Мама на даче велосипед завтра сдавать экзамен

Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать. Скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять. В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско, солнце оставило в волосах выцветшие полоски. Сонный обрывок в ладонь зажать и упустить сквозь пальцы. Витька с десятого этажа снова зовет купаться. Надо спешить со всех ног и глаз — вдруг убегут, оставят. Витька закончил четвертый класс — то есть почти что старый. Шорты с футболкой — простой наряд, яблоко взять на полдник. Витька научит меня нырять, он обещал, я помню. К речке дорога исхожена, выжжена и привычна. Пыльные ноги похожи на мамины рукавички. Нынче такая у нас жара — листья совсем как тряпки. Может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки. Витька — он добрый, один в один мальчик из Жюля Верна. Я попрошу, чтобы мне водить, мне разрешат, наверно. Вечер начнется, должно стемнеть. День до конца недели. Я поворачиваюсь к стене. Сто, девяносто девять.

Мама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен. Солнце облизывает конспект ласковыми глазами. Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета. В августе буду уже студент, нынче — ни то ни это. Хлеб получерствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен. Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе. Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме. Худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма. Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки, только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше. Просто сестренка светла лицом, я тяжелей и злее, мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. Вроде они уезжают в ночь, я провожу на поезд. Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс. Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу. Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану

Мама на даче. Башка гудит. Сонное недеянье. Кошка устроилась на груди, солнце на одеяле. Чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите. Кто-нибудь видел меня вчера? Лучше не говорите. Пусть это будет большой секрет маленького разврата, каждый был пьян, невесом, согрет теплым дыханьем брата, горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона, все друг при друге — и все одни, живы и непокорны. Если мы скинемся по рублю, завтрак придет в наш домик, Господи, как я вас всех люблю, радуга на ладонях. Улица в солнечных кружевах, Витька, помой тарелки. Можно валяться и оживать. Можно пойти на реку. Я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться. Носом в изломанную кору. Тридцать четыре, тридцать…

Мама на фотке. Ключи в замке. Восемь часов до лета. Солнпе на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах. Сонными лапами через сквер, и никуда не деться. Витька в Америке. Я в Москве. Речка в далеком детстве. Яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в Ниццу, я начинаю считать со ста, жизнь моя — с единицы. Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене. «Двадцать один», — бормочу сквозь сон. «Сорок», — смеется время. Сорок — и первая седина, сорок один — в больницу. Двадцать один — я живу одна, двадцать: глаза-бойницы, ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку, кто-нибудь ждет меня во дворе, кто-нибудь — на десятом. Десять — кончаю четвертый класс, завтрак можно не делать. Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять. Восемь — на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне…

Три. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне.

• Следующий стих → Аля Кудряшева — Она раскрасила губы огнем карминным
• Предыдущий стих → Аля Кудряшева — Ну не бываешь, что еще взять с такого

Страница автора  http://forum.poets-club.ru/index.php?topic=7635.0

Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать.
Скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять.
В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско,
солнце оставило в волосах выцветшие полоски.
Сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы.
Витька с десятого этажа снова зовет купаться.
Надо спешить со всех ног и глаз — вдруг, убегут, оставят.
Витька закончил четвертый класс — то есть, почти что старый.
Шорты с футболкой — простой наряд, яблоко взять на полдник.
Витька научит меня нырять, он обещал, я помню.
К речке дорога исхожена, выжжена и привычна.
Пыльные ноги похожи на мамины рукавички.
Нынче такая у нас жара — листья совсем как тряпки.
Может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки.
Витька — он добрый, один в один мальчик из Жюля Верна.
Я попрошу, чтобы мне водить, мне разрешат, наверно.
Вечер начнется, должно стемнеть. День до конца недели.
Я поворачиваюсь к стене. Сто, девяносто девять.

