С аттестатом зашитым в кармане вместе с деньгами сочинение рассуждение

Поговорим просто так. Поговорим о вещах необязательных и потому приятных. Поговорим о забавных свойствах человеческой природы, воплощённой в наших знакомых. Нет большего наслаждения, как говорить о некоторых странных привычках наших знакомых. Ведь мы об этом говорим, как бы прислушиваясь к собственной здоровой нормальности, и в то же время подразумеваем, что и мы могли бы позволить себе такого рода отклонения, но не хотим, нам это ни к чему. А может, все-таки хотим? 

Одно из забавных свойств человеческой природы заключается в том, что каждый человек стремится доигрывать собственный образ, навязанный ему окружающими людьми. Иной пищит, а доигрывает. Если, скажем, окружающие захотели увидеть в тебе исполнительного мула, сколько ни сопротивляйся, ничего не получится. Своим сопротивлением ты, наоборот, закрепишься в этом звании. Вместо простого исполнительного мула ты превратишься в упорствующего или даже озлобленного мула. Правда, в отдельных случаях человеку удаётся навязать окружающим свой желательный образ. Чаще всего это удаётся людям много, но систематически пьющим. Какой, говорят, хороший был бы человек, если б не пил. Про одного моего знакомого так и говорят: мол, талантливый инженер человеческих душ, губит вином свой талант. Попробуй вслух сказать, что он, во-первых, не инженер, а техник человеческих душ, а во-вторых, кто видел его талант? Не скажешь, потому что неблагородно получается. Человек и так пьёт, а ты ещё осложняешь ему жизнь всякими кляузами. Если пьющему не можешь помочь, то, по крайней мере, не мешай ему. Но всё-таки человек доигрывает тот образ, который навязан ему окружающими людьми. Вот пример. 

Однажды, когда я учился в школе, мы всем классом работали на одном приморском пустыре, стараясь превратить его в место для культурного отдыха. Как это ни странно, в самом деле превратили. Мы засадили пустырь эвкалиптовыми саженцами передовым для того времени методом гнездовой посадки. Правда, когда саженцев оставалось мало, а на пустыре было ещё достаточно свободного места, мы стали сажать по одному саженцу в ямку, таким образом давая возможность новому, прогрессивному методу и старому проявить себя в свободном соревновании. Через несколько лет на пустыре выросла прекрасная эвкалиптовая роща, и уже никак невозможно было различить, где гнездовые посадки, а где одиночные. Тогда говорили, что одиночные саженцы в непосредственной близости от гнездовых, завидуя им Хорошей Завистью, подтягиваются и растут не отставая. Так или иначе, сейчас, приезжая в родной город, я иногда в жару отдыхаю под нашими, теперь огромными, деревьями и чувствую себя Взволнованным Патриархом. Вообще эвкалипт очень быстро растёт, и каждый, кто хочет чувствовать себя Взволнованным Патриархом, может посадить эвкалипт и дождаться его высокой, позвякивающей, как ёлочные игрушки, кроны. 

Но дело не в этом. Дело в том, что в тот давний день, когда мы возделывали пустырь, один из ребят обратил внимание остальных на то, как я держу носилки, на которых мы перетаскивали землю. Военрук, присматривавший за нами, тоже обратил внимание на то, как я держу носилки. Все обратили внимание на то, как я держу носилки. Надо было найти повод для веселья, и повод был найден. Оказалось, что я держу носилки как Отъявленный Лентяй. Это был первый кристалл, выпавший из раствора, и дальше уже шёл деловитый процесс кристаллизации, которому я теперь сам помогал, чтобы окончательно докристаллизоваться в заданном направлении. Теперь всё работало на образ. Если я на контрольной по математике сидел, никому не мешая, спокойно дожидаясь, покамест мой товарищ решит задачу, то все приписывали это моей лени, а не тупости. Естественно, я не пытался в этом кого-нибудь разуверить. Когда же я по русскому письменному писал прямо из головы, не пользуясь учебниками и шпаргалками, это тем более служило доказательством моей неисправимой лени. Чтобы оставаться в образе, я перестал исполнять обязанности дежурного. К этому привыкли настолько, что, когда кто-нибудь из учеников забывал выполнять обязанности дежурного, учителя под одобрительный шум класса заставляли меня стирать с доски или тащить в класс физические приборы. Впрочем, приборов тогда не было, но кое-что тащить приходилось. Развитие образа привело к тому, что я вынужден был перестать делать домашние уроки. При этом, чтобы сохранить остроту положения, я должен был достаточно хорошо учиться. 

По этой причине я каждый день, как только начиналось объяснение материала по гуманитарным предметам, ложился на парту и делал вид, что дремлю. Если учителя возмущались моей позой, я говорил, что заболел, но не хочу пропускать занятий, чтобы не отстать. Лёжа на парте, я внимательно слушал голос учителя, не отвлекаясь на обычные шалости, и старался запомнить всё, что он говорит. После объяснения нового материала, если оставалось время, я вызывался отвечать в счёт будущего урока. Учителей это радовало, потому что льстило их педагогическому самолюбию. Получалось, что они так хорошо и доходчиво доносят свой предмет, что ученики, даже не пользуясь учебниками, всё усваивают, Учитель ставил мне в журнал хорошую оценку, звенел звонок, и все были довольны. И никто, кроме меня, не знал, что только что зафиксированные знания рушатся из моей головы, как рушится штанга из рук штангиста после того, как прозвучит судейское: «Вес взят!» Для полной точности надо сказать, что иногда, когда я, делая вид, что дремлю, лежал на парте, я и в самом деле погружался в дремоту, хотя голос учителя продолжал слышать. Гораздо позже я узнал, что таким, или почти таким, методом изучают языки. Я думаю, не будет выглядеть слишком нескромным, если я сейчас скажу, что открытие его принадлежит мне. О случаях полного засыпания я не говорю, потому что они были редки. 

Через некоторое время слухи об Отъявленном Лентяе дошли до директора школы, и он почему-то решил, что это именно я стащил подзорную трубу, которая полгода назад исчезла из географического кабинета. Не знаю, почему он так решил. Возможно, сама идея хотя бы зрительного сокращения расстояния, решил он, больше всего могла соблазнить лентяя. Другого объяснения я не нахожу. К счастью, подзорную трубу отыскали, но ко мне продолжали присматриваться, почему-то ожидая, что я собираюсь выкинуть какой-нибудь фокус. Вскоре выяснилось, что никаких фокусов я не собираюсь выкидывать, что я, напротив, очень послушный и добросовестный лентяй. Более того, будучи лентяем, я вполне прилично учился. Тогда ко мне решили применить метод массированного воспитания, модный в те годы. Суть его заключалась в том, что все учителя неожиданно наваливались на одного нерадивого ученика и, пользуясь его растерянностью, доводили его успеваемость до образцово-показательного блеска. Идея метода заключалась в том, что после этого другие нерадивые ученики, завидуя ему Хорошей Завистью, будут сами подтягиваться до его уровня, как одиночные посадки эвкалиптов. Эффект достигался неожиданностью массированного нападения. В противном случае ученик мог ускользнуть или испакостить сам метод. Как правило, опыт удавался. Не успевала куча мала, образованная массированным нападением, рассосаться, как преобразованный ученик стоял среди лучших, нагловато улыбаясь смущённой улыбкой обесчещенного. В этом случае учителя, завидуя друг другу, может быть, не слишком Хорошей Завистью, ревниво по журналу следили, как он повышает успеваемость, и уж, конечно, каждый старался, чтобы кривая успеваемости на отрезке его предмета не нарушала победную крутизну. То ли на меня навалились слишком дружно, то ли забыли мой собственный приличный уровень, но, когда стали подводить итоги опыта работы надо мной, выяснилось, что меня довели до уровня кандидата в медалисты. 

— На серебряную потянешь, — однажды объявила классная руководительница, тревожно заглядывая мне в глаза. Это была маленькая, самолюбивая каста неприкасаемых. Даже учителя слегка побаивались кандидатов в медалисты. Они были призваны защищать честь школы. Замахнуться на кандидата в медалисты было всё равно что подставить под удар честь школы. Каждый из кандидатов в своё время собственными силами добивался выдающихся успехов по какому-нибудь из основных предметов, а уже по остальным его дотягивали до нужного уровня. Включение меня в кандидаты было пока ещё тихим триумфом метода массированного воспитания, На выпускных экзаменах к нам были приставлены наиболее толковые учителя. Они подходили к нам и часто под видом разъяснения содержания билета тихо и сжато рассказывали содержание ответа. Это было как раз то, что нужно. Спринтерская усвояемость, отшлифованная по время исполнения роли Отъявленного Лентяя, помогала мне точно донести до стола комиссии благотворительный шепоток подстраховывающего преподавателя. Мне оставалось включить звук на полную мощность, что я и делал с неподдельным вдохновением. Кончилось всё это тем, что я вместо запланированной на меня серебряной медали получил золотую, потому что один из кандидатов на золотую по дороге сорвался и отстал. Он был и в самом деле очень сильным учеником, но ему никак не давались сочинения и у него была слишком настырная мать. Она была членом родительского комитета и всем надоела своими вздорными предложениями, которые никто не принимал, но все вынуждены были обсуждать. Она даже внесла предложение кормить кандидатов усиленными завтраками, но члены родительского комитета своим демократическим большинством отвергли её вредное предложение. 

