Обернувшись к выходу грэй увидел над дверью огромную картину сочинение егэ

3 сочинения к новому сборнику ОГЭ-2023 «36 типовых вариантов» под редакцией И.П. Цыбулько.

Артур Грэй родился капитаном, хотел быть им и стал им. Его семья принадлежала к высшему обществу, была богата. Родители потакали всем желаниям своего единственного сына.

9.1 Напишите сочинение-рассуждение, раскрывая смысл высказывания известного писателя и литературоведа Алексея Кузьмича Югова: «В глаголе струится самая алая, самая свежая, артериальная кровь языка. Да ведь и назначение глагола — выражать действие».

Высказывание известного писателя и литературоведа А.К. Югова я понимаю так: глагол – это одна из важнейших частей речи. Она обозначает действие и передаёт динамику событий. Обратимся к тексту А.С. Грина, чтобы доказать эту точку зрения.

Например, для описания картины, полюбившейся главному герою, используются глаголы прошедшего времени: «трепались», «выказывало», «видел», «валился», «приказывал», «звал» (предложения 24-25). Всё это необходимо, чтобы «оживить» картину и подчеркнуть, какое сильное впечатление она произвела на Грэя.

В 34 предложении есть инфинитив «смотреть». С помощью неопределённой формы глагола А.С. Грин акцентирует внимание на душевном состоянии героя. Он неоднократно возвращается к этой картине, потому что она является отражением его переживаний и чувств.

Таким образом, роль глаголов действительно велика, ведь далеко не случайно слово «глагол» изначально употреблялось в значении «речь». Нельзя не согласиться с тем, что именно в этой части речи «струится самая свежая кровь языка».

9.2 Напишите сочинение-рассуждение. Объясните, как Вы понимаете смысл предложений 34-35 текста: «Грэй несколько раз приходил смотреть на эту картину. Она стала для него тем нужным словом в беседе души с жизнью, без которого трудно понять себя».

Смысл предложений 34-35 текста А.С. Грина я понимаю так: благодаря богатому воображению Грэй смог «оживить» картину и ощутил духовное родство с человеком, который был на ней изображён. Докажем эту точку зрения с помощью примеров из предложенного фрагмента.

Так, например, в 14-21 предложениях говорится о прекрасном корабле, который завладевает вниманием случайного зрителя. Грэй уже не может пройти мимо этой картины, потому что он теряет чувство реальности и переносится в мир собственной мечты. Ему кажется, что летящая в воздух пена и «паруса, полные неистовой силы шторма» – прямо здесь, перед ним.

Но ещё сильнее поражает героя фигура человека, который стоит на палубе этого корабля. Грэй будто бы наблюдает за ним и понимает его чувства. Он точно знает, что капитан «поглощён опасным моментом» и будто бы даже слышит его крик (предложения 22-26).

Таким образом, воображение помогло мальчику обрести гармонию и найти источник вдохновения.

9.3 Как Вы понимаете значение слова ВООБРАЖЕНИЕ? Сформулируйте и прокомментируйте данное Вами определение. Напишите сочинение-рассуждение на тему «Что даёт человеку воображение?», взяв в качестве тезиса данное Вами определение.

Что даёт человеку воображение? На мой взгляд, это удивительная способность, без которой сложно представить нашу жизнь. Докажем эту точку зрения с помощью примеров из художественной литературы.

Так, в предложенном тексте А.С. Грина мы видим, как мальчик благодаря картине находит родственную душу и источник вдохновения. Когда он смотрит на это произведение искусства, ему кажется, что изображённое на нём – реальность. Особенно хорошо Грэй понимает чувства капитана, который «поглощён опасным моментом» (предложение 25). Богатое воображение переносит мальчика в прекрасный мир мечты.

Вспомним стихотворение А.А. Ахматовой «Мне ни к чему одические рати…» Лирическая героиня признаётся, что произведение искусства зачастую рождается из какой-нибудь мелочи. Вдохновить творца может всё что угодно: «жёлтый одуванчик у забора», запах дёгтя или даже «таинственная плесень на стене». Благодаря воображению человек превращает серую действительность в яркую фантазию.

Таким образом, обладая таким невероятным даром, мы можем перемещаться в другие миры и делать нашу жизнь более насыщенной и интересной.

Обновлено: 10.03.2023

. Не помня, как оставила дом, Ассоль бежала уже к морю, подхваченная неодолимым ветром события; на первом углу она остановилась почти без сил; ее ноги подкашивались, дыхание срывалось и гасло, сознание держалось на волоске. Вне себя от страха потерять волю, она топнула ногой и оправилась. Временами то крыша, то забор скрывали от нее алые паруса; тогда, боясь, не исчезли ли они, как простой призрак, она торопилась миновать мучительное препятствие и, снова увидев корабль, останавливалась облегченно вздохнуть. ..

Обернувшись к выходу, Грэй увидел над дверью огромную картину, сразу содержанием своим наполнившую душное оцепенение библиотеки. Картина изображала корабль, вздымающийся на гребень морского вала. Струи пены стекали по его склону. Он был изображен в последнем моменте взлета. Корабль шел прямо на зрителя. Высоко поднявшийся бугшприт заслонял основание мачт. Гребень вала, распластанный корабельным килем, напоминал крылья гигантской птицы. Пена неслась в воздух. Паруса, туманно видимые из-за бакборта и выше бугшприта, полные неистовой силы шторма, валились всей громадой назад, чтобы, перейдя вал, выпрямиться, а затем, склоняясь над бездной, мчать судно к новым лавинам. Разорванные облака низко трепетали над океаном. Тусклый свет обреченно боролся с надвигающейся тьмой ночи. Но всего замечательнее была в этой картине фигура человека, стоящего на баке спиной к зрителю. Она выражала все положение, даже характер момента. Поза человека (он расставил ноги, взмахнув руками) ничего собственно не говорила о том, чем он занят, но заставляла предполагать крайнюю напряженность внимания, обращенного к чему-то на палубе, невидимой зрителю. Завернутые полы его кафтана трепались ветром; белая коса и черная шпага вытянуто рвались в воздух; богатство костюма выказывало в нем капитана, танцующее положение тела — взмах вала; без шляпы, он был, видимо, поглощен опасным моментом и кричал — но что? Видел ли он, как валится за борт человек, приказывал ли повернуть на другой галс или, заглушая ветер, звал боцмана? Не мысли, но тени этих мыслей выросли в душе Грэя, пока он смотрел картину. Вдруг показалось ему, что слева подошел, став рядом, неизвестный невидимый; стоило повернуть голову, как причудливое ощущение исчезло бы без следа. Грэй знал это. Но он не погасил воображения, а прислушался. Беззвучный голос выкрикнул несколько отрывистых фраз, непонятных, как малайский язык; раздался шум как бы долгих обвалов; эхо и мрачный ветер наполнили библиотеку. Все это Грэй слышал внутри себя.

Александр Грин. «Алые паруса».

