное Люськино хозяйство – вполне можно жить.

Володька кормил себя сам: собирал бутылки, сдавал металлолом плюс зарплата электрика…

Володька похудел, выглядел вне возраста – молодой старик, видно, что человек опустился. Никаких интересов, кроме одного.

Люська имела в поселке своих постоянных клиентов и каждому норовила сказать правду в лицо. На нее не обижались, учитывая ее уровень и социальное положение. Вот если бы, скажем, министр культуры пришел лично на дом и выразил свое неудовольствие… Или Хиллари Клинтон приехала в Россию, завернула в наш поселок и объявила, что мусорные баки воняют. Тогда было бы неприятно. А Люська, что Люська…

– Век, – она простирала ко мне руки, – правда, Век… Я за ней хожу, как за ребенком. Почему бы ей не отписать мне дом.

– У тебя есть дом, – напоминала я.

– И что? Я один дом продам, деньги выручу. А денег много не бывает. Век, я правду скажу: от меня хоть какая-то польза, от племянника никакой. Сволочь, и больше никто. А что, нет? Ты скажи Нэле, пусть она мне дом отпишет.

– Скажи сама. Я с ней не знакома.

Я отказалась от посреднической миссии, но в глубине души была согласна с Люськой.

От Люськи – реальная польза: каждодневный уход, душевное тепло. А от родственников – только потребительство и хамство. И больше ничего.

Люська-маленькая выросла. Ей было уже семнадцать лет.

Нэля жила себе, хотя и передвигалась на коляске. Ей было уже под девяносто, но голова ясная.

Я часто думала, в чем причина долголетия? Во-первых, гены. Во-вторых, характер. Нэля была совершенно беззлобная и независтливая. В ней не было никакого говна, как говорила Люська. Ей нравилась ее жизнь. Всегда, во все периоды. И сейчас тоже нравилась: природа, воздух, экология, Люська-большая и Люська-маленькая.

Нэля любила повторять: «Старость – это время свобод».

Люська-маленькая тоже любила Нэлю. За доброжелательность. Нэле все нравилось, а Люське-большой все не нравилось. Все сволочи и фармазоны, все жадные, за копейку зайца догонят и пернут.

Нэля не считала жадность недостатком. Она объясняла жадность как инстинкт самосохранения. Деньги – защита. И, конечно, жадность – от бедности.

В России после перестройки стало очень много бедных.

– Нэль, а как это получилось, что твой моложе на двадцать лет, а умер первый? – простодушно вопрошала Люська.

– Я от него этого не ожидала, – скорбно отвечала Нэля. – Как он мог?

– Чего? – не понимала Люська.

– Бросить меня одну на произвол судьбы.

– Так он же не нарочно. Он не хотел.

– Еще бы не хватало, чтобы хотел.

Нэля обижалась на мужа, поскольку доверяла ему безгранично. Он всегда был ее каменной стеной, и вдруг стена рухнула, и Нэля оказалась на холоде, на семи ветрах. Хорошо еще, что образовалась Люська с ее дурной правдой и золотой душой. Хорошо, что Нэля осталась не в городе, закованная в камнях, а в деревне с огородами и клумбами, на которых цвели пафосные георгины, торжественные стойкие цветы. Они стояли у Нэли на столе, и, просыпаясь по утрам, она здоровалась с ними.

Дни текли, похожие один на другой.

Когда мало впечатлений, время идет быстрее. Мне нравился этот спокойный, равномерный ход времени. Я не хотела потрясений, которые приносит любовь, потому что любовь очень часто превращается в мусорные баки, от которых воняет.

Люська приходила раз в неделю. В четверг. Но однажды пришла в понедельник, с пустыми руками и встревоженным лицом.

– Век, дай пятьсот рублей. Вовке на гроб.

Я онемела. Но что тут скажешь…

– Жалко Вовку, – произнесла я самое простое, что можно было сказать.

– Конечно, жалко, – согласилась Люська.

– Переживаешь?

– Тяжело…

Ушел олень беспутный. Грохнулся посреди жизни.

– Дашь? – еще раз проверила Люська.

– Ну конечно. Только приходи завтра, у меня сейчас нет русских денег.

Я получала тогда в долларах, и с рублями была проблема: ехать в обменный пункт, менять, возвращаться. Но куда деваться? В то время как-то все незаметно перешли на доллары. Рубль – валюта неуважаемая. Его прозвали «деревянный».

– А когда прийти? – уточнила Люська.

– Завтра в это же время.

– Ой, спасибо, я приду.

– Как там Нэля? – поинтересовалась я.

– В карты играет с соседскими бабами. В подкидного дурака.

– Понятно.

– Что понятно? – насторожилась Люська.

– Игра для дураков.

– Ты книжки пишешь, а корову подоить не можешь. А у меня хозяйство. Я все держу одна, а ты за собой тарелку помыть не можешь.

– Могу, – возразила я.

– Это правда, – согласилась я.

– А пятьсот рублей дашь? – проверила Люська.

– Дам. Приходи завтра в это же время.

На другое утро я пошла на прогулку. У меня был привычный маршрут, вдоль речки и обратно. Прогулка на сорок минут, вдохнуть небо и речку, зарядиться от космоса.

От санатория мне навстречу двигался мужичок, похожий на гнома. На нем была вязаная шапка колпаком с оттянутой макушкой. Он шел, сгорбившись, нес на спине большой мешок с пустыми бутылками.

Поравнявшись со мной, гном повернул ко мне лицо. Это был Володька. Я не поверила своим глазам. Я собиралась давать деньги ему на гроб, а он – вот он, собственной персоной.

– Здрассьте, – поздоровался гном.

– Привет, – ответила я, продолжая изучать его глазами.

– Поэтесса? – уточнил гном.

– Вроде того, – согласилась я.

Володька слышал звон, но не знал, где он. Ему какая разница – проза, поэзия.

– А вы Володя? – прямо спросила я.

– Ну… – согласился он. – Не узнали?

Я повернулась и пошла, слегка недоумевая. Ну и Люська… Ради денег, причем маленьких денег… Ничего святого.

На другой день Люська явилась не запылилась. Смотрела на голубом глазу.

– А я видела твоего Володьку, – сообщила я. – Бутылки собирал.

– Как? – удивилась Люська и вытаращила глаза в притворном недоумении.

– Очень просто. Целый мешок набрал.

Люська помолчала, потом спросила:

– А пятьсот рублей дашь?

– А тысячу?

Я открыла кошелек. Все купюры были исключительно по тысяче рублей. Не буду же я рвать тысячную бумажку пополам.

– Дам, – сказала я. Протянула деньги.

Люська никак не ожидала такого поворота событий. Она опасалась, что не получит ничего, а тут целое состояние.

Люська грохнулась на колени и уткнулась головой в пол. Как мусульманин на молитве.

– Чаю хочешь? – спросила я.