Так вот мальчик этот, готовясь к первому экзамену, составил, чтобы избежать всякой случайности, двадцать сочинений на наиболее возможные темы по русской литературе. Каждое сочинение он сшил в микроскопический томик с эпиграфом и библиографическим знаком на обложке, чтобы не запутаться. Двадцать лилипутских томиков можно было сжать в ладони одной руки. Он успешно написал своё сочинение, но, видно, переутомился. На следующих экзаменах он хотя и правильно отвечал, но говорил слишком тихим голосом, а главное, задумывался и, что уже совсем непростительно, вдруг возвращался к сказанному, уточняя формулировки уже после того, как экзаменатор кивнул головой в знак согласия. Когда экзаменатор или, скажем, начальник кивает тебе головой в знак согласия с тем, что ты ему говоришь, так уж, будь добр, валяй дальше, а не возвращайся к сказанному, потому что ты этим самым ставишь его в какое-то не вполне красивое положение. Получается, что экзаменатору первый раз и не надо было кивать головой, а надо было дождаться, пока ты уточнишь то, что сам же высказал. Так ведь не всегда уточняешь. Некоторые могли даже подумать, что, кивнув в первый раз, экзаменатор или начальник не подозревали, что эту же мысль можно ещё точнее передать, или даже могли подумать, что в этом есть какая-то беспринципность: мол, и там кивает и тут кивает. Сам не замечая того, он оскорблял комиссию, как бы снисходил до неё своими ответами. В конце концов было решено, что он зазнался за время своего долгого пребывания в кандидатах, и на двух последних экзаменах ему на балл снизили оценки. Вместо него я получил золотую медаль и зонтиком по шее от его мамаши на выпускном вечере. Вернее, не на самом вечере, а перед вечером в раздевалке. 

— Негодяй, притворявшийся лентяем! — сказала она, увидев меня в раздевалке и одёргивая зонтик. Мне бы промолчать или, по крайней мере, потерпеть, пока она повесит свой вонючий зонтик.
— Всё же он получает серебряную, — сказал я, чувствуя, что моё утешение должно её раздражать, и, может, именно поэтому утешая.
— Мне серебро даром не надо, — прошипела она и, неожиданно вытянув руку, несколько раз мазанула мне по шее мокрым зонтиком. — Я три года проторчала в комитете! — Она это сделала с такой злостью, словно то, что она мазанула мне по шее зонтиком, ничего не стоит, что, в сущности, шею мою надо было бы перепилить.
— А я вас просил торчать? — только и успел я сказать. Слава богу, из ребят никто ничего не заметил. Но всё равно было обидно. Особенно было обидно, что он был мокрый. Если б сухой, не так было бы обидно. В тот же год я поехал учиться в Москву, а самую медаль, которую я ещё не видел, через несколько месяцев принесли маме прямо на работу. Она показала её знакомому зубному технику, чтобы убедиться в подлинности золота.
— Сказал, настоящее, если он не заодно с ними, — рассказывала она мне на следующий год, когда я приехал на каникулы. Так, доигрывая навязанный мне образ Отъявленного Лентяя, я пришёл к золотой медали, хотя и получил мокрым зонтом по шее. 

И вот с аттестатом, зашитым в кармане вместе с деньгами, я сел в поезд и поехал в Москву. В те годы поезда из наших краёв шли до Москвы трое суток, так что времени для выбора своей будущей профессии было достаточно, и я остановился на философском факультете университета. Возможно, выбор определило следующее обстоятельство. Года за два до этого я обменялся с одним мальчиком книгами. Я ему дал «Приключения Шерлока Холмса» Конан Дойля, а он мне — один из разрозненных томов Гегеля, «Лекции по эстетике». Я уже знал, что Гегель — философ и гений, а это в те далёкие времена было для меня достаточно солидной рекомендацией. Так как я тогда ещё не знал, что Гегель для чтения трудный автор, я читал, почти всё понимая. Если попадались абзацы с длинными, непонятными словами, я их просто пропускал, потому что и без них было всё понятно. Позже, учась в институте, я узнал, что у Гегеля, кроме рационального зерна, немало идеалистической шелухи разбросано по сочинениям. Я подумал, что абзацы, которые я пропускал, скорее всего и содержали эту шелуху. Вообще я читал эту книгу, раскрывая на какой-нибудь стихотворной цитате. Я обчитывал вокруг неё некоторое пространство, стараясь держаться возле нее, как верблюд возле оазиса. Некоторые мысли его удивили меня высокой точностью попадания. Так, он назвал басню рабским жанром, что было похоже на правду, и я постарался это запомнить, чтобы в будущем по ошибке не написать басни. 

Не испытывая никакого особого трепета, я пришёл в университет на Моховой. Я поднялся по лестнице и, следуя указателям бумажных стрел, вошёл в помещение, уставленное маленькими столиками, за которыми сидели разные люди, за некоторыми — довольно юные девушки. На каждом столике стоял плакатик с указанием факультета. У столиков толпились выпускники, томясь и медля перед сдачей документов. В зале стоял гул голосов и запах школьного пота. За столиком с названием «Философский факультет» сидел довольно пожилой мужчина в белой рубашке с грозно закатанными рукавами. Никто не толпился возле этого столика, и тем безудержней я пересёк это пространство, как бы выжженное философским скептицизмом. Я подошёл к столику. Человек, не шевелясь, посмотрел на меня. 

— Откуда, юноша? — спросил он голосом, усталым от философских побед. Примерно такой вопрос я ожидал и приступил к намеченному диалогу.
— Из Чегема, — сказал я, стараясь говорить правильно, но с акцентом. Я нарочно назвал дедушкино село, а не город, где мы жили, чтобы сильнее обрадовать его дремучестью происхождения. По моему мнению, университет, носящий имя Ломоносова, должен был особенно радоваться таким людям.
— Это что такое? — спросил он, едва заметным движением руки останавливая мою попытку положить на стол документы.
— Чегем — это высокогорное село в Абхазии, — доброжелательно разъяснил я.   Пока всё шло по намеченному диалогу. Всё, кроме радости по поводу моей дремучести. Но я решил не давать сбить себя с толку мнимой холодностью приёма. Я ведь тоже преувеличил высокогорность Чегема, не такой уж он высокогорный, наш милый Чегемчик. Он с преувеличенной холодностью, я с преувеличенной высокогорностью; в конце концов, думал я, он не сможет долго скрывать радости при виде далёкого гостя.
— Абхазия — это Аджария? — спросил он как-то рассеянно, потому что теперь сосредоточил внимание на моей руке, держащей документы, чтобы вовремя перехватить мою очередную попытку положить документы на стол.
— Абхазия — это Абхазия, — сказал я с достоинством, но не заносчиво. И снова сделал попытку вручить ему документы.
— А вы знаете, какой у нас конкурс? — снова остановил он меня вопросом.
— У меня медаль, — расплылся я и, не удержавшись, добавил: — Золотая.
— У нас медалистов тоже много, — сказал он и как-то засуетился, зашелестел бумагами, задвигал ящиками стола: то ли искал внушительный список медалистов, то ли просто пытался выиграть время. — А вы знаете, что у нас обучение только по-русски? — вдруг вспомнил он, бросив шелестеть бумагами.
— Я русскую школу окончил, — ответил я, незаметно убирая акцент. — Хотите, я вам прочту стихотворение?
— Так вам на филологический! — обрадовался он и кивнул: — Вон тот столик.
— Нет, — сказал я терпеливо, — мне на философский. 

Человек погрустнел, и я понял, что можно положить на стол документы. 

— Ладно, читайте. — И он вяло потянулся к документам. 

Я прочёл стихи Брюсова, которого тогда любил за щедрость звуков. 

— Мне снилось: мёртвенно-бессильный,
Почти жилец земли могильной,
Я глухо близился к концу.
И бывший друг пришёл к кровати
И, бормоча слова проклятий,
Меня ударил по лицу! 

— И правильно сделал, — сказал он, подняв голову и посмотрев на меня.
— Почему? — спросил я, оглушённый собственным чтением и ещё не понимая, о чём он говорит.
— Не заводите себе таких друзей, — сказал он не без юмора. 

Всё ещё опьянённый своим чтением и самой картиной потрясающего коварства, я его не понял. Я растерялся, и, кажется, это ему понравилось. 

— Пойду узнаю, — сказал он и, шлёпнув мои документы на стол, поднялся, — кажется, на вашу нацию есть разнарядка. 

Как только он скрылся, я взял свои документы и покинул университет. Я обиделся за стихи и разнарядку. Пожалуй, за разнарядку больше обиделся. В тот же день я поступил в Библиотечный институт, который по дороге в Москву мне усиленно расхваливала одна девушка из моего вагона. 