Александр Степанович Гриневский, ставший в литературе А. Грином, родился 11 (23) августа 1880 года в Слободском, уездном городке Вятской губернии. Отец его, Степан Евзибиевич Гриневский, был «вечным поселенцем», в шестнадцать лет сосланным за участие в польском восстании 1863 года. Вскоре после рождения Александра семья перебралась в Вятку, где прошли детские и юношеские годы будущего писателя. Нельзя сказать, что его детство было безоблачным и счастливым. «Я не знал нормального детства, — писал Грин позже в своей «Автобиографической повести». — Меня в минуты раздражения, за своевольство и неудачное учение, звали «свинопасом», «золоторотцем», прочили мне жизнь, полную пресмыкания у людей удачливых, преуспевающих. Уже больная, измученная домашней работой мать со странным удовольствием дразнила меня. «

Говорят, что детство — самая ответственная пора в жизни человека. В этот период закладывается интеллект, характер, мировоззрение. Откуда же в произведениях Грина столько надежды, света и предчувствия чуда? Может быть, это своеобразная реакция, попытка наполнить безрадостное пространство жизни светом и радостью, найти альтернативу серой действительности?

Мальчик, лишенный родительской ласки и заботы, рано потерявший мать (она умерла, когда ему было 13), угнетаемый отцом-алкоголиком и жестокостью мачехи, рос угрюмым и нелюдимым. Он бродил по окраинным пустырям Вятки в серой заплатанной блузе, изображая капитана Гаттераса и Благородное Сердце. Пытаясь открыть философский камень, он проводил химические опыты. Начитавшись книги «Тайны руки», принялся гадать всем по линии ладони, отчего его в школе прозвали колдуном. Домашние бранили его за все эти увлечения, взывая к здравому смыслу. Но мальчик продолжал прятаться от реального мира, уходя в мир своих грез, наполненный чудесами.

Из Александровского реального училища, куда Саша поступил в 1889 году, его исключили через два года за несколько четверостиший, высмеивавших преподавателей. Отцу удалось устроить его в городское четырехклассное училище, ставшее единственным учебным заведением, которое окончил будущий литератор. Больше Грин нигде и никогда не учился. Провинциальная жизнь не могла устраивать юношу. Он читал Фенимора Купера, Майна Рида, Стивенсона, Виктора Гюго, Чарлза Диккенса, Эдгара По, русских классиков и мечтал, мечтал. Его привлекала романтика дальних странствий, манили приключения. В автобиографической повести он признается, что когда впервые увидел на Вятской пристани двух настоящих матросов, то смотрел на них — гостей из иного, таинственного и прекрасного, мира — как зачарованный. Когда родители стали настаивать на том, чтобы мальчик пошел в монастырские служки, он, не в силах больше выносить их давление, в 1896 году уехал в Одессу. Александр, любивший море, надеялся поступить в Одесские мореходные классы, но опоздал: прием был уже закончен.

За границей ему удалось побывать один-единственный раз: на пароходе «Цесаревич» он отправился в Александрию, но после этого сразу же был уволен за строптивый нрав. В конце концов, молодой человек оставил мысль о корабельной службе и отправился скитаться по стране. Он сменил множество занятий: был банщиком, грузчиком, чернорабочим, маляром, рыбаком, лесорубом и плотогоном, гасильщиком нефтяных пожаров в Баку, снова матросом на волжской барже, золотоискателем на Урале, переписчиком ролей и актером «на выходах», писцом у адвоката и, наконец, солдатом. В конце 1901 года Александр по призыву попал в 213-й Орловский резервный пехотный батальон. Жестокие нравы, царившие там, были потом обрисованы в рассказах «Заслуга рядового Пантелеева» (1906), «Слон и моська» (1906), «История одного убийства» (1910). Во время службы он примкнул к эсерам, с помощью которых ему удалось дезертировать. Эсеры снабдили Грина фальшивым паспортом на имя Григорьева и переправили в Киев, используя его как связного и агитатора. Все эти приключения удачно сочетались со стремлением писателя к свободе, а жизнь нелегала, полная тайн и опасностей, манила и пленяла воображение.

С явочным паролем «Петр Иванович кланялся» он приехал в Одессу для встречи с эсером Геккером. Перейдя на нелегальное положение, будущий писатель разъезжал по России с пропагандистской деятельностью. Агитация среди нижних чинов Черноморского флота стоила ему двух лет одиночной тюрьмы и — в 1905 году — ссылки в Сибирь на десять лет. Но в ссылке он пробыл недолго. В октябре того же года была объявлена амнистия. «Адмирал согласился освободить всех, кроме меня, — вспоминал он. — Тогда четыре рабочих. не желая покидать тюрьму, если я не буду выпущен, заперлись вместе со мной в моей камере. «. «Студента», как его прозвали тогда, пришлось освободить.

Он, продолжая жить на нелегальном положении, уехал в Петербург, где снова попал в тюрьму. На этот раз его сослали на четыре года в Туринск Тобольской губернии. Но уже на следующий же день после прибытия Гриневский бежал сначала в Вятку, а оттуда — снова в Петербург. Там он впервые заявил о себе как писатель. Он сошелся с журналистами, литераторами, близко познакомился с А. И. Куприным. В 1908 году вышел первый сборник рассказов Грина «Шапка-невидимка», а в 1910 еще один («Рассказы»). Его заметила и положительно оценила критика. «Грин — незаурядная фигура в нашей беллетристике, — пишет журнал «Русское слово», который редактировал В. Г. Короленко. — То, что он мало оценен, коренится в известной степени в его недостатках, но гораздо более значительную роль играют его достоинства». Грин был странен и непривычен в кругу писателей-реалистов — бытовиков, как их тогда называли. Чужим он был и для символистов, акмеистов, футуристов. Вообще в литературе XX века Грин стал уникальным примером творческого эскапизма: он так и не примкнул ни к одному из литературных течений.

На взлете творческой деятельности Александра Грина вновь настигла рука полиции. В 1910 году за проживание по чужому паспорту и за побег его на два года ссылают в Архангельскую губернию. Вслед за ним отправляется его первая жена, В. П. Калицкая. Октябрьская революция застала писателя уже в Петрограде. Воодушевленный ею поначалу, он быстро разочаровывается.

В 1919 году его, тогда уже известного литератора, призвали в Красную армию, где он пробыл до весны 1920 года, изрядно хлебнув горя и бедствий: физическое истощение, туберкулез, сыпной тиф.

С 1921 по 1924 год Грин живет в Петербурге в знаменитом доме на Мойке, служившем прибежищем многим представителям литературных кругов (именно там собирались знаменитые «Серапионовы братья»). Коридор, в котором располагалась его комната, носил название «Зимний обезьянник»: одно это уже многое говорит о тех условиях, в которых жил и творил писатель. Вот каким видел Александра В. А. Рождественский: «В комнате ничего не было, кроме маленького кухонного стола и узкой кровати, на которой спал Грин, покрываясь потрепанным пальто. Писал Грин мученически, с утра до сумерек, весь окутанный клубами папиросного дыма. Было в нем в эти минуты что-то, напоминающее облик незабвенного Рыцаря Печального Образа. Он так же самозабвенно и сосредоточенно погружался в свою мечту и не замечал окружающей убогой обстановки. Трудно представить, что в такой неуютной убогой комнатушке создавалась одна из пленительнейших сказок русской литературы «Алые паруса». Соседями писателя, ютившимися в подобных клетушках, были в то время Н. С. Тихонов, В. Б. Шкловский, Гумилев, М. Шагинян, О. Форш, В. Ф. Ходасевич, М. Л. Лозинский, Н. Н. Пунин, В. Познер, Мандельштам, А. Л. Волынский (известный искусствовед, который за книгу о Леонардо да Винчи был избран почетным гражданином Милана). В доме царил жуткий холод: не было дров и большие печи топить было нечем. А для маленьких «буржуек» была только бумага — финансовые документы, собранные в соседнем здании, которое раньше было банком.