Люська поднялась, постояла несколько секунд, приличествующих моменту, потом села за стол.

О Володьке мы больше не говорили. О чем говорить? И так все ясно. Помощи от него никакой. Живой он или мертвый – для Люськи «без разницы», как говорят в деревне. Для Володьки, конечно, большая разница: живой он или мертвый.

– Какие новости? – спросила я.

– Дочка замуж выходит.

– За кого?

– За таджика.

– А где вы его взяли?

– У нас вся деревня в таджиках и в наркоте. Гастарбайтеры.

– И ваш наркоман? – испугалась я.

– Наш нет. Он продает, а сам не употребляет.

– А жилье у него есть?

– Нет. У нас жить будет.

– Тебе это надо?

– А что делать? Люська беременная. Куда пойдет с ребенком?

Помолчали.

– Ничего, он заработает. Купит себе квартиру.

– Ты знаешь, сколько стоит квартира? – спросила я.

– Ему на эту квартиру надо будет работать всю жизнь. Лет двадцать.

Люська молчала.

– Почему так получается, – продолжала я, – деньги идут к деньгам, а нищета липнет к нищете? Вот и Люська твоя будет плодить нищету.

– Не пророчествуй, – строго сказала Люська.

Я поразилась: какое точное слово она нашла. Видимо, общение со мной шло ей на пользу.

Мне стало неловко. Действительно, ситуацию уже не переиграть. Надо поддержать человека, а не каркать. Кому нужна моя дурная правда? Видимо, я заразилась от Люськи. Мы взаимно влияли друг на друга.

– Ребенок красивый будет, – успокоила я. – Смешанные браки полезны для потомства.

Люська не поддержала эту тему. Видимо, ей самой этот таджик не нравился.

– Какие у тебя планы? – спросила я.

– Заменить в доме окна. Старые выбросить, поставить пластиковые, а то дует…

– Сколько окон?

– Восемь.

– Дорого, – посочувствовала я.

– Так это ж мечта. Я могу мечтать на любую сумму.

– Ну да… – согласилась я.

– А у тебя какая мечта? – спросила Люська.

– Хочу дом на Кипре.

– А сколько он стоит?

– Пять нулей.

– В рублях?

– В долларах.

– А если в рублях?

– Тогда шесть нулей.

– Ну, это я не понимаю… Спасибо тебе за тыщу. Все-таки три нуля.

Люська собралась уходить. Я проводила ее за калитку, смотрела, как она удаляется по дороге. Модная юбка полоскалась вокруг ее ног, кто-то подарил из богатых клиентов.

Чем отличаются люди друг от друга? Количеством нулей и качеством мечты. И еще: соотношением добра и зла в душе.

Моя мечта – написать новую книгу. Мечта Хиллари Клинтон – стать президентом США. А у Люськи – вставить пластиковые окна. Она вставит окна, и у нее не будет сквозняков.

Три нуля… Пять нулей… Девять нулей…

А в остальном… Как писал поэт, «знатная леди и Джуди О’Грэди во всем остальном равны». Все люди – люди. Каждый человек – человек.

Начался дождь. Хлынул как из ведра. Я пошла в дом, не ускоряя шаг. Я люблю ходить под дождем.

Лишняя правда

Февраль – последний месяц зимы. Месяц короткий. Природа как бы выпроваживает зиму, как задержавшегося гостя. Но зима – стоит. Белый снег под серым небом. Хочется на Мальдивы, где всегда солнце и пальмы.

Я выхожу на крыльцо своего дома. Сосны, березы, снега.

В центре белизны, на середине моего участка, на моем личном пространстве – вывернутая из пакетов помойка. Я подхожу ближе, вглядываюсь. Пустые пластиковые бутылки, картофельные очистки, селедочная требуха, использованные презервативы. Продукты жизнедеятельности таджиков.

Я легко догадываюсь: это безобразие принес мой пес Фома с соседней стройки. Таджики оставляют свой мусор в пакетах, а Фома приносит их на мой участок. Вываливает на землю и спокойно выбирает: что можно съесть. Не исключено, что он угощает и меня, дескать: бери, не стесняйся.

От злобы у меня вскипают мозги. Мне хочется заорать на Фому и даже пнуть его ногой. Я кручу глазами, выискивая Фому. Фома залез в будку и выглядывает оттуда со сконфуженным видом. Он не понимает: чем я недовольна?

Я на секунду задумываюсь. Надо орать сразу, как он явился. Вот Фома занес мусор – тут же заорать, чтобы он связал эти два события: мусор и ор. А так… по прошествии времени он не сможет понять: чего это хозяйка разоряется в середине дня. Он принес пакеты накануне вечером, с тех пор прошла ночь, и раннее утро, и позднее утро.

К тому же Фома, с его точки зрения, ничего плохого не сделал. Это добыча. Он сам кое-что скушал и хозяйке оставил. Чем тут можно быть недовольной?

Я поймала взгляд Фомы и показала ему кулак. Орать не стала. Чего кричать без толку. Надо надеть резиновые перчатки, все собрать в мешок для мусора и вызвать машину – мусорку. Я так и сделала. Напоследок показала Фоме кулак. Он не понял. Предположил, что в кулаке кусочек колбаски, замахал хвостом.

Я вернулась в дом. Домработница Нинка готовила грибной суп для моей семьи. Грибы я купила накануне в дорогом магазине. Белые грибы, замороженные целиком: шляпки на ножках. Темно-коричневые замшевые шляпки на бежевых ножках. Совершенство формы и содержания. Красота, хоть рисуй.

Грибы разморозили, потом кинули в кипящую воду, чтобы сварились. Затем Нинка достала грибы из кипятка, выложила на деревянную доску.

Следовало их порезать соломкой и пережарить с лучком.

Далее я увидела следующее: Нинка отсекла у всех грибов шляпки и с ловкостью жонглера кинула их себе в рот. А порезала и пережарила с лучком только ножки. Решила: хозяева не заметят. Решила: хозяева обойдутся, им и так хорошо. А еще решила: от многого немножко – не кража, а дележка.

Я оторопела от Нинкиной наглости. Наглость – это такое поведение, когда человек предпочитает свои интересы интересам окружающих.

Я хотела тут же поставить Нинку на место, но притормозила. Последует неприятный диалог, настроение испортится. Нинка пустит слезу. Я окажусь виновницей ее слез. Начнется выяснение отношений. Дальше надо будет расставаться, искать другую домработницу, а какая будет другая – поди знай. К этой я уже привыкла. Черт с ним, с супом, поедят без шляпок. Все равно грибной дух останется.

Я ничего не сказала. Ушла на прогулку. За мной последовал Фома с одной целью: раскрутить всех соседских собак. Он подбегал к воротам и что-то говорил по-собачьи, они в ответ взрывались скандалом. Видимо, Фома им говорил: моя хозяйка самая лучшая, а ваш хозяин – говно.