Если человек из университета всё время давал мне знать, что я не дотягиваю до философского факультета, то здесь, наоборот, человек из приёмной комиссии испуганно вертел мой аттестат как слишком крупную для этого института и потому подозрительную купюру. Он присматривался к остальным документам, заглядывал мне в глаза, как бы понимая и даже отчасти сочувствуя моему замыслу и прося, в ответ на его сочувствие, проявить встречное сочувствие и хотя бы немного раскрыть этот замысел. Я не раскрывал замысла, и человек куда-то вышел, потом вошёл и, тяжело вздохнув, сел на место. Я мрачнел, чувствуя, что переплачиваю, но не знал, как и в каком виде можно получить разницу. 

— Хорошо, вы приняты, — сказал мужчина, не то удручённый, что меня нельзя прямо сдать в милицию, не то утешенный тем, что после моего ухода у него будет много времени для настоящей проверки документов. 

Этот прекрасный институт в то время был не так популярен, как сейчас, и я был чуть ли не первым медалистом, поступившим в него. Сейчас Библиотечный институт переименован в Институт культуры и пользуется у выпускников большим успехом, что ещё раз напоминает нам о том, как бывает важно вовремя сменить вывеску. Через три года учёбы в этом институте мне пришло в голову, что проще и выгодней самому писать книги, чем заниматься классификацией чужих книг, и я перешёл в Литературный институт, обучавший писательскому ремеслу. По окончании его я получил диплом инженера человеческих душ средней квалификации и стал осторожно проламываться в литературу, чтобы не обрушить на себя её хрупкие и вместе с тем увесистые своды. 

Москва, увиденная впервые, оказалась очень похожей на свои бесчисленные снимки и киножурналы. Окрестности города я нашёл красивыми, только полное отсутствие гор создавало порой ощущение беззащитности. От обилия плоского пространства почему-то уставала спина. Иногда хотелось прислониться к какой-нибудь горе или даже спрятаться за неё. Москвичи обрадовали меня своей добротой и наивностью. Как потом выяснилось, я им тоже показался наивным. Поэтому мы легко и быстро сошлись характерами. Людям нравятся наивные люди. Наивные люди дают нам возможность перенести оборонительные сооружения, направленные против них, на более опасные участки. За это мы испытываем к ним фортификационную благодарность. Кроме того, я заметил, что москвичи даже в будни едят гораздо больше наших, со свойственной им наивностью оправдывая эту особенность тем, что наши по сравнению с москвичами едят гораздо больше зелени. Единственная особенность москвичей, которая до сих пор осталась мной не разгаданной,— это их постоянный, таинственный интерес к погоде. Бывало, сидишь у знакомых за чаем, слушаешь уютные московские разговоры, тикают стенные часы, лопочет репродуктор, но его никто не слушает, хотя почему-то и не выключают. 

— Тише! — встряхивается вдруг кто-нибудь и подымает голову к репродуктору. — Погоду передают. 

Все, затаив дыхание, слушают передачу, чтобы на следующий день уличить её в неточности. В первое время, услышав это тревожное: «Тише!», — я вздрагивал, думая, что начинается война или ещё что-нибудь не менее катастрофическое. Потом я думал, что все ждут какой-то особенной, неслыханной по своей приятности погоды. Потом я заметил, что неслыханной по своей приятности погоды как будто бы тоже не ждут. Так в чём же дело? Можно подумать, что миллионы москвичей с утра уходят на охоту или на полевые работы. Ведь у каждого на работе крыша над головой. Нельзя же сказать, что такой испепеляющий, изнурительный в своём постоянстве интерес к погоде объясняется тем, что человеку надо пробежать до троллейбуса или до метро? Согласитесь, это было бы довольно странно и даже недостойно жителей великого города. Тут есть какая-то тайна. Именно с целью изучения глубинной причины интереса москвичей к погоде я несколько лет назад переселился в Москву. Ведь моё истинное призвание — это открывать и изобретать. Чтобы не вызывать у москвичей никакого подозрения, чтобы давать им в своём присутствии свободно проявлять свой таинственный интерес к погоде, я и сам делаю вид, что интересуюсь погодой. 

— Ну как, — говорю я, — что там передают насчёт погоды? Ветер с востока?
— Нет, — радостно отвечают москвичи, — ветер юго-западный до умеренного.
— Ну, если до умеренного, — говорю, — это ещё терпимо. 

И продолжаю наблюдать, ибо всякое открытие требует терпения и наблюдательности. Но, чтобы открывать и изобретать, надо зарабатывать на жизнь, и я пишу. Но вот что плохо. Читатель начинает мне навязывать роль юмориста, и я уже сам как-то невольно доигрываю её. Стоит мне взяться за что-нибудь серьёзное, как я вижу лицо читателя с выражением добродетельного терпения, ждущего, когда я наконец начну про смешное. Я креплюсь, но это выражение добродетельного терпения меня всё-таки подтачивает, и я по дороге перестраиваюсь и делаю вид, что про серьёзное я начал говорить нарочно, чтобы потом было ещё смешней. Вообще я мечтаю писать вещи без всяких там лирических героев, чтобы сами участники описываемых событий делали что им заблагорассудится, а я бы сидел в сторонке и только поглядывал на них. Но чувствую, что пока не могу этого сделать: нет полного доверия. Ведь когда мы говорим человеку, делай всё, что тебе заблагорассудится, мы имеем в виду, что ему заблагорассудится делать что-нибудь приятное для нас и окружающих. И тогда это приятное, сделанное как бы без нашей подсказки, делается ещё приятней. Но человек, которому доверили такое дело, должен обладать житейской зрелостью. А если он ею не обладает, ему может заблагорассудиться делать неприятные глупости или, что ещё хуже, вообще ничего не делать, то есть пребывать в унылом бездействии. Вот и приходится ходить по собственному сюжету, приглядывать за героями, стараясь заразить их примером собственной бодрости: 

— Веселее, ребята! 

В понимании юмора тоже нет полной ясности. Однажды на теплоходе «Адмирал Нахимов» я ехал в Одессу. Был чудесный сентябрьский день. Солнце кротко светило, словно радуясь, что мы едем в благословенный город Одессу, выдуманный могучим весельем Бабеля. Я стоял, склонившись над бортовыми поручнями. Нос корабля плавно разрезал и отбрасывал взрыхлённые воды. Пенные струи проносились подо мной, издавая соблазнительный шорох тающей пены свежего бочкового пива. Но тут ко мне подошёл мой читатель и тоже склонился над бортовыми поручнями. Пенные струи продолжали проноситься под нами, но восстановить ощущение тающей пены свежего бочкового пива больше не удавалось. 

— Простите, — сказал он с понимающей улыбкой, — вы — это вы?
— Да, — говорю, — я — это я.
— Я, — говорит он, всё так же понимающе улыбаясь, — вас сразу узнал по кольцу.
— То есть по какому кольцу? — заинтересовался я и перестал слушать пену.
— В журнале печатались статьи с вашими портретами, — объяснил он, — где вы сняты с этим же кольцом. 

В самом деле так оно и было. Фотограф одного журнала сделал с меня несколько снимков, и с тех пор журнал несколько лет давал мои рассказы со снимками из этой серии, где я выглядел неунывающим, а главное, нестареющим женихом с обручальным кольцом, выставленным вперёд, подобно тому как раньше на деревенских фотографиях выставляли вперёд запястье с циферблатом часов, на которых, если приглядеться, можно было узнать точное время появления незабвенного снимка. Я уже было совсем собрался поругаться с редакцией за эту рекламу, но тут обнаружилось, что редакция больше не собирается меня печатать, и необходимость выяснять отношения отпала сама собой. Пока я предавался этим не слишком весёлым воспоминаниям, читатель мой пересказывал мне мои рассказы, упорно именуя их статьями. Дойдя до рассказа «Детский сад», он прямо-таки стал захлёбываться от хохота, что в значительной мере улучшило моё настроение. Честно говоря, мне этот рассказ не казался таким уж смешным, но, если он читателю показался таким, было бы глупо его разуверять в этом. Уподобляясь ему, перескажу содержание рассказа. 

Во дворе детского сада росла груша. Время от времени с дерева падали перезревшие плоды. Их подбирали дети и тут же поедали. Однажды один мальчик подобрал особенно большую и красивую грушу. Он хотел её съесть, но воспитательница отобрала у него грушу и сказала, что она пойдёт на общий обеденный компот. После некоторых колебаний мальчик утешился тем, что его груша пойдёт на общий компот. Выходя из детского сада, мальчик увидел воспитательницу. Она тоже шла домой. В руке она держала сетку. В сетке лежала его груша. Мальчик побежал, потому что ему стыдно было встретиться глазами с воспитательницей. В сущности, это был довольно грустный рассказ. 

— Так что же вас так рассмешило? — спросил я у него. 

