Тайная канцелярия егэ

Все материалы авторские. Размещение на других сайтах ЗАПРЕЩЕНО.

Популярное на сайте:

Как быстро выучить стихотворение наизусть? Запоминание стихов является стандартным заданием во многих школах. 

Как научится читать по диагонали? Скорость чтения зависит от скорости восприятия каждого отдельного слова в тексте. 

Как быстро и эффективно исправить почерк?  Люди часто предполагают, что каллиграфия и почерк являются синонимами, но это не так.

Как научится говорить грамотно и правильно? Общение на хорошем, уверенном и естественном русском языке является достижимой целью. 

Задания

Версия для печати и копирования в MS Word

Тайная канцелярия Петра I: прообраз политической полиции в России

Первое специальное ведомство с функциями политической полиции — Тайная канцелярия — появилось в России в 1718 году, при Петре I (хотя некоторые авторы относят к таким ведомствам опричнину). Тому было несколько причин. Во-первых, в десятилетнем возрасте Петр I пережил Стрелецкий бунт (впрочем, заговоры случались и после), после которого у него развилась склонность к паранойе и поиску внутренних врагов. Во-вторых, радикальные реформы Петра очень не нравились московской элите, поэтому мнительность царя нельзя было назвать беспричинной.

Предшественником Тайной канцелярии был Преображенский приказ, учрежденный Петром еще в 1686 году. Но у Преображенского приказа был широкий функционал, в то время как Тайная канцелярия специализировалась на политическом сыске. Формально она была создана для следствия по делу царевича Алексея, однако после окончания следствия и смерти царевича не была распущена и занялась другими политическими делами. Ведомство располагалось в Петропавловской крепости. Управлял им Петр Толстой — тот самый человек, который накануне обманом выманил в Россию царевича Алексея, пообещав ему полное отцовское прощение, затем возглавил следственную комиссию по его делу, лично вел допросы и, по версии некоторых историков, в конце концов помог царевичу «умереть от апоплексического удара».

Сам царь активно участвовал в деятельности Тайной канцелярии: регулярно присутствовал на слушаниях, читал готовые экстракты по делам, одобрял (а порой менял, часто в сторону ужесточения) вынесенные приговоры и отправлял в Тайную канцелярию резолюции, даже находясь в отъезде.

Тайная канцелярия была расформирована в 1726 году, пережив Петра всего на год. Затем, на протяжении всего XVIII века, этот орган то упразднялся, то вновь восстанавливался под разными названиями: при Анне Иоанновне он был известен как Канцелярия тайных и розыскных дел, при Екатерине II — как Тайная экспедиция.

Последнее ведомство занималось всеми крупными политическими делами времен правления Екатерины: от преследования Радищева до суда над Пугачевым. Этот период был далеко не таким либеральным, как принято считать, и был богат на политические репрессии: конечно, пытки стали применяться реже (но не исчезли совсем), а казни почти не проводились (за редкими исключениями), но по сравнению с предыдущими десятилетиями количество «политических» дел увеличилось. Кроме того, согласно некоторым источникам, именно Екатерине II принадлежат два важных ноу-хау в деятельности политической полиции: во-первых, подслушивание разговоров в местах скопления людей («как-то: в рядах, банях, кабаках»), а во-вторых, перлюстрация писем.

Третье отделение

При Александре I структуры политической полиции были децентрализованы, но Николай I, заняв трон, едва ли не первым делом поспешил это исправить. Конечно, этому немало поспособствовали обстоятельства его прихода к власти: после восстания декабристов царь на протяжении всего своего правления закручивал гайки, чтобы в стране не повторилось ничего подобного.

3(15) июля 1826 года, вскоре после окончания суда над декабристами, Николай I выпускает указ об учреждении III отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Нахождение отделения в составе личной канцелярии императора подразумевало, что оно подотчетно именно ему (эта деталь вообще очень характерна для правления Николая I: он хотел всё контролировать сам). Поражает широта функций нового ведомства — «предметами занятий» новой структуры провозглашались:

Автором проекта устройства в империи «высшей политической полиции» был Александр Бенкендорф, герой Отечественной войны (в 1812 году он был флигель-адъютантом Александра I), активный участник следствия по делу декабристов и, главное, человек, которому новый царь безоговорочно доверял. Бенкендорф возглавлял ведомство до своей смерти в 1844 году, после чего его имя на долгие годы стало нарицательным.