Мама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен.
Солнце облизывает конспект ласковыми глазами.
Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета.
В августе буду уже студент, нынче — ни то, ни это.
Хлеб получерствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен.
Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе.
Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме.
Худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма.
Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки,
только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше.
Просто сестренка светла лицом, я тяжелей и злее,
мы забираемся на крыльцо и запускаем змея.
Вроде они уезжают в ночь, я провожу на поезд.
Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс.
Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу.
Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.

Мама на даче. Башка гудит. Сонное недеянье.
Кошка устроилась на груди, солнце на одеяле.
Чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите.
Кто-нибудь видел меня вчера? Лучше не говорите.
Пусть это будет большой секрет маленького разврата,
каждый был пьян, невесом, согрет теплым дыханьем брата,
горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона,
все друг при друге — и все одни, живы и непокорны.
Если мы скинемся по рублю, завтрак придет в наш домик,
Господи, как я вас всех люблю, радуга на ладонях.
Улица в солнечных кружевах, Витька, помой тарелки.
Можно валяться и оживать. Можно пойти на реку.
Я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться.
Носом в изломанную кору. Тридцать четыре, тридцать…

Мама на фотке. Ключи в замке. Восемь часов до лета.
Солнце на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах.
Сонными лапами через сквер, и никуда не деться.
Витька в Америке. Я в Москве. Речка в далеком детстве.
Яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в Ниццу,
я начинаю считать со ста, жизнь моя — с единицы.
Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене.
«Двадцать один», — бормочу сквозь сон. «Сорок», — смеется время.
Сорок — и первая седина, сорок один — в больницу.
Двадцать один — я живу одна, двадцать: глаза-бойницы,
ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку,
кто-нибудь ждет меня во дворе, кто-нибудь — на десятом.
Десять — кончаю четвертый класс, завтрак можно не делать.
Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять.
Восемь — на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне…

Три. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне.

мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать. скоро каникулы, восемь лет,
в августе будет девять. в августе девять, семь на часах, небо легко и плоско, солнце
оставило в волосах выцветшие полоски. сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы.
витька с десятого этажа снова зовет купаться. надо спешить со всех ног и глаз — вдруг убегут,
оставят. витька закончил четвертый класс — то есть почти что старый. шорты с футболкой —
простой наряд, яблоко взять на полдник. витька научит меня нырять, он обещал, я помню.
к речке дорога исхожена, выжжена и привычна. пыльные ноги похожи на мамины рукавички.
нынче такая у нас жара — листья совсем как тряпки. может быть, будем потом играть, я попрошу,
чтоб в прятки. витька — он добрый, один в один мальчик из жюля верна. я попрошу, чтобы мне водить,
мне разрешат, наверно. вечер начнется, должно стемнеть. день до конца недели. я поворачиваюсь
к стене. сто, девяносто девять.

мама на даче. велосипед. завтра сдавать экзамен. солнце облизывает конспект ласковыми глазами.
утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета. в августе буду уже студент, нынче —
ни то, ни это. хлеб получерствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен. витька с десятого этажа
нынче на третьем курсе. знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме. худ, ироничен
и чернобров, прямо герой из фильма. пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки,
только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше. просто сестренка светла лицом, я тяжелей и злее,
мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. вроде они уезжают в ночь, я провожу на поезд.
речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс. семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной
к составу. пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.

мама на даче. башка гудит. сонное недеянье. кошка устроилась на груди, солнце на одеяле.
чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите. кто-нибудь видел меня вчера? лучше не говорите.
пусть это будет большой секрет маленького разврата, каждый был пьян, невесом, согрет, теплым
дыханьем брата, горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона, все друг при друге — и все одни,
живы и непокорны. если мы скинемся по рублю, завтрак придет в наш домик, господи, как я вас всех
люблю, радуга на ладонях. улица в солнечных кружевах, витька, помой тарелки. можно валяться
и оживать. можно пойти на реку. я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться.
носом в изломанную кору. тридцать четыре, тридцать…