Он снова затрясся, на этот раз от беззвучного смеха, и махнул рукой — дескать, хватит меня разыгрывать. 

— Всё-таки я не понимаю, — настаивал я.
— Неужели? — спросил он и слегка выпучил свои и без того достаточно выпуклые глаза.
— В самом деле, — говорю я.
— Так если воспитательница берёт грушу домой, представляете, что берёт директор детского сада?! — почти выкрикнул он и снова расхохотался.
— При чём тут директор? О нём в рассказе ни слова не говорится, — возразил я.
— Потому и смешно, что не говорится, а подразумевается, — сказал он и как-то странно посмотрел на меня своими выпуклыми, недоумевающими глазами. Он стал объяснять, в каких случаях бывает смешно прямо сказать о чём-то, а в каких случаях прямо говорить не смешно. Здесь именно такой случай, сказал он, потому что читатель по разнице в должности догадывается, сколько берёт директор, потому что при этом отталкивается от груши воспитательницы.
— Выходит, директор берёт арбуз, если воспитательница берёт грушу? — спросил я.
— Да нет, — сказал он и махнул рукой. Разговор перешёл на посторонние предметы, но я всё время чувствовал, что заронил в его душу какие-то сомнения, боюсь, что творческие планы. Во время нашей беседы выяснилось, что он работает техником на мясокомбинате. Я спросил у него, сколько он получает.
— Хватает, — сказал он и обобщённо добавил: — С мяса всегда что-то имеешь. 

Я рассмеялся, потому что это прозвучало как фатальное свойство белковых соединений. 

— Что тут смешного? — сказал он. — Каждый жить хочет. 

Это тоже прозвучало как фатальное свойство белковых соединений. Я хотел было спросить, что именно он имеет с мяса, чтобы установить, что имеет директор комбината, но не решился. Он стал держаться несколько суше. Я теперь его раздражал тем, что открыл ему глаза на более глубокое понимание смешного, и в то же время сделал это нарочно слишком поздно, чтобы он уже не смог со мной состязаться. В конце пути он сурово взял у меня телефон и записал в книжечку. 

— Может, позвоню, — сказал он с намёком на вызов. 

Каждый день, за исключением тех дней, когда меня не бывает дома, я закрываюсь у себя в комнате, закладываю бумагу в свою маленькую прожорливую «Колибри» и пишу. Обычно машинка, несколько раз вяло потявкав, надолго замолкает. Домашние делают вид, что стараются создать условия для моей работы, я делаю вид, что работаю. На самом деле в это время я что-нибудь изобретаю или, склонившись над машинкой, прислушиваюсь к телефону в другой комнате. Так деревенские свиньи в наших краях, склонив головы, стоят под плодовыми деревьями, прислушиваясь, где стукнет упавший плод, чтобы вовремя к нему подбежать. Дело в том, что дочка моя тоже прислушивается к телефону, и если успевает раньше меня подбежать к нему, то ударом кулачка по трубке ловко отключает его. Она считает, что это такая игра, что, в общем, не лишено смысла. О многих своих открытиях, ввиду их закрытого характера, пока существует враждебный лагерь, я, естественно, не могу рассказать. Но у меня есть ряд ценных наблюдений, которыми я готов поделиться. Я полагаю, чтобы овладеть хорошим юмором, надо дойти до крайнего пессимизма, заглянуть в мрачную бездну, убедиться, что и там ничего нет, и потихоньку возвращаться обратно. След, оставляемый этим обратным путём, и будет настоящим юмором. Смешное обладает одним, может быть, скромным, но бесспорным достоинством: оно всегда правдиво. Более того, смешное потому и смешно, что оно правдиво. Иначе говоря, не всё правдивое смешно, но всё смешное правдиво. На этом достаточно сомнительном афоризме я хочу поставить точку, чтобы не договориться до еще более сомнительных выводов.

1978

В жизни каждого человека наступает момент, когда его касается проблема выбора профессии. Для того чтобы правильно решить ее, в первую очередь нужно понять для себя, что такое профессия. Кто-то считает, что это занятие, которое должно быть у каждого, это источник финансов, и, соответственно, источник жизни. Кто-то думает, что профессия — это главное ремесло жизни, любимое дело, занятие для души. А кто-то и вовсе считает, что профессия человеку необязательна. Но все-таки как же выбрать профессию по душе?

Во-первых, нужно понимать, что именно этому делу вы будете отдавать большую часть своего времени, внимания и сил. Например, если вы подумываете стать шахтером, нужно учитывать, что эта работа — одна из самых физически тяжелых и опасных в мире. А если вам нравится проводить время с детьми и вы хотите стать учителем или воспитателем, то нужно знать, что такая работа требует доброжелательности, воспитанности, умения контролировать эмоции.

Во-вторых, следует учитывать свои личные интересы. Например, если вы творческий человек и хотите творить для людей, то вам вряд ли пойдет профессия бухгалтера или экономиста, лучше присмотреться к более креативным профессиям: дизайнер, музыкант, актер. Ваше любимое занятие должно стать основой будущей профессии, тогда трудовые будни будут счастливыми и очень продуктивными.

В-третьих, стоит оценить свои способности. Ваша профессия должна соответствовать вашим возможностям. Если вы всегда мечтали выступать на сцене, но ваш талант больше проявился в изучении математики, то куда логичнее будет выбрать занятие в области точных наук. Нужно понимать, что каждая профессия требует определенных качеств и навыков.

В-четвертых, необходимо изучить перспективы определенной профессии, насколько она востребована и важна в современном мире. Например, в Великобритании еще во времена промышленной революции существовала профессия человека-будильника, но с развитием технологий необходимость в таком «будильнике» отпала сама собой. В современном мире активно развиваются области информационных технологий, нанонауки, нейрохирургии.

От выбора подходящей профессии зависит ваше будущее, а также то, с каким настроением вы будете приходить каждый день на работу, будете вы ее считать любимым делом или мукой. Выбор за вами!

Варниант 2

Чтобы жить достойно, нужна нормальная работа. Чтобы иметь такую, надо ещё в школе задуматься над вопросом «Кем я хочу быть?» Важно, чтобы желания совпадали с возможностями. Может, я хочу быть моделью, но у меня внешность совсем не модельная. Ноги вряд ли удастся сделать длинными, как ни старайся. Что заложено в генах, то и вырастет.

В стюардессы тоже берут девушек определённого стандарта. Не стоит из этого делать трагедию. Не берут в стюардессы – можно получить всегда востребованную профессию экономиста или бухгалтера. Не нравится скучная монотонная работа с цифрами? Нравится работать на свежем воздухе? Тогда можно освоить творческую профессию ландшафтного дизайнера.

Всегда востребованы военные, полицейские, пожарные. Кто видит свою жизнь в служении Отечеству, можно, если позволит здоровье, поступить  в военный ВУЗ. Сейчас и девушки могут учиться в этих заведениях.

Кому нравиться работать с животными – и ветеринарный врач всегда нужен и востребован. И в городе, и в деревне. И дрессировщики в цирке, и заводчики элитных пород животных.

Кто любит музыку и танцы, можно выучиться на преподавателя или самому строить творческую карьеру. Да всё что угодно! Многие «большие» артисты вышли из популярной игры в КВН. В неё играют не только студенты, но и взрослые люди. Прямо с детьми выходят на сцену.

Если с первого раза не удалось определиться с выбором, не беда. Можно ещё попробовать. Некоторые люди учатся всю жизнь. Получают несколько образований очно или заочно. Это хорошо придумано – учиться, не отрываясь от дома.

В Советском Союзе считалось, что если человек всю жизнь проработал на одном месте. У него в трудовой книжке всего одна запись, то это хорошо. Значит, он не легкомысленный, не бегает с места на место. В Америке такие люди, наоборот, не ценятся. Значит, человек «заплесневел» на своём месте. Не растёт, не двигается вперёд.

Сейчас можно работать и в интернете. Востребованы специалисты, знающие компьютерные программы. Можно научиться одной из новых специальностей – копирайтингу. И писать статьи на заказ. Работать можно из любой точки земного шара.

Можно работать и в социальных сетях. Наиболее посещаемая россиянами сеть «ВКонтакте». Оказывается, здесь можно не только развлекаться, но и заниматься малым бизнесом. Вот и работа. А профессия называется «СММ-менеджер». Можно проучиться на платных курсах в школе Михаила Христосенко и получить сертификат установленного образца. Это обучение приравнивается к курсам повышения квалификации.

Со временем некоторые профессии «отомрут»  за ненужностью. Многие дела можно будет делать по интернету, за ним — будущее. Поэтому, обучение и работа по интернету – это перспективная профессия ближайшего будущего. И молодежи надо обратить внимание на этот неоспоримый факт.

Сочинение 3

Выбор профессии – это очень ответственный и сложный шаг любого человека. Этот выбор в дальнейшем полностью определит его судьбу.

Чтобы правильно выбрать свой профессиональный путь в жизни лучше обратиться за помощью и советом, а потом только проанализировать полученные результаты:

При выборе будущей профессии надо понимать, что она должна приносить не только деньги, но и удовольствие.