Нельзя сказать, что Третье отделение под руководством Бенкендорфа занималось только цензурой и преследованием творческой интеллигенции — в его ведении были и такие полезные начинания, как расследования взяточничества и казнокрадства чиновников, рассмотрение жалоб на неправедный суд, произвол должностных лиц и жестокое обращение с крепостными.

По широко распространенной легенде, при создании ведомства Николай I вручил Бенкендорфу белый платок с напутствием «отирать слезы несчастных», но прославилось оно именно цензурой, преследованием инакомыслия и вмешательством в частную жизнь. Что уж говорить, если даже проект устройства Третьего отделения, поданный Бенкендорфом Николаю, начинался со слов «Вскрытие корреспонденции составляет одно из средств тайной полиции и при том самое лучшее»?

Как было устроено Третье отделение? Изначально оно делилось на четыре экспедиции (департамента), к которым позже прибавилась еще одна. Первая экспедиция ведала политическими делами: это и предупреждение покушений на императора, и раскрытие заговоров и тайных обществ, и наблюдение за «состоянием умов», и слежка за отдельными общественными деятелями. Вторая в основном занималась религиозными вопросами: наблюдала за деятельностью различных религиозных конфессий, следила за раскольниками и сектантами и вообще за общественными организациями (плюс в ее ведении находились фальшивомонетчики, изготовители поддельных документов и политические тюрьмы). В ведении третьей было наблюдение за проживающими в России иностранцами и высылка из страны неблагонадежных. Четвертой предписывался сбор информации о «всех вообще происшествиях» и составление еженедельных сводок о них, плюс (до появления пятой экспедиции) надзор за периодической печатью. Пятая, образованная в 1842 году, взяла на себя цензуру. В 1839 году к ведомству присоединили Корпус жандармов, осуществлявший исполнительные функции.

Некоторые историки утверждают, что Третье отделение выполняло также функции внешней разведки и пыталось заниматься, как сказали бы сейчас, имиджем России за рубежом. В частности, сотрудники ведомства размещали в европейских газетах и журналах статьи, опровергающие обвинения эмигрантов (например, по «польскому вопросу») и искали редакторов, согласных публиковать такие статьи за деньги.

Сотрудников в ведомстве было немного (особенно если сравнивать с советскими и постсоветскими спецслужбами): в самом Третьем отделении работали от 18 (на момент создания) до 72 (на момент роспуска) человек, жандармов в разное время насчитывалось от 4000 до 7000.

Третье отделение оказалось, мягко говоря, не слишком эффективным. Оно прославилось вмешательством в частные дела, нелепыми цензурными ограничениями и беззакониями. Отношение общественности к этому ведомству отлично передано в стихотворении поэта-сатирика Петра Шумахера:

«Батюшки! нет мочи! —
Говорил лукавый. —
В Третьем отделеньи
Изучают право!
Право на бесправье!..
Этак скоро, братцы,
Мне за богословье
Надо приниматься».

При всей своей бурной деятельности оно оказалось неспособно предотвратить волну политических убийств и терактов в последние годы царствования Александра II, в том числе те из них, которые были направлены непосредственно против руководителей Третьего отделения: так, 4 августа 1878 года террорист Сергей Кравчинский прямо в центре Петербурга ударом кинжала убил шефа Третьего отделения Николая Мезенцова.

Более того, в Третье отделение внедрялись террористы. Например, в 1879 году туда устроился народоволец Николай Клеточников: сначала агентом, а потом штатным сотрудником. Начальство хвалило его за выдающееся трудолюбие, а Клеточников, быстро продвигавшийся по службе и имевший доступ к секретным документам, снабжал «Народную волю» информацией о готовящихся арестах, провокациях, именами агентов и прочими ценными сведениями.

Борьба со взяточничеством и казнокрадством тоже не особенно удалась, поэтому в 1880 году Третье отделение было упразднено, а его обязанности были переданы в образованный при МВД Департамент государственной полиции.

Департамент полиции и «охранка»

Пришедший к власти после убийства отца Александр III сразу же начал работу над ошибками. Первым делом он полностью реорганизовал охрану своей персоны (теперь за нее отвечала отдельная структура), после чего взялся за реорганизацию секретной полиции.