В 1924 году Грин наконец решил расстаться с таким существованием и переехал в Крым: сначала в Феодосию, а затем в маленький городок Старый Крым. Там появились на свет самые, пожалуй, значительные его произведения: повести «Блистающий мир» (1924), «Золотая цепь» (1925), «Бегущая по волнам» (1928), «Джесси и Морггиана» (1929), цикл рассказов. Нет нужды пересказывать содержание этих произведений: мало кто в свое время не «болел» Грином. Он придумал целую страну — теперь ее называют Гринландией — и населил ее персонажами, носившими странные имена и живущими в городах с такими же экзотическими названиями («М о и города», — подчеркивал он). «Недоверие к действительности осталось у него на всю жизнь, — писал позже Константин Паустовский. — Он всегда пытался уйти от нее, считая, что лучше жить неуловимыми снами, чем «дрянью и мусором» каждого дня».

Конечно, расхождение характера этих произведений с основными тенденциями тогдашней литературы не могло не сказаться как на его литературной, так и на человеческой судьбе: в Крыму он со второй женой, Н. Н. Грин, влачит полуголодное существование. Литературный фонд СССР так и не выделил для него писательской пенсии. Великий писатель скончался 8 июля 1932 года в Феодосии от тяжелой болезни. Из дома творчества писателей, который располагался неподалеку, никто не пришел проводить его в последний путь. Да и произведения его после смерти стали печататься все реже и реже. Возвращение к читателю произошло лишь после смерти Сталина, в 1956 году.

Сегодня произведения Александра Грина переведены на многие языки, его имя носят улицы во многих городах, горные вершины и звезда. Но самое главное — его герои, благородные, самоотверженные, умеющие любить и без раздумий жертвующие собой во имя любви, продолжают жить в наших сердцах.

Не помня, как оставила дом, Ассоль бежала уже к морю, подхваченная неодолимым ветром события; на первом углу она остановилась почти без сил; ее ноги подкашивались, дыхание срывалось и гасло, сознание держалось на волоске. Вне себя от страха потерять волю, она топнула ногой и оправилась. Временами то крыша, то забор скрывали от нее алые паруса; тогда, боясь, не исчезли ли они, как простой призрак, она торопилась миновать мучительное препятствие и, снова увидев корабль, останавливалась облегченно вздохнуть.

Тем временем в Каперне произошло такое замешательство, такое волнение, такая поголовная смута, какие не уступят аффекту знаменитых землетрясений. Никогда еще большой корабль не подходил к этому берегу; у корабля были те самые паруса, имя которых звучало как издевательство; теперь они ясно и неопровержимо пылали с невинностью факта, опровергающего все законы бытия и здравого смысла. Мужчины, женщины, дети впопыхах мчались к берегу, кто в чем был; жители перекликались со двора в двор, наскакивали друг на друга, вопили и падали; скоро у воды образовалась толпа, и в эту толпу стремительно вбежала Ассоль. Пока ее не было, ее имя перелетало среди людей с нервной и угрюмой тревогой, с злобным испугом. Больше говорили мужчины; сдавленно, змеиным шипением всхлипывали остолбеневшие женщины, но если уж которая начинала трещать — яд забирался в голову. Как только появилась Ассоль, все смолкли, все со страхом отошли от нее, и она осталась одна средь пустоты знойного песка, растерянная, пристыженная, счастливая, с лицом не менее алым, чем ее чудо, беспомощно протянув руки к высокому кораблю.

От него отделилась лодка, полная загорелых гребцов; среди них стоял тот, кого, как ей показалось теперь, она знала, смутно помнила с детства. Он смотрел на нее с улыбкой, которая грела и торопила. Но тысячи последних смешных страхов одолели Ассоль; смертельно боясь всего — ошибки, недоразумений, таинственной и вредной помехи — она вбежала по пояс в теплое колыхание волн, крича: — Я здесь, я здесь! Это я!

Тогда Циммер взмахнул смычком — и та же мелодия грянула по нервам толпы, но на этот раз полным, торжествующим хором. От волнения, движения облаков и волн, блеска воды и дали девушка почти не могла уже различать, что движется: она, корабль или лодка — все двигалось, кружилось и опадало. Но весло резко плеснуло вблизи нее; она подняла голову. Грэй нагнулся, ее руки ухватились за его пояс. Ассоль зажмурилась; затем, быстро открыв глаза, смело улыбнулась его сияющему лицу и, запыхавшись, сказала: — Совершенно такой.

Обернувшись к выходу, Грэй увидел над дверью огромную картину, сразу содержанием своим наполнившую душное оцепенение библиотеки. Картина изображала корабль, вздымающийся на гребень морского вала. Струи пены стекали по его склону. Он был изображен в последнем моменте взлета. Корабль шел прямо на зрителя. Высоко поднявшийся бугшприт заслонял основание мачт. Гребень вала, распластанный корабельным килем, напоминал крылья гигантской птицы. Паруса, туманно видимые из-за бакборта и выше бугшприта, полные неистовой силы шторма, валились всей громадой назад, чтобы, перейдя вал, выпрямиться, а затем, склоняясь над бездной, мчать судно к новым лавинам. Разорванные облака низко трепетали над океаном. Но всего замечательнее была в этой картине фигура человека, стоящего на баке спиной к зрителю. Она выражала все положение, даже характер момента. Поза человека (он расставил ноги, взмахнув руками) ничего собственно не говорила о том, чем он занят, но заставляла предполагать крайнюю напряженность внимания, обращенного к чему-то на палубе, невидимой зрителю. Завернутые полы его кафтана трепались ветром; белая коса и черная шпага вытянуто рвались в воздух; богатство костюма выказывало в нем капитана, танцующее положение тела — взмах вала; без шляпы, он был, видимо, поглощен опасным моментом и кричал — но что?
Вдруг Грею показалось, что слева подошел, став рядом, неизвестный невидимый; стоило повернуть голову, как причудливое ощущение исчезло бы без следа. Грэй знал это. Но он не погасил воображения, а прислушался. Беззвучный голос выкрикнул несколько отрывистых фраз, непонятных, как малайский язык; раздался шум как бы долгих обвалов; эхо и мрачный ветер наполнили библиотеку. Все это Грэй слышал внутри себя. Он осмотрелся: мгновенно вставшая тишина рассеяла звучную паутину фантазии; связь с бурей исчезла.
Грэй несколько раз приходил смотреть эту картину. Она стала для него тем нужным словом в беседе души с жизнью, без которого трудно понять себя. В маленьком мальчике постепенно укладывалось огромное море. Он сжился с ним, роясь в библиотеке, выискивая и жадно читая те книги, за золотой дверью которых открывалось синее сияние океана. Там, сея за кормой пену, двигались корабли. Часть их теряла паруса, мачты и, захлебываясь волной, опускалась в тьму пучин, где мелькают фосфорические глаза рыб. Другие, схваченные бурунами, бились о рифы; утихающее волнение грозно шатало корпус. Третьи благополучно грузились в одном порту и выгружались в другом.
В этом мире возвышалась над всем фигура капитана. Он был судьбой, душой и разумом корабля. Его характер определял досуги и работу команды. Сама команда подбиралась им лично и во многом отвечала его наклонностям. Он знал привычки и семейные дела каждого человека. Он обладал в глазах подчиненных магическим знанием, благодаря которому уверенно шел, скажем, из Лиссабона в Шанхай, по необозримым пространствам. Он отражал бурю противодействием системы сложных усилий, убивая панику короткими приказаниями; плавал и останавливался, где хотел; распоряжался отплытием и нагрузкой, ремонтом и отдыхом; большую и разумнейшую власть в живом деле, полном непрерывного движения, трудно было представить.
Такое представление о капитане, такой образ и такая истинная действительность его положения заняли, по праву душевных событий, главное место в блистающем сознании Грэя. Никакая профессия, кроме этой, не могла бы так удачно сплавить в одно целое все сокровища жизни, сохранив неприкосновенным тончайший узор каждого отдельного счастья. Опасность, риск, власть природы, свет далекой страны, чудесная неизвестность, мелькающая любовь, цветущая свиданием и разлукой; увлекательное кипение встреч, лиц, событий; безмерное разнообразие жизни, между тем как высоко в небе то Южный Крест, то Медведица, и все материки — в зорких глазах, хотя твоя каюта полна непокидающей родины с ее книгами, картинами и письмами.
(по А. Грину)