Выбор профессии – это долгий процесс, который нельзя решать за одну секунду. Обычно в школьном возрасте человек хочет выбрать профессию родителей – стать продавцом, учителем, инженером, водителем, летчиком, электриком. На выбор профессии влияют модные направления настоящего времени – сейчас это престижно быть фотомоделью, банкиром, финансистом, артистом.

То, кем ты будешь работать в будущем, необходимо выбрать только самому без какого-либо давления со стороны родителей. Самостоятельный выбор профессии минимизирует ошибку выбора, и скорей всего эта выбранная самостоятельно работа будет делом по душе на протяжении всего жизненного пути. Насколько удачнее будет профессиональный выбор, тем успешнее и интереснее будет вся жизнь человека и его карьерный рост.

Картинка к сочинению Выбор профессии

Предыдущая

СочиненияСочинение на тему Мой дом

Следующая

СочиненияСочинение Автомобиль будущего (машина будущего) 5 класс

Детство и юность Фазиля Абдуловича Искандера (1929-2016) связаны с патриархальной деревенской жизнью Абхазии. О счастливом мире детства писатель говорит как о чуде, хотя чаще пишет для взрослых.

Вступление в самостоятельную жизнь Искандер начал с поездки в Москву, куда он отправился со школьным аттестатом, зашитым в кармане вместе с деньгами, чтобы стать студентом.

Столица юноше понравилась, «только полное отсутствие гор создавало порой ощущение беззащитности». Он окончил Библиотечный, потом Литературный институт, работал журналистом в газетах, стал известным писателем и столичным жителем, но не утратил способности смотреть на вещи по-детски простодушно и свежо.

Фазиль Искандер начинал со стихов, но крепко и основательно работал над прозой. Не всё ему удавалось напечатать. Например, роман «Сандро из Чегема» вышел в свет только в конце восьмидесятых годов. Через жизнь далёкого тихого села Чегем, с виду почти безмятежную, прокатилось колесо нашей истории, и всех так или иначе коснулись бытовые неурядицы и жестокость властителей. Дядя Сандро, жизнь которого состояла из невероятных приключений, умудрился несколько раз повстречаться со Сталиным, вместе с другими танцорами на пиру развлекал вождя народов.

Очень интересна философская сказка «Кролики и удавы». Это необычное исследование массовой трусости  — настоящая пародия на советских обывателей: глупые кролики, цепенея от страха, сами покорно отправлялись в пасть удавов.

В повести «Созвездие Козлотура» Фазиль Абдулович беспощадно высмеивает нелепые бюрократические затеи, старательных бюрократов, которые разваливали всё, что есть на свете. Из идеи скрестить козла с диким туром и вывести никому не нужную новую породу ничего не вышло. А сколько шуму, наград, газетного грома было!

Фазиль Абдулович рос без отца, человека благородного и честного, но в окружении многочисленных родственников, принимавших участие в воспитании мальчика. Однако главным воспитателем, если не считать самой Абхазии, её суровых, но справедливых нравственных заповедей, не без основания можно считать дедушку, к которому внук приезжал летом.

«Дом дедушки считался зажиточным и хлебосольным. На моей памяти там, кроме нас, близких, перебывали сотни разных людей…» Дощатые стены дома были обклеены листами из старых газет и журналов, хорошо было читать их, лёжа на полу или влезая на стул, на кушетку:«Я перечитал все стены дедушкиного дома».

О каких бы героях и смельчаках ни писал Искандер, как бы весело он ни смеялся, он всегда помнит о своём дедушке, о его нехитрой, прозаичной, но всё же великой жизни. Дедушка, долго и скромно исполняя свой долг, несёт людям облегчение и радость. Ему нечего рассказать о своей смелости: он ни с кем не сражался, но в мирном труде своём по-настоящему велик.

«— Дедушка,— спрашиваю я,— откуда эти грецкие орехи в лесу? Может, раньше там кто-нибудь жил?

— А-а,— кивает дедушка, словно довольный тем, что я наконец-то их заметил,— это я их повсюду рассадил и виноград пустил на каждый орех.

Мне странно, что дедушка, такой маленький, мог посадить такие гигантские деревья, самые большие в лесу…

— Когда я сюда перебрался жить, здесь не то что орехов, ни одного человека не было,— говорит дедушка.

— И ни одного дома? — спрашиваю я.

— Конечно,— говорит дедушка и вспоминает,— я случайно набрёл на это место, здесь вода оказалась хорошая. А раз вода хорошая, значит, жить можно».

Рассказывая о дедушке, автор не даёт его портрета. По отдельным деталям становится понятно, что он выглядит маленьким, а лицо его кажется суровым, хотя, как догадывается мальчик, это выражение «у него выработалось от постоянных физических усилий… потому что он всю жизнь что-то преодолевал».

Ключевой эпизод рассказа — рубка ежевичной плети, которая мешает дедушке добраться до побегов молодого орешника, нужного для каких-то поделок. Рубить приходится на обрывистом склоне горы. Дедушке неудобно стоять и тюкать по упругой ежевичной плети. Топорик отскакивает, да и удар не очень сильный.

«— Дедушка, не перерубливается,— говорю я ему сверху, давая ему возможность почётного отступления.

Дедушка молча продолжает бить по пружинной плети, а потом говорит, сообразуя свой ответ с ударами топорика:

— Перерубится… Куда ей деться? Перерубится…

И снова тюкает топорик. Я смотрю и начинаю понимать, что в самом деле ей некуда деться…

И ежевичная плеть, кажется, тоже начинает понимать, что она напрасно сопротивлялась. С каждым ударом она всё меньше и меньше пружинит, всё безвольней опадает под топориком, следы от лезвия всё глубже входят в неё. Сейчас она распадётся».

Родственникам дедушки не по душе его упрёки в лености, но они не рискуют возражать ему, потому что его трудовое превосходство над ними невозможно оспорить, настолько оно очевидно.

И в сельском доме, и в городском дворе царили прочные правила и обычаи, которые передавались из поколения в поколение. Здесь почитали старших, защищали слабых и помогали нуждающимся, презирали трусость и не прощали предательства. Мужчина должен был помнить свои обязанности и больше всего на свете бояться бесчестья. Абхазский народ веками вырабатывал неписаные законы, чтобы сохранять себя, несмотря на любые невзгоды и потрясения.

Вооружённый этими мудрыми представлениями о жизни, Фазиль Искандер никогда не приспосабливался к чьим-либо требованиям и не кривил душой, не терял веры в торжество здравого смысла и весёлой иронии по отношению к миру и самому себе. Он напоминал читателю, что «смешное обладает одним, может быть, скромным, но бесспорным достоинством: оно всегда правдиво».

По книгам Искандера можно, кажется, в мельчайших деталях представить раннюю пору его жизни — его игры, приключения и забавы, тётушек, дядюшек, двоюродных братьев и сестёр, друзей, учителей, соседей, знакомых.

Над головой мальчика солнечное небо, поблизости море, вдали — горы, а рядом — друзья. И дружат с ним не только ребята, но и ослик, и лошадь, и собака, и овцы, и козы. И он верный друг. Вот как, например, он рассказывает об ослике: «Я хотел было снять с Арапки седельце, но, подумав, что спина у ослика мокрая и он может простудиться, только ослабил подпруги».

В маленьком городке, где все друг друга знают и жизнь каждого на виду, немыслима была скрытность или какая-то двойная жизнь. Тут слова и дела не могли расходиться — это заметили бы сразу. Лучшие человеческие качества мальчик воспринимает не потому, что ему о них постоянно говорят, а потому, что трудолюбие дедушки, отца, соседей он видит собственными глазами, их доброту он чувствует, в их благородстве не сомневается. А когда мальчик однажды наябедничал на сестру, отец вспыхнул: «Ещё предательства мне в доме не хватало!» И сын запомнил это на всю жизнь.

Здесь презиралось всякое зазнайство. Учитель математики Харлампий Диогенович любил остроумную шутку и приучал учеников относиться к собственной персоне с чувством юмора. «По-моему, это здоровое чувство, — пишет автор,— и любую попытку ставить его под сомнение я отвергаю решительно и навсегда».

Юмором проникнута повесть «День и ночь Чика» — об одной ночи и одном дне жизни обычного мальчика. Повесть забавная, хотя говорится в ней, в сущности, об очень серьёзном. В Чике без труда можно угадать самого автора, каким он помнит себя в детстве. Конечно, этот насмешник не стал бы писателем, если бы не давал волю фантазии и вымыслу.

Оттолкнувшись от реального случая, впечатления, он внимательно относится к увлекательным подробностям, и рассказ разрастается, подобно непринуждённой застольной беседе где-нибудь под ореховым деревом или шелковицей, вбирает в себя удивительно много происшествий, открытий, мыслей, героев и судеб и всегда сообщает нам что-то очень значительное, незабываемое и ни на что не похожее.