Фома перебегал от одних ворот к другим. Я шла в гимне собачьего лая и думала: «Как в гетто»…

Пришел март. Первая неделя. Я вышла на крыльцо по обыкновению. Небо синее, как в Сочи. Солнце – молодое, как девушка в начале жизни. Фома счастлив, ему не о чем беспокоиться. Я ведь на него не орала и не пинала в бок.

Нинка чистит дорожку от снега. Физическая нагрузка на свежем воздухе. Щеки у нее раскраснелись, глаза – голубые, как небо. Скоро у нее отпуск, и она поедет домой, повезет подарки и деньги. А потом вернется ко мне. Я – это ее разросшаяся семья. Часть ее жизни. А почему? Потому что мы не выясняли отношения, не говорили друг другу лишнюю правду. Слово не воробей. Вылетит – не поймаешь. А если слово не сказано, его – нет. Воздух чист. Весна.

Собирались справлять золотую свадьбу, но отложили до лучших времен.

Главная причина – бедность. После перестройки стали нищими. Сначала Павловская реформа, потом шоковая терапия Гайдара – и в результате все накопления превратились в труху. Кто-то, конечно, разбогател, но стариков это не касалось. Их кинули как последних лохов. Мало того что старики, так еще и лохи. Хорошо, что дочь взяла на крыло. Не дала упасть и разбиться.

Однако просить у детей невыносимо. Природа нацелена только вперед. Дети поддерживают своих детей, срабатывает инстинкт: сохранение поколения. А на стариков этот инстинкт не распространяется. Старики никому не нужны, поскольку от них никакого толка. Просто доживают, и все, каждый в своем безобразии.

Они, конечно, пытаются передать свой опыт, но кому он нужен, чужой опыт?

У молодых должны быть свои ошибки и свои синяки.

Семидесятилетние Анна Николаевна и Виктор Петрович сдали свою квартиренку и переехали на дачу.

Дача была не их. Зятя Максима. Зять – это муж дочери Тани. Он как раз искал человека сторожить свою дачу. Максим боялся, что дачу разграбят, или подожгут, или туда залезут бомжи и станут ночевать вместе со своими вшами.

Решили отправить туда родителей Тани: и старикам полезно дышать свежим воздухом, и дом присмотрен, и не надо платить за охрану.

Виктор Петрович (он же Виктор) был рукастый и разворотливый. Он собственноручно построил баню, да какую… Собственноручно собрал мотор для лодки. В это было трудно поверить, но в нем раскрылся и расцвел дар самородка Левши.

Виктор уходил в гараж, у него была там мастерская, и забывал о времени. День проскакивал как мгновение. Он буквально нашел себя в семьдесят лет. А до этого просидел в конструкторском бюро, что тоже не плохо, но с сегодняшним не сравнить. Там была работа мозгами, а здесь – мозгами и руками.

Он собирал моторы для лодок. Ему стали поступать заказы. На них Виктор покупал необходимую комплектацию. Деньги потекли ручьем, он стал их складывать в коробку для обуви. Это воодушевляло.

Таня с Максимом обитали в городе. На выходные приезжали на дачу.

Зятя Виктор не любил. Он не понимал свою дочь: как она, умница и красавица, могла полюбить такого…

Однажды зимой Виктор наблюдал, как зять входил в калитку. Калитка плохо открывалась, мешала наледь. Что делает нормальный мужик? Берет лом, скалывает наледь и свободно открывает. А этот – стоит и дергает, и рвет дверь до посинения, хотя лом стоит тут же. Взять лом и постучать по наледи – это ниже его достоинства.

В чем-то зять, может, и разбирается, в своем банковском деле. Но ведь это не освобождает человека от человеческого. А этот выродок заставляет жену делать аборты, убивать своих собственных детей. И вот результат: старость без внуков, а как не хватает мальчика. Виктор научил бы его собирать моторы для лодок, скалывать наледь, любить своих ближних – быть мужиком. Вот что самое важное: быть мужиком. Или женщиной с большой буквы, каковой была его жена Анна Николаевна. Как она любила кокетничать, наряжаться, обижаться, отдаваться. Всегда разная. За пятьдесят лет не надоела. Это надо уметь.

Старость – жестокая пора. Она отбирает у человека все: красоту, здоровье, память. Как в известном анекдоте, жена спрашивает мужа: «Дорогой, как фамилия того еврея, который от меня все прячет?» – «Альцгеймер, дорогая…»

Именно такой диагноз поставили Анне: Альцгеймер. Виктор спросил у врача, что это значит? Врач ответил: «Усыхает мозг».

Мозг усыхает, становится меньше, и постепенно все навыки, приобретенные за жизнь, говорят: «До свидания» – и уходят навсегда.

Анна Николаевна забыла, как ее зовут, как надо готовить еду, как одеваться. Она совала свои ноги в рукава кофты, думая, что кофта – это рейтузы.

Виктор Петрович одевал ее, готовил еду и кормил с ложки. Анна превратилась в ребенка, с той разницей, что ребенок как стрела устремлен в разум и расцвет. А жена Анна направлена во тьму и в закат, поскольку Альцгеймер не лечат. Даже американскому президенту Рейгану не помогли, а там и медицина, и деньги. Что уж говорить о нищей пенсионерке…

Когда-нибудь научатся изымать испорченный ген, и тогда станут излечимы такие недуги, как Альцгеймер, Паркинсон, рак, алкоголизм. Но когда научатся? И сколько осталось той жизни?

Виктор Петрович уходил в гараж, буквально прятался в гараже. Работал головой и руками и думал свою горькую думу: что их ждет? Ему казалось, что рядом с женой у него тоже усыхают мозги, он как бы погружается на дно океана, на него давит толща воды, – и ни солнца, ни воздуха. Хотелось сильно оттолкнуться ногами и всплыть, и вдохнуть полной грудью, и зажмуриться от яркого солнца.

Стоял летний полдень.

Виктор Петрович начинал работу в восемь часов утра и в двенадцать разрешал себе перекурить и перекусить.

Он стоял возле березы и курил, и вдруг – видение: Нефертити на лошади. Лошадь – серая в яблоках, красавица. А в седле – Нефертити с прямой спиной, высокой шеей. Изумительный профиль.

В молодые годы у Виктора над письменным столом висел портрет прекрасной египтянки в головном уборе, похожем на чеченскую папаху. Эта, на лошади, была без папахи, в кепочке. Короткий нос, высокие скулы. Прелесть.

Она ехала не спеша, покачиваясь в такт лошадиному шагу, и исчезла.

Виктор вышел за калитку. Он бы не удивился пустой дороге. Откуда здесь может быть живая лошадь и живая Нефертити? Просто видение – и все.

Прекрасная всадница действительно ехала по дороге на красивой лошади.

Всю следующую неделю Виктор Петрович выходил на дорогу и смотрел вдаль: не появится ли прекрасное видение, а если появится, то как с ней познакомиться? Однако какой смысл в этом знакомстве? Нефертити была женой фараона, зачем ей пенсионер?