3 декабря 1882 года император утвердил положение «Об устройстве секретной полиции в Империи», в соответствии с которым в крупных городах России должны были появиться охранные отделения. Строго говоря, два таких отделения на тот момент уже работали: в 1866 году, вскоре после покушения Каракозова на Александра II, «Отделение по охранению порядка и спокойствия в столице» было создано в Петербурге, а в 1880 году такое же отделение появилось в Москве. Теперь же было решено перенести этот опыт на всю страну.

Согласно циркуляру первого инспектора новой секретной полиции Георгия Судейкина (который, впрочем, занимал пост недолго: в 1883 году его убили народовольцы Дегаев, Коношевич и Стародворский), задачей «охранки» было не столько подавление уже существующих заговоров, сколько расшатывание революционных движений изнутри. Такими, например, методами:

1. Возбуждать с помощью особых активных агентов ссоры и распри между различными революционными группами.
2. Распространять ложные слухи, удручающие и терроризирующие революционную среду.
3. Передавать через тех же агентов, а иногда с помощью приглашений в полицию кратковременных арестов обвинения наиболее опасных революционеров в шпионстве, вместе с тем дискредитировать революционные прокламации и разные органы печати, придавая им значение агентурной, провокационной работы.

Охранные отделения подчинялись напрямую Департаменту полиции МВД. К 1907 году их было уже 27, по одному в каждом из крупных городов империи (Вильно, Киев, Казань, Одесса, Тифлис, Харьков и т. д.). В 1906 году они были сгруппированы в Районные охранные отделения: Северное с центром в Петербурге, Центральное с центром в Москве, Поволжское с центром в Самаре, Юго-Восточное с центром в Харькове, Юго-Западное с центром в Киеве, Южное с центром в Одессе, Северо-Западное с центром в Вильно и Прибалтийское с центром в Риге. Позже добавились еще Туркестанское (Ташкент) и Сибирское (Иркутск).

Как вспоминал один из руководителей «охранки» А. Васильев, охранные отделения создавались в городах, где была замечена революционная активность. В каждом отделении был свой регистрационный отдел и библиотека с революционной и иной запрещенной литературой (а от руководящего состава требовали знания этой литературы).

Васильев пишет, что «охранные отделения имели в своем штате квалифицированных специалистов: фотографов, экспертов по почерку, а во многих округах даже еврейских экспертов, знающих всё об иудаизме, которые предоставляли ценные сведения».

Основных методов работы было два: наружное наблюдение и внутренняя агентура. Первое вели филёры, которые «составляли отряды под командой штатных сотрудников, специально подготовленных к этой службе»: они следили за подозреваемыми в революционной деятельности во всех общественных местах, маскируясь под швейцаров, дворников, солдат, чиновников и т.д. Для этого охранные отделения содержали склады самой разнообразной одежды и формы — в московской «охранке» был даже специальный двор для агентов, изображавших извозчиков. Когда требовалась длительная слежка за определенным домом (например, если там располагалась подпольная типография или мастерская по изготовлению бомб), агентам снимали квартиры по соседству. Кроме того, на железнодорожных станциях хранились определенные суммы денег, чтобы агент мог купить билет и последовать за наблюдаемым, если тот сел в поезд.

Внутренняя агентура предполагала уже не просто наблюдение, но внедрение. Часто, впрочем, вместо того чтобы внедрять в революционную организацию своего человека, сотрудники ведомства просто вербовали революционеров: особенно этим прославилось московское отделение.

Начальник московской «охранки» Зубатов (позже он возглавит Особый отдел департамента полиции, специализировавшийся на политическом сыске, именно туда будет стекаться вся информация от агентуры) после каждого группового ареста революционеров выбирал «слабое звено», вел с ним долгие задушевные беседы за чаем «о неправильности путей, которыми идут революционеры, о вреде, который они наносят государству» — и некоторых, действительно, склонял на свою сторону. Зубатов был убежден, что агенты, шпионящие за своими ради денег или из мести, — люди ненадежные, настоящий агент должен быть «идейным».

Но, конечно, далеко не все вербовали агентов так интеллигентно. Чаще пользовались более примитивными методами: арестованного, которого предполагалось сделать агентом, сажали в сырую холодную камеру и плохо кормили, затем, когда человек как следует прочувствовал атмосферу тюрьмы, приводили к жандармскому офицеру и убеждали сотрудничать, угрожая и суля выгоду.