В повести о Чике мы видим и сумасшедшего дядюшку, и очень говорливую тётушку, и Богатого Портного, и многих других, уже знакомых нам героев. Своему рассказчику Искандер передал иронические истории, где над самим собой можно смеяться, иронизировать, острить.

Первая часть повести развёртывается тёмной, душной, тревожной ночью. Много мрачных предчувствий придёт этой ночью к Чику, но все они отступят перед светлой мыслью: несмотря ни на что, «день был и будет». Самые грустные страницы освещаются уверенностью: ночь и мрачные думы не смогут торжествовать. Повесть оптимистична, устремлена к добру, рождает надежду.

«Главная черта абхазцев — совестливость», — считает Искандер. И его герои всегда справедливы и совестливы. Рассказ «Время счастливых находок» можно назвать рассказом о совести. Ныряя в море, мальчик находит большую белую плиту с тусклым изображением двух людей. Учитель истории и географии, которому герой сообщает о своей находке, и предлагает попробовать вытащить плиту из воды. Сам он не может участвовать в поисках, так как ходит на костылях. Ему остаётся наблюдать. Руководит же поисками учитель физкультуры, но очень скоро бросает нырять и уплывает с симпатичной купальщицей.

Мальчик ныряет один, старается изо всех сил, но плиты не находит. Ему стыдно перед учителем, который добрёл сюда с таким трудом. Но тот, не обращая внимания на насмешки ребят, спокойно говорит: «Если бы я не верил, я бы не пришёл сюда. Видно, её во время шторма засосало песком или отнесло в сторону».

Через пятнадцать лет плиту всё-таки нашли. И именно в том месте, где указывал мальчик. Но как было важно поддержать его тогда, когда все вокруг готовы были назвать его вруном. Герой на всю жизнь остался благодарен своему наставнику. «…Всё потерянное можно найти, — завершает он свой рассказ. — И только потерянную совесть ещё никто не находил». Ни слова не говорит он об учителе физкультуры, но и так всё понятно.

«Если нет облаков, не оценишь солнце. Ошибка многих ребят в том, что они всё время чего-то ждут от других. Самое страшное — расти нытиком и чересчур прислушиваться ко всему, о чём судачат взрослые».

Фазиль Искандер

«Крепко держась за землю, смело подниматься к небесам» — это формула жизненной позиции Искандера. Формула, в которую вписываются не только поэзия и проза писателя, но и вся его жизнь.

Фазиль Абдулович такой же, как и его книги, весёлый, улыбчивый, оптимистичный человек. Он любит говорить загадочно и с виду очень серьёзно. Но в итоге — мы всегда улыбаемся…

Литература

Сивоконь С. Притяженье Чегема. Раздумья о жизни, творчестве и юморе Фазиля Искандера.

Спрятать пояснение

Спрятать критерии

Источник: Банк заданий ФИПИ (2014-2018 год), Открытый банк ФИПИ, вариант E1CBD5

Актуальность: Использовалось в ОГЭ 2016 — 2018 года

Обновлено: 11.03.2023

Когда Ассоль исполнилось восемь лет, отец выучил её читать и писать.
Он стал изредка брать её с собой в город, а затем посылать даже одну.
Однажды в середине такого путешествия к городу девочка присела у дороги съесть кусок пирога.

(1)Когда Ассоль исполнилось восемь лет, отец выучил её читать и писать.

(2)Он стал изредка брать её с собой в город, а затем посылать даже одну.

(З)Однажды в середине такого путешествия к городу девочка присела у дороги съесть кусок пирога. (4)Перекусывая, она разбирала игрушки; из них две-три оказались новинкой для неё: Лонгрен сделал их ночью. (5)Одной из них была миниатюрная гоночная яхта. (б)Белое судёнышко подняло алые паруса, сделанные из обрезков шёлка. (7)Ассоль пришла в восхищение. (8)Пламенный весёлый цвет так ярко горел в её руке, как будто она держала огонь. (9)Дорогу пересекал ручей, который уходил в лес.

(10)«Если я спущу её на воду поплавать немного, — размышляла Ассоль, — она ведь не промокнет. (11)Девочка осторожно спустила на воду пленившее её судно и побежала за уплывающей игрушкой, надеясь, что её где-нибудь прибьёт к берегу. (12)Она старалась не терять из виду красивый, плавно убегающий треугольник парусов, спотыкалась, падала и снова бежала.

(13)В такой безуспешной и тревожной погоне прошло около часа, когда с удивлением, но и с облегчением Ассоль увидела, что деревья впереди свободно раздвинулись, пропустив синий разлив моря, облака и край жёлтого песчаного обрыва, на который она выбежала, почти падая от усталости. (14)С невысокого, изрытого корнями обрыва Ассоль увидела, что у ручья, на плоском большом камне, сидит человек, держа в руках сбежавшую яхту, и рассматривает её с любопытством слона, поймавшего бабочку.

(15)Это был Эгль, известный собиратель песен, легенд, преданий и сказок.

— (16)Теперь отдай мне, — несмело сказала девочка. — (17)Ты как поймал её?

(18)Эгль поднял голову и с минуту разглядывал девочку, улыбаясь. (19)Каждая черта Ассоль была выразительно легка и чиста, как полёт ласточки.

— (20)Клянусь Гриммами, Эзопом и Андерсеном, — сказал Эгль, посматривая то на девочку, то на яхту. — (21)Это что-то особенное. (22)Это твоя штука?

— (23)Да, я за ней бежала по ручью. (24)Она была тут?

— (25)У самых моих ног. (26)Как зовут тебя, крошка?

— (27)Ассоль, — сказала девочка, пряча в корзину поданную Эглем игрушку.

— (28)Хорошо, — продолжал старик. — (29)Я занимался, сидя на этом камне, сравнительным изучением финских и японских сюжетов, как вдруг ручей выплеснул эту яхту, а затем появилась ты. (30)Я, милая, поэт в душе — хоть никогда не сочинял сам. (31)Что у тебя в корзинке?

— (32)Лодочки, — сказала Ассоль, встряхивая корзинкой.

— (ЗЗ)Отлично. (34)Тебя послали продать. (35)По дороге ты занялась игрой: пустила яхту поплавать, а она сбежала — ведь так?

— (36)Ты разве видел? — с сомнением спросила Ассоль. — (37)Тебе кто-то сказал или ты угадал?

— (38)Я это знал. (39)Потому что я — самый главный волшебник. (40)Тебе нечего бояться меня, — серьёзно сказал он. — (41)Напротив, мне хочется поговорить с тобой по душам.

(42)Тут только он уяснил себе, что в лице девочки было так пристально отмечено его впечатлением: невольное ожидание прекрасного, блаженной судьбы.

— (43)Ах, почему я не родился писателем? — продолжал Эгль. (44)Ну-ка, слушай меня внимательно. (45)Я был в той деревне, откуда ты, должно быть, идёшь, в Каперне. (46)Я люблю сказки и песни, и просидел я в деревне той целый день, стараясь услышать что-нибудь, никем не слышанное. (47)Но у вас не рассказывают сказок. (48)У вас не поют песен. (49)А если рассказывают и поют, то, знаешь, эти истории о хитрых мужиках и солдатах, с вечным восхвалением жульничества, эти грязные, как немытые ноги, грубые, как урчание в животе, коротенькие четверостишия с ужасным мотивом.

(50)Не знаю, сколько пройдёт лет, только в Каперне расцветёт одна сказка памятная надолго. (51)Ты будешь большой, Ассоль. (52)Однажды утром в морской дали под солнцем сверкнёт алый парус. (53)Сияющая громада парусов белого корабля двинется, рассекая волны, прямо к тебе. (54)Тихо будет плыть этот чудесный корабль; на берегу много соберётся народу, удивляясь и ахая: и ты будешь стоять там. (55)Корабль подойдёт величественно к самому берегу под звуки прекрасной музыки; нарядная, в коврах, в золоте и цветах, поплывет от него быстрая лодка. (56)Тогда ты увидишь храброго красивого принца. «(57)3дравствуй, Ассоль! — скажет он. — (58)Далеко-далеко отсюда я увидел тебя во сне и приехал, чтобы увезти навсегда в своё царство.

(60) Он посадит тебя в лодку, привезёт на корабль, и ты уедешь навсегда в блистательную страну, где восходит солнце и где звёзды спустятся с неба чтобы поздравить тебя с приездом.

— (61)Это всё мне? — тихо спросила девочка. (62)Её серьёзные глаза просияли доверием. — (бЗ)Может быть, он уже пришёл. тот корабль?

— (64)Не так скоро, — возразил Эгль, — сначала, как я сказал ты вырастешь — и это сбудется. (65)Что бы ты тогда сделала?

— (66)Я? (67)Я бы его любила, — поспешно сказала она и не совсем т » прибавила: — Если он не дерётся.

— (68)Нет, не будет драться, — сказал волшебник, таинственно подмигнув — не будет, я ручаюсь за это. (69)Иди, девочка, и не забудь того, что сказал я. (70)Иди. (71)Да будет мир пушистой твоей голове!