На всякий случай Виктор Петрович брился и надевал свежую клетчатую рубаху.

Когда-то он был красив, и красота не оставила его. Старость ему шла.

Семьдесят лет – это молодость старости. Виктор Петрович сохранил стать: стройный, поджарый, ничего лишнего, а глубокие морщины не портили лица, даже украшали.

Многие к старости хорошеют. Душа выступает наружу. И если душа добрая, ясная и благородная, то и лицо такое же. И наоборот. Грязное нутро вылезает наружу, в этом случае старики бывают отвратительные.

Виктор Петрович всегда был красивым, но в последнюю неделю он дополнительно похорошел. Дочь Таня заметила перемену в облике отца.

– Влюбился? – пошутила она.

– Почему бы и нет? – благородно прокомментировал зять. – Сергей Михалков женился в восемьдесят три года.

– Он был талантливый и богатый. А богатые мужчины старыми не бывают, – сказала Таня.

– Талантливые мужчины старыми не бывают, – поправил зять.

Виктор Петрович согласился с зятем. Талантливые люди действительно не бывают стариками. Они скорее большие дети. Талант – это отсвет детства в человеке.

Нефертити появилась неожиданно. Без лошади. Она вошла в гараж и поздоровалась.

Виктор Петрович растерялся, но сделал вид, что ничего сверхъестественного не произошло.

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.

1) Эта история произошла тридцать лет назад.
2)У меня к этому времени вышли фильм и книга. Я ходила в молодых и талантливых. Жизнь улыбалась. Но вдруг ни с того ни с сего моя дочь перестала видеть правым глазом. Ее положили в больницу с диагнозом неврит, воспаление зрительного нерва.
Моей девочке было десять лет, мы никогда до этого не расставались, и эта первая разлука явилась трагедией. Она плакала в больничной палате, а я у себя дома, на улице и в гостях.
Фаина увидела мой минор и вызвалась помочь.
На другой день мы вместе отправились в Морозовскую больницу. Глазное отделение находилось на пятом этаже, без лифта. Фаина шла, вздымая свои сто килограммов, и недовольно бурчала. Смысл ее бурчания был таков: зачем она пошла, зачем ей это надо, вечно она во что-то влезает себе во вред.
Я плелась следом и чувствовала себя виноватой.
Наконец мы поднялись на нужный этаж.
– Стойте и ждите, – приказала Фаина.
Она достала из объемной сумки белый халат, надела его и скрылась за дверью глазного отделения.
Я стояла и ждала. Время остановилось. Появилась Фаина. Подошла близко. Устремила на меня пронзительный взор. Буквально впилась взглядом.
– Соберитесь, – сказала она. – Выслушайте разумно. У вашей дочери опухоль мозга. Эта опухоль передавливает нерв, поэтому он не проводит зрение.Надо делать трепанацию черепа и удалять опухоль.
– И что потом? – спросила я.
– Молите бога, чтобы она умерла. Если выживет, останется идиоткой.
Фаина замолчала. Стояла и изучала мое лицо. Мое лицо ничего не выражало. Меня как будто выключили из розетки.
– Я вам что-то должна? – спросила я.
– Ничего, – великодушно ответила Фаина. – Но поскольку я потратила на вас время, сопроводите меня в ателье. На такси. Я должна забрать норковый берет и норковый шарф.
Мы спустились вниз. Я остановила такси, и Фаина загрузила в него весь свой живой вес.
Я сидела возле шофера и не понимала: зачем Фаина заставила меня ехать с ней в ателье? Сообщить матери о том, что ее ребенок безнадежен, – значит воткнуть нож в ее сердце. А потом потребовать, чтобы я с ножом в сердце повезла ее в ателье… Стоимость такси – рубль. Неужели у генеральши нет рубля, чтобы доехать самой?

Я осталась в машине, сказала шоферу:
– Обратно в больницу.
Я вернулась в глазное отделение, вызвала врача.
– У моей дочки опухоль мозга? – прямо спросила я.
– С чего вы взяли? – удивился врач. – У нее обычный неврит.
– А как вы отличаете неврит от опухоли?
– По цвету. Когда неврит, нерв красный, а когда опухоль, нерв синий.
– А у моей дочки какой цвет?
– Красный. Мы будем колоть ей нужный препарат, воспаление уйдет, зрение восстановится.
Я не ушла до тех пор, пока врач не вынес мне рентгеновский снимок и я не убедилась воочию, что снимок чист, прекрасен и даже красив. Я вернулась домой без ножа в груди. Я потом долго пыталась понять: что это было? Может быть, зависть? Но она живет лучше меня. У нее муж генерал с генеральской зарплатой и норковый берет с норковым шарфом. А у меня обычная вязаная шапка.
Прошло десять лет. Моя дочь выросла, набралась красоты, одинаково видела обоими глазами. Запуталась в женихах.
В один прекрасный день мы с мужем поехали на базар. В овощном ряду я углядела Фаину. С тех давних пор я с ней не общалась, хотя слышала, что недавно ее муж умер в гараже возле машины, а сын выпал из окна. Наркотики.
Фаина увидела меня и кинулась мне на грудь как близкая родственница.
Я стояла, скованная ее объятьями, и мне ничего не оставалось, как положить руки на ее спину. Спина тряслась в рыданиях. Под моими ладонями выступали ее лопатки, как крылья. Фаина не просто похудела, а высохла. Куда делись ее килограммы? Локоны превратились в старушечий пучок на затылке. Что делает с человеком горе…
Мой муж показывал мне глазами: надо идти, чего ты застряла? Но я не могла оттолкнуть Фаину вместе с ее рыданиями. Я стояла и терпела. И не просто терпела – сочувствовала. Гладила ее по спине, по плечам и крыльям.
Таких людей, как Фаина, тоже жалко.
(По Токаревой В.С.)

Источник

Старики Беловы были уже действительно стариками. Годы сгорбили их, иссушили их лица.

Увидев это, я взглянула на себя в зеркало, висевшее возле вешалки. Тем более что они не сразу меня узнали.

Ванин отец, как и тогда, стал просить, чтобы я сняла плащ.

— Вот съехались с родственниками, — объяснила мне Ванина мама. — С братом Андрюшиным…

— Простите, что я не заходила к вам столько лет… А Ваня-то как? Где он?

Они провели меня в комнату.

В самом уютном месте стоял тот же стол, словно Ваня был по-прежнему школьником. А над ним висела та же самая фотография, где он был третьим в пятом ряду. Висела еще одна фотография Вани… Только расписания уроков не было: их сын все же вырос.

— Ну, как он? — снова спросила я.

Ванина мама подошла к столу, выдвинула ящик и протянула мне небольшой листок. Бумага была серая и шершавая. Там было написано, что 27 апреля 1945 года их сын, Иван Андреевич Белов, пал смертью храбрых в боях за город Пенцлау.