1. Вступление
2.Осн. часть
— проблема
-комментарий
-позиция автора
-собственное мнение
-аргументы (во-первых, во-вторых — 1 лит. , 2- из жизни или 2 из жизни, если нет лит. )
3.Заключение, вывод (таким образом, в итоге, наконец и пр. )

Обернувшись к выходу, Грэй увидел над дверью огромную картину, сразу содержанием своим наполнившую душное оцепенение библиотеки. Картина изображала корабль, вздымающийся на гребень морского вала. Струи пены стекали по его склону. Он был изображен в последнем моменте взлета. Корабль шел прямо на зрителя. Высоко поднявшийся бугшприт заслонял основание мачт. Гребень вала, распластанный корабельным килем, напоминал крылья гигантской птицы. Паруса, туманно видимые из-за бакборта и выше бугшприта, полные неистовой силы шторма, валились всей громадой назад, чтобы, перейдя вал, выпрямиться, а затем, склоняясь над бездной, мчать судно к новым лавинам. Разорванные облака низко трепетали над океаном. Но всего замечательнее была в этой картине фигура человека, стоящего на баке спиной к зрителю. Она выражала все положение, даже характер момента. Поза человека (он расставил ноги, взмахнув руками) ничего собственно не говорила о том, чем он занят, но заставляла предполагать крайнюю напряженность внимания, обращенного к чему-то на палубе, невидимой зрителю. Завернутые полы его кафтана трепались ветром; белая коса и черная шпага вытянуто рвались в воздух; богатство костюма выказывало в нем капитана, танцующее положение тела — взмах вала; без шляпы, он был, видимо, поглощен опасным моментом и кричал — но что?
Вдруг Грею показалось, что слева подошел, став рядом, неизвестный невидимый; стоило повернуть голову, как причудливое ощущение исчезло бы без следа. Грэй знал это. Но он не погасил воображения, а прислушался. Беззвучный голос выкрикнул несколько отрывистых фраз, непонятных, как малайский язык; раздался шум как бы долгих обвалов; эхо и мрачный ветер наполнили библиотеку. Все это Грэй слышал внутри себя. Он осмотрелся: мгновенно вставшая тишина рассеяла звучную паутину фантазии; связь с бурей исчезла.
Грэй несколько раз приходил смотреть эту картину. Она стала для него тем нужным словом в беседе души с жизнью, без которого трудно понять себя. В маленьком мальчике постепенно укладывалось огромное море. Он сжился с ним, роясь в библиотеке, выискивая и жадно читая те книги, за золотой дверью которых открывалось синее сияние океана. Там, сея за кормой пену, двигались корабли. Часть их теряла паруса, мачты и, захлебываясь волной, опускалась в тьму пучин, где мелькают фосфорические глаза рыб. Другие, схваченные бурунами, бились о рифы; утихающее волнение грозно шатало корпус. Третьи благополучно грузились в одном порту и выгружались в другом.
В этом мире возвышалась над всем фигура капитана. Он был судьбой, душой и разумом корабля. Его характер определял досуги и работу команды. Сама команда подбиралась им лично и во многом отвечала его наклонностям. Он знал привычки и семейные дела каждого человека. Он обладал в глазах подчиненных магическим знанием, благодаря которому уверенно шел, скажем, из Лиссабона в Шанхай, по необозримым пространствам. Он отражал бурю противодействием системы сложных усилий, убивая панику короткими приказаниями; плавал и останавливался, где хотел; распоряжался отплытием и нагрузкой, ремонтом и отдыхом; большую и разумнейшую власть в живом деле, полном непрерывного движения, трудно было представить.
Такое представление о капитане, такой образ и такая истинная действительность его положения заняли, по праву душевных событий, главное место в блистающем сознании Грэя. Никакая профессия, кроме этой, не могла бы так удачно сплавить в одно целое все сокровища жизни, сохранив неприкосновенным тончайший узор каждого отдельного счастья. Опасность, риск, власть природы, свет далекой страны, чудесная неизвестность, мелькающая любовь, цветущая свиданием и разлукой; увлекательное кипение встреч, лиц, событий; безмерное разнообразие жизни, между тем как высоко в небе то Южный Крест, то Медведица, и все материки — в зорких глазах, хотя твоя каюта полна непокидающей родины с ее книгами, картинами и письмами.
(по А. Грину)

1. Вступление
2.Осн. часть
— проблема
-комментарий
-позиция автора
-собственное мнение
-аргументы (во-первых, во-вторых — 1 лит. , 2- из жизни или 2 из жизни, если нет лит. )
3.Заключение, вывод (таким образом, в итоге, наконец и пр. )

Обернувшись к выходу, Грэй увидел над дверью огромную картину, сразу содержанием своим наполнившую душное оцепенение библиотеки. Картина изображала корабль, вздымающийся на гребень морского вала.

Струи пены стекали по его склону. Он был изображен в последнем моменте взлета. Корабль шел прямо на зрителя. Высоко поднявшийся бугшприт заслонял основание мачт. Гребень вчлй, распластанный корабельным килем, напоминал крылья гигантской птицы. Пени неслась в воздух. Паруса, туманно видимые из-за бакборта if выше бугшприта, полные неистовой силы шторма, валились всей громадой назад, чтобы, перейдя внл, выпрямиться* а затем, склоняясь над бездной, мчать судно к новым лавинам. Разорванные облака низко трепетали над океаном. Тусклый свет обреченно боролся с надвигающейся тьмой яочии Но всего замечательнее была в этой картине фигура человека, стоящего на баке спиной к зрителю. Она выражала все положение, даже характер момента. Поза человека (он расставил ноги, взмахнув руками) ничего собственно не говорила о том, чем он занят, но заставляла предполагать крайнюю напряженность внимания, обращенного к чему-то на палубе, невидимой зрителю. Завернутые полы его кафтана трепались ветром; белая коса и черная шпага вытянуто рвались в воздух; богатство костюма выказывало в нем капитана, танцующее положение тела — взмах вала; без шляпы, он был, видимо, поглощен опасным моментом и кричал — но что? Видел ли он, как валится за борт человек, приказывал ли повернуть на другой галс или, заглушая ветер, звал боцмана? Не мысли, но тени этих мыслей выросли в душе Грэя, пока он смотрел картину. Вдруг показалось ему, что слева подошел, став рядом, неизвестный невидимый; стоило повернуть голову, как причудливое ощущение исчезло бы без следа. Грэй знал это. Но он не погасил воображения, а прислушался. Беззвучный голос выкрикнул несколько отрывистых фраз, непонятных, как малайский язык; раздался шум как бы долгих обвалов; эхо и мрачный ветер наполнили библиотеку. Все это Грэй слышал внутри себя.