Грамматика – это раздел науки о языке, включающий в себя морфологию и синтаксис. Известный лингвист Н.Ф. Бунаков утверждает, что знание грамматических норм помогает людям передавать оттенки своих чувств и переживаний. Приведём примеры из текста, подтверждающие эти мысли.

Таким образом, именно грамматика позволяет нам передавать свои чувства и эмоции и помогает людям понимать друг друга.

Смысл приведённого фрагмента текста я понимаю так: Ассоль – тонкая, ранимая натура с необычным взглядом на жизнь и богатым внутренним миром. Она произвела сильное впечатление на волшебника Эгля своей верой в светлое будущее и ожиданием настоящего чуда. Приведём примеры из текста, подтверждающие эти мысли.

9.3 Как Вы понимаете значение слова НАДЕЖДА?

Что даёт человеку надежда? Можно смело утверждать, что она окрыляет нас и в трудную минуту дарует силы для движения вперёд. Даже в самые тяжёлые моменты нельзя утрачивать последнюю надежду: чёрная полоса обязательно уступит место белой. Обратимся к тексту, чтобы подтвердить эти мысли.

Таким образом, можно сделать вывод, что без надежды человеку трудно выжить, и именно она иногда спасает нас и помогает изменить жизнь в лучшую сторону, обрести счастье.

Задание 9 № 3287

Используя прочитанный текст, выполните на отдельном листе ТОЛЬКО ОДНО из заданий: 9.1, 9.2 или 9.3. Перед написанием сочинения запишите номер выбранного задания: 9.1, 9.2 или 9.3.

Вы можете писать работу в научном или публицистическом стиле, раскрывая тему на лингвистическом материале. Начать сочинение Вы можете словами А. А. Реформатского.

Объём сочинения должен составлять не менее 70 слов.

Работа, написанная без опоры на прочитанный текст (не по данному тексту), не оценивается. Если сочинение представляет собой пересказанный или полностью переписанный исходный текст без каких бы то ни было комментариев, то такая работа оценивается нулём баллов.

Сочинение пишите аккуратно, разборчивым почерком.

Приведите в сочинении 2 аргумента из прочитанного текста, подтверждающих Ваши рассуждения.

Приводя примеры, указывайте номера нужных предложений или применяйте цитирование.

Объём сочинения должен составлять не менее 70 слов.

Если сочинение представляет собой пересказанный или полностью переписанный исходный текст без каких бы то ни было комментариев, то такая работа оценивается нулём баллов.

Сочинение пишите аккуратно, разборчивым почерком.

9.3 Как Вы понимаете значение слова ВЫБОР?

2 примера-аргумента, подтверждающих Ваши рассуждения: один пример-аргумент приведите из прочитанного текста, а второй — из Вашего жизненного опыта.

Объём сочинения должен составлять не менее 70 слов.

Если сочинение представляет собой пересказанный или полностью переписанный исходный текст без каких бы то ни было комментариев, то такая работа оценивается нулём баллов.

Сочинение пишите аккуратно, разборчивым почерком.

(1)В первый год моей жизни, в день какого-то праздника, по старому поверью, родители мои устроили гадание: они разложили крест, детскую саблю, рюмку и книжку. (2)К чему первому притронусь, то и предопределит мою судьбу. (3)Принесли меня. (4)Я тотчас потянулся к сабле, потом поиграл рюмкой, а до прочего не хотелось дотрагиваться.

(11)Рассказы отца, прошедшего тернистый путь от солдата до капитана, детские игры — всё это настраивало на определённый лад. (12)Мальчишкой я по целым часам пропадал в гимнастическом городке

1-го Стрелкового батальона, стрелял в тире пограничников. (13)Ходил версты за три на стрельбище стрелковых рот, пробирался с солдатами, считавшими пробоины, в укрытие перед мишенями. (14)Пули свистели над головами; было страшно, но очень занятно. (15)На обратном пути вместе со стрелками подтягивал солдатскую песню:

(16)Греми, слава, трубой

За Дунаем за рекой.

(17)Моё увлечение придавало мне вес в глазах мальчишек и вызывало их зависть.

(18)Словом, прижился в военной среде, приобретя приятелей среди офицерства, а ещё более — среди солдат.

(19)Будущая офицерская жизнь представлялась мне тогда в ореоле сплошного веселья и лихости, а не в бремени трудов и забот, как это бывает в действительности.

(22)Во всяком случае, когда я окончил училище, хотя высокие баллы по математическим предметам сулили лёгкую возможность поступления в любое высшее техническое заведение, об этом и речи не было. (23)Я избрал военную карьеру.

(24)Было ли это следствием гадания? (25)Не знаю.

* Деникин Антон Иванович (1872—1947 гг.) — русский военачальник, политический и общественный деятель, писатель, мемуарист, публицист и военный документалист.

Задания Д A4 № 3271

Укажите ошибочное суждение.

1) В слове БАЛЛЫ че­ты­ре звука.
2) В слове КНИЖ­КУ буква Ж обо­зна­ча­ет звук [ш].
3) В слове ТОТ­ЧАС все со­глас­ные звуки твёрдые.
4) В слове КА­РЬЕ­РУ три слога.

Согласный Ч всегда мягкий.

Правильный ответ указан под номером 3.

Задания Д6 № 3368

Задания Д C2 № 3407

Приводя примеры, указывайте номера нужных предложений или применяйте цитирование.

Вы можете писать работу в научном или публицистическом стиле, раскрывая тему на лингвистическом материале. Начать сочинение Вы можете с приведённого высказывания.

Объём сочинения должен составлять не менее 70 слов. Сочинение пишите аккуратно, разборчивым почерком.

Приведем пример сочинения-рассуждения в научном стиле.

Проанализировав текст, мы без труда нашли подтверждения словам Реформатского о роли местоимений и их важности в нашей речи.

Дублирует задание 3287.

Проанализировав текст, мы без труда нашли подтверждения словам Реформатского о роли местоимений и их важности в нашей речи.

Герой Деникина рассказывает, что думать о выборе жизненного пути своего чада родители начали едва ли не с самого рождения, использовав в шутку даже старинное гадание, якобы предначертавшее дальнейшую военную карьеру рассказчика. Об этом говорится в предложениях номер 1—6. Неужели всё так просто может определить выбор жизненного пути? Конечно, нет. В предложениях номер 11—14 раскрываются истинные причины этого выбора. На мальчика повлияли рассказы отца, занятия в гимнастическом городке Стрелкового батальона, суровая романтика стрельбищ. Всё это не только укрепило детскую мечту, но и помогло добиться реальных результатов в военном деле.

А гадание? Гадание, конечно, здесь совершенно ни при чём, вот почему и звучат иронично финальные строки текста. Человек делает себя и свою жизнь своими собственными руками. Понимая это, можно добиться желаемых результатов.

Главный герой текста А. И. Деникина становится военным вовсе не потому, что когда-то ему выпало это предначертание по старинному поверью. Для осуществления своей детской мечты ему понадобилось упорство и огромное желание. На мальчика повлияли рассказы отца, занятия в гимнастическом городке Стрелкового батальона, суровая романтика стрельбищ. Всё это не только укрепило детскую мечту, но и помогло добиться реальных результатов в военном деле.

Свой первый серьёзный выбор предстоит сделать и нам после окончания девятого класса. И выбор этот у меня, например, возник не сегодня, не сию минуту. Я давно мечтала связать свою жизнь с медициной, чтобы приносить пользу людям, чтобы помогать им, когда, кажется, нет спасения от боли и страдания. Вот почему я иду в медицинский колледж. Надеюсь, что у меня всё получится — я смогу осуществить свою мечту и быть счастливым человеком, утром идя на работу, а вечером — домой.

Экзаменуемый привёл рассуждение на теоретическом уровне. Допущено 2 и более фактических ошибок, связанных с пониманием тезиса,

тезис не доказан,

дано рассуждение вне контекста задания,

Экзаменуемый привёл 2 примера-аргумента из текста, но не указал их роль в тексте,

привёл 2 примера-аргумента из текста, указав роль в тексте одного из них,

Экзаменуемый не привёл ни одного примера-аргумента, иллюстрирующего тезис,

Работа экзаменуемого характеризуется смысловой цельностью, речевой связностью и последовательностью изложения:

— логические ошибки отсутствуют, последовательность изложения не нарушена;

Работа экзаменуемого характеризуется смысловой цельностью, связностью и последовательностью изложения, НО

Русский язык и литература для всех

Русский язык и литература для всех

Русский язык и литература для всех

Фазиль Искандер

Детство и юность Фазиля Абдуловича Искандера (1929-2016) связаны с патриархальной деревенской жизнью Абхазии. О счастливом мире детства писатель говорит как о чуде, хотя чаще пишет для взрослых.

Вступление в самостоятельную жизнь Искандер начал с поездки в Москву, куда он отправился со школьным аттестатом, зашитым в кармане вместе с деньгами, чтобы стать студентом.