Я никогда не слышала о таком городе…

* * *

«Верьте Ване Белову!» — озаглавил свое эссе на страницах «Литературной газеты» (17 декабря 1975 г.), посвященное этой моей повести, Лев Разгон. Присоединяюсь к нему, потому что нередко мы вспоминаем о таких Васях и Ванях запоздало, когда их уже нет.

1975 г.

208

МАРК ШАГАЛ, ПИКАССО, ФЕЛЛИНИ, ЛАНДАУ,

АНДРОНИКОВ, ГАГАРИН…

ЧТО ОБЩЕГО?

Из блокнота

Как-то однажды в присутствии Ираклия Луарсабовича Андроникова я назвал известного поэта великим.

С тех пор я отчетливо осознал, что путь в большой литературе пролегает не от простоты к сложности, а от сложности к простоте. Ибо ясность и простота гораздо сложнее сложности, и достичь их гораздо труднее. Речь, разумеется, идет не о той простоте, которая «хуже воровства», а об истинной и высокой.

И это относится не только к литературе, искусству, но и к людям, их характерам и повадкам. О, сколько я встречал пустопорожних говорунов, которые «словечка в простоте» не скажут! Может, это отнюдь не аксиома, но опыт моих общений утверждает: амбициозность прямо пропорциональна бездарности, а обладатели Богом ниспосланных дарований чаще всего просты и доступны…

Помню, позвонил мне тончайший искусствовед Миша Капустин, которого уже нет на свете, и спросил:

— Хочешь познакомиться с Марком Шагалом?

— А кто же откажется?

— Тогда пойдем со мной в гостиницу «Метрополь». Он там остановился.

Прежде всего Шагал осведомился у Миши и у меня:

— Вы не витебляне?

Оказалось, Миша из Баку, а я из Москвы, что Шагала весьма огорчило: все лучшие люди, по его убеждению, родились в Витебске. Но уже через минуту он воодушевленно сообщил жене, находившейся в соседней комнате:

— Милая, к нам пришел твой земляк. Из Баку!

Мише Капустину повезло: хоть он, как и я, был не из Витебска, но, по крайней мере, из города, где родилась жена художника. Это Шагала с ним сблизило. И до такой степени, что гений потрогал лацкан Мишиного пиджака:

— Где вы купили этот костюмчик?

— Я? — растерялся мой друг, словно в чем-то был виноват. — Здесь, в Москве… У нас есть магазин по имени ГУМ…

— Это нам подходит! — воскликнул Шагал, поглаживая гумовский пиджак.

А потом выяснилось, что ему «подходит» все: и гостиничный номер, и московская погода, хоть хлестал ливень, и российское доброжелательство. Все ему нравилось, как ребенку, пришедшему в гости. А потом он заговорил о русской живописи. И оказалось, что он признает представителей всех художественных школ. При одном условии: если они даровиты… Никакой гордыни, ни малейшего намека на величие и самовлюбленность!

В «Новом мире» были опубликованы посмертные путевые заметки выдающегося, на мой взгляд, прозаика Юрия Трифонова. И были там страницы о его парижской беседе с Марком Шагалом. Припоминая кого-нибудь из своих давних-предавних знакомых, Шагал, которому было, кажется, за девяносто, неизменно осведомлялся: «Он еще жив?» Ему очень хотелось, чтобы все были живы… Он радовался и за тех, кому отпущен долгий век, и одновременно себя самого подкреплял надеждой.

Уже писал, что мне особенно симпатичны люди, которые в любом возрасте сохраняют в себе детство. Знаменит автопортрет Пикассо, где он изобразил себя ребенком, игриво полуповисшим на спинке стула. В такой же позе мы с директором издательства «Детская литература», Сытиным тех дней, Пискуновым и увидели его, девяностолетнего, на вилле, вблизи Парижа. Константин Федотович вручил ему новые книги о живописи с репродукциями картин Пикассо.

На полу валялись рисунки, словно бумага, прикрывающая пол во время ремонта. И по ним кто-то ходил…

— Пабло, почему по вашим рисункам ходят? — не удержался Константин Федотович.

— Они ничего не стоят: они не подписаны! — ответил Пикассо фразой, которую, я потом узнал, произносил не раз в подобных ситуациях.

Он, гений и умница, относился к себе как бы не очень всерьез. В отличие от бездарей и глупцов, которые относятся к себе очень серьезно.

Запомнился и такой случай… Константин Федотович познакомил меня с внуком Льва Толстого. Как говорится, по прямой линии. Пискунов привез в подарок внуку многочисленные издания его бессмертного деда. Потомок Льва Николаевича, гуманист-педиатр, тоже служил молодому поколению, как и глава издательства «Детская литература». Как пытаюсь служить и я… В знак благодарности и единства наших призваний хозяин дома решил распахнуть перед нами литературный Париж. Показать, где разворачивались сюжеты произведений Бальзака, Стендаля, Мопассана, Гюго… Мы отправились в путь, но на первом же его километре внук допустил какое-то нарушение дорожных правил. К машине с резко вскинутой, словно указующей ввысь рукой ринулся полицейский. Так же резко он вскинул вверх и свой крик, почти вопль.

— Что он кричит? — с недоумением поинтересовался я.

— Он кричит: «Кто бы вы ни были!»

— Вот она… настоящая демократия, — тихо восхитился Константин Федотович.

— Будь ты хоть президент, хоть премьер-министр! — подтвердил нарушитель. — Перед законом и дорожными правилами все равны.

— И внук Льва Толстого?! — растерянно проговорил я.

Помню встречи с Львом Ландау в писательском Доме творчества на Рижском взморье. Он терпеть не мог, когда говорили, что он «второй физик мира после Эйнштейна».

— Что за нумерация? А если кто-то и считает всерьез, что я «второй», это вовсе не значит, что мы выстроились один за другим, что я дышу ему в спину. Это лишь значит, что, по мнению некоторых, между нами никого нет. Вот и все… Хоть и с этим я категорически не согласен!

Где-то я прочитал, что Лев Ландау был атеистом. И вспомнил… На пляже того же писательского Дома творчества, что под Ригой, Лев Давидович услышал фразу: «Ну, если есть Бог…» Он повернулся к «сопляжнику», который фразу ту произнес, и спросил:

— Вы член Союза писателей? — Писателем он назвать его остерегся. — И сомневаетесь в существовании Бога?

— Я не знаю, конечно… — замялся «сопляжник».

— Ну, я бы лично счел не вполне скромным усомниться в мудрости Эйнштейна, который ходил в синагогу. Или академика Павлова, который ходил в церковь…

Вечером, гуляя со мной по пляжу, Лев Давидович пояснил:

— Я, Толя, верю, как вы понимаете, не в кого-то, ухватившегося за облака. Но физик, который сомневается в существовании высшей силы, влияющей на события, происходящие на земле, это — не физик.