мама на фотке. ключи в замке. восемь часов до лета. солнце на стенах, на рюкзаке, в стареньких
сандалетах. сонными лапами через сквер, и никуда не деться. витька в америке. я в москве.
речка в далеком детстве. яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в ниццу, я начинаю считать
со ста, жизнь моя — с единицы. боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене. «двадцать один»,
— бормочу сквозь сон. «сорок», — смеется время. сорок — и первая седина, сорок один — в больницу.
двадцать один — я живу одна, двадцать: глаза-бойницы, ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут
вприсядку, кто-нибудь ждет меня во дворе, кто-нибудь — на десятом. десять — кончаю четвертый
класс, завтрак можно не делать. надо спешить со всех ног и глаз. в августе будет девять.
восемь — на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне…

три. два. один. я иду искать. господи, помоги мне.

mother in the country , the key on the table , breakfast can not do. vacation soon , eight years ,
In August there will be nine . in August, nine , seven o’clock , the sky is easy and flat , the sun
leave-in hair faded stripes. sleepy piece of hold in the palm , and miss out through your fingers .
Vic from the tenth floor again calling for a swim. need to hurry with all haste and eyes — suddenly run away ,
leave . Victor finished fourth class — that is, almost old . shorts with a t-shirt —
simple outfit, take an apple at lunch . Vic teach me how to dive, he promised , I remember.
proceed to the river road , burned and familiar . dusty feet are like my mother’s gloves .
now we have this heat — leaves just like rags . maybe then we play, I ask ,
to hide and seek. Vic — he is kind , one to one boy from Jules Verne. I ask that I drive,
I am allowed , I suppose. The evening will begin , should darken . day before the end of the week . I turn
to a wall. hundred and ninety-nine .

mom in the country . bicycle. tomorrow to take the exam . abstract sun licks soft eyes .
morning to meet and sit up all night , waiting for the summer. in August will have a student now —
neither this nor that . polucherstvy bread and cheese with a knife , breakfast with sleep nevkusen . Vic from the tenth floor
now in the third year . knows all smart professors wrote the program in the firm. thin, ironic
and Chernobrov directly hero of the film. writes a note to my sister gives flowers to pay ,
Only now I swim faster and compose better. a sister bright face , I heavier and meaner ,
we climb onto the porch and fly a kite . like they leave for the night , I’ll see the train.
River rustles rustles his feet , now she belt. seventy-eight , seventy-seven , pay back
to the composition . let them hide , well, all of them , I ‘m not going to look for them .

mom in the country . noggin buzzing . sleepy inaction . cat sat on his chest , the sun on a blanket .
cups her hands and sweaters , coffee, pray , cook . somebody saw me yesterday? better not say.
let it be a big secret little debauchery , everyone was drunk, weightless , warm up, warm
brother breath , throat hoarse from chatter ashes flew from the balcony, all with one another — and all alone,
alive and disobedient . if we tabernacle ruble , breakfast come to our house , my God, how I love you all
love , rainbow on the palms . solar street lace, Vic , wash dishes . You can wallow
and revive. you can go to the river. I ‘ll catch you and conquer , will make a haircut , a shave .
a broken nose in the bark. thirty-four , thirty …

Mom on the pictures . keys in the lock. eight hours before the summer. sun on the wall , on a backpack , in old times
sandals . sleepy paws through the park, and can not escape. Vic in America. I am in Moscow .
River in early childhood . apple ate , went composition, somewhere is going to Nice , I’m starting to consider
with a hundred , my life — with one. fighting , crying in unison with it , clowns on stage. & quot; twenty-one & quot ;,
— Mumble in his sleep . & quot; forty & quot ;, — while laughing . forty — and the first gray hair , forty-one — in the hospital.
Twenty-one — I live alone , twenty : eye — slits , legs scratched , lusty thoughts run
squatting , someone is waiting for me in the yard, anyone — in tenth . ten — finish fourth
class , breakfast can not do. need to hurry with all haste and eyes. In August there will be nine .
eight — in the neck to carry keys , sunny melt hymn …

three . two. one . I ‘m going to look . Lord, help me .

мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать. скоро каникулы, восемь лет,

Mom at the cottage, the key on the table, the breakfast can not be done. Soon holidays, eight years old

в августе будет девять. в августе девять, семь на часах, небо легко и плоско, солнце

In August there will be nine. In August nine, seven on the clock, the sky is easy and flat, sun

оставило в волосах выцветшие полоски. сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы.

I left the outflow strips in the hair. Sleeping sniffing into the palm clamp and miss through your fingers.

витька с десятого этажа снова зовет купаться. надо спешить со всех ног и глаз — вдруг убегут,

Vitka from the tenth floor again calls to swim. need to hurry from all legs and eyes — suddenly run away,

оставят. витька закончил четвертый класс — то есть почти что старый. шорты с футболкой —

Leave. Vitka finished the fourth class — that is, almost old. Shorts with a T-shirt —

простой наряд, яблоко взять на полдник. витька научит меня нырять, он обещал, я помню.

Simple outfit, apple to take a punch. Vitka will teach me to dive, he promised, I remember.

к речке дорога исхожена, выжжена и привычна. пыльные ноги похожи на мамины рукавички.

To the river, the road is cleared, burned and is familiar. Dusty legs look like mamines mittens.

нынче такая у нас жара — листья совсем как тряпки. может быть, будем потом играть, я попрошу,

Today we have such a heat — the leaves are just like rags. Maybe then we will play, I will ask

чтоб в прятки. витька — он добрый, один в один мальчик из жюля верна. я попрошу, чтобы мне водить,

So that in hide and seek. Vitka is good, one in one boy from Jules Verne. I will ask me to drive

мне разрешат, наверно. вечер начнется, должно стемнеть. день до конца недели. я поворачиваюсь

I will be allowed, probably. The evening will begin, it must be dark. Day until the end of the week. I turn

к стене. сто, девяносто девять.

to Wall. One hundred, ninety-nine.

мама на даче. велосипед. завтра сдавать экзамен. солнце облизывает конспект ласковыми глазами.

Mom in the country. bike. Tomorrow to take the exam. The Sun licks abstract in gentle eyes.

утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета. в августе буду уже студент, нынче —

Morning to meet and sit all night, wait for the summer wall. In August I will already have a student, now —

ни то, ни это. хлеб получерствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен. витька с десятого этажа

Never it. Bread receiving and cheese with a knife, breakfast from sleep raw. Vitka from the Tenth Floor

нынче на третьем курсе. знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме. худ, ироничен

Today in the third year. He knows all smart professors, writes programs in the firm. Hood, ironic

и чернобров, прямо герой из фильма. пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки,

And Chernobrov, right hero from the film. writes notes to my sister, gives flowers from paying,

только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше. просто сестренка светла лицом, я тяжелей и злее,

I just swear I fierce and compose better. Just sister light face, I am hard and angry,

мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. вроде они уезжают в ночь, я провожу на поезд.

We climb on the porch and launch the snake. It seems they leaving the night, I spend on the train.

речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс. семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной

River richitis, rustle at the feet, now she is waved. seventy eight, seventy seven, crying back

к составу. пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.

To the composition. Let them hide, well, all of them, I will not look for them.

мама на даче. башка гудит. сонное недеянье. кошка устроилась на груди, солнце на одеяле.

Mom in the country. Baska buzzed. Sleeping. The cat got on his chest, the sun on the blanket.

чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите. кто-нибудь видел меня вчера? лучше не говорите.

Cups, palms and sweaters, coffee, pray, weld. Did anyone see me yesterday? Better do not speak.

пусть это будет большой секрет маленького разврата, каждый был пьян, невесом, согрет, теплым

Let it be a big secret of small debauchery, everyone was drunk, weightless, warret, warm

дыханьем брата, горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона, все друг при друге — и все одни,

Thermal brother, the throat hoarsely from the chatter, the ashes flew from the balcony, all at each other — and all alone,

живы и непокорны. если мы скинемся по рублю, завтрак придет в наш домик, господи, как я вас всех

Lives and unfortunate. If we drop on the ruble, breakfast will come to our house, Lord, as I all

люблю, радуга на ладонях. улица в солнечных кружевах, витька, помой тарелки. можно валяться

I love rainbow on my palms. Street in solar lace, Vitka, breaking plates. can be lying

и оживать. можно пойти на реку. я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться.