Грэй несколько раз приходил смотреть эту картину. Она стала для него тем нужным словом в беседе души с жизнью, без которого трудно понять себя. В маленьком мальчике постепенно укладывалось огромное море. Он сжился с ним, роясь в библиотеке, выискивая и жадно читая те книги, за золотой дверью которых открывалось синее сияние океана. Там. сея за кормой пену, двигались корабли. Часть их теряла паруса, мачты и, за-

хлебываяеь волной, опускалась в тьму пучин, где мелькают фосфорические глаза рыб. Другие, схваченные бурунами, бились о рифы: утихающее волнение грозно шатэло корпус; обезлюдевший корабль с порванными снастями переживал долгую агонию, пока новый шторм не разносил его в щепки. Третьи благополучно грузились в одном порту и выгружались в другом. Были там еще корабли-пираты, с черным флагом и страшной, размахивающей ножами командой; корабли-призраки, сияющие мертвенным светом синего озарения; военные корабли с солдатами, пушками и музыкой; корабли научных экспедиций, высматривающие вулканы, растения и животных; корабли с мрачной тайной и бунтами; корабли открытий и корабли приключений.

В этом мире, естественно, возвышалась над всем фигура капитана. Он был судьбой, душой и разумом корабля. Его характер определял досуги и работу команды. Сама команда подбиралась іш лично и во многом отвечала его наклонностям. Он знал привычки и семейные дела каждого человека. Он обладал в глазах подчиненных магическим знанием, благодаря которому уверенно шел по необозримым пространствам. Он отражал бурю противодействием системы сложных усилий, убивая панику короткими приказаниями; плавал и останавливался, где хотел; распоряжался отплытием и нагрузкой, ремонтом и отдыхом; большую и разумнейшую власть в живом деле, полном непрерывного движения, трудно было представить. (550)

Автор: Дадон Инна Владимировна
Должность: учитель русского языка и литературы
Учебное заведение: МБОУ ССОШ № 2
Населённый пункт: Брянская область, город Стародуб
Наименование материала: презентация к уроку
Тема: обособленные члены предложения
Раздел: среднее образование

И звезды слушают меня лучами радостно

Поля покрытые росой наполняли воздух

В тихой воде дробясь отражаются огни

В утренней капле воды отражается весь

Объясните свой выбор

знаки препинания не расставлены)

Повторение по теме

«Обособленные члены

Обособленные члены предложения

2. Обернувшись к выходу, Грэй, незнакомец, появившийся из

морской дали, увидел над дверью огромную картину, на

которой, кроме чаек, был изображен корабль, вздымающийся

на гребень морского вала.

4. Гребень этого вала, распластанный корабельным килем,

напоминал крылья гигантской птицы.

1. Несмотря на морскую гладь, струи пены, легкие,

прозрачные, как стекло, вздымались по склону корабля.

3. Раздувшиеся паруса заслоняли основание его мачт.

6 И БОЛЕЕ ОШИБОК – ПОВТОРИТЬ ПАРАГРАФ 7

1 Полный тревожными мыслями, я вошёл в комендантский дом. (А.

Пушкин) – обособленное определение, выраженное причастным

2 Там, на горизонте, откуда выплыла в небо туча, светилась бледно-

розовая полоска света. (М. Горький) – обособленное уточнение.

3 Радость, вступая в один дом, вводила в другой неизбывное горе. (М.

Шолохов) – обособленное обстоятельство, выраженное деепричастным

4 За исключением чаек, в море никого не было. (М. Горький)-

5 Хозяин, суровый мужик, не рад был ни гостям, ни наживе. (Н. Лесков)

1) Напишите сочинение-миниатюру на тему «Ура!

сложных предложений с обособлениями.

2) Выпишите из книги, которую читаешь, 7-8 простых

или сложных предложений с обособлениями

(графически их обозначьте).

Домашнее задание выполнить на выбор:

Читайте также:

      

  • Можно ли утверждать что женившись на пшеницыной обломов воплотил свой жизненный идеал сочинение
  •   

  • Плюсы научных открытий сочинение
  •   

  • Встреча с олимпийскими чемпионами сочинение
  •   

  • Рассмотрите репродукцию картины а м герасимова после дождя прочитайте материалы к сочинению кратко
  •   

  • Всякая власть является насилием над людьми сочинение

Обернувшись к выходу, Грэй увидел над дверью огромную картину, сразу содержанием своим наполнившую душное оцепенение библиотеки. Картина изображала корабль, вздымающийся на гребень морского вала. Струи пены стекали по его склону. Он был изображен в последнем моменте взлета. Корабль шел прямо на зрителя. Высоко поднявшийся бугшприт заслонял основание мачт. Гребень вала, распластанный корабельным килем, напоминал крылья гигантской птицы. Паруса, туманно видимые из-за бакборта и выше бугшприта, полные неистовой силы шторма, валились всей громадой назад, чтобы, перейдя вал, выпрямиться, а затем, склоняясь над бездной, мчать судно к новым лавинам. Разорванные облака низко трепетали над океаном. Но всего замечательнее была в этой картине фигура человека, стоящего на баке спиной к зрителю. Она выражала все положение, даже характер момента. Поза человека (он расставил ноги, взмахнув руками) ничего собственно не говорила о том, чем он занят, но заставляла предполагать крайнюю напряженность внимания, обращенного к чему-то на палубе, невидимой зрителю. Завернутые полы его кафтана трепались ветром; белая коса и черная шпага вытянуто рвались в воздух; богатство костюма выказывало в нем капитана, танцующее положение тела — взмах вала; без шляпы, он был, видимо, поглощен опасным моментом и кричал — но что?
Вдруг Грею показалось, что слева подошел, став рядом, неизвестный невидимый; стоило повернуть голову, как причудливое ощущение исчезло бы без следа. Грэй знал это. Но он не погасил воображения, а прислушался. Беззвучный голос выкрикнул несколько отрывистых фраз, непонятных, как малайский язык; раздался шум как бы долгих обвалов; эхо и мрачный ветер наполнили библиотеку. Все это Грэй слышал внутри себя. Он осмотрелся: мгновенно вставшая тишина рассеяла звучную паутину фантазии; связь с бурей исчезла.
Грэй несколько раз приходил смотреть эту картину. Она стала для него тем нужным словом в беседе души с жизнью, без которого трудно понять себя. В маленьком мальчике постепенно укладывалось огромное море. Он сжился с ним, роясь в библиотеке, выискивая и жадно читая те книги, за золотой дверью которых открывалось синее сияние океана. Там, сея за кормой пену, двигались корабли. Часть их теряла паруса, мачты и, захлебываясь волной, опускалась в тьму пучин, где мелькают фосфорические глаза рыб. Другие, схваченные бурунами, бились о рифы; утихающее волнение грозно шатало корпус. Третьи благополучно грузились в одном порту и выгружались в другом.
В этом мире возвышалась над всем фигура капитана. Он был судьбой, душой и разумом корабля. Его характер определял досуги и работу команды. Сама команда подбиралась им лично и во многом отвечала его наклонностям. Он знал привычки и семейные дела каждого человека. Он обладал в глазах подчиненных магическим знанием, благодаря которому уверенно шел, скажем, из Лиссабона в Шанхай, по необозримым пространствам. Он отражал бурю противодействием системы сложных усилий, убивая панику короткими приказаниями; плавал и останавливался, где хотел; распоряжался отплытием и нагрузкой, ремонтом и отдыхом; большую и разумнейшую власть в живом деле, полном непрерывного движения, трудно было представить.
Такое представление о капитане, такой образ и такая истинная действительность его положения заняли, по праву душевных событий, главное место в блистающем сознании Грэя. Никакая профессия, кроме этой, не могла бы так удачно сплавить в одно целое все сокровища жизни, сохранив неприкосновенным тончайший узор каждого отдельного счастья. Опасность, риск, власть природы, свет далекой страны, чудесная неизвестность, мелькающая любовь, цветущая свиданием и разлукой; увлекательное кипение встреч, лиц, событий; безмерное разнообразие жизни, между тем как высоко в небе то Южный Крест, то Медведица, и все материки — в зорких глазах, хотя твоя каюта полна непокидающей родины с ее книгами, картинами и письмами.
(по А. Грину)