Может, впоследствии Ландау изменил свою точку зрения? Это я исключаю. Как и то, что он мог поддерживать самую презираемую псевдонауку, коей является атеизм. При каждом удобном случае утверждаю, что Бог и Вера — слова, определяющие самое справедливое и святое. В смысле прямом и переносном… Во всех смыслах!

Источник

Для наглядности привожу текст сочинения ЕГЭ по новому формату 2022 года с выделением основных элементов. Это сочинение написано перед экзаменом одной из моих учениц и заслуживает высшего балла. На него можно ориентироваться при подготовке к экзамену.

Исходный текст:

(1)Несколько лет назад мой знакомый, Юрий Сергеевич М., проводил отпуск на Черноморском побережье Кавказа. (2)С ним путешествовал его сын Серёжа, кудрявый романтический мальчик, жаждущий приключений, вылитый «маленький принц» из сказки Сент-Экзюпери.

(3)Впервые предоставленные самим себе, мужчины «ударились в разгул». (4)Сколько было съедено чебуреков, персиков, мороженого! (5)Сколько раз было схожено в кино, езжено на катере! (6)Естественно, они порастратились. (7)Впрочем, отпуск всё равно подходил к концу, пора было уезжать домой, в Москву, — в Сухуми (последнем пункте маршрута) Юрий купил два билета на самолёт, и ещё у него осталась скромная сумма, достаточная для того, чтобы прожить оставшиеся дни — без особых излишеств.

(8)Но случилось так, что накануне отъезда у Юрия вытащили из кармана бумажник, в котором были почти все оставшиеся деньги, а главное — билеты на самолёт. (9)Юрий оказался в сложном положении: в чужом городе, с ребёнком, без денег, без билетов, без единой знакомой души; по карманам он нашарил какую-то мелочь, сущие пустяки.

(10)Решил подъехать на аэродром, чтобы заранее восстановить хотя бы билеты, номера которых он знал. (11)Серёжа настоял, чтобы ехать в такси, — по его представлениям, ехать на аэродром можно было только так. (12)Однако на такси до аэродрома и назад денег не хватало. (13)«Обратно — автобусом», — согласился Серёжа. (14)Взяли такси. (15)По дороге Юрий разговорился с шофёром, рассказал о своей неприятности. (16)Тот выслушал его с сочувствием и предложил: «(17)Если негде будет ночевать — поезжай ко мне». (18)Юрий поблагодарил водителя, но отказался: номер в гостинице был оплачен вперёд. (19)Шофёр всё-таки назвал себя и дал адрес. (20)Юрий записал его на папиросной коробке и забыл о нём.

(21)А с билетами ничего не получилось. (22)Девушка в окошке потребовала, чтобы Юрий внёс полную стоимость билетов. (23)Обескураженный, за руку с мальчиком, вернулся он на площадь перед аэровокзалом. (24)До ближайшего автобуса в город ждать было ещё порядочно.

(25)Юрий сел на скамью, посадил рядом с собой Серёжу, положил его голову к себе на плечо; тот мгновенно уснул. (26)Кругом стояла бархатная, тёплая, звеневшая цикадами южная ночь; непривычные конфигурации созвездий ярко выделялись на чёрном небе. (27)А Юрий задумался: о том, как много «чужих», неспособных, неготовых помочь друг другу.

(28)Недалеко от скамейки, где они сидели, остановилась легковая машина.

(29)Спустя некоторое время её передняя дверца открылась, и вышел человек в тёмном. (30)Осторожными, крадущимися шагами он подошёл к скамейке и остановился, пристально разглядывая сидящих. (31)Юрию стало не по себе. «(32)Грабитель? — подумал он. — (33)Вряд ли. (34)А впрочем, грабит. (35)Взять-то у меня сейчас нечего». (36)На всякий случай он восстановил в памяти рекомендации по самообороне в случае внезапного нападения, преподанные ему когда-то в кружке самбо.

(37)Человек подошёл ближе.

— (38)Это вы? — спросил он с грузинским акцентом.

— (39)Это я, — ответил Юрий. — (40)А что вам надо?

—(41)Ой, как я рад, что это вы! (42)Я — Ираклий Пимениди, не узнали?

(43)Я вас сегодня в такси возил, помните?

— (44)Конечно, помню, — приходя в себя, сказал Юрий.

— (45)Ну как, вам билеты восстановили?

— (46)Нет, предложили купить новые.

(47)Ираклий пощёлкал языком:

— (48)Ай-яй, беда какая! (49)И что будете делать?

— (50)Пока не знаю — что-нибудь придумаю.

(51)Ираклий самую малость поколебался и спросил:

— (52)Сорок рублей хватит?

(53)Он полез в карман, вынул и протянул Юрию четыре десятки. (54)Тот

был ошеломлён более, чем благодарен.

— (55)Почему вы мне верите? — спросил он.

— (56)Очень просто — смотрю: человек — и верю.

— (57)Честное слово, я сразу же вышлю деньги!

— (58)Не надо честное слово, — сказал Ираклий. — (59)Садись в такси,

поедем. (60)Мальчика жалко, совсем спит…

(61)Вернувшись в Москву, Юрий, конечно, в тот же день первым делом отослал деньги, а в ответ получил следующее письмо: «(62)Уважаемый Юрий Сергеевич!

(63)Пишет вам сестра Ираклия, так как его несколько дней не будет дома. (64)Мы все очень рады, что вы выслали деньги, то есть, простите, рады не за деньги, а за вашу честность. (65)Был у нас такой случай. (66)Наш старший брат одолжил 200 рублей одному приезжему. (67)Однако этот человек не только не отдал деньги, но даже не признал брата, когда тот поехал к нему за деньгами. (68)А теперь, когда будете в Сухуми, обязательно приезжайте к нам. (69)Мы всегда рады людям с добрым и честным сердцем. (70)До свидания».

(71)Юрий прочёл письмо, перечёл, и ему стало стыдно. (72)За размышления о «чужих», за свою готовность к самообороне там, на скамье у аэровокзала. (73)Да мало ли ещё за что! (74)Ираклий, давая ему деньги, прекрасно знал историю с тем приезжим. (75)Знал — и всё-таки дал. (76)Сумел пренебречь «суровыми уроками жизни». «(77)Смог бы я так поступить? — спросил себя Юрий и честно ответил: — (78)Не знаю».