Фазиль Абдулович рос без отца, человека благородного и честного, но в окружении многочисленных родственников, принимавших участие в воспитании мальчика. Однако главным воспитателем, если не считать самой Абхазии, её суровых, но справедливых нравственных заповедей, не без основания можно считать дедушку, к которому внук приезжал летом.

О каких бы героях и смельчаках ни писал Искандер, как бы весело он ни смеялся, он всегда помнит о своём дедушке, о его нехитрой, прозаичной, но всё же великой жизни. Дедушка, долго и скромно исполняя свой долг, несёт людям облегчение и радость. Ему нечего рассказать о своей смелости: он ни с кем не сражался, но в мирном труде своём по-настоящему велик.

«— Дедушка,— спрашиваю я,— откуда эти грецкие орехи в лесу? Может, раньше там кто-нибудь жил?

— А-а,— кивает дедушка, словно довольный тем, что я наконец-то их заметил,— это я их повсюду рассадил и виноград пустил на каждый орех.

Мне странно, что дедушка, такой маленький, мог посадить такие гигантские деревья, самые большие в лесу.

— Когда я сюда перебрался жить, здесь не то что орехов, ни одного человека не было,— говорит дедушка.

— И ни одного дома? — спрашиваю я.

Ключевой эпизод рассказа — рубка ежевичной плети, которая мешает дедушке добраться до побегов молодого орешника, нужного для каких-то поделок. Рубить приходится на обрывистом склоне горы. Дедушке неудобно стоять и тюкать по упругой ежевичной плети. Топорик отскакивает, да и удар не очень сильный.

«— Дедушка, не перерубливается,— говорю я ему сверху, давая ему возможность почётного отступления.

Дедушка молча продолжает бить по пружинной плети, а потом говорит, сообразуя свой ответ с ударами топорика:

— Перерубится. Куда ей деться? Перерубится.

И снова тюкает топорик. Я смотрю и начинаю понимать, что в самом деле ей некуда деться.

Родственникам дедушки не по душе его упрёки в лености, но они не рискуют возражать ему, потому что его трудовое превосходство над ними невозможно оспорить, настолько оно очевидно.

И в сельском доме, и в городском дворе царили прочные правила и обычаи, которые передавались из поколения в поколение. Здесь почитали старших, защищали слабых и помогали нуждающимся, презирали трусость и не прощали предательства. Мужчина должен был помнить свои обязанности и больше всего на свете бояться бесчестья. Абхазский народ веками вырабатывал неписаные законы, чтобы сохранять себя, несмотря на любые невзгоды и потрясения.

По книгам Искандера можно, кажется, в мельчайших деталях представить раннюю пору его жизни — его игры, приключения и забавы, тётушек, дядюшек, двоюродных братьев и сестёр, друзей, учителей, соседей, знакомых.

Оттолкнувшись от реального случая, впечатления, он внимательно относится к увлекательным подробностям, и рассказ разрастается, подобно непринуждённой застольной беседе где-нибудь под ореховым деревом или шелковицей, вбирает в себя удивительно много происшествий, открытий, мыслей, героев и судеб и всегда сообщает нам что-то очень значительное, незабываемое и ни на что не похожее.

В повести о Чике мы видим и сумасшедшего дядюшку, и очень говорливую тётушку, и Богатого Портного, и многих других, уже знакомых нам героев. Своему рассказчику Искандер передал иронические истории, где над самим собой можно смеяться, иронизировать, острить.

Фазиль Абдулович такой же, как и его книги, весёлый, улыбчивый, оптимистичный человек. Он любит говорить загадочно и с виду очень серьёзно. Но в итоге — мы всегда улыбаемся.

Литература

Сивоконь С. Притяженье Чегема. Раздумья о жизни, творчестве и юморе Фазиля Искандера.

Если против России введут жесткие санкции, государство будет латать дыры в бюджете не за счет миллиардеров и чиновников, считает экономист Владислав Жуковский.

— Мы все оказались в ситуации неопределенности: мало кто понимает истинные причины того, что происходит на Украине, и может сказать, как долго это продлится и чем закончится. Лидеры европейских стран уже заявляют о жестких санкциях, которые намерены применить в отношении России. Что в такой ситуации делать россиянам, чтобы защитить свои накопления?

— На днях в СМИ со ссылкой на депутата Николая Арефьева появилась информация о том, что в Госдуме не исключают возможности конфискации сбережений россиян в случае жестких санкций. Как на это реагировать?

— Я Николая Арефьева знаю лично. Он говорит не о том, что он собирается замораживать вклады и конфисковывать рублевые накопления на счетах россиян, а о том, что у нас есть опыт 1990-х годов, когда государство в условиях угрозы обрушения финансового рынка замораживало валютные сбережения, вклады и счета, а потом выплачивало деньги по старому курсу рубля к доллару через полгода, год, два.

Другой пример — украденные вклады населения в сберкассах в 1991 году. С учетом инфляции сегодня государство должно россиянам по этому счету почти 50 трлн рублей. Но уже 2,5 десятилетия, несмотря на то, что в 1996 году был принят закон о выплате компенсаций, никто ничего никому не выплачивает. Еще один пример — пенсионные накопления, которые были заморожены в 2014 году всего на год, а в итоге заморозка оказалась бесконечной и бессрочной.

Арефьев говорит о том, что, если против России будут введены серьезные санкции — заморозка валютных активов и валютных резервов, конфискация зарубежного имущества чиновников и олигархов, введение ограничений на поставку сырья из России — нефти, газа, металлов, леса, — в таком случае государство будет латать дыры в бюджете не за счет миллиардеров и чиновников, а за счет простого населения.

Не стоит ударяться в панику. Но в такие тяжелые времена, когда есть риски инфраструктурного характера для финансовой системы России, нужно быть готовыми ко всему. Лучше в такие моменты держать деньги в кэше. На случай введения ограничений на снятие денег, на переводы лучше себя от этого заранее обезопасить и иметь на руках наличные деньги.

— В какой валюте держать деньги? Финансовые консультанты советуют покупать иностранную валюту, но если на нее введут ограничения, то люди останутся ни с чем?

— Такой сценарий даже теоретически невозможен. Сейчас не советская замкнутая экономическая система, и на руках у населения огромный объем валюты. Любые ограничения могут привести к взрыву протестных настроений. Тем более что у самих чиновников, бизнесменов, депутатов, военных капитал, вероятно, тоже в валюте. Даже если бы ее решили запретить, контролировать соблюдение такого запрета невозможно. Если вы покупаете валюту за наличные, кто сможет поймать вас за руку?

Если военная спецоперация на Украине завершится в короткие сроки, то рубль, скорее всего, удержат: власть постарается не допустить его катастрофического падения, и ресурсы для этого у нее сейчас есть. Тем, кто уже купил валюту, лучше в валюте и оставаться. Тем, кто сомневается, покупать или не покупать, я скажу так: для того, чтобы рубль упал ниже 86 за доллар, на Украине должны произойти жесткие столкновения, кровь, за этим должны последовать санкции. В таком случае российская нацвалюта, действительно, может рухнуть до 100 рублей за доллар и дальше. Если будет так, как сейчас, скорее всего рубль будет находиться на нынешней отметке. Но в долгосрочной перспективе валюту лучше покупать при любой возможности, как только появляются свободные деньги, а курс держится на уровне 72-75 рублей за доллар.

— То есть сейчас, когда рубль уже просел, покупать валюту поздно?

www.kremlin.ru» src=»https://img.rosbalt.ru/photobank/70/42/06/93/DhPQgXbC2BmV-280.jpg» />
Расплата за смирение

— Сложно сказать. Есть серьезный риск эскалации конфликта и обострения ситуации. В таком случае против России могут ввести жесткие санкции. Соответственно рубль может продолжить падение. Поэтому, я считаю, что сейчас 30-40% рублевых накоплений не поздно перевести в валюту. Особенно если в течение ближайших нескольких дней рубль укрепится до 80 за доллар.

— А как быть тем, у кого есть кредитные обязательства: в российской или иностранной валюте?

— Я не очень понимаю людей, которые после 2008, 2014 годов берут валютные кредиты. Сейчас иметь займы в иностранной валюте — это крайне опасная история. Особенно когда доходы в рублях. Потому что государство в любой момент может посчитать, что ему выгоден курс 100 рублей за доллар, для того чтобы компенсировать выпадающие доходы бюджета. В таком случае люди могут на ровном месте получить рост платежей по кредитам в валюте. Так что я бы валютные займы гасил в приоритетном порядке.

Другое дело, если у вас есть валютные вложения и рублевые кредиты. В таком случае, когда рубль дешевеет, а валюта укрепляется, это не так критично.

Читайте также:

  

• Глубокая скорбь поэта вызванная гибелью пушкина частица всенародного горя сочинение

  

• Сочинение на тему море по колено

  

• Преступность это норма или патология сочинение

  

• Юность пора ошибок и заблуждений сочинение

  

• Сочинение на тему трагическая судьба героя