1. Вступление
2.Осн. часть
— проблема
-комментарий
-позиция автора
-собственное мнение
-аргументы (во-первых, во-вторых — 1 лит. , 2- из жизни или 2 из жизни, если нет лит. )
3.Заключение, вывод (таким образом, в итоге, наконец и пр. )

Текст для работы над сочинением

(1)Артур Грэй родился капитаном, хотел быть им и стал им. (2)Его семья принадлежала к высшему обществу, была богата. (3)Родители потакали всем желаниям своего единственного сына. (4)Мальчик любил играть один на задних дворах замка. (5)Эти обширные пустыри, с остатками высоких рвов, с заросшими мхом каменными погребами, были полны бурьяна, крапивы, репейника и скромнопёстрых диких цветов. (6)Грэй часами оставался здесь, исследуя норы кротов, сражаясь с бурьяном, подстерегая бабочек и строя из кирпичного лома крепости, которые бомбардировал палками и булыжником.

(7)Ему шёл уже двенадцатый год, когда все намёки его души, все разрозненные черты духа и оттенки тайных порывов соединились в одном сильном моменте и стали неукротимым желанием. (8)Это случилось в библиотеке.

(9)Когда дух исследования заставил Грэя проникнуть туда, его поразил пыльный свет, вся сила и особенность которого заключалась в цветном узоре верхней части оконных стёкол. (Ю)Тишина покинутости стояла здесь, как прудовая вода. (И)Тёмные ряды книжных шкафов местами примыкали к окнам, заслонив их наполовину, между шкафов были проходы, заваленные грудами книг. (12)Там — раскрытый альбом с выскользнувшими внутренними листами; там — свитки, перевязанные золотым шнуром, стопы книг угрюмого вида, толстые пласты рукописей, насыпь миниатюрных томиков, трещавших, как кора, если их раскрывали; здесь — чертежи и таблицы, ряды новых изданий, карты, разнообразие переплётов, грубых, нежных, чёрных, пёстрых, синих, серых, толстых, тонких, шершавых и гладких. (13)Шкафы были плотно набиты книгами.

(14)Обернувшись к выходу, Грэй увидел над дверью огромную картину, сразу содержанием своим наполнившую душное оцепенение библиотеки. (15)Картина изображала корабль, вздымающийся на гребень морского вала. (16)Струи пены стекали по его склону. (17)Он был изображён в последнем моменте взлёта. (18)Корабль шёл прямо на зрителя. (19)Гребень вала, распластанный корабельным килем, напоминал крылья гигантской птицы. (20)Пена летела в воздух. (21)Паруса, полные неистовой силы шторма, валились всей громадой назад, чтобы, перейдя вал, выпрямиться, а затем, склоняясь над бездной, мчать судно к новым лавинам.

(22)Но всего замечательнее была в этой картине фигура человека, стоящего на палубе спиной к зрителю. (23)Она выражала всё положение, даже характер момента. (24)Поза человека (он расставил ноги, взмахнув руками) заставляла предполагать крайнюю напряжённость внимания, обращённого к чему-то на палубе, невидимой зрителю. (25)3авёрнутые полы его кафтана трепались ветром; богатство костюма выказывало в нём капитана, танцующее положение тела — взмах вала; он был, видимо, поглощён опасным моментом и кричал — но что? (26)Видел ли он, как валится за борт человек, приказывал ли повернуть на другой галс или, заглушая ветер, звал боцмана?

(27)Не мысли, но тени этих мыслей выросли в душе Грэя, пока он рассматривал картину. (28)Вдруг показалось ему, что слева подошёл, став рядом, неизвестный невидимый; стоило повернуть голову, как причудливое ощущение исчезло бы без следа. (29)Грэй знал это. (ЗО)Но он не погасил воображения, а прислушался. (31)Беззвучный голос выкрикнул несколько отрывистых фраз, непонятных, как малайский язык; эхо и мрачный ветер наполнили библиотеку. (32)Всё это Грэй слышал внутри себя. (33)Он осмотрелся: мгновенно вставшая тишина рассеяла звучную паутину фантазии; связь с бурей исчезла.

(34)Грэй несколько раз приходил смотреть на эту картину. (35)Она стала для него тем нужным словом в беседе души с жизнью, без которого трудно понять себя. (36)В маленьком мальчике постепенно укладывалось огромное море.

(По А. Грину*)
* Александр Грин (настоящее имя — Александр Степанович Гриневский; 1880-1932) — русский советский писатель, поэт, создатель вымышленной страны, в которой происходит действие многих его произведений, в том числе самых известных романтических книг — «Бегущая по волнам» и «Алые паруса».

.

ДОМАШНЕЕ ЗАДАНИЕ. 
На прошлом уроке мы начали говорить о Грине и его «Алых парусах».
Вы должны уже уметь рассказать: о сюжете (кратко), о героях (Ассоль, Грэй), о Времени и Месте действия, о Мечте (где обитает мечта, что ее создает и поддерживает), о Каперне и ее жителях.
Найдите и отметьте закладками следующие эпизоды:
— смерть Меннерса (+реакция жителей Каперны!),
— Ассоль и Эгль, пересказ нищего
— маленький Грэй (его отец и мать, эпизод с картиной, эпизод с кипятком и Бетси),
— «легенда о вине»
— «превращение» Грея (от картины в библиотеке до «дьявольского» моряка, капитана)
Перечитайте эпизоды: Каперна- гл.3, Выбор парусов гл.5 «Алый секрет» гл.7

История Грэя. «Делать… чудеса своими руками»

      

Обсуждение
      В начале обсуждения узнаем, все ли дети прочитали книгу. Если кто-то не успел, спросим, по какой причине, — но не в качестве укора; скорее, проявим сочувствие: жаль, что не сумел, но лучше, если ты это сделаешь.
      — Какие чувства вы испытывали, когда читали книгу?
      Этот вопрос только кажется простым: детям бывает легко сказать, понравилась ли им книга или нет, но назвать чувства нелегко. Если дети затрудняются, назовем несколько чувств, а дети в тетрадях запишут те, что были пережиты ими. Можно остановиться на этом подробнее и проговорить, в какие моменты чтения дети испытывали те или иные чувства, — это развивает способность к саморефлексии.
      Чувства: радость, удивление, огорчение, отвращение, жалость, восторг, гнев, грусть, нежность, веселье, надежда, разочарование, чувство ожидания, восхищение, ликование.
      Возможно, какие-то из названных чувств придется прокомментировать: часто шестиклассники плохо представляют значения слов, кажущихся им абстрактными.
        Сосредоточим внимание на главе II «Грэй».
      — Хотелось бы вам дружить с таким человеком, каким был Грэй в детстве?
     — Какие события стали в его жизни ключевыми? Коротко записываем на доске и в тетрадях обозначения событий, о которых говорит цитата.