Зарабатывали агенты по-разному, в зависимости от их приближенности к революционным лидерам и ценности предоставляемых данных. По воспоминаниям жандармского офицера Александра Мартынова, «лица, освещавшие высшие организации, как то: центральные комитеты, боевые группы и прочие, получали большее содержание, а освещавшие периферию и дававшие отрывочные сведения — меньшее. Наименьшее жалованье равнялось прожиточному минимуму». Деньги выдавались ежемесячно вне зависимости от того, удалось ли агенту получить сведения или нет. За особо ценные сведения (например, обнаружение тайной типографии или предупреждение важного заговора) полагались премии.

Иногда агенты занимались и прямыми провокациями. Хотя руководство «охранки» всегда открещивалось от таких случаев, да и в секретной «Инструкции по ведению внутреннего наблюдения» прямо говорилось, что «сотрудничество от провокаторства отделяется весьма тонкой чертой, (…) и в умении не переходить эту черту состоит искусство ведения политического розыска», многие агенты эту черту переходили. Не перейти ее было сложно, ведь та же инструкция гласила, что для сохранения своего положения в революционной организации агенты не должны уклоняться от активной работы. Кроме того, недостаток рвения мог вызвать подозрения товарищей.

Но не всегда провокации были инициативой самих агентов: как пишет Васильев, «одно время Департамент полиции использовал ошибочную практику оценки работы районных отделений на основе чисто количественного принципа, по числу сообщений о революционной деятельности.

Легко могло случиться, что на данной территории подпольщики не очень активны, и руководитель районного охранного отделения опасался, и не без основания, что произведет плохое впечатление на начальство в Петербурге, если не будет отправлять соответствующие сообщения. Такое положение, естественно, поддерживало заманчивую мысль о создании беспорядков на основе провокации».

Справедливости ради, далеко не все руководители Охранных отделений одобряли провокации, и многие искренне старались с ними бороться.

В 1913 году по инициативе нового товарища министра внутренних дел В. Джунковского районные охранные отделения во всех городах, кроме Москвы, Петербурга и Варшавы, были ликвидированы: Джунковский был убежден, что в таком количестве они были и не востребованы и экономически нецелесообразны. Окончательно же «охранка» была упразднена 4 марта 1917 года решением Временного правительства.

Более того, Временное правительство создало специальные комиссии по расследованию деятельности Департамента полиции и Охранных отделений и разбору их документов. Некоторые члены этих комиссий позже написали книги, благодаря которым стали известны подробности работы политической полиции. Мемуары опубликовали и многие руководители «охранки»: они собраны, например, в двухтомнике «Охранка. Воспоминания руководителей политического сыска».

Тайная канцелярия

центральный государственный орган в России, созданный Петром I для расследования по делу царевича Алексея Петровича (20 марта 1718 г.). Располагалась в Петербурге, имела отделение в Москве. После проведения расследования превратилась наряду с Преображенским приказом, в постоянно действующий орган политического сыска и суда.

Источник: Отечественная история в терминах и понятиях. 2002

Тайная Канцелярия

создана в 1718 г. для следствия по делу царевича Алексея. В мае 1726 г. она была ликвидирована, а ее функции переданы Преображенскому приказу. В марте 1731 г. — 1762 г. существовала вновь под названием Канцелярии тайных розыскных дел, в 1762 — 1801 гг. — Тайная экспедиция при Сенате. В 1801 г. вновь была ликвидирована, ее функции возложены на 1-й и 5-й департаменты Сената.

Источник: Краткий исторический словарь. 2004

Тайная канцелярия

орган политического сыска и суда в России в XVIII веке. В первые годы существовала параллельно с Преображенским приказом, выполнявшим сходные функции. Упразднена в 1726 году, восстановлена в 1731 году как Канцелярия тайных и розыскных дел; последняя ликвидирована в 1762 году Петром III, однако вместо неё в том же году Екатериной II учреждена Тайная экспедиция, выполнявшая ту же роль. Окончательно упразднена Александром I.

Источник: История России Словарь-справочник. Брянск 2018 г.

ТАЙНАЯ КАНЦЕЛЯРИЯ

Источник: Советская историческая энциклопедия. 1961-1976

ТАЙНАЯ КАНЦЕЛЯРИЯ

центральное государственное учреждение России, орган политического следствия и суда. Создана Петром I в феврале 1718 г. для ведения следствия по делу царевича Алексея Петровича. Т. к. располагалась в Петропавловской крепости в Петербурге; в Москве имелись ее отделения. Впоследствии к Т. к. перешли следствие и суд по важнейшим политическим делам (покушение на царя, попытки политического переворота, государственная измена, а также дела о раскольниках и т. д.) Т. к. находилась под личным контролем царя.
«К политическим преступлениям в XVII–XVIII веках относили восстания и заговоры против правительства, измену и шпионаж, самозванство, выступления с критикой правительственной политики и действий царя, членов царской семьи или представителей царской администрации, а также деяния, наносящие ущерб престижу царской власти: искажение царского титула, оскорбление царского изображения, неявка к присяге, отмена богослужений в дни царских тезоименитств» (33).
Но таких дел было мало, и главное занятие политического сыска состояло и ведении дел об оскорблении императора, недоброжелательных высказываниях подданных о действиях и намерениях властей, а также дел о недоносительстве, ложных доносах, уклонении от присяги, неслужения в церкви по «табельным дням» ~ официальным праздникам и т. п. (преступления по «слову и делу государеву»).
К моменту смерти Петра Т. к. стала главным сыскным органом. В мае 1726 г. Т. к. была ликвидирована с передачей всех его дел Преображенскому приказу (упразднен в 1729 г.), Верховному тайному совету. В марте 1731 г. Т. к. была восстановлена под названием Канцелярии тайных розыскных дел. Позднее политическим сыском стали ведать Тайная экспедиция при Сенате, Третье отделение Собственной его Величества канцелярии, жандармы. Департамент полиции МВД, Охранное отделение и другие государственные структуры.