(По И. Грековой*)

* И. Грекова — литературный псевдоним; настоящее имя — Елена Сергеевна Вентцель (1907–2002) — советский математик, автор учебников по теории вероятностей и исследованию операций, русский прозаик, доктор технических наук, профессор

Сочинение:

ВСТУПЛЕНИЕ – ВВОДНАЯ ЧАСТЬ ПЕРЕД ПРОБЛЕМОЙ. ПОЗВОЛЯЕТ ПЛАВНО ПЕРЕЙТИ К САМОЙ ПРОБЛЕМЕ. Иногда так бывает, что кто-то оказывается в сложной жизненной ситуации, и при этом никто из его знакомых не хочет или не может помочь, но вдруг появляется совершенно незнакомый человек, который готов протянуть руку помощи. К сожалению, таких добрых людей в нашем суровом мире очень мало, но они есть. ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ НА ВВОД ПРОБЛЕМЫ: «АВТОР ( ФИО) СТАВИТ ПРОБЛЕМУ, ТАК КАК В ЗАДАНИИ 27 «СФОРМУЛИРУЙТЕ ОДНУ ИЗ ПРОБЛЕМ, ПОСТАВЛЕННЫХ
АВТОРОМ ТЕКСТА» Именно поэтому И. Грекова ставит в данном тексте проблему проявления доброты к малознакомым людям.

КОММЕНТАРИЙ НАЧИНАЕТСЯ С ВВОДНОЙ ФРАЗЫ И УКАЗАНИЕМ, ГДЕ И КОГДА ПРОИСХОДИТ ДЕЙСТВИЕ, В ЧЁМ СУТЬ СИТУАЦИИ Размышляя над проблемой, писатель изображает ситуацию из жизни своих героев, которая произошла в период отпуска Юрия Сергеевича. ПЕРВЫЙ ПРИМЕР – ПЕРЕСКАЗ Отец с сыном очень хорошо проводили время на Черноморском побережье Кавказа: ели чебуреки, персики мороженое, ходили в кино, ездили на катере. Но случилось неожиданное: накануне отъезда у Юрия украли бумажник и билеты на самолёт, поэтому главные герои оказались в сложном положении. Тогда глава семейства решил поехать в аэропорт, чтобы восстановить билеты, а по дороге туда он разговорился с таксистом и рассказал о своей проблеме. Шофёр, выслушав мужчину, предложил: «Если негде будет ночевать — поезжай ко мне». Однако главный герой отказался, так как номер в гостинице был оплачен вперёд, но таксист всё равно назвал себя и дал адрес. ПОЯСНЕНИЕ ПЕРВОГО ПРИМЕРА – СВЯЗЬ С ПРОБЛЕМОЙ ( ЧТО ДЕЛАЕТ АВТОР?) Автор не случайно обращает наше внимание на шофёра, так как тот, узнав о проблеме незнакомых людей, сразу же предложил свою помощь. ВТОРОЙ ПРИМЕР – ПЕРЕСКАЗ Когда Юрий приехал в аэропорт, ему отказали в восстановлении билетов, поэтому, отчаявшись, он вернулся на площадь перед аэровокзалом. Но, как только главные герои сели на лавочку, к ним подъехала легковая машина, из которой вышел тот самый таксист. Ираклий, так звали шофёра, узнав, что билеты не восстановили, протянул Юрию сорок рублей, чего главный герой точно ожидать не мог. Поэтому, когда мужчина вернулся в Москву, он первым же делом отослал деньги своему спасителю. ПОЯСНЕНИЕ ВТОРОГО ПРИМЕРА – СВЯЗЬ С ПРОБЛЕМОЙ Действия таксиста показывают, что Ираклий очень добрый человек, который готов одолжить деньги даже малознакомым людям. НАЗЫВАНИЕ СМЫСЛОВОЙ СВЯЗИ И ЕЁ АНАЛИЗ ( ЧЕРЕЗ ЧТО ЭТА СМЫСЛОВАЯ СВЯЗЬ ПРОЯВЛЯЕТСЯ) И. Грекова в данном тексте дополняет один поступок шофёра другим: сначала таксист, узнав о неприятностях мужчины и мальчика, приглашает их к себе домой, а потом даёт им деньги на билеты.

ПОЗИЦИЯ АВТОРА – СНАЧАЛА ПЕРЕСКАЗ ЕЁ, ПОТОМ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ЦИТАТОЙ Позиция автора заключается в том, что руку помощи иногда протягивают те люди, от которых ты этого не ждёшь, ведь считаешь их чужими. А они, в свою очередь, делают это бескорыстно. Таких людей, конечно, мало, поэтому такие поступки удивляют и ошеломляют. «Он полез в карман, вынул и протянул Юрию четыре десятки. Тот был ошеломлён более, чем благодарен», — пишет И. Грекова.

СОБСТВЕННОЕ МНЕНИЕ: СНАЧАЛА ОБОСНОВАНИЕ, А ПОТОМ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ПРИМЕРОМ Я полностью согласна с позицией автора в том, что людей, которые способны сочувствовать, сопереживать и пытаться помочь незнакомцам, в наше время очень мало, потому что всех остальных интересуют только личные проблемы. Именно поэтому помощь малознакомому человеку приравнивается к чуду. Так было и в произведении А. Куприна «Чудесный доктор». ПЕРЕСКАЗ ПРИМЕРА С ОБЯЗАТЕЛЬНЫМ УКАЗАНИЕМ ФИНАЛА ПРОИЗВЕДЕНИЯ На семью Мерцаловых сыпятся одна за другой разные проблемы: увольнение с работы, нехватка денег, переезд вы сырой подвал, смерть дочки, голод, болезни. Поэтому глава семейства уже начинает думать о самоубийстве, так как попытки достать деньги безуспешны. Но однажды главный герой случайно встретил доктора, который, узнав о несчастьях семьи, сразу же решил помочь: он дал деньги на еду и дрова, осмотрел больную девочку и выписал рецепт, а потом профессор Пирогов ушёл, оставив несколько крупных купюр. ВЫВОД ПО ПРИМЕРУ, СВЯЗАННЫЙ С ПРОБЛЕМОЙ ИСХОДНОГО ТЕКСТА Поступок доктора семья всю жизнь считала чудом, а самого врача — ангелом-хранителем, ведь у них всё наладилось только благодаря его доброте.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ СОЧИНЕНИЯ В заключение хотелось бы сказать, что каждый из нас должен стараться делать добро, ведь тогда помощь людям не будет считаться редким явлением. А также желание помогать должно исходить от сердца, а не от потребности казаться хорошим человеком.

Источник

Не на своем месте

Это просто надо слушать: Ираклий Андроников

Глухая вокалистка (видео внизу)

спор и высоком сложном и простом

Слайды презентации

Слайд 1 Подготовка к сочинению Работа над текстом А.Алексина о простом и

великом

Слайд 2 Алексин Анатолий Георгиевич (родился в 1924году) русский писатель, драматург, автор

книг для детей и юношества .

Слайд 3 Как-то однажды в присутствии Ираклия Луарсабовича Андроникова я назвал

известного поэта великим. — Для великого он слишком сложен.

Все великое просто и ясно . «Выхожу один я

Слайд 4 Уже писал, что мне особенно симпатичны люди, которые в

любом возрасте сохраняют в себе детство . Знаменит автопортрет

Пикассо, где он изобразил себя ребёнком, игриво полуповисшим на

Слайд 5 Над столом у Агнии Барто висел листок, вырванный из

ученической тетради в клеточку. А на нём рукой Юрия

Гагарина было написано: Уронили мишку на пол, Оторвали мишке лапу.

Слайд 6 Но чтобы имя живущего человека знал весь земной шар

и чтобы его встречали сотни тысяч восторженных граждан, куда

бы он ни приехал?! И чтобы президенты и премьеры

Слайд 7 Определяем проблему текста • В данном тексте писатель Анатолий Алексин поднимает

сложную духовно- нравственную проблему связи великого и простого. По каким

признакам можно узнать, велик писатель или нет? Каковы критерии истинно великого явления, произведения,

Слайд 8 Пишем комментарий • Автор вспоминает , что впервые он задумался

над этим вопросом после разговора с Ираклием Андрониковым, прислушался к его

авторитетному мнению: «Всё великое просто и ясно». Постепенно приходит осознание того,

Слайд 9 Формулируем авторскую позицию • Таким образом, всем ходом повествования Анатолий Алексин доказывает : величие и простота

неразрывно связаны . Потому что рядом с простотой – детская искренность и мужество, готовность действовать во имя добра и красоты.

Слайд 10 Выражаем своё согласие/несогласие с позицией автора • Нельзя не согласиться с

мнением автора. Писатель абсолютно прав . Простота всегда непосредственна,

естественна, искренна. Она не привязана к внешним отличиям (атрибутам) – богатству, славе. Не нуждается в этих внешних подпорках.

Слайд 11 Аргументируем свою точку зрения • Эту же мысль в романе

«Война и мир» сформулировал Л.Н.Толстой, вынося свой суд бонапартизму:

«Нет величия там, где нет простоты, добра и правды». Образы Кутузова и Наполеона — два полюса романа. Высокий нравственный облик Кутузова противопоставлен

рассказе «Матрёнин двор» воспроизводит чудесный образ простой русской женщины.

В Матрёне Васильевне Григорьевой запечатлена «высшая человеческая высота»: простодушие и сердечность, трудолюбие

Слайд 13 Ещё аргумент • Говоря о проблеме текста, хочу вспомнить писателя

А.П.Чехова, который был прост, искренен, внимателен в общении с людьми независимо от их общественного положения. Многие

современники Чехова восхищались душевной красотой писателя, вспоминали его глаза, лучистые и глубокие, которые светились мыслью и детской непосредственностью.

Слайд 14 Обратимся к мудрым Не корчите из себя ничего; простота есть

отпечато к гения. К. Берне Простота есть ближайшая родственни ца ума и

дарований. Ф. Глинка Величайшие истины —

Слайд 15 Пишем заключение • Таким образом , действительно только в простоте выражается величие. Как духовно- нравственное

качество человека, простота свидетельствует о большом жизненном опыте, мудрости, красоте души, а отсутствие простоты – явный признак

бездуховности. Так пусть же простота, гармония, правда станут основой нашей жизни.

Новое и интересное на сайте:

Слайд 1

Подготовка к сочинению
Работа над текстом А.Алексина о
простом и

Слайд 2

Алексин Анатолий Георгиевич
(родился в 1924году)
русский писатель, драматург,
автор

книг для детей и
юношества .

Слайд 3

Как-то однажды в присутствии Ираклия Луарсабовича
Андроникова я назвал

известного поэта великим.
— Для великого он слишком сложен.

Все великое
просто и ясно . «Выхожу один я

Слайд 4

Уже писал, что мне особенно симпатичны люди,
которые в

любом возрасте сохраняют в себе
детство . Знаменит автопортрет

Пикассо, где он
изобразил себя ребёнком, игриво полуповисшим на

Слайд 5

Над столом у Агнии Барто висел листок,
вырванный из

ученической тетради в клеточку. А
на нём рукой Юрия

Гагарина было написано:
Уронили мишку на пол,
Оторвали мишке лапу.

Слайд 6

Но чтобы имя живущего человека знал весь
земной шар

и чтобы его встречали сотни тысяч
восторженных граждан, куда

бы он ни приехал?!
И чтобы президенты и премьеры

Слайд 7

Определяем проблему текста
•
В данном тексте писатель Анатолий
Алексин поднимает

сложную духовно-
нравственную проблему связи великого и
простого. По каким

признакам можно
узнать, велик писатель или нет? Каковы
критерии истинно великого явления,
произведения,

Слайд 8

Пишем комментарий
•
Автор вспоминает , что впервые он задумался

над этим
вопросом после разговора с Ираклием Андрониковым,
прислушался к его

авторитетному мнению: «Всё великое
просто и ясно». Постепенно приходит осознание того,

Слайд 9

Формулируем авторскую позицию
•
Таким образом, всем ходом повествования
Анатолий Алексин доказывает : величие и
простота

неразрывно связаны . Потому что
рядом с простотой – детская искренность и
мужество, готовность действовать во имя
добра и красоты.

Слайд 10

Выражаем своё согласие/несогласие
с позицией автора
•
Нельзя не согласиться с

мнением автора.
Писатель абсолютно прав . Простота всегда
непосредственна,

естественна, искренна.
Она не привязана к внешним отличиям
(атрибутам) – богатству, славе. Не нуждается
в этих внешних подпорках.

Слайд 11

Аргументируем свою точку зрения
•
Эту же мысль в романе

«Война и мир» сформулировал
Л.Н.Толстой, вынося свой суд бонапартизму:

«Нет величия
там, где нет простоты, добра и правды». Образы Кутузова и
Наполеона — два полюса романа. Высокий нравственный
облик Кутузова противопоставлен

рассказе
«Матрёнин двор» воспроизводит чудесный
образ простой русской женщины.

В Матрёне
Васильевне Григорьевой запечатлена
«высшая человеческая высота»:
простодушие и сердечность, трудолюбие

Слайд 13

Ещё аргумент
•
Говоря о проблеме текста, хочу вспомнить
писателя

А.П.Чехова, который был прост,
искренен, внимателен в общении с людьми
независимо от их общественного
положения. Многие

современники Чехова
восхищались душевной красотой писателя,
вспоминали его глаза, лучистые и глубокие,
которые светились мыслью и детской
непосредственностью.

Слайд 14

Обратимся к мудрым
Не
корчите
из себя
ничего;
простота
есть

отпечато
к гения.
К. Берне Простота
есть
ближайшая
родственни
ца ума и

дарований.
Ф. Глинка
Величайшие истины —

Слайд 15

Пишем заключение
•
Таким образом , действительно только в
простоте выражается величие. Как духовно-
нравственное

качество человека, простота
свидетельствует о большом жизненном
опыте, мудрости, красоте души, а отсутствие
простоты – явный признак

бездуховности.
Так пусть же простота, гармония, правда
станут основой нашей жизни.