      1) «…Он вынул гвозди из окровавленных рук Христа, то есть попросту замазал их голубой краской, похищенной у маляра». «Я не могу допустить, чтобы при мне торчали из рук гвозди и текла кровь».
      2) «— Я выпью его, — сказал однажды Грэй, топнув ногой.
      — Вот храбрый молодой человек! — заметил Польдишок. — Ты выпьешь его в раю?
      — Конечно. Вот рай!.. Он у меня, видишь? — Грэй тихо засмеялся, раскрыв свою маленькую руку. Нежная, но твердых очертаний ладонь озарилась солнцем, и мальчик сжал пальцы в кулак. — Вот он, здесь!.. То тут, то опять нет…»
      3) «Грэй замер. В то время, как другие женщины хлопотали около Бетси, он пережил ощущение острого чужого страдания, которое не мог испытать сам.
      — Очень ли тебе больно? — спросил он.
      — Попробуй, так узнаешь, — ответила Бетси, накрывая руку передником.
      Нахмурив брови, мальчик вскарабкался на табурет, зачерпнул длинной ложкой горячей жижи (сказать кстати, это был суп с бараниной) и плеснул на сгиб кисти. Впечатление оказалось не слабым, но слабость от сильной боли заставила его пошатнуться. Бледный как мука Грэй подошел к Бетси, заложив горящую руку в карман штанишек.
      — Мне кажется, что тебе очень больно, — сказал он, умалчивая о своем опыте. — Пойдем, Бетси, к врачу. Пойдем же!
      Он усердно тянул ее за юбку, в то время как сторонники домашних средств наперерыв давали служанке спасительные рецепты. Но девушка, сильно мучаясь, пошла с Грэем. Врач смягчил боль, наложив перевязку. Лишь после того, как Бэтси ушла, мальчик показал свою руку».
      4) «Однажды он узнал, что Бетси не может выйти замуж за конюха Джима, ибо у них нет денег обзавестись хозяйством. Грэй разбил каминными щипцами свою фарфоровую копилку и вытряхнул оттуда все, что составляло около ста фунтов. Встав рано, когда бесприданница удалилась на кухню, он прокрался в ее комнату и, засунув подарок в сундук девушки, прикрыл его короткой запиской: „Бетси, это твое. Предводитель шайки разбойников Робин Гуд“».
     5) «Ему шел уже двенадцатый год, когда все намеки его души, все разрозненные черты духа и оттенки тайных порывов соединились в одном сильном моменте и, тем получив стройное выражение, стали неукротимым желанием. До этого он как бы находил лишь отдельные части своегосада — просвет, тень, цветок, дремучий и пышный ствол — во множестве садов иных, и вдруг увидел их ясно, все — в прекрасном, поражающем соответствии.
      Это случилось в библиотеке. <…>
      Обернувшись к выходу, Грэй увидел над дверью огромную картину, сразу содержанием своим наполнившую душное оцепенение библиотеки. Картина изображала корабль, вздымающийся на гребень морского вала».

      Первые четыре события были такими событиями, в которых Грэй совершал какие-то действия, поступки во внешнем мире. Пятое событие — встреча с картиной — важнейшее событие внутреннего характера, которое направляет все движения души в одно русло. Грэй сумел установить «связь с бурей», своим воображением он словно бы оживил картину, очутился внутри ее: на этом качестве надо обязательно сосредоточиться в разговоре с детьми, ибо это проявление той высшей реальности, которая просвечивает сквозь очевидность и которая во мнении людей, «умеющих читать и писать» (А. С. Грин), называется чудом.
      Итак, текст Грина:

      «Не мысли, но тени этих мыслей выросли в душе Грэя, пока он смотрел картину. Вдруг показалось ему, что подошел слева, встав рядом, неизвестный невидимый; стоило повернуть голову, как причудливое ощущение исчезло бы без следа. Грэй знал это. Но он не погасил воображение, а прислушался. Беззвучный голос выкрикнул несколько отрывистых фраз, непонятных, как малайский язык; раздался шум как бы долгих обвалов; эхо и мрачный ветер наполнили библиотеку. Все это Грэй слышал внутри себя. Он осмотрелся: мгновенно вставшая тишина рассеяла звучную паутину фантазии; связь с бурей исчезла».

      Подчеркнем: «Но он не погасил воображение, а прислушался». Большинство людей, особенно взрослых, встретившись с необыкновенным, ощутив полет фантазии, тут же гасят свое воображение, словно боясь оторваться от земли, страшась быть захваченным мощной волной чудесного. Мир может одарить человека приближением к чуду, но войти в него или остаться на твердом берегу рассудочности — решает сам человек. Это и есть важнейший внутренний поступок, тот душевный шаг, который сформировал сознание Грэя. Именно об этом он потом писал в письме к матери: «Я знаю. Но если бы ты видела, как я; посмотри моими глазами. Если бы ты слышала, как я; приложи к уху раковину: в ней шум вечной волны; если бы ты любила, как я — все в твоем письме я нашел бы, кроме любви и чека, — улыбку…»
      — Что на картине особенно восхитило Грэя?
  — Почему именно фигура капитана, изображенного на картине, стала воплощением жизненного идеала Грэя?

      «В этом мире, естественно, возвышалась над всем фигура капитана. Он был судьбой, душой и разумом команды. Его характер определял досуги и работу команды. Сама команда подбиралась им лично и во многом отвечала его наклонностям. Он знал привычки и семейные дела каждого человека. Он обладал в глазах подчиненных магическим знанием…»

      — К чему привела в итоге встреча с картиной? Что случилось, когда Грэю шел пятнадцатый год?
      — Какую речь приготовил для Грэя капитан «Ансельма»? Удалось ли ему произнести эту речь? Почему?
      — Какой представляла овдовевшая мать жизнь Грэя-капитана?
      — Как назывался трехмачтовый галиот, купленный Грэем?
      Заходя немного за рамки II главы, предложим детям такие вопросы:
  — Каким капитаном стал Грэй? Почему Летика сказал о нем так: «Капитан дельный, но непохожий. Загвоздистый капитан»?
     — Хин Меннерс «сразу угадал в Грэе настоящего капитана — разряд гостей, редко им виденных». Что означает это выражение? Что выделяло Грэя среди посетителей трактира?
      События III—VI глав дети обычно помнят достаточно хорошо. Если время позволяет, можно потренироваться в умении кратко пересказывать сюжет, выстраивая события, данные в книге вне строгой временной последовательности, в хронологическом порядке. Кратко обрисуем характеры второстепенных героев: помощника капитана Пантена, матроса Летики, музыканта Циммера и трактирщика Хина Меннерса.