Источник: Российская государственность в терминах. IX – начало XX века. 2011

Тайная канцелярия

Тайная канцелярия была образована в феврале 1718 г. в Москве как временный следственный орган по делу царевича Алексея, однако после переезда в Петербург, где она разместилась в Петропавловской крепости, 20 марта этого же года была преобразована в постоянное ведомство. Поскольку следствие по делу царского сына было поручено П.А. Толстому, выманившему царевича изза границы, костяк сотрудников нового учреждения составил небольшой штат помощников этого дипломата. Однако круг подозреваемых по делу царевича оказался достаточно широк, поэтому Петр укрепил руководство Тайной канцелярии своими доверенными лицами. Помимо Г.Г. СкорняковаПисарева, ведшего следствие по делу матери Алексея, в него вошли гвардии майор А.И. Ушаков, приданный в помощь Толстому, и находившийся в Петербурге генерал И.И. Бутурлин, принявший в марте 1718 г. присланные из Москвы все бумаги по делу царевича. Эти четверо и составили руководство нового органа государственной безопасности. В 1718–1720 гг. руководители Тайной канцелярии назывались «министрами», в начале 1720х гг. – «судьями», иногда их именовали «инквизиторами». Формально все четверо «министров» были равны, однако главным среди них, безусловно, являлся П.А. Толстой. Помогавший им штат был весьма немногочислен: секретарь, 6 канцелярских служащих и необходимое количество заплечных дел мастеров. Тайная канцелярия стала первым в отечественной истории узкоспециализированным органом, целиком сосредоточившимся на вопросах политического сыска и ни на какие другие посторонние дела не отвлекавшимся. С марта по август 1718 г. Тайная канцелярия занимается исключительно делом царевича Алексея, и на протяжении этого периода ее фактическим руководителем является сам Петр. Под его началом следствие было проведено достаточно быстро, широко и досконально. В беседе с Толстым царь сразу очертил круг подозреваемых: «Когда б не монахиня (насильно постриженная его первая жена Евдокия Лопухина. – Прим. авт.), и не монах (епископ Ростовский Досифей. – Прим. авт.), и не Кикин, Алексей не дерзнул бы на такое неслыханное зло. Ой, бородачи! многому злу корень старцы и попы; отец мой имел дело с одним бородачом (патриархом Никоном. – Прим. авт.), а я с тысячами». Действительно, через своего личного духовника Якова Игнатьева, близкого друга епископа Досифея, царевич поддерживал связь с заточенной в Суздальский монастырь матерью. Следствие установило, что кружок приближенных Алексея в сношениях между собой пользовался конспиративными кличками и шифрованной перепиской. Поскольку все эти люди никакого реального влияния не имели и тайнопись была для них наполовину игрой, то гораздо более опасной была деятельность А.В. Кикина – бывшего сподвижника Петра, пойманного царем на воровстве и после наказания примкнувшего к кружку царевича, став главным советчиком наследника. Именно этот человек был инициатором и организатором бегства Алексея в Австрию, и от него тянулись более чем подозрительные нити к лицам, обладавшим действительной военной и административной властью. При аресте у Кикина были найдены «цифирные азбуки» для переписки с князем В.В. Долгоруким, князем Г.Ф. Долгоруким, князем Я.Ф. Долгоруким, генераладмиралом Ф.М. Апраксиным, фельдмаршалом Б.П. Шереметевым, дипломатом С.В. Рагузинским, А. Волковым и А. Веселовским. Для получения подробных признаний царь не остановился перед пыткой сына. Так, например, с 19 по 24 июня 1718 г. Алексея шесть раз подвергали пыткам в каземате Петропавловской крепости, причем в первый день пытали дважды – с полудня до часа и с 6 до 9 вечера. Под пыткой у него удалось вырвать признание, что ради захвата власти царевич готов был даже согласиться на австрийскую интервенцию в пределы Отечества. Собранные в ходе следствия доказательства были представлены Верховному суду из генералитета, сенаторов и Синода, который 24 июня 1718 г. приговорил сына Петра I к смертной казни. По официальной версии, царевич Алексей скончался в Петропавловской крепости от апоплексического удара, а по ходившим тогда слухам, был задушен, отравлен или забит насмерть кнутом. Хотя этот самый громкий процесс Петровской эпохи и закончился казнью главного виновника и его ближайших помощников, тем не менее, по мнению некоторых исследователей, Петр намеренно не стал доводить расследование до логического конца, поскольку уже имеющиеся материалы указывали на весьма широкий крут высокопоставленных лиц, которые если и не состояли непосредственно в заговоре, то были в той или иной степени оппозиционно настроены по отношению к Петровским реформам. Поскольку в качестве центрального органа государственной безопасности в России уже существовал Преображенский приказ, то по окончании дела царевича Алексея Тайную канцелярию должны были бы упразднить, однако Петр решил поиному. Сразу по завершении процесса царь 8 августа 1718 г. поручает Толстому расследование «адмиралтейского ревельского дела» – дела о грандиозных хищениях по военноморскому ведомству в Ревельском порту. В том же году Тайная канцелярия проводит несколько важных процессов, относящихся к категории «слово и дело» в трактовке царского указа от 26 января 1715 г. («трех пунктов»): уголовное дело фаворитки Петра Марии Гамильтон, укравшей царские драгоценности; о злоупотреблениях в Астрахани; группу дел, «касающихся к расколу»; дело по доносу Зверева на майора Фуникова по расхищению им казенных денег и имущества; о краже корабельных лесов на Днепре; дело поручика Друккерта, подделавшего подпись и печать А.Д. Меншикова; об обвинении русского посла в Польше Г.Ф. Долгорукова в измене и взяточничестве и ряде других «тайных дел». Сложившийся параллелизм в деятельности двух органов госбезопасности был закреплен Петровским указом от 28 апреля 1722 г., предписывавшим местным властям направлять все дела о государственных преступлениях в Преображенский приказ или Тайную канцелярию. Судя по всему, решающую роль в этом дублировании сыграл географический фактор. С одной стороны, Петр рассматривал Москву центром крамолы против всех его начинаний и не считал возможным вывести из старой столицы Преображенский приказ, но с другой – царю был необходим и орган политического сыска, что называется, «под рукой», в СанктПетербурге. Хотя с завершением дела царевича Алексея Петр и перестает быть фактическим главой Тайной канцелярии, тем не менее он не обходит ее своим вниманием. О том, сколь важную роль придавал первый русский император политическому сыску, наглядно свидетельствует тот факт, что начиная с 25 ноября 1716 г. Петр специально выделял один день в неделю (понедельник), когда приезжал в располагавшуюся в Петропавловской крепости Тайную канцелярию и самым внимательным образом вникал во все ее дела, оказывая решающее влияние на ведение следствия и вынесение приговоров. Тем не менее основной объем работы попрежнему приходился на Преображенский приказ. С 1719 по 1724 г. это ведомство рассмотрело 1363 дела, а Тайная канцелярия за этот же период – лишь 280. При Екатерине I в Тайную канцелярию вообще поступило 3–4 дела. В 1722 г. в работе Тайной канцелярии перестал участвовать И.И. Бутурлин, а со следующего года и Г.Г. СкорняковПисарев. Таким образом, в последние три года ее существования органом политического сыска в новой столице руководили вдвоем П.А. Толстой и А.И. Ушаков. Первый тяготился навязанной ему Петром ролью заплечных дел мастера и изыскивал лишь благовидный предлог, чтобы отказаться от должности инквизитора. В конце царствования Петра ему удалось убедить государя издать указ о том, чтобы Тайная канцелярия вновь присылаемых заключенных и дел больше не принимала. Однако чтото в тот раз не заладилось, и окончательно убедить закрыть подчиненное ему ведомство Толстому удалось лишь вдову Петра I. 28 мая 1726 г. Екатерина I подписала указ, упразднявший Тайную канцелярию и передававший все ее дела в Преображенский приказ, который вновь становился единственным органом государственной безопасности Российской империи. Потребность иметь политический сыск и в Петербурге побудила Екатерину I уже в мае 1727 г. привлечь к решению этой задачи Сенат, который, действуя параллельно с Преображенским приказом, должен был расследовать преступления против государства, совершавшиеся в Северной столице и ближайших к ней губерниях. Когда во время кратковременного правления Петра II, сына царевича Алексея, в 1729 г. был ликвидирован Преображенский приказ, то разбирательство всех политических преступлений было поручено двум высшим органам – Верховному тайному совету и Сенату. Однако затея эта была явно непродуманной, и деятельность обоих органов, быстро заваленных делами о «слове и деле государевом», была частично парализована. Уже летом 1729 г. стали поступать жалобы, что изза ликвидации Преображенского приказа «в Сенате в делах затруднение происходит». Со смертью Петра II в 1730 г. пресеклась мужская ветвь династии Романовых, в стране возник острый династический и политический кризис. На российский престол в конечном итоге была выбрана племянница Петра I Анна Иоанновна, жившая в Курляндии. Воспользовавшись сложившейся ситуацией, Верховный тайный совет, в который входили представители старой и новой аристократии, предпринял шаги к введению в России конституционной монархии и потребовал от новой императрицы подписать «кондиции», существенно ограничивающие ее власть. Однако испугавшееся угрозы установления власти олигархии дворянство выступило против Верховного тайного совета, и, опираясь на его поддержку, Анна Иоанновна разорвала подписанные ею кондиции и жестоко расправилась с их «верховниками». Обстановка напряженной политической борьбы в самом правящем классе Российской империи, сопровождавшей вступление императрицы Анны Иоанновны на престол, вновь показала актуальность понятия «государственное преступление». Манифестом от 4 марта 1730 г. новая правительница распустила Верховный тайный совет, а указом от 10 апреля конкретизировала понимание «первых двух пунктов», составлявших с 1715 г. конкретную сущность «слова и дела». Первый пункт теперь касался тех лиц, «кто какие умышления учнет мыслить на наше императорское здоровье, злое дело или персону и честь нашего величества злым и вредительным поносить»; второй пункт следовало применять в тех случаях, «буде кто за кем подлинно уведает бунт или измену против нас и государства». За недонесение или ложный донос власть вновь сулила жестокое наказание и смертную казнь, а за правильный донос – царскую милость и вознаграждение. Из Курляндии Анна Иоанновна привезла с собой ближайшее окружение во главе с фаворитом Бироном, всячески покровительствовавшим своим соплеменникам. Началось мрачное время немецкого засилья, получившего меткое название «бироновщины». Иноземное влияние при дворе вызывало протест не только в простом народе, но и среди патриотично настроенной части правящего сословия. Для охранения своей самодержавной власти новая императрица через год после воцарения поспешила воссоздать специализированный орган политического сыска – Канцелярию тайных розыскных дел1. Отдельно следует отметить, что иногда Тайная канцелярия занималась делами, связанными с иностранным шпионажем. Так, в 1732 г. в шпионаже подозревался некий грек. Чем закончилось следствие – неизвестно. В 1756 г. под подозрение попали миссионер Валькруассан и барон Будберг. В 1761 г. генерала Тотлебена заподозрили «в сношениях его с пруссками». В январе 1762 г. «Тайная Канцелярия вела большое дело о шпионстве, открытом в наших войсках в Пруссии»2.

Источник: Спецслужбы Российской Империи. 2010