And come to life. You can go to the river. I will catch you and subside, make it up, shave.

носом в изломанную кору. тридцать четыре, тридцать…

nose into a broken bark. Thirty-four, thirty …

мама на фотке. ключи в замке. восемь часов до лета. солнце на стенах, на рюкзаке, в стареньких

Mom on the photo. keys in the castle. Eight hours before summer. Sun on the walls, on a backpack, in old

сандалетах. сонными лапами через сквер, и никуда не деться. витька в америке. я в москве.

Sandals. Sleepy paws through Square, and not going anywhere. Vitka in America. I am in Moscow.

речка в далеком детстве. яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в ниццу, я начинаю считать

River in distant childhood. the apple was eaten, the composition was gone, somewhere rides in Nice, I begin to count

со ста, жизнь моя — с единицы. боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене. «двадцать один»,

From one hundred, my life is from one. We struggle, crying with her in unison, clowns in the arena. «twenty one»,

— бормочу сквозь сон. «сорок», — смеется время. сорок — и первая седина, сорок один — в больницу.

— Moving through the dream. «Forty», — laughs time. Forty — and the first gray, forty-one — to the hospital.

двадцать один — я живу одна, двадцать: глаза-бойницы, ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут

Twenty-one — I live alone, twenty: Booty’s eyes, legs in scratches, demon in the edge, thoughts run

вприсядку, кто-нибудь ждет меня во дворе, кто-нибудь — на десятом. десять — кончаю четвертый

In addition, someone is waiting for me in the courtyard, someone is on the tenth. Ten — Cum Fourth

класс, завтрак можно не делать. надо спешить со всех ног и глаз. в августе будет девять.

Class, breakfast can not be done. We must hurry from all legs and eyes. In August there will be nine.

восемь — на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне…

Eight — to carry the keys on the neck, in sunny hymn in the sunny …

три. два. один. я иду искать. господи, помоги мне.

three. two. one. I’m going to look. God help me.

Аля Кудряшева — Не бойся, милый, это как смерть из телека

Аля Кудряшева — Девочка научилась расправить плечи …

Аля Кудряшева — А все эти наши проблемы…

Аля Кудряшева — Buxtehude

Аля Кудряшева — Пятнадцать лет

Все тексты Аля Кудряшева >>>

Аля Кудряшева (izubr), 2007

Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать. Скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять. В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско, солнце оставило в волосах выцветшие полоски. Сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы. Витька с десятого этажа снова зовет купаться. Надо спешить со всех ног и глаз — вдруг убегут, оставят. Витька закончил четвертый класс — то есть почти что старый. Шорты с футболкой — простой наряд, яблоко взять на полдник. Витька научит меня нырять, он обещал, я помню. К речке дорога исхожена, выжжена и привычна. Пыльные ноги похожи на мамины рукавички. Нынче такая у нас жара — листья совсем как тряпки. Может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки. Витька — он добрый, один в один мальчик из Жюля Верна. Я попрошу, чтобы мне водить, мне разрешат, наверно. Вечер начнется, должно стемнеть. День до конца недели. Я поворачиваюсь к стене. Сто, девяносто девять.

Мама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен. Солнце облизывает конспект ласковыми глазами. Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета. В августе буду уже студент, нынче — ни то, ни это. Хлеб получерствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен. Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе. Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме. Худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма. Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки, только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше. Просто сестренка светла лицом, я тяжелей и злее, мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. Вроде они уезжают в ночь, я провожу на поезд. Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс. Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу. Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.

Мама на даче. Башка гудит. Сонное недеянье. Кошка устроилась на груди, солнце на одеяле. Чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите. Кто-нибудь видел меня вчера? Лучше не говорите. Пусть это будет большой секрет маленького разврата, каждый был пьян, невесом, согрет, теплым дыханьем брата, горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона, все друг при друге — и все одни, живы и непокорны. Если мы скинемся по рублю, завтрак придет в наш домик, Господи, как я вас всех люблю, радуга на ладонях. Улица в солнечных кружевах, Витька, помой тарелки. Можно валяться и оживать. Можно пойти на реку. Я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться. Носом в изломанную кору. Тридцать четыре, тридцать…

Мама на фотке. Ключи в замке. Восемь часов до лета. Солнце на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах. Сонными лапами через сквер, и никуда не деться. Витька в Америке. Я в Москве. Речка в далеком детстве. Яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в Ниццу, я начинаю считать со ста, жизнь моя — с единицы. Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене. «Двадцать один», — бормочу сквозь сон. «Сорок», — смеется время. Сорок — и первая седина, сорок один — в больницу. Двадцать один — я живу одна, двадцать: глаза-бойницы, ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку, кто-нибудь ждет меня во дворе, кто-нибудь — на десятом. Десять — кончаю четвертый класс, завтрак можно не делать. Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять. Восемь — на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне…

Три. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне.

Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать. Скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять. В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско, солнце оставило в волосах выцветшие полоски. Сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы. Витька с десятого этажа снова зовет купаться. Надо спешить со всех ног и глаз — вдруг убегут, оставят. Витька закончил четвертый класс — то есть почти что старый. Шорты с футболкой — простой наряд, яблоко взять на полдник. Витька научит меня нырять, он обещал, я помню. К речке дорога исхожена, выжжена и привычна. Пыльные ноги похожи на мамины рукавички. Нынче такая у нас жара — листья совсем как тряпки. Может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки. Витька — он добрый, один в один мальчик из Жюля Верна. Я попрошу, чтобы мне водить, мне разрешат, наверно. Вечер начнется, должно стемнеть. День до конца недели. Я поворачиваюсь к стене. Сто, девяносто девять.

Мама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен. Солнце облизывает конспект ласковыми глазами. Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета. В августе буду уже студент, нынче — ни то, ни это. Хлеб получерствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен. Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе. Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме. Худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма. Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки, только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше. Просто сестренка светла лицом, я тяжелей и злее, мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. Вроде они уезжают в ночь, я провожу на поезд. Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс. Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу. Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.

Мама на даче. Башка гудит. Сонное недеянье. Кошка устроилась на груди, солнце на одеяле. Чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите. Кто-нибудь видел меня вчера? Лучше не говорите. Пусть это будет большой секрет маленького разврата, каждый был пьян, невесом, согрет, теплым дыханьем брата, горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона, все друг при друге — и все одни, живы и непокорны. Если мы скинемся по рублю, завтрак придет в наш домик, Господи, как я вас всех люблю, радуга на ладонях. Улица в солнечных кружевах, Витька, помой тарелки. Можно валяться и оживать. Можно пойти на реку. Я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться. Носом в изломанную кору. Тридцать четыре, тридцать…

Мама на фотке. Ключи в замке. Восемь часов до лета. Солнце на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах. Сонными лапами через сквер, и никуда не деться. Витька в Америке. Я в Москве. Речка в далеком детстве. Яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в Ниццу, я начинаю считать со ста, жизнь моя — с единицы. Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене. «Двадцать один», — бормочу сквозь сон. «Сорок», — смеется время. Сорок — и первая седина, сорок один — в больницу. Двадцать один — я живу одна, двадцать: глаза-бойницы, ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку, кто-нибудь ждет меня во дворе, кто-нибудь — на десятом. Десять — кончаю четвертый класс, завтрак можно не делать. Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять. Восемь — на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне…

Три. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне.

Аля Кудряшева (С)

P.S. На мой взгляд, это лучшие стихи из написанного Кудряшевой. Конечно, есть еще более или менее удачные вещи, но с этим текстом их не сравнить.