      Домашнее задание
      Дочитать феерию А. Грина «Алые паруса» до конца.

Ассоль — девушка, умевшая видеть «отраженный смысл иного порядка». «Пламенное растение — чудо»

      Обратимся к образу Ассоль.
      С шестиклассниками лучше всего вместе прочитать (читают выразительно ученики) монолог угольщика со слов: «— Ты врешь, — неожиданно сказал угольщик…» до слов: «А Хин Меннерс врет и денег не берет; я его знаю!»
      Ассоль видит в человеке не только его бытовую оболочку, не только его очевидные проявления, но лучшую, возможно скрытую от самого человека, его духовную сущность, стремящуюся к прекрасному и доброму. Она видит в человеке его затаенную мечту: для рыбака это мечта о большой рыбе, для угольщика — мечта о том, что корзина с углем зацветет. Сила ее убежденности такова, что старый угольщик, как наяву, видит, «будто из прутьев поползли почки».
      Подробнее об этом автор пишет в главе IV «Накануне». Прекрасный психологический анализ дан А. Грином в двух абзацах, первый из которых начинается словами: «Пока она шьет, посмотрим на нее поближе — во внутрь». Существует расхожее мнение, что заслуга Ассоль лишь в том, что она просто верила в мечту и ждала сказочного принца. Важно понять, что это душа, которая каждый день созидает самое себя. Вознаграждается не слепое, тоскливое ожидание, но стремление увидеть в обыденности «отраженный смысл иного порядка».
      Процитируем наиболее значимый отрывок:

      «Она знала жизнь в пределах, поставленных ее опыту, но сверх общих явлений видела отраженный смысл иного порядка. Так, всматриваясь в предметы, мы замечаем в них нечто не линейно, но впечатлением — определенно человеческое, и — так же, как человеческое — различное. Нечто подобное тому, что (если удалось) сказали мы этим примером, видела она ещесверх видимого. Без этих тихих завоеваний все просто понятное было чуждо ее душе. Она умела и любила читать, но в книге читала преимущественно между строк, как жила. Бессознательно путем своеобразного вдохновения она делала на каждом шагу множество эфирнотонких открытий, невыразимых, но важных, как чистота и тепло. Иногда — и это продолжалось ряд дней — она даже перерождалась; физическое противостояние жизни проваливалось, как тишина в ударе смычка, и все, что она видела, чем жила, что было вокруг, становилось кружевом тайн в образе повседневности. Не раз, волнуясь и робея, она уходила ночью на морской берег, где, выждав рассвет, совершенно серьезно высматривала корабль с Алыми Парусами. Эти минуты были для нее счастьем; нам трудно так уйти в сказку, а ей было бы не менее трудно выйти из ее власти и обаяния».

      И судьбоносной ночью, когда Грэй дремал у костра на берегу, а мысль его «бродила в душе вещей», Ассоль проснулась: «Вдруг нечто, подобное отдаленному зову, всколыхнуло ее изнутри и вовне, и она как бы проснулась еще раз от явной действительности к тому, что явнее и несомненнее. С этой минуты ликующее богатство сознания не оставляло ее». Душа юной девушки звучала, «как оркестр».
      В обыденной жизни мы, как правило, заглушаем едва внятные, порой бессвязно-туманные позывные иных миров, иных состояний. О людях, которые способны слышать «отдаленный зов», мы говорим: у них хорошо развита интуиция. Но что же мешает нам самим развивать в себе интуицию, способность слушать и слышать многообразные голоса вселенной духа? Как правило, нашу способность распознавать сжигает страх: страх оказаться смешным, страх перед непонятным, страх перед открывающимися глубинами собственного сознания. Сердце Ассоль проснулось «от явной действительности к тому, что явнее и несомненнее». Сквозь наложения бытовых картин, кажущихся очевидно-несомненными, сквозь паутину обыденности она смогла увидеть высокую реальность гармонии души и мира, реальность и явственность соединенных судеб — и не заглушила в себе этот голос, испугавшись: «А что подумают другие?» — и пошла на зов.
      — Грэй увидел спящую Ассоль: «Быть может, при других обстоятельствах эта девушка была бы замечена им только глазами, но тут он иначе увидел ее». Как вы понимаете эту фразу писателя?
      — Почему, по-вашему, Грэй решил надеть на палец Ассоль старинное дорогое кольцо?
      — Он думал, что «подсказывает жизни нечто существенное, подобное орфографии». Что, по вашему мнению, хотел подсказать Грэй жизни?
      — Что подумала и почувствовала Ассоль, когда, проснувшись, увидела на пальце кольцо?
      — Лонгрен, увидев дочь, был поражен: она почти испугала его «светом взгляда, отразившего возбуждение. Казалось, открылось ее второе лицо — то истинное лицо человека, о котором обычно говорят только глаза». Как бы вы назвали чувства, которые испытывала Ассоль в это утро?
      Если детям трудно, предложим им выбрать: радость, веселье, восторг, восхищение, ликование, торжество.
      Сам Грин определяет это чувство так: «…Ассоль встрепенулась, как ветка, тронутая рукой, и засмеялась долгим, ровным смехом тихого торжества»; чуть ниже он говорит, что Ассоль отвечала отцу, едва «победив ликование».
      Тонкий разбор психологического состояния человека, пережившего катарсис, дан Грином в главе VI «Ассоль остается одна». К этой короткой главе стоит отнестись особо внимательно, если учитель будет перечитывать это произведение со старшеклассниками, в силу накопленного эмоционального опыта более способными, чем шестиклассники, понимать такие тонкие движения души.

      Выразительное чтение
      Закончить занятие лучше всего чтением вслух главы VII «Алый „Секрет“» (если поджимает время, то в сокращении по усмотрению учителя). Начать чтение может учитель, продолжат дети. Эпизод встречи Ассоль и Грэя стоит прочитать учителю, ни в коем случае не снижая пафоса феерии. Высокие слова не должны быть снижены сомнительной или недостаточно яркой интонацией, потому что мы читаем о подлинной драгоценности человеческого бытия, о глазах, в которых «было все лучшее человека».
      В ходе чтения задержимся на речи Грэя, обращенной к Пантену («Вы видите, как тесно сплетены здесь судьба, Воля и свойство характеров…»).
      — Какие слова кажутся вам ключевыми в монологе Грэя?
      Выделим эти слова с детьми:

      «…я понял одну нехитрую истину. Она в том, чтобы делать так называемые чудеса своими руками. Когда для человека главное — получать дражайший пятак, легко дать этот пятак, но, когда душа таит зерно пламенного растения — чуда, сделай ему это чудо, если ты в состоянии. Новая душа будет у него и новая у тебя».

   

       Домашнее задание
      На усмотрение учителя — в зависимости от работы детей на уроке. Желательно, чтобы учитель продумал несколько индивидуальных заданий. Детям, которые проявили интерес к произведениям А. Грина, порекомендуем самостоятельно прочитать его рассказы.

Понравилась статья? Поделить с друзьями:

Новое и интересное на сайте:

  • Обереги на экзамен
  • Нэрсэ ул жыр сочинение
  • Обереги для сдачи экзаменов
  • Нэрсэ ул дуслык сочинение татарча
  • Оберег перед экзаменом

  • Добавить комментарий

    ;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: